ТРАГЕДИЯ ⧓ КОМЕДИЯ

Злата сидела за кухонным столом, сосредоточенно обрабатывая фотографии. Услышав шаги Валеры, она резко встала, схватила ноутбук и направилась к выходу.

— Златка, постой! — голос Валеры прозвучал мягко, но липко, неприятно. — Останься... ну, будь человеком, а?

Злата замерла. Её пальцы крепче сжали ноутбук. Секунду колебалась — и, тяжело выдохнув, вернулась за стол.

Валера сел напротив. Его лицо, всё ещё подбитое, выглядело жалко, но он не стеснялся — напротив, держался с напускной театральностью и крутил в руках вилку.
— Ты не голодная, Златочка? Знаешь, как говорят: на голодный желудок совесть крепче. Хочешь, я тебе чего разогрею? Пельмени, супчик... Или пиццу закажем. Мне ж не жалко! Семья должна питаться нормально. Я ж не зверь какой-то, не подумай.

Он встал, подошёл к холодильнику и демонстративно осмотрел содержимое.
— Холодильник — он как жизнь, знаешь: снаружи блестит, а внутри — одно и то же по кругу, — Валера вытащил пачку пельменей, ухмыльнулся. — А то скажешь потом, что я к тебе плохо относился. А я, между прочим, с душой! Семья, как-никак.

Он торжественно поставил кастрюлю на плиту, несколько раз щёлкнул зажигалкой. Газ не загорелся сразу — он нахмурился.
— Это, знаешь, Златка, как отношения: щёлкаешь, щёлкаешь, а искры всё нет. А потом — бах! Фейерверк.

Наконец пламя вспыхнуло. Валера мешал ложкой пельмени и, будто стоя на сцене, разглагольствовал:
— Хоть мы и не в Голливуде, а у нас тут драмы мирового масштаба. Вот взять, к примеру, тебя: ты ходишь тут, как туча перед грозой. А знаешь, что делают моряки перед бурей? Готовятся. А я что делаю? — Он резко обернулся. — Пельмени варю!

Злата молчала. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень раздражения.

— Златик, что с тобой творится? Ты сама не своя, — Валера внимательно посмотрел на неё. — А я ведь не железный. Это из-за меня? Может, я сам где-то маху дал? Ты скажи. Мы и без третьих лиц всё можем решить, правда?

Он выдержал паузу, будто давая ей шанс заговорить, но, когда ответа не последовало, продолжил:
— Ну, не подарок я, но и не враг тебе. А может, это не я, а он так на тебя действует?

Злата слегка нахмурилась:
— Кто?

— Кто-кто... хахоль этот твой, ну, весёлый такой, шутник. Это он, да?
— Что за бред? Какой хахоль? И никакая я не грустная...

— Я не обижаюсь, — перебил он её, словно не заметил реакции. — Златик! Ну, натравила ты его на меня — бывает. Все мы люди: любовь, гормончики, мальчики — всё понятно, он усмехнулся, но взгляд у него был цепкий. Но мне вот что интересно: вы с ним вместе план придумали? Чья была идея — твоя, или это он такой гений-одиночка?

Идея?.. Злата в недоумении застыла; её взгляд скользнул по разрисованному лицу Валеры. Вспомнилась исповедь и тот парень, что спросил её адрес. Она вдруг уловила связь. Сердце ухнуло. Не может быть! От удивления она чуть не вскрикнула, но сумела удержаться.
Валера заметил её реакцию.

— Что, включилась в реальность? Я-то думал, у нас всё как у людей, — его голос стал холодным. — Я для вас горбачусь, а ты — меня, как последнего... Только вот... — он медленно садится на стул, сцепив руки в замок, и кивает ей: — Зачем нож в спину, Злата?

У неё побежали мурашки.
— Я... я тут ни при чём, — вскрикнула она, и голос её дрогнул.

— «Ни при чём», значит? — продолжил он, раздраженно. — Разница, Злата, между крысой и человеком, который ошибся, колоссальная. Одна — бегает, гадит; другой — просто оступился. Ну так как, Злата: ты оступилась или замаралась?

Она натянула на голову капюшон. Не могла признаться, но и молчать было неправильно — это значило обвинить Эдика, который из-за неё оказался в этой истории.

— Значит, он просто так выскочил из темноты и зарядил мне в челюсть? — продолжал Валера. — Просто так о ночёвке в машине знал? Может, гадалка нашептала, а, Злата? Или ты его с детективами свела?

Она выпрямилась, но сидела в ступоре, глядя в стол и не зная, что ответить.
Ей было радостно, что из-за неё Валера получил по морде — почти как если бы она сама ударила. Это, конечно, неправильно, но она не могла скрыть удовлетворения и опустила глаза.

— Молчишь?
Когда ты молчишь, мне остаётся одно — думать. А вот когда я думаю, Златик, мне в голову может прийти такое, — он стучит вилкой по столу, как молоточком судьи, — что лучше бы тебе сразу сказать правду. Ты ж меня знаешь: начну воплощать свои выводы — будет хуже для всех.

Он помахал указательным пальцем.
— Я мог бы поступить по-другому, — произнес он, стряхивая крошки со стола. — Мог бы. Ты помнишь, где я работаю... Но не хочу. Пока. Тогда слушай сюда. У меня связи. Я людей нахожу, как комар — кровь.
— Но давай так, дорогая. Никаких криков, никакой беготни. Я никого не трону. В ментуру побои снимать не пойду.
Но, Злата... если ты с ним продолжишь дружить против меня, я ему так голову закручу, что он сам забудет, зачем к тебе ходил. А ты... я тебе устрою счастливую жизнь: камеры в доме повешу — устрою тебе «17 мгновений весны».

— Чё ты сразу завёлся? Может, он тебя с кем-то перепутал? — попыталась схитрить она.

— Перепутал? Ху..й с пальцем не путают. Ты долго думала? Это даже не гипотеза, это просто словесный хаос.

Она стала плести на себе косички, мысленно взмолившись, чтоб он устал от своей этой телеги.

— Предлагаю по-хорошему: выкладывай имя.

— Да что ты пристал ко мне! Я... я не знаю его имени! — выкрикнула она, глядя на него с вызовом, но быстро отвернулась.

—Ты мне эту бабочку тут не крути
— Он выдержал паузу. — Имя, Злата!»

— Я не знаю! — закричала она в испуге.

— Думаешь, он тебя защитит? От меня, что ли? — его тон стал резким. — Хорошо. Подумай, Золотце, на кого ты наступаешь. А если ты тут что-то мутить начала — считай, попала. Я за тобой не просто слежу, я как твой личный Навальный. Поняла меня?
— ...
В кастрюле начали закипать пельмени, но они оба этого не заметили — напряжение в комнате сгустилось. Валера швырнул вилку на стол. Гулкий звук прорезал тишину.

Она вздрогнула.
— Не хотел напугать... Я тебя и пальцем не трону. Ты у меня девочка... святая, неприкосновенная.
Он мягко заложил за ухо выбившуюся прядь её волос; она с отвращением отклонилась.

«Ну и свинья», — пронеслось в её голове.
Она резко встала и бросилась к двери. Валера схватил её за запястье. Она замерла, глядя на его руку — с испугом и яростью. Он тут же отпустил.
— Иди. Но это ничего не решит... Значит, будет по-плохому. Сама решай.

И все же она не ушла, как собиралась. В глазах ее пылал гнев.
— Златик, ну ты чего? — сказал он почти ласково. — Нет, правда, можешь идти. Только дай мне пару минут — и иди, куда хочешь. Хорошо? Можно?
Вопрос был явно риторический.
Он поднял указательный палец,встал и выключил пельмени.
— Ты права: любовь — дело тонкое. В этом вопросе надо придерживаться, как говорится, принципов геополитической адекватности. Послушай, ну что ты... я своих не обижу. Семья — это главное, и поэтому, если у вас отношения — это другое.
Пусть придёт как мужчина и заявит о своих намерениях. Если у него есть чувства — так и скажи. Если нет — будем разбираться иначе. Справедливо? Я тебе тут, значит, договорённость выдвигаю — в рамках нашего консенсуса.
— Просто скажи мне: он нам свой или чужой? Чтобы я знал, куда его определять — в семью или за решётку. Больше ни о чём не прошу, — Валера улыбнулся криво, будто от собственного вопроса получал удовольствие.

— Не надо никому вредить! Никто не виноват — ты сам виноват, Валера!

— Мне повторить вопрос?

— Я не знаю его.

— Не валяй дурака! — рявкнул он. — Я всё прощаю, но не ложь. А ты мне врёшь, Златочка. Врёшь прямо в лицо! Более того — это не просто обман, это тотальная дезинформация на метафизическом уровне! — заорал он. — У него наверняка есть твой номер. Пусть только позвонит — через базу всё пробью. Мне твоих танцев тут не надо.
— Я на него такой срок навешу, что он за решёткой свадьбу играть будет!
Сейчас Злата уже по-настоящему напряглась. Она знала, что Валера не шутит и легко пробьёт его номер, и тогда она подставит человека — возможно, единственного, кто вообще ей помог.

Вдруг гнев в ней перевесил страх; в её глазах вспыхнул странный огонёк, и она сказала:
— Не трожь его, Валера, иначе я сорву все твои кредиты!

— Что ты сказала?! Лучше не зли меня, маленькая дрянь! — его голос стал резким, почти шипящим. Он снова шагнул к ней, так близко, что она почувствовала его дыхание на своём лице. — Совсем отупела? Перестала разбирать, где семья, а где чёрт знает кто? Пригрел, называется, змею на груди!
А потом резко стукнул кулаком по столу:
— Так ты меня благодаришь за всё добро?!

Злата психанула и вылетела из кухни, выпалив у двери:
— Ты всё равно ничего не сможешь сделать! Не лезь к нему... у него отец — большой человек!
Она хлопнула дверью так, что задребезжало стекло.

Валера на мгновение застыл, потом медленно расплылся в ухмылке, будто поймал её на слове.
— Большой человек, говоришь? Ну, Златка... — обратился он уже ни к кому. — Это только раззадорило меня. Интересно... кто такой, а?

Зайдя к себе, она прислонилась к двери спиной, пытаясь унять сбившееся дыхание. Грудь сдавило тревогой — теперь ей срочно нужно было предупредить Эдика.

Валера же несколько секунд смотрел на пустой стул.
— Ну, паршивка... посмотрим, кто кого, — пробормотал он.
Его лицо дёрнулось от злости. Он со всей силы пнул стул — и тут же заорал, ударившись мизинцем о ножку.
— Ах ты ж, сука! — прорычал он, стискивая зубы.