Вечер полон событий, но приятных ли?
"Свет кричал, музыка била по сердцу, и только внутренний голос шептал — беги."
— неизвестный дневник
Яркая светомузыка слепила глаза так, что я едва могла различить лица. Всё вокруг пульсировало в ритме оглушающего бита, и я замерла на месте, потерянная, как в тумане.
Алина схватила меня за руку и решительно потащила сквозь тесную, качающуюся толпу. Людей было так много, что казалось — стены клуба вот-вот треснут, и всё это хмельное море выплеснется наружу.
Каждый шаг в этих ненавистных туфлях отзывался болью — тупой, но навязчивой, заставляющей меня стискивать зубы до скрежета.
Тревога нарастала. Словно тень, она уже обволакивала грудную клетку, мешая дышать. На лице — вся моя внутренняя сжатость. Я бросила взгляд через плечо, и Алина, заметив это, улыбнулась мне — легко, безмятежно.
Я кивнула, будто в ответ, и машинально повторяла про себя, как мантру:
«Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.»
Я сдалась — не столько клубу, сколько её настойчивости. Сопротивление казалось бесполезным.
С Матвеевым мне удалось сбежать сразу после бала. И до сих пор я не могла понять: зачем он вообще звал меня? Просто эффектная картинка? Доказательство — мол, смотрите, я могу пригласить даже ту, до кого никому нет дела?
Смешно. Ни один из его дружков и не подумал бы пригласить меня всерьёз. Все его ответы на мои вопросы были как маски — шутки, нелепости, ничего настоящего. И я не верила ни слову.
Мы устроились за одним из свободных столов. Свет продолжал лупить по глазам, будто проверяя на прочность.
— Что пить будешь? — крикнула Алина мне прямо в ухо.
Я нахмурилась и покачала головой.
— Будешь, — отрезала она с характерным вздохом, — Просто попробуешь. Раз уж пришла — надо прочувствовать всё.
Она сделала знак официанту, и тот подошёл с такой улыбкой, будто был с ней давно знаком. Перекинувшись с ним парой фраз, Алина заказала сразу на весь стол, после чего плюхнулась обратно на диван.
— Ты его знаешь? — спросила я, бросив взгляд на удаляющегося официанта.
— Конечно. Я тут завсегдатай. Обожаю этот клуб.
— Это ведь клуб брата Олега? — нахмурилась я.
Алина приподняла бровь:
— Да... А ты откуда?
— Сегодня разговаривала с Олегом. Он сказал, что ты часто здесь. Уговаривал и меня заглянуть.
— Ах вот оно что! Уже успел пустить рекламу, — засмеялась она.
Я вздрогнула и округлила глаза:
— А вдруг... он тоже здесь?
— Не бойся, он бывает, но вряд ли сегодня поедет сюда, — сразу успокоила Алина.
Когда принесли напитки, Алина тут же сунула мне в руки бокал с яркой, немного искрящейся жидкостью. Пахло приятно. Даже слишком.
— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила я, скептически глядя на содержимое. — Последний раз я пила... в церкви. Вино с просфорой.
— Перестань, тут почти нет градуса, — она рассмеялась. — Просто чтобы ты расслабилась. Матвеев из тебя высосал всю радость, как дементор. Само зло в костюме.
Мы хором рассмеялись и чокнулись бокалами.
Наверное, мне просто нужно было позволить себе выдохнуть. Пару глотков — и всё вокруг стало чуть-чуть мягче. Музыка уже не казалась пыткой, а свет не был таким враждебным. Я впервые за вечер позволила себе не думать. Просто быть.
Мышцы медленно расслаблялись. Будто включалась в происходящее.
Я откинулась на спинку дивана, лениво наблюдая за нашей шумной, расхлябанной компанией. Веселье шло полным ходом.
— Неужели тебя так быстро развезло? — рассмеялась Алина, переглянувшись со мной. — По лицу вижу — стало легче.
— Да нет, я пока трезвая, — отмахнулась я. — Просто пытаюсь немного расслабиться.
— Тебе это необходимо. Особенно после вечера с... — она замялась, подбирая слова, — ...с Матвеевым, — закатила глаза, так и не найдя подходящего эпитета.
Я слабо улыбнулась и чуть качнула головой.
Хотя, если честно, ничего по-настоящему ужасного не произошло. Было неприятно — да, нервно и даже страшно в какой-то момент, но всё закончилось... почти без потерь. Меня не унизили, не изнасиловали, не убили. Всё остальное — лишь надуманные страхи. Малое зло. Личное преувеличение.
— Всё было не так плохо, как я думала, — проговорила я вслух, больше для себя, чем для неё.
Алина приподняла бровь и вопросительно посмотрела на меня.
— Только не говори, что...
— Нет! — перебила я её с усмешкой. — Я просто рада, что этот цирк закончился. Теперь можно выдохнуть спокойно.
Алина улыбнулась и понимающе кивнула.
— А я рада, что ты пошла с нами. Это платье должно было повидать куда больше мест, оставаясь на тебе!
— Перестань, — покраснела я и шутливо хлопнула её по плечу.
— А что? — засмеялась она. — Ты собрала сегодня кучу взглядов и разговоров, но, по-моему, этого всё ещё недостаточно.
— Разговоров? — я нахмурилась.
— Конечно. Помимо шепота о твоей «неожиданной» паре на балу, все обсуждали твой образ.
— Ох... — выдохнула я. — Боюсь представить, что именно они говорили.
— Да ничего плохого! — махнула рукой Алина. — Наоборот, ты выглядела шикарно.
— Благодаря тебе, — я подняла бокал, чокнулась с ней и сделала глоток, чтобы смочить пересохшее горло.
Я и представить не могла, что алкоголь может действовать на меня так... мягко. Я действительно начала расслабляться.
Тревога отступала. Бал, казавшийся началом кошмара, теперь вспоминался почти спокойно. Возможно, даже... хорошо.
Я выглядела достойно. А Матвеев... он не был исчадием ада. Вёл себя вежливо, почти мирно. По крайней мере, по сравнению с моими ожиданиями — это было терпимо.
Алине даже удалось вытащить меня на танцпол. Да, я не умела особо танцевать, но в гуще людей, наблюдая за девушками вокруг, начала подхватывать их движения.
Все двигались плавно, несмотря на рваный ритм песни. Казалось, это была их природа. Мне оставалось только копировать — бедра, плечи, лёгкий наклон головы. Достаточно чувственно, но без пошлости, которую многие с радостью демонстрировали.
Меня хватило ровно на две песни. После этого стало душно. От тел, движения, ритма, жара — в воздухе не хватало кислорода.
Я пошла освежиться.
Оказавшись в уборной, я подставила ладони под холодную воду, наслаждаясь тем, как пальцы постепенно остывают.
Хотелось ополоснуть лицо — но косметика, идеально наложенная, сдерживала этот импульс. Пришлось довольствоваться малым, хотя душой я уже ныряла в ледяной бассейн.
— Привет, — послышался мужской голос, тихий, с хрипотцой.
Я вздрогнула и резко оторвала руки от воды. Повернулась.
— Привет, — ответила я, стараясь понять, знакомы ли мы.
Парень был явно пьян. Он держался на ногах уверенно, но взгляд... мутный, липкий, слишком внимательный.
— Ты сегодня выглядела просто шикарно.
Я не поверил глазам, когда увидел тебя на балу, — он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила к следующей раковине.
— Спасибо... но, кажется, ты ошибся дверью. — Я старалась говорить спокойно, хотя внутри уже колотилось. — Мужская — следующая, с человечком в костюме. Там направо.
Он не шелохнулся.
— Почему ты в клубе одна? Где твой кавалер?
— Почему же одна? Он здесь. Просто... я предпочитаю ходить в туалет без сопровождения. — соврала я, не имея понятия, где сейчас Дима.
Парень нахмурился.
— Правда? А почему тогда ты была без него?
— Он подъехал чуть позже. Ты, наверное, просто не заметил. — Я прижала сумочку ближе к себе, пытаясь обойти его. — И вообще... странно обсуждать это в туалете, тебе не кажется?
Сбивать его глупыми вопросами казалось единственным, что я могла сейчас сделать. В голове уже стучал страх.
И только одна мысль звенела, как тонкая струна: лишь бы он не подошёл ближе.
— А разве твоя подруга подпустила бы тебя к разговору? — он медленно приближался, переминаясь с ноги на ногу. — Такая испуганная, неприступная... — усмехнулся. — Ты и правда думаешь, что Матвеев пригласил тебя на бал по доброте душевной?
Я нахмурилась и отступила, лопатками упершись в стену. Рука нащупала край раковины.
— Если так — ты просто глупышка.
— А почему же? — спросила я, едва слышно.
— Ева, Ева... Всё-таки глупышка, — покачал он головой, подходя ближе. — На тебя спорили, кто первый сорвёт с тебя девственность. А Матвеев просто не мог позволить проиграть. Только вот, похоже, и он уже проиграл.
— Что за бред? — я цокнула, чувствуя, как дрожит голос. — Ты пьян и несёшь откровенную чушь.
— Проиграл, потому что победу заберу я.
Он подошёл слишком близко.
Я рывком включила воду, резко подставив под струю руку — брызги хлестнули ему в лицо. Отшатнулся — всего на секунду, но этого хватило.
Я рванула к двери.
Рука уже легла на ручку, как вдруг меня резко дёрнуло назад — и я влетела в чьи-то тёплые объятия. Руки сомкнулись вокруг талии. Я в ужасе уставилась на белый воротничок рубашки, а потом подняла глаза.
Матвеев. Его взгляд был устремлён за мою спину — в приоткрытую дверь женского туалета. Лицо резкое, губы сжаты.
— Ты в порядке? — тихо спросил он, не отводя взгляда от прохода.
— Д... да, — прошептала я, заикаясь.
— Тогда подожди здесь.
Его рука с моей талии исчезла. Он обошёл меня и пошёл вперёд, в сторону парня, который теперь замер в дверях, будто застыл.
Обернулась. Парень пятился назад — с таким выражением ужаса, что мне стало страшно представить, что он увидел.
Я всё ещё сжимала ручку сумки, прижав её к груди. Звон в ушах заглушал всё — я почти не слышала, что они говорят. Лишь увидела, как Матвеев резко идёт вперёд.
Он чертовски пугал. Даже спасая — всё равно пугал.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — голос Димы прозвучал низко, почти утробно. Я стояла за его спиной.
— Я... я просто хотел... — парень явно заикался.
— Что ты хотел? — рыкнул Дима. — Почему Ева так напугана?
Он пытался держать себя в руках, но это было почти бесполезно. Он уже прижал парня к стене, сжав кулаки в ткани светлой футболки.
— Хо... хотел познакомиться, — пробормотал тот, врет на ходу.
Я застыла. Не могла пошевелиться. Просто смотрела, как Матвеев дышит всё тяжелее.
— Лжец, — прошипел он и резко дёрнул парня. — Ещё раз подойдёшь к ней — выбью из тебя всю дурь. Понял?!
Он оттолкнул его с такой силой, что тот отлетел через полтуалета, ударившись спиной об унитаз. Я даже не успела вскрикнуть — парень рухнул, как тряпичная кукла.
Он не весил для Матвеева ничего. Как будто тот отбросил не человека, а пустой мешок.
Я хлопала глазами, не веря в происходящее. Парень корчился на полу, а Матвеев... просто повернулся ко мне, будто ничего не произошло. Натянуто улыбнулся и небрежно отряхнул ладони — хотя они были чистые.
— Не люблю, когда прикасаются к тому, что принадлежит мне, — проговорил он, не переставая улыбаться, и, обняв меня за талию, повёл вперёд.
Я шла, как во сне. Ноги ватные. В голове — пустота. Ничего не понимала. Просто пялилась в пространство, стиснув зубы.
— Ты точно в порядке? — он склонился ко мне, заглядывая в лицо.
Я подняла глаза. По спине пробежали мурашки, но это был уже не страх — скорее, отголосок чего-то большего. Рука на талии жгла, каблуки врезались в ступни.
— Я не принадлежу тебе, — вырвалось у меня.
Он усмехнулся.
— Вечер ещё не закончился, Ева.
Мы остановились. Коридор был тише, чем зал. Почти глухо.
— Я не хочу больше проводить время с тобой, — сказала я, задрав подбородок.
Но внутри сжалось. Даже не от слов — от того, что я их произнесла.
— Вернулись к началу? — он поднял бровь.
Я вздохнула, закрывая лицо ладонями. Слёзы не текли, но всё внутри будто ломалось. Мне нужно было прийти в себя. Срочно.
— Спасибо... за то, что спас от этого... — я задрала голову к потолку. — Но ты пугаешь меня не меньше, чем он.
Он усмехнулся, облокачиваясь плечом о стену. Спокойно, будто всё это — пустяк.
— И чего ты так на меня смотришь? — я растерянно развела руками.
— Жду, когда ты успокоишься, — пожал он плечами. — Чем я тебя пугаю? Тем, что знаю больше других?
— Нет, — буркнула я, скрестив руки. — Ты вообще в зеркало свой взгляд видел? — он вопросительно изогнул бровь, — У тебя взгляд... дьявола. Не меньше.
— "Не поминай имя Дьявола всуе" — так ведь у вас, верующих, говорится? — усмехнулся он, отталкиваясь от стены. — Но рад, что ты заметила.
— Идиот, — я закатила глаза, тут же прикрывая рот рукой. Он расхохотался.
— Ты иногда такая смешная... пока не включаешь свою пластинку.
Его рука снова оказалась на моей талии, и мы пошли дальше по коридору.
— Какую ещё пластинку?
— Православную, — он усмехнулся. — Шучу. Это мне в тебе и нравится.
Он отмахнулся, будто случайно проговорился.
Его, кажется, забавляло всё, что происходило между нами — если вообще можно было назвать это «между нами». А меня всё ещё трясло. И всё же — когда он засмеялся, я на миг выдохнула.
Смеющийся Матвеев внушал меньше ужаса. Хотя... смех у него был особенный: низкий, тёплый, почти бархатный. Привлекательный. Но и он — напрягал.
Мы подошли к столику, где оставалась наша компания. Олег уже болтал с Алиной, рядом с ним стоял незнакомый мужчина, явно не из числа студентов.
— Боже, спасибо, что ты её привёл! — обрадованно воскликнула Алина, заметив нас. — Я уже начала волноваться. Всё в порядке? Ты какая-то... напряжённая.
Я открыла рот, чтобы ответить, но Матвеев опередил.
— К Еве приставал Комаров, с моей группы, — с неудовольствием произнёс он, кивнув в сторону парня, стоявшего неподалёку. — Саш, пусть охрана вытащит этого идиота из женского туалета.
Тот, к кому он обратился, коротко кивнул, подозвал охранника, шепнул пару слов — и тот тут же скрылся в толпе.
— Ева, познакомься, это мой брат Александр, — представил Олег.
— Приятно познакомиться, — ответила я, натянуто улыбнувшись.
— Для таких девушек просто Саша, — с лёгкой усмешкой поправил он. Улыбка была обворожительной, даже чересчур. Белоснежные зубы... и клыки. Я замерла, но промолчала.
Он протянул руку — я вложила свою, намереваясь просто пожать, но вместо этого он коснулся моих пальцев губами. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — но и от него мурашки побежали по коже.
— Ладно-ладно, Дим, я понял, — рассмеялся Саша, бросив взгляд на Матвеева.
Я подняла глаза и увидела у того на лице лёгкую, но отчётливую ухмылку.
— Он слишком ревнив, — усмехнулся Саша, обращаясь к Олегу.
— Ага, ещё бы не пугал девушку, — фыркнул тот, окинув Диму испытующим взглядом.
Я сдвинула брови, бросив взгляд на Алину. Она лишь пожала плечами: мол, «у них всегда так».
— Так, а что мы стоим? — сменил тему Олег. — Я пригласил Алину
присоединиться к нашему столу.
— Мы же пришли с одногруппниками, — тихо прошептала я подруге. — Хочешь отделиться?
— Они уже все свалили, — махнула та рукой.
— Брось, всё будет нормально, — заверила она.
— Не переживай, Ева, — рассмеялся Саша, — если это бесовское отродье начнёт буянить, я его на цепь посажу.
Я хихикнула, неожиданно даже для себя. Он нравился мне куда больше остальных.
— Заканчивай, — пробурчал Матвеев.
— Всё, хватит болтать, пошли.
Мы поднялись на второй этаж, охраняемый у лестницы парой рослых охранников и табличкой с надписью VIP. Я снова напряглась.
— Этот вечер никогда не закончится, — прошипела я Алине, которая лишь мягко улыбнулась в ответ.
Пространство наверху было другим — темнее, плотнее. Столики отделялись черными ширмами, похожими на балдахины. Но вид на танцпол внизу оставался открытым — с любого из мест можно было наблюдать за происходящим.
Матвеев с Олегом направились к одному из столиков, ожидая нас у входа.
За столом уже сидели его друзья и несколько девушек. Их смех мгновенно стих, стоило нам появиться.
— Всем привет, кого ещё не видела, — весело махнула рукой Алина.
Она, как всегда, держалась легко, я же будто приросла к полу, двумя руками вцепившись в ремешок своей сумки. Кожа, наверняка, была уже вся исцарапана ногтями.
Сколько бы я ни злилась на Диму — манеры у него были отменные. Прогнал своих парней с дивана, слегка кивнул, предложив место нам с Алиной. Только когда мы устроились, остальные сели.
— Сейчас тоже откажешься выпить? — с полуулыбкой спросил он.
— Нет, — вскинула подбородок, делая вид, что контролирую ситуацию.
— Уже не считаюcь угрозой? — прищурился.
— Окстись, — бросила я, — не хочу давать тебе поводов для роста самооценки. Я тебя не боюсь.
Это была ложь.
Он скользнул по мне взглядом, задержавшись на лице — и ухмыльнулся:
— Посмелела? Видимо, алкоголь на тебя действует как тигриное молоко.
Он рассмеялся.
— Что? — не удержалась я от смеха.
— Что? — передразнил, забирая стакан с подноса мимо проходящего официанта.
Я покачала головой, избегая его взгляда, и молча приняла бокал из его рук.
Мужчины в компании оживлённо переговаривались, но музыка глушила слова. Девушки танцевали у входа, украдкой поглядывая на парней.
Алина, откинувшись на спинку дивана, потягивала коктейль и наблюдала за всем со стороны.
— Часто ты сюда ходишь? — спросила я, склоняясь ближе к ней.
— Чаще, чем в другие места, — пожала плечами она. — Думаю, Шепс-старший мне не простил бы, если бы я тусовалась где-то ещё.
Я сразу поняла, о ком речь — о Саше.
Существенно сузив глаза, уточнила:
— Вы общаетесь?
Алина замялась, опустив взгляд:
— Ну... да. Мы дружим. С детства. Наши семьи давно знакомы.
— То есть и с Матвеевым ты тоже давно знакома? — спросила тише, - А не просто иногда тусуешься?
Она тяжело вздохнула, раздражённо цокнула:
— Прости... Я не хотела говорить, чтобы не портить наши отношения... из-за него, — она метнула взгляд в его сторону, проверяя, слышит ли. — Но да. Мы время от времени общаемся.
— Почему ты решила, что между нами из-за этого что-то испортится? — я нахмурилась. Всё это казалось странным.
— Он... своеобразный, — подбирала слова она. — Я просто боялась, были случаи, когда я теряла подруг, но на самом деле, те ситуации были показательными. Не о Диме, а о «подругах». Но решила, что лучше я утаю это, чтобы не потерять наше общение.
— Думаешь, он может мне понравиться? — скривилась я, будто речь шла о чём-то заразном.
— Он многим нравится. Взбалмошность, манеры... Согласись, если бы он не был таким гадёнышем — ты бы уже влюбилась.
— Не знаю, — отвела взгляд. — Даже представить не могу. Он меня... пугает.
Мурашки пробежали по коже. Я поёжилась, вспоминая сны.
— Он вообще не мой тип.
Алина усмехнулась, качнув головой. Очевидно, по моему лицу было видно, что я вру себе.
— Ты не злишься? — тихо спросила она, глядя, как котёнок.
— Ох, — выдохнула я, покрутив стакан в руках. — Вовремя ты, конечно... Но нет, не сержусь.
Склонившись и положила голову ей на плечо.
Алина обняла меня за плечи, лениво поглаживая.
Я и правда не держала зла. Если она давно их знает, то, вероятно, неприятные ситуации были и раньше.
Теперь, наблюдая за ней, Шепсами и Матвеевым, всё стало на свои места. Они были давние друзья. Те внутренние шутки, которые понимали только они, — не солгут.
Но странно, что в институте Алина делала вид, будто они едва знакомы. Возможно, сама не хотела привлекать к себе внимание? Вокруг Матвеева всегда толпа. Один он — редкость.
Наверное, поэтому я и не замечала Олега — он был в тени моего страха. Как только Дима появлялся, я переставала видеть всех остальных. Мысли заполнялись тревогой, и даже мельком взглянув на него, я тут же натыкалась на это острое, вырезанное лицо.
— Получается, ты мне соврала? — тихо сказал голос у самого уха.
Я вздрогнула и обернулась.
— Я видел, как ты танцевала, — ухмыльнулся он. — А говорила, что не умеешь.
— Я не врала, — возразила честно. — Хочешь сказать, вышло неплохо? - откуда во мне столько смелости — сама не понимаю.
— Восхитительно, — кивнул он. — Не ожидал от Евы. Но от Лилит...
Он снова усмехнулся, сверля меня взглядом. Табун мурашек промчался по коже.
— Замолчи, — прошептала я, еле сдерживая смех.
— Ладно-ладно, — сдался, подняв руки. — Но это правда было здорово.
И в его лице появилось что-то новое. Будто я в игре открыла достижение. Не ухмылка — улыбка. Теплая. Человеческая.
Я удивлённо изогнула бровь:
— Что это? Дружелюбие?
Он поднял брови, а потом рассмеялся:
— Тебе показалось.
— Нет, нет! Это надо записать в календарь и выделить красным! — рассмеялась я.
Впервые за всё это время я засмеялась по-настоящему. Без защиты. Просто — от души. И впервые почувствовала лёгкость. Она длилась всего пару секунд, но она была.
— Ты умеешь смеяться? — быстро перевёл стрелки он.
— Когда меня не абьюзят в каждом диалоге — да, вполне, — хмыкнула я. — Христианкам вообще-то разрешено смеяться.
Он снова улыбнулся, оценивая мою иронию.
— А в клубы ходить? Выпивать?
— Эх, — выдохнула я. — После этого вечерка придётся отмываться хлоркой и каждое воскресенье быть как штык на службе. Но Бог — всепрощающий. Значит, у меня ещё есть шанс.
Он усмехнулся и отпил из бокала, глядя на меня уже по-другому.
Будто перед ним сидел кто-то новый.
Я часто шутила про веру. Это был мой щит. Церковь давно разочаровала меня, и только юмор помогал справляться с тем, что она со мной сделала. Время не лечит. Мы лечим себя сами.
Когда я вернулась домой, первой же скинула туфли. Выдохнула. Наконец-то.
Так легко мне не было давно. После всего, что я пережила сегодня, это был почти катарсис. Маленький апокалипсис для моей и без того истончённой психики.
Я стояла под душем, размышляя.
А всё ли действительно было так ужасно?
Нет. Ответ пришёл без анализа.
Несмотря на начало — вечер закончился хорошо.
Я разговаривала не только с Алиной. Даже с Матвеевым мы... шутили.
Это сложно назвать дружбой, но — контакт был.
Даже тот парень из туалета не испортил мне вечер. Хотя... если бы не Дима?
Я снова вспомнила тот момент, прокручивая его в голове.
Он говорил про спор. Спор на меня.
Матвеев будто бы не хотел проигрывать.
Но что-то не складывается. Да и верить пьяному — идея сомнительная.
Я не стану в это копаться. Но правда всё равно всплывёт. Всегда всплывает.
И тогда меня накрыло: я вспомнила запах. Когда он держал меня.
Терпкий. Чуть сладкий. С нотками хвои. Он шёл ему идеально.
Как и сам Матвеев — резкий, сильный, опасный.
Этот аромат был его. Отличал. Запоминался.
Почему в таком красивом человеке столько... опасного покоя?
Может, он не такой, каким я его видела? Может, Олег прав?
Возможно.
Но проверять я это не стану.
Если ошибусь — он меня разрушит.
А моя психика слишком дорога, чтобы быть поставленной на карту.
Он определённо сможет.