ТРАГЕДИЯ ⧓ КОМЕДИЯ

Макс тихо встал, стараясь не разбудить Амину, и пошёл готовить завтрак.
Эдик услышал его шаги и взглянул на телефон. Часы показывали пять утра. «Они вообще работают?» — подумал он. Ну хоть одна функция осталась целой, спасибо и на этом. Весь на измене от ожидания предстоящего медосмотра, он почти не спал — максимум полчаса перед рассветом. И толку ноль — усталость только усилилась. Всё, что связано с врачами, для него — как прыжок без парашюта. Каждый раз нужно решаться, и каждый раз страшно, как в первый. Он больше не мог лежать и вертеть в голове эти мысли, гнетущее ощущение неминуемой смерти, которое хуже самой смерти.

Он встал, умылся и поплёлся на кухню, вытирая лицо полотенцем.
— Выглядишь хреново, — отметил Макс, не оборачиваясь. — Не высыпаешься?

— Куда высыпаешься? — отшутился Эдик. — О, хавчик! Мне уже нравится у тебя жить.

— Это не нам с тобой, — сказал Макс, продолжая готовить. — Тебе надо на тощак идти. Прости, что напоминаю... про медосмотр, — он подмигнул.
От этого одного слова Эдика и впрямь передёрнуло, но он не подал виду.
— Значит, завтрак для Амины, да?

— Ага.

— Авокадо? А она быстро из тебя слепила кухонного раба — зожника — за сколько, за одну ночь? — подколол Эдик, отвязывая цветок алоэ на подоконнике от палочки.

— Это не рабство, правильно питаться — никогда не лишнее. Мне приятно это делать. Это — взаимовыгодное сотрудничество.

— Особенно тебе выгодно, — усмехнулся Эдик. — Начинается с завтрака, а заканчивается тем, что ты слушаешь, как тебе объясняют, как плохо резать овощи на той же доске, что и мясо.

— Ну и что тут плохого? — невозмутимо сказал Макс.

— Ну, в принципе, ничего. Как бонус, ещё и учишься разбираться в пользе пророщенного льна и делаешь хлеб из гречки.

Макс серьёзно:
— Вырастешь — поймёшь, что забота — это не обязаловка, это нормально. Люди вообще-то заботятся друг о друге.

Эдик приподнял брови и с деланным удивлением сказал:
— Если б я знал, что ты такой заботливый, я б, может, и сам тебе дал...

Макс посмотрел на него как на дебила.
— Один раз, я имею в виду... ну, по пьяни.

— Обойдёшься, — сказал Макс, бросив в него яблоко.

— Ой, уже агрессия, — хохотнул Эдик, поймав его. — Признаки абьюзивных отношений.

Макс хмыкнул:
— Смотри, чтоб у тебя не случились признаки панической атаки, когда врачей будешь проходить.

Снова Макс попал в десятку своей подьебкой.

Эдика снова передёрнуло, он просто откусил яблоко, так и не успев ничего ответить.

— Блять, да не жри ничего! — Макс забрал у него остаток яблока и выкинул.

Эдик с грустью посмотрел, как оно полетело в мусорку. И зачем только Ньютон открыл гравитацию, зачем?
— Знаешь, мою кровь едой уже не испортишь. Там давно плавает фулл коктейль из запрещёнки — типа алкалоиды, каннабиоиды и прочая муть, от которой твои врачи охренели бы.

— Нам пора выходить, — объявил Макс, убирая кухню после готовки.
Эдик напрягся.

— Может, не поедем? Ну, типа Амина будет тут одна, снова включит кран... а так ты будешь рядом — тонуть, «Титаник» устроите, романтик, все дела...

Макс уставился на него строго.
— Вставай, иди! Чепуха дурная, — и коротко похлопал его по плечу.

Это не пролезло, и Эдик попробовал снова:
— Дело в том, что мне надо сегодня срочно распедалить с банком и работой, — сказал он серьёзным тоном. — Жить нужно правильно, шагать порядком!
Эдик попытался двинуть в комнату, но Макс быстро заблочил ему проход.

— Когда будет бой, ты должен быть готов. Бой тебе нужен, и бабки тоже пригодятся. Просто пойдёшь, просто сдашь и вернёшься. Давай, не сдохнешь.

— Так а это я ж думал, потом просто поеха...

— Куртку одень!

— Ну сам подумай, ну к чему этот квест с оформлением? Они и так знают, что мы здоровы. Можно же просто зарубиться на «бою» и без всей этой канцелярии!

— На хую. Обувайся! — раздражённо кинул ему куртку Макс.
Эдик надел её, но долго завязывал шнурки, которые никогда не завязывал в адиках, чтоб потянуть время. Но Макс был готов и непреклонен. Он выждал, а потом сделал жест «только после вас», и они вышли.
Спустившись, он посадил Эдика в машину на пассажирское, прям как барышню, закрыл за ним дверь, а сам сел за руль.

Всю дорогу Эдик сидел как в воду опущенный, не вымолвив ни звука.
Приехали. Коридор поликлиники. Утро, сумрак ещё не рассеялся, а людей уже хватает. Эдик напряжён, как натянутая струна, готовился к чему-то страшному.

— Эдик! — окликнул его Макс, и тут он осознал, что стоит в очереди за карточкой, и подошла его.

— Ваша фамилия и год рождения? — спросила медсестра с картотеки уже в третий раз.
— Безверхий, — отвечает за него Макс.

Она роется и выдаёт ему карточку.
Они идут на третий этаж. Макс объясняет, что здесь нужно пройти пять кабинетов и ещё четыре на других этажах. Даёт список: терапевт, хирург, травматолог, невролог, офтальмолог, лор, кардиолог, дерматолог — ну и анализы.
— Дыши, Эдик, в конце получишь конфетку за храбрость.

— О, это наш — двадцать четвёртый. Кабинет ждём.

— А что тут?

— ЭКГ, — говорит Макс.

Эдик сидит на лавке, перед ним ещё три человека. Он нервно теребит край куртки, поглядывает на выход, будто прикидывает, как бы улизнуть. Макс стоит рядом, лениво запихивая руки в карманы и опираясь о стену.
— Нах*й всё это надо? — пробурчал Эдик себе под нос.

Постепенно предыдущие пациенты прошли. Наступила очередь Эдика, но он не двигается.
Он бросает бешеный взгляд на Макса. Тот скрещивает руки на груди, опирается плечом о стену и с улыбкой кидает:
— Сам пойдёшь или мне с тобой сходить и за руку подержать?

Эдик понимает, что выкрутиться уже нереально. Он встаёт, нервно кутается в куртку и медленно, как на казнь, заходит в кабинет.

Внутри он растёгивает её, но не снимает. Его глаза бегло скользят по светлым стенам и полированному столу, где выстроены инструменты для обследования. Он старается не смотреть, но они всё равно притягивают его внимание.
Доктор — опытная женщина лет за сорок, с уставшим лицом и очками на носу, берёт у него карточку и кивает на кушетку.

— Присаживайся.

Эдик медлит, потом всё-таки садится — на самый край, подальше от неё.

Она делает какие-то записи в компьютере, затем берёт его медкарту.

Эдик глубоко вздыхает и тут же начинает дуть на свои влажные руки, как будто пытается найти в этом утешение.

— Безверхий Эдуард, — читает она, — правильно?

— Да-да, всё правильно. А вы... давно тут работаете? — Эдик наклоняется вперёд, стараясь казаться заинтересованным. — Я просто думал, что тут другой доктор был...

— Давно, — она не обращает внимания на его нервозность, продолжая заполнять данные.

— Ага, понятно... — он кивает слишком активно. — Слушайте, а вот эти вот штуки, — он указывает на инструменты, — вы ими часто пользуетесь? Вообще, для чего они?

— Они для диагностики, — отвечает она сухо.

Его сердце начинает биться быстрее.
— А вы можете... ну, без них обойтись? Просто так, визуально? Я просто... ну, чисто из любопытства спрашиваю, — он выдавливает улыбку, но она выходит странной.

Доктор перестаёт делать записи, просто смотрит на него, а затем надевает стетоскоп и говорит:
— Ты что, боишься медосмотра? Или поговорить хочется?

— Я не боюсь, мне просто интересно. Ну, а так вообще поговорить я всегда гаразд. Вот, к примеру, вы...
А почему вы вообще в медицину пошли? Вам нравится людям помогать или просто... ну, деньги?

Она закатывает глаза.
— Послушай, у меня не так много времени, чтобы здесь болтать с тобой. Давай сосредоточимся на осмотре, — она поджимает губы и закрывает карточку.

— Но подождите! — Эдик снова цепляется за тему. — А как вообще это проходит? Ну, обследование... Я имею в виду, вы как-то сразу определяете всё или нужно время, чтобы разобраться?
Он продолжает держаться на краю кушетки, но пальцы не перестают дёргать футболку.

— Расслабься. Никто тебя мучить не собирается. Обычный осмотр. Всё будет быстро и не больно. Сними верхнюю одежду.

Эдик смотрит на врача. Его глаза блестят, а на лице — явное сомнение. Он встаёт и начинает нервно ходить по кабинету.
— Слушайте, а можно я вас о чём-то спрошу? — говорит он, вздыхая,
Доктор, уткнувшись в ЭКГ-прибор, тестирует контакт, бросает взгляд на Эдика, но не отвечает. Он продолжает, пытаясь выиграть время:
— Вот есть такая дилемма, да? Представьте, я крокодил, а вы — родитель. У вас есть ребёнок, и я его захватил. И вот я, как крокодил с вашим ребёнком, стою перед вами, а вы должны решить, что я с ним буду делать. Но вот фишка: если вы угадаете, что я с ним сделаю, я его вам верну. А если не угадаете... — он делает паузу и протягивает руку, как будто чего-то ждёт, — то я его съем.

Доктор приподнимает брови и, касаясь шеи, будто снимает напряжение, но, по-прежнему, не слишком удивлена его выдумкой.
— Ты что, в самом деле пытаешься меня запутать? — говорит она спокойным тоном.

— Нет-нет, всё серьёзно! — Эдик тут же вставляет. — Просто вот у меня есть такой вопрос. Если вы угадаете, то, например, я просто пройду этот осмотр и уйду. Ну, просто запишите, что я всё сделал. А если не угадаете — то мы с вами как-то договоримся. Ну, понимаете? Вы же сами видите, что я не нацелен тут на всю эту процедуру. Ну, что тут сложного? Всё же честно!

Доктор смотрит на него с лёгким недоумением. Она уже привыкла к странным пациентам, но его уверенность немного её удивляет.

Эдик стоит перед ней, немного прищуриваясь, как будто решает, насколько далеко может зайти.

— То есть ты мне предлагаешь не делать осмотр, а просто записать в карточке, что всё нормально, если я не угадаю? Это твоя идея? — она, наконец, поднимает глаза и встречается с ним взглядом.

Эдик улыбается и чуть наклоняется вперёд, как будто доверительно рассказывает секрет:
— Всё правильно. Я же не какой-то маньяк. Просто, знаешь, не люблю всё это. Если вы не угадаете, то напишите, что прошёл. И всем хорошо. Всё честно. Вот так вот. А то вся эта фигня с проверками — не моё.

Доктор не теряет самообладания, несмотря на его странные попытки отвлечь. Она вдруг отрывает тестовый листок от ЭКГ-аппарата выбрасывает в урну и встаёт. Эдик напрягается, но она смотрит на него с интересом.
— Слушай, ты, конечно, забавный, но я не буду записывать ничего, не сделав осмотр. И не пытайся меня запутать своими историями о крокодилах, хорошо?

Эдик на мгновение теряется, но быстро восстанавливается.
— Ну, я же не скажу, что вы мухлёвщица. Мы с вами в одной лодке — тренер меня за такой тест уроет, а не вас. Я просто решил, что это будет как-то проще для всех нас. И вообще, мне кажется, я знаю, как это закончится.

Доктор решительно шагает к нему.
— Давай, снимай верхнюю одежду. Никаких игр, иначе придётся записать, что ты отказался от осмотра.

Эдик вздыхает. Он смотрит на неё, но она строгая и не собирается сдаваться. Всё же он понимает, что ему не выбраться.
— Ладно, ладно. Давайте. Только быстро, — он тихо чертыхается и хмурится, раздражённо снимая куртку и напрочь прилипшую к телу футболку.
Снова опускается на кушетку, но тут замечает в руках доктора те самые приборы. Его глаза расширяются.
— Ээ... стопэ, — он глубоко вздыхает, собираясь с силами, чуть не срываясь с места. — А это... это обязательно? Что это за БДСМ? Может, вы просто... ну, на вид оцените? Мы ж вроде договорились...

Доктор, как всегда, холодно и спокойно отвечает:
— Это обязательно. Ложись на спину.

— Я чё-то, если честно, не понял, — он нервно хохочет, поворачиваясь на кушетке, как будто это всё какая-то шутка.
— Ты мне что тут, полный медосмотр устраиваешь или что?

— Ну конечно, а что же ещё?

— Да ты что, совсем с ума сошла?! — он резко дёргается. — Нахрена это на меня клеить? Давай по-нормальному! Чё там, вам эти штуки не жалко? Все на меня тратить, а?

Она стоит в ступоре, потом гневно говорит:
— Ну всё, хватит уже ломать комедию, парень. Это же простой тест. Ляг, пожалуйста.

— Вы что, издеваетесь?! — взрывается он. — Это как? Я что, в кабине какой-то, не знаю, электростанции, или что? Я на таких аппаратах не сидел... ни разу!

— Это не электричество, — говорит она, продолжая свою работу, и наклеивает электрод на грудь Эдику.

Он резко вздрагивает, и всё внутри него сжимается. Его дыхание сбивается. Он съёжился, его ладони скользнули по гладкой кушетке. Весь как на иголках — еле терпит.

Доктор цепляет ещё один.
Он не выдерживает, снова встаёт, готовый убежать, но остаётся на месте, колеблясь. Доктор берёт последний электрод и на секунду решает сделать шаг вперёд, чтобы закончить процедуру. Эдик отходит, хватаясь за стул, будто он — его последняя опора.
— Что, мне тут всё, да? — он совсем растерян.

Решив его успокоить, она сняла с него электроды и говорит:
— Парень, ты чего? Просто соберись. Процедура займёт всего пару минут.

Он выдохнул и сидел как в тумане, время в его восприятии остановилось, он хотел провалиться, но держался. Чуть придя в себя, он понял, что можно и рискнуть. В конце концов, двум смертям не бывать. Он лёг и зажмурился, как вдруг перед глазами — флешбек из детства, воспоминание, которое он не осознавал и не помнил:
Тогда ему делали зонд.
В секунду он увидел это как вспышку: как он лежит на холодном столе операционной. Вокруг взрослые в масках и перчатках. Они что-то говорят, но звуки — глухие, как сквозь воду. Он хочет двигаться, кто-то держит его. В глазах рябит от лампы над столом, и тут что-то резко лезет в его нос — длинное, холодное, чужое. Он не может вдохнуть, извивается, пытается повернуть голову. Паника взрывается внутри, ему кажется, что он сейчас задохнётся.
В этот момент он открывает глаза — и перед ним снова белый свет кабинета, та же рука в перчатке приближается к его груди с электродом. И мозг, ещё не вышедший из прошлого, решает, что всё повторяется. Что ему конец.

Он шарахается, поднимается с кушетки и отступает, а затем в панике резко выбегает из кабинета, чуть не сбивая всех на пути.
— Да пошли вы все, блин! — трясёт головой, будто стряхивает с себя саранчу. — Я не дамся! Нахрен это всё!
Он роняет пару стульев, выскакивает в коридор.

— Чё случилось? Эй! — отлипает от стенки заскучавший Макс. — Ты прошёл?

— Нет, — отвечает он, уносясь куда-то и натягивая свою мокрую футболку с курткой.

Медсестра выбегает следом:
— Молодой человек, карту заберите!

Но он уже рвёт когти в сторону выхода. Макс закатывает глаза, лениво догоняет его, разворачивает:
— Почему не прошёл, блять?

— У них там какие-то приспособления, как для извращенцев, я на это не подписывался.

— Придурок, жди здесь! — Макс возвращается в тот же кабинет, забирает карту Эдика и извиняется за него.
Выходит и снова догоняет его.
— Ладно, чувак, мой врач уже на смене, пошли, докину свою справку, — говорит Макс.

И они доносят справку о вакцинации.
Затем Макс предлагает:
— Пошли тогда на УЗИ, только без выёбонов на этот раз. То же самое, только это со смазкой.

— Да не пойду я никуда.

— Ты уже тут. Смирись, пойдёшь! — Макс тормозит перед дверью кабинета, сверяет имя на двери и с чеклистом. — Ну, вроде их смена уже началась.

Эдик не спорит, но отходит чуть назад. Его аж передёргивает от собственного бессилия, он представляет, как снова придётся всё это проходить, и его уже кошмарит. К тому же очереди нет, и ничто не мешает ему оказаться в руках врачей.
— Всё, я пошёл, — резко говорит он, поворачиваясь в сторону выхода.

Но Макс его останавливает:
— Ты куда это?

— Я потом, честно.

— Потом? — Макс смотрит на него и пожимает плечами. — Потом хочешь, да? Что ж, с тобой поделаешь...
Эдик на секунду расслабляется, но вдруг Макс ловко распахивает дверь и буквально впихивает его карточку врачу:
— Здравствуйте, вот возьмите, Безверхий.

— А вы у нас вчера были, верно? — спрашивает она.

— Я был, а вот этот не был, — Макс указывает на Эдика пальцем. — Он давно ждёт, проверяйте его!

— ЧТО?! — Эдик от шока даже не сразу дёргается. Он успевает только разинуть рот.

Но врач уже улыбается, делает приглашающий жест:
— Проходите, молодой человек.
Эдика бросает в жар, он смотрит в телефон, как будто это не к нему, и молчит. Он как прирос к месту.

Макс трёт лицо руками, будто устал от этого идиота. Он знал, что так будет. Это происходило каждый раз: в больницах Эдик впадал в детсадовский возраст.
— Ты в уши долбишься? — орёт на него Макс.

Эдик тут же:
— Ой, у меня телефон звонит! — делает вид, что отвечает, и отходит.
Макс перехватывает его за плечо:
— Не звонит! Он у тебя не работает, чувак!

Тот одёргивает плечи:
— Хорошо, не звонит, просто я... ээ... я потом подойду, ладно?

— Молодой человек, мне работать надо, да или нет решите уже! — говорит врач, заметив, что люди как раз подходят.

— Спасибо, не надо, я в следующий раз...

Макс хватает Эдика за капюшон.

— Слышишь! — возмущается тот и резко выскальзывает, но Макс предвидел это и снова схватил его уже за воротник, — подышишь! — дёрнул его в сторону кабинета.

Эдик сопротивляется, его сердце разгоняется, как у загнанного зайца.

— Пожалуйста, дайте мне минуту, — сказал Макс врачу, — у него просто эти дни...

Врач офигела.

Макс уже приволок его совсем близко к кабинету и почти затолкал, но Эдик всё упирался.
— Я не пойду! — закричал он в панике. — Чего ты меня тащишь, как барана на убой?!

Макс устало:
— Хватит быть клоуном, Эдик, блять, чёртов кретин!

Эдик дёргается, но Макс не отпускает. Затем они злостно перетаскивают друг друга в разные стороны, а через минуту уже навели суету, сбивая штукатурку с ветхих стен.
И люди со всего этажа приковали к ним взгляды.
— Отпусти! — едва не налетев на врача, Макс всё же его держит.

— Куртку порвёшь! — орёт Эдик, не зная, как повлиять на ситуацию.

Макс хватает его за рукав. Эдик рвётся назад, но не может вырваться и, в конце концов, снимает куртку, оставляя Макса с ней в руках.

Набежавшая очередь в коридоре молча наблюдает, кто-то уже хихикает.

Эдик бежит прочь по коридору и на повороте разворачивает лавку, создавая препятствие. Макс его догоняет, залетает на лавку и с высоты прыгает ему на голову, делая ему тёмную его же курткой.

От тяжести Эдик чуть не падает, но стоит. Потом раскручивается в попытке сбросить Макса с себя, но не выходит. Эдик мало что видит, пытается сбить Макса, вписавшись в стену, налетает на неё несколько раз, но тщетно. Макс всё висит на нём и частично вытаскивает шнурок из его куртки, обвивает им его шею, затем спрыгивает с него и рывком тянет назад.

У Эдика нет опоры, он пятится, хватает обеими руками удавку, пытаясь высвободиться.

Макс задним ходом перескакивает через лавку и сильно дёргает Эдика на себя так, что лавка подсекает его ноги, и он перелетает через неё, падая на спину.

Врач ошарашенно:
— Что вы творите?! Матерь Божья!

Затем Макс просто волочит его по полу дальше, и Эдику не за что зацепиться. Его лицо краснеет от удушья, тело стремительно скользит по линолеуму.

В какой-то момент Эдику везёт, потому что кто-то выходит из кабинета, и он хватается за открытую дверь, вгрызается в неё намертво.

Макс тащит его за удавку ещё жёстче, он задыхается, но не отпускает дверь.
Тогда Макс делает ещё пару рывков, отрывая его от двери. Тот не удерживается, отпускает, его разворачивает. Тут Макс видит, что придётся отпустить его хоть на время, чтоб не задушить, и отпускает.

Эдик снимает с шеи шнурок от куртки и пытается отдышаться — он аж хрипит, сидя на полу на коленях. Макс стоит в метре от него, они смотрят друг на друга как на мишень и просчитывают следующий шаг.

Врачиха, повышая голос:
— Немедленно прекратите этот цирк! Пока вы мне тут всё здание не разнесли!

А люди с интересом наблюдают за сценой.

Эдик резко поднимается и в полусогнутом положении набегает на Макса, врезаясь плечом ему в живот и сбивая с ног. Они оба с грохотом валятся на пол, затем Эдик бьёт его уже всерьёз, но Макс ловко уклоняется — даже лёжа, он извивается и ставит блоки.

— Всё! Хватит уже, прекратите сейчас же, иначе я охрану позову!

Они сплетаются в какой-то лютый клинч и перекатываются под самый кабинет УЗИ, что, в свою очередь, вызывает ужас у Эдика.

Теперь врач не может взять других пациентов, ведь они преградили проход.

Макс к тому же одерживает преимущество — он заламывает его. Они гасятся ещё какое-то время, и Макс уже на коленях ползёт в кабинет, переступив порог и небрежно, но уверенно втаскивая Эдика следом.

Эдик отталкивается от стены ногой и препятствует заползанию в кабинет как может, они оба тяжело дышат.
Макс, удерживая Эдика и осознавая маразм происходящего, уже еле сдерживает смех:
— Сдавайся, Эдик.

Но тот молча брыкается, как кот перед ванной. Для него всё серьёзно: на его лице — такой неадекватно сильный испуг, что на беднягу жалко смотреть.

Макс понимает, что во все девять кабинетов его не затащит. Эдик, конечно, тяжёлый случай, но сегодня это уже просто дурка. Макс глядит на его отчаянные глаза и, сжалившись, отпускает.

Эдик пулей проскакивает лестничный пролёт, а Макс всё ещё в коридоре.

Врачиха злобно кричит им вслед:
— Идите вон отсюда! У меня и так дел хватает! — захлопывает дверь, похоже, не собирается их больше видеть.

Макс подбирает его куртку и спускается за ним. А Эдик уже курит на улице у чёрного входа.

— Слышь, Вася, ты что, пасти меня пришёл? Не было никакой справки, да?

— Ну да, я контролю, и чё? Но справка была, ты сам видел. Я же знаю, что ты без пинка к врачам не сунешься.

Эдик молчит, дрожит, курит.

— Ну ты как вообще, в поряде? — кидает ему куртку Макс.

— Да, я в поряде.

— В поряде, но не в адеквате?

Он оделся, всё ещё угрюмый.

— Не буксуй, Эд, в итоге тебя всё равно дожмут. Так что хуле тянуть кота за 🥚? Проебёшь бой — сам же будешь кусать локти.

— Да чё ты прие**ался к этому обходу, я ебал твою медтему.

— Да? А справки ты где возьмёшь?

— Не справки красят человека, Макс.

— Это ты где так философски прокачался? Ладно, дурень.
Макс расчистил снег и сел на скамейку.
— Ща распетляем. Вот тебе моя карта, — он протянул её Эдику. —
Списывай все заключения. Советую через стекло — ты всё равно не разберёшь их каракули.

— А чё, так можно было? — Эдик оживился.

— Нельзя было, но ты — особый случай.

«Значит, мы не базарим за места в их списках... Сами себя впишем.»

Макс сгреб снег и слепил аккуратную, плотную снежку, продолжая:
— Да, но одного текста мало: есть несколько анализов, которые ты не скатаешь — кровь, моча, ЭКГ и флюорография.

— Да, при любых раскладах, Макс. Я ж долбил всю неделю — пошли пожрём лучше.

— Пожрём, да? Нет, мы здесь закончим! Я ради тебя в шесть утра вставал!
Макс поднялся, напрыгнул на него и засунул снежку ему за пазуху.

— Ах ты ж падло! — крикнул Эдик и перевалил его через плечо в сугроб, но Макс потянул его за собой, и тот тоже упал. Затем оба поднялись.

— Мы всё размутим. Идём, — Макс пошёл на вход. Эдик насторожился.

— Чел, я всё же пас.

— Да не буду я тебя тащить, есть идея получше. Го за направлением!

Эдик проигнорил.

— Я обещаю!

Он не хотел, но знал, что Макс не отстанет. Надо дать ему шанс — раз пришли.

Они берут направление на кровь и подходят к нужному кабинету. Макс его тормозит:
— Стой, смотри.
Там сидит очередь из человек семи. Найдём лоха, подменим ему карточку на твою — и пусть сдаёт с ней, — говорит Макс.

— Хех, да, а ещё наведём на них гипноз, чтоб ничё не заметили.
А я думал, ты честный человек, Макс.

— Был им, пока не продался за твои справки.

— Ну я же говорил, что правда не нужна, если есть травка, — Макс хмыкнул и зашагал по первому этажу, размышляя, что бы предпринять, как вдруг замечает край халата, свисающего с вешалки в гардеробе.
Они решают отвлечь гардеробщицу и выкрасть его, чтобы под видом врача подменить карты сидящим на анализ крови.
Макс подходит к ней и начинает разговор:
— Извините, у нас такое дело. Номерок наш украли, пока мы в очереди сидели, а саму куртку сняли. Мы даже видели её на мужчине — возможно, он и забрал её отсюда.

— Где висела ваша куртка?

Макс отводит гардеробщицу к краю углового гардероба, чтобы она не заметила, что происходит с другой стороны. Эдик оглядывается, убедившись, что на него никто из посетителей не смотрит, и как ниндзя перепрыгивает ограждение в виде деревянного бокса, снимает с крючка халат и тихо вылезает обратно. Макс же продолжает забалтывать гардеробщицу, не давая ей времени оглядываться.

Гардеробщица отвлекается. Макс снова обращает её внимание на проблему и снова ведёт её ближе к левому краю.

Та, не выходя из своего уголка, видимо, не на шутку заинтересовалась проблемой и предложила сходить с Максом и поискать укравшего куртку мужчину.

Макс, убедившись, что Эдик уже вне поля зрения, ударяет себя ладонью в лоб:
— А-а-а, точно! Я забыл — моя девушка забрала куртку. Я, видимо, всё перепутал, извините. Это она забрала номерок, я просто сразу не подумал.

Надев халат и взяв какие-то листовки со стола гардеробной, Эдик под видом врача подходит к сбору крови и опрашивает сидящих в очереди:
— Дамы и господа, любезные, у меня объявление! Кто вакцинировался, может расклеить в карточки вот такие вот вкладыши, — он поднимает стопку левых листовок о том, как правильно чистить зубы и пользу электронных зубных щёток.
— И вы тогда сможете обследоваться — и не только кровь сдать без очереди, но и любые другие анализы. Кто хочет?

— Да, мы все хотим! — сказали все и обступили его.

— Давайте свои карточки!

Они дали.

— А при чём тут чистка зубов?

— Эээ... ну, спонсор этой рекламы — «Экси-мед», который издал листовки и проводит такую вот акцию льгот. Всё — в целях поощрения вакцинации.
Увидев мужчину, который сидит неподалёку, подходит под габариты Эдика и может быть донором, но тот держит свою карточку в руках и не выражает интереса к «акции», Эдик медленно подходит к его скамейке.
— Поздравляю, вы — первый на то, чтобы пойти без очереди. Вам тоже вклеить листовку?

— Так я не вакцинировался.

— Потом провакцинируетесь, давайте карту! — говорит Эдик.
Взяв её, Эдик немного их тусует и вставляет вкладыш только в свою, поднимает и демонстративно читает якобы с неё имя — «Никита». Но, не желая сразу отдавать ему карту, чтобы тот не успел заметить подмену, пытается отвлечь его болтовнёй:
— Хорошее имя, кстати. Никиту забрал Никовид, — пытается пошутить он.
— А знаешь, у меня тоже друг был один — Никита. Ну и вобщем он мне так сказал: моё имя Никита должно писаться через Е — НЕКИТА, типа, потому что проверочное слово НЕКИТ». Человеку 27 лет. Я вот думаю, может, он был чем-то занятным болен... но в целом мысль интересная...
— Понял: «не кит», значит, от слова «не». Значит, твои родители от обратного пошли, когда тебя называли.
Эдик оглядывается на кабинет, ожидая, что Никиту вызовет врач, но тот никак не выходит, и Эдик продолжает демагогию:
— Известно только, что ты не кит. Может, акула, а может, планктон какой-нибудь. А может, кто-то вообще вне всего этого спектра. Сиди, думай теперь, кто ты на самом деле.
Эдик притворно смеётся, изображая добродушие.
— Хотя, знаешь, если акула — это тоже нормально. По крайней мере, не какой-то безликий планктон, а прям хищник. Порядочно.
— А если твоё имя с конца прочитать как будет, знаешь?

После этого Никита начинает ржать, потому что осознаёт, насколько это нелепо, и уже просто принимает весь этот разговор как прикол.

А Эдик добивает:
— А каких ты знаешь известных Никит? Только быстро.

— Никита Михалков, — отвечает Никита.

— Хрущёв! — говорит Эдик.— Ну, немало, да, это зачётно. Согласен? Долго, да? Сидишь тут, ждёшь — и никак не дождёшься.
— Знаешь, почему доктора тянут с приёмом? Потому что «время лечит» — меньше работы, половину время за них делает.
— Хотя, если честно, время ни хрена не лечит, а только калечит печень. — Ахах, ну, в самом деле работают они в стиле: «Будем лечить или пусть живёт?»
И заканчивается всё тем, что:
— «Вскрытие показывает, что больной умер от вскрытия...»
Знаешь, как французы говорят: архитектор прикрывает свои ошибки фасадом, повар — соусом, а врач... чем прикрывает, угадай.

— Не знаю, может быть, пластырем?

— Почти, Никит, — землёй! Жди потом помощи от них.
И тут он вспомнил, что сам якобы врач.
— Хе-хе, шучу, конечно. Мы нормальные... ну, стараемся.
Я расскажу тебе историю из моей врачебной практики. Приходит ко мне как-то пациент с дефектом речи и говорит:
— Доктор, меня все кривляют.
А я ему:
— Доктор, меня все кривляют.
Ах-ха, кого только не заносит ко мне в ординаторскую! Нет, на самом деле там было всё поправимо...

Никита уже совсем расслабляется и, смеясь, говорит:
— Чувак, ты мне мозг ломаешь.

Эдик снова смотрит на дверь, ему уже
надоело, но он продолжает:
— Ты далеко добирался сюда? Больница наша на отшибе, в шесть утра вставать приходится — вообще трэш.

— Да нормально всё, — говорит Никита, — я всегда рано встаю.

— Ну, это ты молодец, бодрячком держишься.
— Если по утрам сушит, значит, вечером ты был бодрячком.
Повисает пауза.
— Блин, Никит, а ты в курсе, что кровь на анализ лучше сдавать, если перед этим подумать о чём-то приятном? Типа, официально это не подтверждают, но я где-то читал, что если представлять себе отпуск или там первый поцелуй, то клетки крови такие: «О, кайф!» — и ведут себя лучше в пробирке. Так что давай, думай о чём-то классном!

Выходит врач, и Эдик отдаёт Никите свою карточку, хлопает по спине и, чисто чтобы отвлечь от неё, ляпает:
— Подпишись на меня.

— Где?

— Да где-то.

Никита, не замечая подвоха, весь на позитиве, заходит в кабинет, но перед этим ещё кидает Эдику:
— Чувак, ты, короче, топ, реально, давай ещё пересечёмся!

А Эдик, хитро приподняв бровь, с его карточкой спокойно идёт своей дорогой.
Переписав все выписки с карты Макса, они идут на флюорографию. Им удаётся найти парня, который уже сдал её и отдал заключение за ненадобностью. Затем они уговорили врача внести его в базу задним числом, но Максу пришлось ради этого флиртовать с ней.
ЭКГ они тоже просто выкрали из какой-то левой карточки. Моча оказалась единственным анализом, который Эдик сдал сам.