ТРАГЕДИЯ ⧓ КОМЕДИЯ

Злата проснулась от голосов на кухне.
Этот тон она узнала сразу — значит, у него снова «фаза финансовой активности».
— Свет, смотри — панорамные окна, консьерж, подземный паркинг, — вещал Валера, сидя за ноутбуком и размахивая рукой так, что чашка чуть не слетела со стола. — Двести тысяч за квартиру? Пффф... Нам это по зубам!

«Блин, не успела... — подумала Злата. — Опять он первый встал».
Она давно выработала правило — не выходить, пока Валера маячит на кухне, чтобы не стать контейнером для его историй.

Диалог лишь разгорался:
— Мы берём кредит, дачу продаём — и всё. Если надо — ещё мою! Деньги сами к нам пойдут!
— Я госслужащий, Свет, я ветеран, практически, мы без первого взноса можем вложиться.
— Если взять недвижимость за 50 тысяч — наваришь 5, а если за 200, то все 50!

— Ну, Валера, это... это большой шаг, — осторожно протянула Света, но уже с азартным блеском в глазах. — Хотя, если по твоим расчётам... может, и реально?

— Ты не понимаешь, Свет! Это стратегия. Я чувствую почву. Я вижу, где будет рыбное место! Этот дом последний в застройке, у реки, других участков нет. Он вырастет в цене вот так! — он щёлкнул пальцами. — Уже в ближайшие полгода, увидишь!

— Да-да, я помню, ты говорил про «первую волну роста», — кивнула она, заглянув в ноутбук. — И правда, место удачное.
Но двести тысяч, Валер... разве это подъемно? Может, тогда не будем ничего продавать, а подождём немного? Отдадим текущие долги, чтоб не копить?

— С такими аргументами, Света, ты рушишь весь консенсусный потенциал нашего разговора! — он ткнул пальцем в экран.
Ты даже не пытаешься учитывать многофакторный анализ ситуации! У тебя всё линейно: потратил — отдал, занял — вернул.
— Меня смущает твой внутренний бомж!... Очень смущает...

Из кухни доносился звук кофеварки. Потом Валера снова заговорил — громче, вдохновлённее: Долги — это статус и знак доверия.
Возьми любого предпринимателя, Абрамович был в долгах как в шелках в 90-е, а Робинович сбегал от кредиторов через забор! Нам нужны миллионные долги! Они как бензин, без них не поедешь!

Света взглянула на него с восхищением:
— Да! Валера, дело говоришь! Я об этом даже не подумала.

— А ты подумай, почему любой миллиардер может отчитаться за каждый свой миллион, кроме первого? Потому что первый — всегда либо украден, либо одолжен. Смекаешь?

— Уй, конечно, Валер... ты у меня всегда всё видишь наперёд!

— А-то! А как думаешь, с мелким должником разговаривают?
Он пародийно повысил голос:
— «Когда отдашь, скотина?!» — А с крупным: «Валерий Игоревич, добрый день, как ваши дела, есть минутка?..»

Света прыснула от смеха.

— Масштаб долга — это масштаб уважения! — сказал он, отпив кофе.
— Верно. А что вы будете кушать, Валерий Игоревич? — игриво наклонилась к нему Света.
— Сейчас не время, не облокачивайся на меня, пожалуйста, — буркнул он. — У меня комбинации в голове!

— Какие? — робко поинтересовалась она.

Он не ответил, сосредоточенно глядя в ноутбук. Так прошло ещё пять минут.

— Всё. Теперь я готов!
Он резко сдвинул со стола ноут, газеты и чашку.
— Еду тоже нужно планировать стратегически. Сядь, не мельтеши.
Света обошла стол и послушно села напротив.
— Что у нас есть? — спросил он, будто на совещании.

— Яйца, мясо, макароны... кабачки... — перечислила она.

— Нет. Всё это — мувитон. Еда бедных. Нам нужны нутриенты!

— Гренки?

— Слишком скромно.

— Драники?

— Не то.

— Валера, не делай это со мной снова, ну сколько можно угадывать?

— Не угадывать, Света — чувствовать. Мы с тобой должны быть на одной странице. Как говорят англичане — on the same page.

— Я всегда на твоей странице, Валера. Не наговаривай.

— Всегда, да? А почему сегодня хотел взять карандаш, а не нашёл ни одного заточенного?

— Я... не успела...

— Ты же помнишь, как это работает, да?
Он взял бумажку и написал:
— «Время + подготовка = деньги».
— Вот формула успеха...

— На будущее, Света, если хочешь разбогатеть — у тебя всегда заранее должен быть этот грёбаный карандаш наготове! Я хотел подписать контракт! Ради нас! Ради любви!
Злата перевернулась на другой бок и прижала подушку к уху.

— Ты у меня... гений, Валер, — тихо сказала Света, виновато улыбаясь. — Блины... может?

Он задумался, потом серьёзно сказал:
— Хм... блины. Да. Пусть будут.
Блинчики — это уже, как говорится, бренд.
— Вот это настоящая синергия.

Света принялась за готовку, масло зашипело, и кухню наполнил аромат.

Он приподнялся на стуле, будто вспомнил что-то важное:
— А знаешь, что ещё купим вечером? Покерный стол. Настоящий! С фишками, с подстаканниками. Развлечёмся. — Я не допущу, чтобы мы и дальше играли на коленке!

— Валер, ты у меня игрок. Настоящий бандит.

— Вот это верно!

«Опять. Всё по сценарию. Он в эфире — мамина радость. Надо бы выйти... И предупредить Эдика, чтобы он не звонил». Когда же ты уйдешь, Валера?!»
Она глубоко вдохнула, достала телефон из-под подушки. Проверила входящие — новых нет. То, что нужно.

Света поставила сковородку на медленный огонь, села обратно и что-то записывала под выразительную диктовку Валеры.
— Лизонька зовёт, я на минутку, — сказала она и выбежала.
Когда вернулась, Валера стоял у плиты, и из кухни грохнуло — он демонстративно выкинул блин в мусорное ведро.
— Он сгорел, Света! — заорал он. — Я пошёл!

Света метнулась к нему с тарелкой:
— Валер, вот же не подгоревшие! Поешь.

— Не хочу! — он обулся и вышел, кинув: — И не смотри в телефон, Света.

— Так это же по работе!

— Нет. Никакого телефона. План! Пиши план бильярдной, как договаривались!
Дверь хлопнула.

— Наконец-то, — шепнула Злата и тут же вскочила на ноги, впопыхах оделась и вышла из комнаты.

На кухне, Света:
Доброе утро, и тут же нервно:
— Только не садись на этот стул, Злат, это Валерин. Он не любит, когда кто-то садится.

— Мам, да какая разница...

— Разница есть. Мы с Валерой любим порядок... — она протерла столешницу. — Вот придём с работы и в чистоте и порядке футбол посмотрим, — заявила с хвастовством.

— «Вы» футбол любите? — фыркнула Злата. — И кто твой любимый футболист?

— Я не знаю... все хорошие, — кокетливо произнесла она.
Злата тихо выдохнула:

— Поняла. Все хорошие.
Она уткнулась в телефон и набирала сообщение на работу о том, что опоздает.
Если Эдик позвонит, то Валера может перехватить звонок. Это чревато чем угодно.
«Но странно... день прошёл, а он всё не звонит. Неужели просто так номер взял? Нет, не просто так. Я ему понравилась, если он приехал к Валере на разборку.
Она улыбнулась себе в зеркало у выхода, надела косынку, обулась и накинула пуховик. Пока, мам!
— Пока, Злат!» —
и вышла.
— Капееец! Я же сама ему адрес дала! Значит... он ещё в церкви решил меня спасать.
Вауу, класс!, она мечтательно прикрыла лицо ладонью — нет, не класс, а вдруг он решил, что я просто бедная девочка? Разве это может нравиться?
Выходя из подъезда, усмехнулась, вспоминая бороду Эдика:
А зачем он прикинулся священником? Да, он чокнутый. — Ну кто так делает? Но, если честно, он такой прикольный, и в его безумии есть что-то очаровательное.
...Особенно круто, что он Валеру проучил!!! Как же приятно, что за меня кто-то вступился. Мой герой и телохранитель. А я как Уитни Хьюстон.
Она подняла воротник, шагнула в зимнюю прохладу.
Интересно, как он выглядит без этой дурацкой бороды? Наверное красивый. Сто процентов!
Шла быстро, стараясь не оглядываться.
Но почему молчит? Может, понял, куда влез.
О боже...А вдруг это Валера его побил? Только не это! А оружия у Валеры вчера не было?... Нет, не было. Я видела. Точно не было. Значит, жив. Наверное. Просто не звонит.

Или, может, теперь думает, что я какая-то бедная девочка с проблемами? Хотя... да, так и есть.
Если бы я знала, что он такой классный — никогда бы не жаловалась, не позорилась. Почему я всегда говорю больше, чем нужно? Но ладно, не время.

Главное — передать. Предупредить. Пусть думает, что я за ним бегаю и ищу повод к общению. Не важно — дополню мой жалкий образ ещё более жалким, потом исправлю, если будет возможность. Как обычно.
В голове всё было ясно: сказать кому-нибудь из батюшек, что Валера — полицейский, чтоб передали, что Эдику нельзя ей звонить.

Но, уже подходя к храму, она всё же замедлила шаг.
На секунду показалось — кто-то идёт следом. Или просто привычка.
Она выдохнула, перекрестилась и толкнула тяжёлую дверь.
Внутри пахло воском и старым деревом.

Отец Иоанн, как всегда, гремел голосом, будто ничего в мире не изменилось.

А у неё внутри всё горело, она не могла дождаться конца песнопения.
Она стояла уже двадцать минут, и кроме отца Вани не было никого, к кому можно подойти по этому поводу.
Наконец, закончив песнопение и молитвочтение, он стал окуривать храм.
Поскольку следующая возможность с ним заговорить могла представиться только после всех обрядов, Злата поймала его в момент обхода, вынырнула из приклонившей головы толпы и шепнула ему на ухо:
— Простите, батюшка... Дело важное. Вы ведь знаете сына митрополита, да?

— Знаю, — нахмурился он. — Не скажу, что к счастью. А что случилось?

— Пожалуйста, передайте ему, что Валера... работает в полиции. Валера, который «пропащий из книги жизни» — он поймёт, о ком я. Он его ищет.
Пусть ни при каких обстоятельствах не звонит мне со своего телефона.
Пожалуйста, передайте.

— Ладно, ладно, — пробормотал батюшка, оглядываясь. — Бог с вами, ступайте уж скорее.

— Спасибо вам!