«Судный» бал
«Иногда страх — это не бегство. Это то, что заставляет остаться.»
— неизвестный источник.
Сегодняшний день я без сомнений могу назвать судным. Ведь именно сегодня я должна дать ответ Матвееву.
И как бы моё нутро ни кричало «нет», сегодня мне придётся забыть, что такое это слово.
Лучше вытерпеть вечер унижений, чем быть раскрытой и терпеть это до конца своих дней... пусть и коротких.
Становилось дурно даже от мысли, что мне придётся видеть его на расстоянии вытянутой руки и говорить с ним.
И какой же ужас он вселял. Меня очень удивит, если в этом не окажется подвоха. Потому что именно его я и жду — подвоха, розыгрыша, прилюдного унижения... чего угодно. Но только не искренности.
Я его не знаю — от слова совсем. Но моя интуиция уже разложила его по полочкам: сердце — на среднюю, разум и душу — на верхнюю. И всё это — в отделе особо опасных.
Сплошной красный флаг.
Не меньше меня тревожила мысль о том, что мне ещё предстоит сказать Алине, кто будет моей парой на балу. Она точно будет в полном недоумении — мягко говоря.
Пережёвывая сэндвич, я едва сдерживала смех от очередной шутки одногруппника. Мы были самой шумной компанией первокурсников среди всех.
— И что вы думаете, — цокнул Артур, — он меня выгнал. Считаю, что это полное нарушение моих прав.
— Хорошо, что ты не пошёл учиться на юриста, — усмехнулась я, запивая чаем.
— Ага, а то, что ты кинул мелом в препода, нарушением прав не считается?! — рассмеялась Алина.
— Женщины, — отозвался он, смеясь.
Отделившись от компании, я поспешила в библиотеку, чтобы успеть сдать книгу и взять другую до начала пары.
— Ева, — догнал меня одногруппник.
Оглянувшись, я улыбнулась, увидев его добродушное лицо. Но моя улыбка тут же исчезла, как только я заметила Матвеева — он стоял в паре метров у подоконника и внимательно наблюдал за нами.
— Слушай, я всё не решался, а до бала уже всего ничего осталось, — начал он.
Поняв, к чему всё идёт, я сглотнула, бросив короткий взгляд на парня из своих кошмаров. Он уже с интересом наблюдал, чуть склонив голову, привычно ухмыляясь.
— Короче, я хочу пригласить тебя на бал... со мной, — неуверенно тараторил Рома.
— Эм... — замялась я, опустив взгляд. — Меня уже пригласили, — выдохнула я.
— А, — выдавил он. — Значит, не успел, — смущённо улыбнулся. — Собственно, этого и стоило ожидать.
— Ром... — прошептала я, пытаясь оправдаться. — Прости, но ты опоздал всего на два дня, и я просто не имею права передумать.
— Да, конечно, — в его глазах мелькнуло разочарование. — Не бери в голову, — махнул рукой. — Увидимся на паре, — кивнул и быстро ушёл.
Несмотря на Матвеева, я старалась поскорее сбежать в библиотеку. Знала, что он еле сдержался, чтобы не засмеяться. Ведь для него смущение — чувство чуждое.
На самом деле я бы и не пошла с тем парнем. Я бы вообще не пошла на этот чёртов бал, будь он неладен.
Поставив книгу на место, я направилась к нужному ряду, осматривая полки.
Университетская библиотека — отличное место. Тихо, спокойно, в окружении книг.
Правда, пахло здесь старыми страницами и пылью, но в этой тишине моя голова хотя бы могла немного перезагрузиться.
Я чувствовала его за спиной. Взгляд жёг лопатки.
— Так и будешь молчать? — прошептала я, не оборачиваясь.
— Осмелела? — улыбнулся он, когда я всё же развернулась. — Наше общение явно идёт тебе на пользу.
— Общение? Похоже, ты совсем не знаешь значения этого слова.
— Но, как видишь, оно приносит плоды. Ты хотя бы больше не падаешь в обморок при виде меня.
Я цокнула, потупив взгляд, нервно вздохнула.
— Я пойду с тобой на бал, — протараторила я всё так же тихо, — но не потому что искренне этого хочу.
— Меня не волнует, чего ты хочешь, — усмехнулся он. Я осела, поджав губы. — И ты правда думаешь, что если бы он пригласил тебя раньше, чем я, ты пошла бы с ним?
Дима надменно изогнул бровь, не отводя взгляда.
— Я бы не пошла вовсе. Ненавижу мероприятия, — пробубнила я, уставившись себе под ноги, не в силах выдержать его взгляда.
— Пошла бы, — уверенно кивнул он.
Я только вздёрнула брови — и тут же вернула их обратно.
— Зачем тебе это? — осмелилась спросить, всё ещё не поднимая глаз.
— Интерес, — усмехнулся он. — Ты строишь из себя такую святую...
— Я бы не хотела быть такой, — перебила я, стараясь вложить в голос жёсткость. — Не хочу казаться...
— Так не будь, — резко сказал он, внезапно посерьёзнев. Его взгляд будто загипнотизировал.
— Я не умею по-другому, — вздохнула я. — И вообще, — будто очнувшись, выпрямилась, — если ты думаешь, что на балу увидишь что-то другое — спешу тебя разочаровать.
Я развернулась, чтобы уйти как можно скорее, но Матвеев схватил меня за локоть.
— Милая, ты будешь такой, какой я скажу тебе быть...
— Отпусти! — пискнула я, съёжившись от боли в его хватке.
Как только его пальцы разжались, я поспешила убежать — лишь бы больше не слышать его низкого, грубого тембра.
Сердце колотилось так, что пульс бил в висках. Давление подскочило, щеки пылали, а голова словно наполнилась дурманом. В ушах звенело.
Боюсь представить, как я выглядела со стороны — торопливо шагая по коридору и собирая на себе взгляды студентов.
Я напугана. И не могу с этим ничего поделать.
Он пугает меня всё сильнее с каждым днём, всё больше оправдывая кличку, которую я ему дала — Люцифер.
А ведь ещё мне придётся идти с ним на бал... быть рядом, несколько часов.
Интересно, сколько времени понадобится, чтобы прийти в себя после этого?
Неделя? Месяц?
Уже заранее знаю: это будет сущий кошмар. Один из худших дней. Он будет командовать — а мне придётся подчиняться.
Будто я никогда и не уезжала из родительского дома. Всё почти так же: мне указывают, что делать, а я, склонив голову, выполняю.
Видимо, это и есть моя судьба — подчиняться и жить в страхе.
Где же я так нагрешила?..
— Что с тобой сегодня? Ты сама не своя, — прошептала Алина, когда я впопыхах залетела в кабинет после звонка.
— Мы сможем поговорить после пары? — она кивнула и вернулась к речи преподавателя.
Я решила не тянуть с объяснениями. Пусть лучше узнает сейчас — чтобы успеть прийти в себя и помочь мне собраться. А ещё — объяснить, как себя вести. Она хоть немного, но понимает, как общаться с парнями... а особенно — с такими, как Дима.
Я бы предпочла просто молчать в его присутствии. Или лучше вовсе исчезнуть.
— Ну давай, рассказывай, что хотела, — улыбнулась Алина, складывая руки на столе в ближайшей кофейне. — Но я уже подозреваю, что это про бал, — подмигнула она, поднося стаканчик к губам.
— Откуда ты?.. — пискнула я, вытаращив на неё глаза.
— Всё очевидно, — махнула рукой. — По тебе сразу видно. Давай, колись — кто он? По реакции — явно кто-то особенный.
— Что?.. — всё ещё в ступоре, я моргала, двигая только губами. — Нет, всё не так.
— Ладно-ладно, — мягко сказала Алина. — Кто пригласил тебя? Я слышала, что Рома хотел это сделать. Он?
— Матвеев, — прошептала я на выдохе. Как будто выдала страшную тайну.
Её лицо вытянулось в изумлении. Брови взлетели до лба, рот чуть приоткрылся.
— Ты шутишь?.. — почти шёпотом, наклоняясь ко мне.
Я поджала губы, опустив взгляд. Сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с дрожью. От её реакции стало ещё страшнее.
— Не шутишь, значит... — выдохнула она, откидываясь на стуле и закусывая палец. Всегда делает так, когда о чём-то сильно задумывается.
Сейчас был именно такой момент.
— Пиздец, — наконец пробормотала она, потирая лицо. — И ты хочешь, чтобы я собрала тебя?
— Не только... — мне было неловко. Я не знала, как просить. Даже сама чувствовала стыд за всю эту ситуацию. Ещё и отмазку теперь придумывать — почему согласилась.
— Нужны советы, как с ним общаться? — я кивнула. Она приулыбнулась. — Да уж, подруга... — усмехнулась, сделав глоток.
— Для первого раза ты выбрала самый сложный уровень.
— Это вышло... случайно, — пробормотала я, скрестив руки.
— Давай, расскажи, как всё было, — улыбнулась она, положив подбородок на кулаки, будто стараясь меня успокоить.
Поджав губы, я крутила в руках стакан с кофе, холодея от воспоминаний и нервов.
— Мы столкнулись в библиотеке... — начала я неуверенно. — Около пролёта древней философии. Он обратил внимание на книгу, которую я взяла для эссе. Как-то завязался разговор.
— Не замечала, чтобы вы общались, — прищурилась Алина, подозревая ложь. Я напряглась.
— Мы и не общаемся. Он пригласил меня прямо в процессе разговора. А я... я так занервничала, что не придумала ничего лучше, чем согласиться. — Я провела рукой по волосам, чтобы скрыть дрожь, потом и вовсе спрятала их под стол.
— Не похоже на него. Видимо, ты его заинтересовала... — она задумалась. — Или он тебя заставил. Ты уверена в его намерениях? Может, он что-то задумал?
Снова закусила палец. На этот раз — уже не просто от удивления, а от настоящей тревоги.
Я пожала плечами, опуская глаза и смотря на руки, которые потирала друг о друга.
— Ладно, главное, не бойся, я буду рядом, и если он перейдёт черту, влеплю ему по морде.
Я слегка хихикнула, смотря на её улыбающееся лицо.
— Всё-таки тебе нравятся загадочные парни с красными флагами, — рассмеялась Алина, — Запишу в свой блокнот.
— Прекрати, — смущённо улыбнулась я.
— Хорошо-хорошо, — сказала она, стараясь поднять ладони вверх, — для начала подберём тебе сногсшибательный наряд, чтобы он точно проглотил свой язык. Явно он этого не ожидает. Будем действовать на опережение. — Кивнула она, быстро печатая что-то в своём телефоне. — Завтра после пар едем по магазинам.
— Но...
— Никаких «но», малышка, мы едем на шопинг, — усмехнулась она, на что я только кивнула.
Мне всё так же не нравилась вся эта дерьмовая ситуация.
Я буквально не могла избавиться от тревожного состояния, которое периодами заставляло меня трястись.
Он точно задумал что-то нехорошее. Я в этом уверена на сто процентов. Но мне не хватит ума, чтобы переиграть его, да и я не в том положении, чтобы мешать его действиям. Один неверный шаг — и расстрел... Ладно, не расстрел, но слив фото или видео я приравниваю именно к этому.
Как бы я ни пыталась отлынивать от работы, мне всё же придётся сегодня выйти в сеть. Я ведь не могу бесконечно бежать от этого. Просто не буду принимать его в чат и надеюсь, он от меня отвяжется.
Но буквально через несколько минут, как я появилась в сети, меня закинуло в приватный чат с Матвеевым, из которого я торопливо вышла, прикрыв камеру рукой.
Меня снова пробрало мурашками, и я только успевала стирать выступающие капли на лбу.
Но он вновь и вновь закидывал меня обратно. Укутанная в рядом лежащий плед, я всё-таки решилась что-то сказать.
— Что тебе нужно, чёрт тебя побери! — рявкнула я, не ожидав такого напора от себя самой. — Тебе так понравилось меня изводить, что не можешь остановиться? — не унималась я.
Внутри меня всё настолько сильно зудело от накопившегося страха и непонимания, зачем он это делает, что я еле сдерживала себя, чтобы не высказать всё то, что думаю. Опять же, я не в том положении, чтобы распускать язык.
«Брось. Разве ты не хочешь хорошо заработать?» — написал он.
— Спасибо, уже заработала, не хочу, чтобы у тебя было ещё больше компрометирующих видео с моим участием, — натянуто улыбнулась я, стараясь прикрыть всю злость.
«У меня уже достаточно материала, чтобы слить тебя, уже незачем собирать его снова.»
Я вздохнула, слегка прикрыв глаза, желая уже отменить весь этот разговор и вовсе выйти из сети, как мне прилетел от него донат, на который срабатывает одна «занимательная» вещица, которая находится именно в том месте, которое я хотела бы, чтобы он видел последним. А лучше и вовсе не видел!
Сжав зубы, я пыталась сдержать ту волну, которая постепенно накрывала моё тело.
«Ты можешь не сдерживать себя, Ева.»
— О чём ты? — удивлённо спросила я.
«Хочешь сказать, что ловенс сейчас не в тебе?»
— Нет, — твёрдо сказала я, потягиваясь к мышке, чтобы наконец уже выйти из этого ненавистного чата.
Последнее, что я слышала перед диким звоном в ушах, — это то, что прилетел очередной крупный донат.
Игрушка, которая была во мне, начала неистово вибрировать, заставляя гореть возбуждением низ моего живота против моей воли. И как бы я ни пыталась противостоять этому, у меня ничего не выходило. Писк за писком из моих колонок означал только то, что он неистово отправлял вознаграждение снова и снова, заставляя игрушку не переставая работать.
Закусив губу, я пыталась справиться с этим бешеным чувством. Меня буквально разрывало на части.
— Сними с себя одежду, и тогда я остановлюсь, если ты, конечно, не попросишь продолжить.
— Всё-таки включил микрофон, — прошептала я, слыша его низкий голос.
Он будто проникал через уши, диктуя действия мне на подсознание.
Трясущимися руками я стянула с себя плед, оставаясь лишь в белом кружеве.
— Достаточно? — спросила, стараясь отдышаться, когда ловенс перестал вибрировать.
— Да, — ответил он, и его голос вызвал дрожь по всему телу.
Не знаю почему, но сейчас его голос действовал на меня слишком возбуждающе. Возможно, из-за того, как он управлял игрушкой внутри меня. Я не успела испытать оргазм, а низ живота предательски требовал продолжения.
— Хочешь продолжить? — спросил Дима, и я готова поклясться, что в его голосе прозвучала усмешка, а бровь игриво изогнулась.
— Зачем тебе это нужно? — тихо спросила я, глядя на своё отражение в экране.
— Избавь меня от своей привычки отвечать вопросом на вопрос, — недовольно выдохнул он.
— Ладно, — выдохнула я, наступая себе на горло и соглашаясь, — не хочу продолжать, — соврала, — но хочу услышать ответ: зачем тебе это нужно? Если у тебя уже есть на меня компромат, зачем ты снова настырно закидываешь меня в чат и тратишь деньги?
— Я отвечу на твой вопрос, если ты вдруг захочешь продолжить.
Он снова начал играть. Нагло, безжалостно, зная, что у меня нет выхода.
Не дожидаясь ответа, ловенс заработал снова — не так сильно, как прежде, но достаточно ощутимо, чтобы не игнорировать.
— Я не стал ждать твоего ответа, ведь знаю его заранее, — сказал Матвеев, — ты же такая любопытная, что вряд ли откажешься от моего предложения.
Его голос постепенно растворялся в моих мыслях. Меня охватили мурашки, жара, на лбу выступила испарина. Рука сама потянулась к той горячей точке, что неистово пульсировала, зовя меня.
Когда пальцы коснулись её, из груди вырвался слабый стон — и я услышала довольный смешок по ту сторону экрана.
Во мне проснулась похоть, словно вся правильная Ева испарилась, уступив место Лилит — дерзкой и властной, которая управляла моим телом и разумом. Но как только эта тень исчезала, Еве оставалось лишь краснеть за свои действия.
Так и случилось: получив долгожданную разрядку, я ощутила, как лицо окрасилось в пунцово-красный, и смущение сжигало меня изнутри. Глаза метались по отражению в экране ноутбука, а собеседник лишь глубоко вздохнул.
— Что ж, — кратко произнёс Дима, — отвечу на твой вопрос. Мне слишком нравится смотреть, как ты ласкаешь себя, стонешь, закатываешь глаза, зная, что, как только выключишь камеру, снова станешь глубоко верующей девственницей, боящейся даже произнести слово «секс». Это слишком малая плата за такое зрелище. Надеюсь, ответ тебя устроил? — усмехнулся он низким тембром.
— Д...да, — запнулась я, накидывая на себя плед, — и он вышел из чата.
Опять попалась на его уловку. Знаю, я слабая и, наверное, нелогичная. Но оправдываю себя тем, что во мне живёт другая личность — противоположная Еве.
Как только просыпается возбуждение, появляется она — Лилит, которая делает то, на что Ева никогда бы не решилась.
Так себе оправдание, но от этого становится легче. Часть ответственности за содеянное снимается.
Но больше всего в моей голове резонировал сам Матвеев. Вцепившись в меня шантажом и настойчивостью, он снова и снова возвращался в чат. Теперь я получила ответ на свой вопрос — он был логичен. Можно назвать это своеобразным фетишем — не извращённым, а вполне адекватным? Да, даже очень адекватным, если сравнивать с тем, что я видела раньше... Боже, иногда такие кретины попадались, что даже думать о них не хотелось.
— Так, давай ещё раз, — вздохнула я, сидя с закрытыми глазами перед Алиной, которая умело управлялась с кисточками.
— Не дергайся, — строго шепнула она, — старайся не вступать с ним в спор, лучше молчи и улизни при удобном случае. Если что-то пойдёт не так и меня не будет рядом, кинь дозвон. И держи телефон крепко, не выпускай из рук.
— Поняла, — кивнула я чуть заметно.
— Вот и хорошо! — сдержанно вздохнула она, — накосячила, говорила же: не дергайся.
Меня развеселили её укоры, и улыбка упрямо играла на губах, даже когда она приступила к губам.
Алина легко нашла для меня подходящее платье. Хотя бал и считался официальным мероприятием, платья могли быть вечерними или коктейльными — хорошо, что не пришлось надевать кринолиновый подъюбник и тугой корсет, от которых я бы не выдержала.
— Алина, — прошептала я, когда подъехали к зданию, — я ужасно переживаю, мне страшно, — нервно перебирая край платья на разрезе.
— Понимаю, — вздохнула она, повернувшись ко мне, — я тоже на взводе. Матвеев — это точно не про приятное времяпрепровождение. — Она потрепала меня по плечу, пытаясь улыбнуться ободряюще. — Но я буду рядом. Всё будет хорошо, Ев.
Я слабо кивнула и сглотнула, осознавая, что машина остановилась.
— Ева, я рядом, помнишь? — подмигнула подруга и отвлеклась на открывающуюся дверь.
Парень, пригласивший Алину на бал, приветливо улыбнулся и помог нам выйти, демонстрируя галантность.
Поправив платье, я крепче сжала ремешок сумочки и, увидев протянутую руку с длинными аристократичными пальцами, сразу поняла, кто это — несмотря на лицо.
Напряжённая от его присутствия и неловкости, я подняла взгляд с пунцовыми щеками.
— Сегодня ты в роли Лилит? — тихо спросил он с широкой улыбкой.
— А ты в роли приятного кавалера? — вырвалось у меня, и я удивилась самой себе.
Дима коротко усмехнулся и протянул руку, предлагая взять её под локоть.
Близость с ним была словно выстрел в голову. Страшно было допустить ошибку, не зная, что он может сделать. Я старалась улыбаться — правда, эта улыбка была натянутой.
Идя к входу, мы собрали столько взглядов, что мне хотелось либо убежать, либо разрыдаться на месте. Я не привыкла к такому вниманию и шепотам за спиной.
— Делай, что скажу, — улыбаясь, шепнул он мне на ухо, почувствовав момент.
— Чего? — возмутилась я сквозь зубы, — я не твоя собственность, а всего лишь пара на балу.
Мой мягкий и покладистый нрав вышел из строя, я начала злиться и краснеть ещё сильнее.
Дима резко свернул за угол, в темный проход, схватил меня за локоть одной рукой, а другой — за подбородок, притягивая к себе.
Я почувствовала невиданное напряжение — страх и опасность, которых раньше не испытывала. Его глаза пылали холодом, вселяя ужас, заставляя меня дрожать ещё сильнее.
— Сегодня ты, Ева, моя собственность. Будешь делать всё, что я скажу!
Улыбка с его лица исчезла, остался лишь тяжёлый, жёсткий взгляд, и голос стал холоднее — он резал меня изнутри.
Я испуганно смотрела на него, слёзы собирались в уголках глаз. С силой встряхнув головой, скинула его руку с подбородка, но хватка на локте стала крепче, рука начала неметь.
— Скажу прыгать — будешь прыгать, поняла? — сжато сказал он. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал то, что знаем только мы?
— Ты просто ублюдок, Матвеев! — фраза сорвалась с губ, и я тут же сжала губы тонкой линией.
— Ты хочешь, чтобы я напомнил тебе, что ты здесь одна? — холодно поинтересовался он.
Я не ответила.
— Тогда слушай меня внимательно.
С этим начался мой самый тяжёлый вечер. Мои страхи и внутренние противоречия достигли апогея, но и возникло нечто новое — неведомая доселе решимость.
Компания, с которой мы стояли, как только пришли, сама нашла нас на танцполе, практически окружив.
— Дим, а вы отлично смотрелись со святошей, — рассмеялся один из парней.
— Если бы она не выглядела так, будто ты направил на неё дуло пистолета.
Девушки тут же подхватили смех.
— Вот-вот, — подтвердила брюнетка и шагнула к Матвееву, став напротив, изредка брезгливо поглядывая на меня. — Согласился бы пойти со мной и чувствовал бы себя королём на этом балу. Ты же знаешь, как сильно влияет девушка на восприятие твоей персоны.
Дима слегка придвинул меня к себе.
— С Евой я выгляжу куда более аристократично, — ухмыльнулся он. — С тобой я выглядел бы так, будто только что снял куртизанку восемнадцатого века. Ничего личного, просто факт. — Он подмигнул и уже утаскивал меня за собой: — Парни выступают через десять минут, идём в гримёрку.
Я вытаращила глаза, осознав, куда он ведёт. Кажется, мои ноги стали ватными — даже стоять на каблуках было подвигом. Всё, о чём я мечтала, — просто сесть и не вставать до конца вечера.
«Гримёрка» — обычное небольшое помещение за сценой, с зеркалами и двумя диванами напротив.
Парни забежали внутрь и развалились на диванах вокруг вальяжного Матвеева. Девушки расселись на свободные места или толпились у большого зеркала около стола.
— Ева, тебе не хватило места? — спросил Дима, словно оглядывая комнату.
— Я постою, — буркнула я, с поддельным интересом разглядывая плакаты на стенах.
Дима слегка приподнялся на ногах, схватил меня за запястье и резко притянул к себе.
Я не успела опомниться, как уже сидела у него на коленях, сжимаясь от его рук на моей талии.
Испуганно вытаращив глаза вперёд, я всё ещё боялась повернуть голову в его сторону. Он явно насмехался надо мной.
Мои губы вытянулись в тонкую линию, стараясь сдержать дрожь и глухой звон стучащих от страха зубов.
— Нашёл для тебя премиум-место, — посмеялся он с явным намёком. Я ещё больше скривилась.
Внутри меня клубком свилось напряжение, давя на грудную клетку. Я уже беззвучно рыдала, молясь о скорейшем окончании этого ада.
— Что ты себе позволяешь?! — прорычала я почти шёпотом, чтобы слышал только он, несмотря на гул собравшихся. Я уверена, что все взгляды были прикованы к нам.
Улыбка Матвеева, которая ещё секунду назад казалась почти дружелюбной, превратилась в насмешку с примесью раздражения.
— Я не принимаю твоих возражений, — прошептал он. — А теперь облокотись на моё плечо, милая. — Фальшиво улыбнувшись, он притянул меня к себе за талию.
Я сглотнула обиду, злость и горечь, сжав зубы, стараясь не двигаться. Его тепло и резкий аромат сквозь пиджак вызвали приступ тошноты — я чаще сглатывала, пытаясь не выдать слабость.
Я начала молиться, повторяя одни и те же слова, не слыша больше ни одного голоса шумной компании.
Стало чуть легче. Всё казалось не таким ужасным. Всё пройдёт, и я буду спасена. Ничего плохого не случится — Бог слышит меня, он поможет, если я окажусь в беде. Если я всё ещё здесь — значит в безопасности, значит ничего плохого...
— Решила помолиться? — прошептал Дима прямо в ухо, разрушая мой хрупкий купол безопасности. — Если так, значит, ты глупее, чем я думал. Ева, он тебе не поможет.
Его голос звучал необычайно серьёзно, без привычной насмешки. Казалось, он говорил не обо мне, а о человеке, которого знал слишком хорошо. Тон был холоден и убедителен, словно безапелляционен.
Я молчала, лишь ещё сильнее сжавшись в себе. От напряжения ломило кости и мышцы, но я держалась, чтобы не доставить ему удовольствие — признавая своё «поражение». Хотя... разве я не проиграла, когда вошла в этот зал с ним под руку? Безусловно.
Как только пришло время выступления группы, я вырвалась из душного помещения в основной зал, не дожидаясь очередного контакта со своим шантажистом. Проскользнула на ближайший балкон, спугнув уединённую пару.
Вдох. Выдох.
Облокотившись на холодные каменные перила открытого балкона, я пыталась восстановить дыхание, судорожно бьющееся в груди. Моё сердце билось, как у маленькой птицы, борющейся с сильным ветром.
Я закинула голову назад и всмотрелась в звёздное небо. В эту ночь звёзд было особенно много — я улыбнулась, пытаясь сосчитать их, но терялась между десятью и тринадцатью. Впервые за вечер почувствовала лёгкое спокойствие.
— Так и думал, что увижу тебя здесь, — прозвучал знакомый голос за спиной. Я вздрогнула.
Обернувшись через плечо, увидела темноволосого парня из компании Матвеева. Он слабо улыбнулся, слегка наклонив голову.
Даже на расстоянии было видно, что он высокий и широкоплечий. Я почувствовала себя лилипутом рядом с ним.
Он сделал пару шагов и облокотился на перила, глядя в небо.
— Удивительно звёздная ночь, — тихо сказал он. — Красиво.
Я нахмурилась и не отводила глаз от его профиля — он казался мне и устрашающим, и довольно симпатичным.
— Чего ты хочешь? — почти шёпотом спросила я.
Темноволосый, обернувшись ко мне, бросил вымученный взгляд, а потом усмехнулся, глядя прямо в глаза.
— Ничего, — пожал он плечами. — Подумал, что после таких потрясений сегодняшнего вечера тебе не помешает компания.
— Компания? — удивлённо выдавила я, непроизвольно поморщившись. Это вызвало тихий смех у собеседника.
— Я знаю, каково это — впервые оказаться с Матвеевым, — рассмеялся он. — Это... пугает. Особенно тебя.
— Меня? Да что ты обо мне знаешь, чтобы делать такие выводы?! — я скрестила руки на груди и уставилась на парня, который явно получал удовольствие от моей раздражённой реакции.
— Почти ничего, — усмехнулся он, и я невольно поджала губы. — Расслабься, я не собираюсь докучать, просто решил проверить, как ты.
— Ладно, — выдохнула я, снова опираясь на перила. — Прости, но я даже не знаю твоего имени. — Я прикусила губу и повернулась к нему.
— Олег. Я близкий друг Димы.
Я кивнула, не зная, что ответить.
Весь разговор вызывал во мне странное напряжение. Олег не казался опасным, как Матвеев. Наоборот — в его взгляде была спокойная прямота, без напускной важности и аристократической отстранённости. Он был гораздо проще, чем его друг.
— На первый взгляд Дима может показаться грубым и, возможно... — он замялся, подбирая слова.
— Напыщенным кретином, который самоутверждается за счёт девушки? — не удержалась я и выпалила, тут же поджав губы от собственной резкости.
— Возможно, — рассмеялся Олег. — Но я хочу, чтобы ты знала: он совсем не такой.
Я подняла бровь, глядя на него.
— Он слишком честен и благороден, чтобы перейти черту и обидеть девушку.
Я промолчала, вздыхая и обдумывая его слова.
— Не заметила за ним таких качеств, — цокнула я. — И вообще не понимаю, зачем мне это знать. Больше не собираюсь быть с ним в... — я задумалась, — тесном контакте. Мне не нравится общаться с людьми, у которых диалог больше похож на поле битвы.
Олег усмехнулся и кивнул, явно понимая меня. Он, похоже, и правда хорошо знал Диму.
— Просто не бойся поставить его на место, если он начнёт перегибать.
Да уж. Если бы он знал, почему я не могу послать его к чёрту...
Боже! Мне точно предстоит исповедоваться за этот вечер.
— Как тебе бал? — сменил тему парень. — Мне кажется, атмосфера в этом году более чем достойная.
— Не знаю, — пожала я плечами, запрокидывая голову назад, стараясь думать о чём-то другом, кроме фигуры своего спутника. — Я не люблю такие мероприятия. Это мой первый раз.
— Правда? — удивился он. — Невероятно. Ты недавно в Москве?
— В июле приехала. До этого жила в небольшом провинциальном городке. Там тоже были вечеринки, но они меня никогда не привлекали.
— Ты просто ещё не познала московскую ночную жизнь. Уверяю, ты бы в неё отлично вписалась.
— Сомневаюсь, — усмехнулась я.
— Поверь, тебе просто нужно попробовать. Ты ведь дружишь с Алиной? — я кивнула. — Тогда сходи с ней как-нибудь, она частый гость в клубе моего брата.
— Плохая идея. Дома у меня дел куда полезнее, — улыбнулась я.
В этот момент я вздрогнула: кто-то появился на пороге. Даже не оборачиваясь, я сразу поняла, кто там стоит. Напряжение тут же отразилось на моём лице. Олег мягко улыбнулся и повернулся к вошедшему.
— Раз Ева снова в компании своего спутника, я пойду искать свою пару, — сказал он, кивнул мне и поспешил уйти.
Я не спешила оборачиваться к Диме. Напротив — хотелось не видеть его как можно дольше.
Отвернувшись к балкону, я делала вид, что меня больше волнуют желтеющие верхушки деревьев.
Он встал рядом, заняв пустующее место, но смотрел не вдаль, а на мой сдержанный профиль.
— Как сыграли? — первой нарушила я тишину.
— Как обычно, — пожал он плечами. — Ты даже не осталась послушать? Совсем не интересно?
— А должно быть? — спросила я, не отрывая глаз от листвы.
Я услышала его тихую усмешку.
— Никак не могу понять тебя, — он оттолкнулся от перил и облокотился на них спиной.
Я, наконец, повернулась и взглянула ему в лицо, которое внимательно изучало меня.
Глаза в глаза я так и не посмотрела — боялась.
Рассматривала скулы, подбородок, узкую переносицу и густые тёмные брови, обрамлявшие не менее тёмные глаза.
— Можешь даже не пытаться, — сказала я, не отводя взгляда. — Такие, как ты, слишком далеки от честности и простоты.
— Честности? — нахмурился он. — А что для тебя честность? — Я молчала, глядя на него. — У тебя гораздо больше секретов, чем у меня.
Я подняла брови, сгорая от желания возразить, но Дима опередил:
— Я не скрываю своих желаний. Не скрываю, что делаю. Говорю прямо всё, что думаю. А ты?
— А я не многословна, — бросила я.
Матвеев рассмеялся.
— Всё-таки твои родители сильно ошиблись с выбором имени. Твой псевдоним тебе больше подходит, — сказал он, всё ещё смеясь.
— Тише, — одёрнула я его, озираясь.
— Брось. Рано или поздно об этом узнают, ты же понимаешь?
— Конечно, особенно если ты не перестанешь об этом кричать, — шикнула я, придвигаясь ближе.
— Что ты готова сделать, чтобы этого не случилось? — его лицо сменило насмешку на мерзкую игривость, и мне стало не по себе.
— Не так много, как ты, видимо, думаешь.
Как бы я ни старалась сохранять спокойствие, я продолжала бросаться язвами на каждое его слово. Он будто намеренно провоцировал.
Я закипала. Он будто играл по сценарию, созданному специально для того, чтобы вывести меня.
Колкость — одна из моих худших черт. Но я не знала, спасает ли она меня сейчас или окончательно тянет вниз.
— Да уж, — цокнул он. — Не думал, что настолько преданная православию девушка может быть такой едкой. Разве тебе это разрешено?
— Нет, — усмехнулась я, — но обещаю, как истинная христианка, исповедаться и причаститься в воскресенье.
— Ты начинаешь нравиться мне ещё больше, — рассмеялся он, направляясь к двери. — Пойдём?
Как бы мне ни хотелось остаться, надо было возвращаться. Мы и так слишком долго стояли на балконе — хотя, может, никто и не заметил.
Я не знала, что раздражает меня сильнее: тишина и близость с этим опасным парнем —
или толпа, дёргающаяся и орущая под музыку.
Никогда ещё я так не мечтала просто вернуться домой.