Запуталась
«Истина сделает вас свободными, но сначала — разобьёт ваше сердце.»
— вольная трактовка Иоанна 8:32
— Ты хотя бы адрес спросил, ради приличия, — возмутилась я.
— К чему эти формальности? — посмеялся, не отрываясь от дороги. — Если я знаю, где ты живёшь.
— Боже, — взвыла. — Ты меня уже не пугаешь, а скорее бесишь.
— Это можно считать прогрессом? — улыбнулся, явно наслаждаясь нашим разговором.
— Матвеев, — цокнула, — ты просто невыносим. — Машина остановилась у моего подъезда. — Постарайся больше не появляться «в нужное время, в нужном месте». — Возвела в воздухе кавычки.
— Не обещаю, — усмехнулся, повернувшись ко мне. — Но ты тоже не ищи приключений на свою задницу. Она привлекает не только взгляды, но и проблемы.
— Заткнись, — закатила глаза, открывая дверь. — Спасибо, что заступился, — бросила, выходя из машины.
Сидя перед картиной, я впервые за долгое время рисовала не в полусне, внезапно проснувшись ночью, а сознательно — сама села за мольберт.
Удивляло, насколько большую и детальную работу проделала, почти не осознавая этого.
Не меньше поражала идея, которая внезапно пришла в голову. Картина выглядела величественно, хотя лица ещё не были прорисованы — была готова лишь нижняя часть. Чудесные и одновременно пугающие крылья за спинами героев: у девушки — белые, мерцающие переливами цвета, у мужчины — чёрные, светящиеся собственной мощью.
Я неплохой художник, но даже мастерам такого уровня картина могла показаться сложной, сбивающей с толку своей детализацией, тончайшей передачей цветов и настроения.
Завтра рано вставать на учёбу, но уснуть не получается. Я пропустила обед и ужин, почти не отрываясь от полотна, покорно сидела до позднего часа. Уверена — стоит лечь, и мысли о прошедшем дне снова окутают меня тревогой и беспокойством.
Прошло столько лет, а я всё ещё боялась вспоминать о случившемся, пытаясь загнать эти мысли глубже. Всё ещё желала смерти человеку, который это сотворил — молилась, прося Господа забрать его, чтобы прекратил ломать судьбы девочек. Но он продолжал жить, опуская похотливый взгляд всякий раз, когда я проходила мимо.
Когда он появлялся в родительском доме, я запиралась в комнате и уходила в рисование, лишь бы не слышать его голоса через тонкие стены. А если уж собирались за ужином — садилась как можно дальше, на противоположной стороне стола, чтобы даже запах его не доносился до меня.
Он вызывал приступы дикой тошноты и боли в желудке. Я всегда пыталась сбежать поскорее, но отец настаивал оставаться до конца ужина — мол, это «показатель хороших манер». Бред! Сам человек, который нож держал в левой руке, учил меня манерам.
Вся моя жизнь — настоящая ложь, прикрытая платком при входе в храм.
Дочь уважаемого священника, которая работает моделью на сайте для взрослых. Которую насиловали его знакомые не менее уважаемые пастыри, не боясь, что я расскажу, потому что знали: молчание — моя единственная защита, чтобы не опорочить статус семьи.
И они были правы. Я никогда бы не рассказала. Потому что знала — мне не поверят, скорее отправят в монастырь для девочек, где грязи не меньше, чем за дверями церковных подсобок. Грязь — всё, что осталось от моего прошлого.
Поняв, что засиделась, я подняла глаза: на улице уже светало, а живот заурчал в очередной раз. Пропустила обед и ужин — так всегда, когда рисую. Игнорирую сигналы тела, погружаясь в работу.
— Пять утра, — прошептала, глядя на экран телефона. — Несколько пропущенных от мамы. — Вздохнула, заблокировав телефон, решив перезвонить по пути в институт.
Каждый разговор с родителями вызывают тревогу: я боюсь услышать, что должна вернуться. Ещё страшнее, если они приедут ко мне с вопросами — откуда деньги на ремонт и покупки. Рано или поздно придётся ехать, но этого не хочется.
На нужном этаже встретила Алину. Она нахмурилась, оглядывая меня.
— Ты вообще спала? Выглядишь убийственно, — усмехнулась, потрепав за плечо.
— Всего час, — вздохнула.
— Боюсь спросить, чем занималась всю ночь, — рассмеялась она.
— Рисовала. Села в обед, а очнулась только в пять утра.
— Кошмар, — протянула Алина. — За тобой глаз да глаз, подруга.
Натянуто улыбнувшись, кивнула и направилась в кабинет под звонок, звенящий на этаже.
В большой обеденный перерыв мы успели дойти до ближайшей кофейни — выпить нормального кофе вместо той отравы, что предлагали в столовой.
Взяли пару сэндвичей и устроились на лавочке вдоль аллеи у института, чтобы пообедать на свежем воздухе.
Алина оживленно рассказывала о наших однокурсницах, а я почти не слушала — лишь кивала, погружённая в собственные мысли.
— Алин, — перебила её, — ни разу не спросила, где ты живёшь?
Она рассмеялась и слегка пихнула меня в плечо.
— Кажется, я уже говорила, просто ты меня не слушала, — засмеялась в ответ. — Живу недалеко от центра, в новом жилом комплексе.
— Одна?
— Да, уже давно, — с улыбкой проглотила кусок сэндвича, — родители давно в Испании, с сестрой.
— Правда? — удивилась я. — А почему осталась?
Алина опустила взгляд.
— Для меня семья важна, конечно, — начала она, — но я выбрала друзей. Они здесь, и я не хочу их терять.
— Теперь понятно, почему ты с первого дня так уверенно себя чувствуешь, — усмехнулась я. — Я удивлялась, как можно быть такой общительной в чужом месте. Но с одними из самых популярных — это легче.
— Да, не хочу это афишировать, — кивнула она, — но это добавляет уверенности.
Мы переключились на другую тему, и мне, кажется, удалось унять мысли, которые обычно расползаются, когда не высыпаешься.
— Девчонки, привет! — воскликнул Олег, идя впереди небольшой компании.
Я подняла голову и улыбнулась. Взгляд скользнул к Матвееву, который, слегка улыбаясь, курил, шагая по дороге.
— Вам тоже надоела эта столовская еда? — смеясь, обнял нас Олег.
Всё-таки этот парень куда дружелюбнее, чем его вечно хмурый приятель.
— Человек, открывший кофейню рядом, явно разбогател. То, что подают в столовой, просто невозможно есть.
— Либо они нас хотят убить, либо у них с кофейней сделка. Другого варианта нет, — засмеялась я.
— Сделка? — усмехнулся он.
— Да, — рассмеялась в ответ, — делают ужасный кофе, чтобы все бежали в кофейню.
Снова ощутила на себе взгляд Матвеева — он лишь улыбнулся в ответ.
После пар направилась в библиотеку готовить доклад от нашего вредного преподавателя. Казалось, он просто испытывает нас на прочность. Иначе не понять, зачем каждый раз задавать темы, которые невозможно найти в интернете, а иллюстрации — это вообще отдельный вид издевательств.
Нашла самый тихий уголок у окна и устроилась поудобнее, готовясь к долгой работе.
Собрав волосы и закрепив их карандашом, уткнулась в скучный учебник.
Вдруг почувствовала острый взгляд — мурашки пробежали по спине. Подняла голову и огляделась: студенты, уткнувшись в тетради, не отвлекались.
Похоже, у меня уже начинается паранойя.
Развалившись на диване, позволила себе редкую роскошь — отдохнуть. Не думать о пропущенном стриме, не бежать к холсту, где всё ещё незавершённой оставалась та самая картина-загадка.
На экране — фоновая комедия, в тарелке — свежеприготовленная паста.
Учёба выматывала. Темп был невыносимый, особенно когда пытаешься совмещать лекции, искусство и быт. Суточных двадцати четырёх часов катастрофически не хватало. И даже если бы в сутках был лишний час — всё равно бы не хватило. Потому что время всегда ускользает. Особенно быстро — когда хорошо, и особенно медленно — когда плохо. Простой парадокс.
Сейчас мне нужна была передышка. Просто выдох. Голову забило всё, что произошло за последний месяц. Словно меня выдернули из старого ритма и забросили в новый, совершенно чужой. И вот я — пытаюсь снова научиться дышать, отдыхать... и не винить себя за этот отдых, такой нужный и такой забытый.
Подойдя к окну, улыбнулась: погода радовала. Тёплая осень, почти без дождей — редкость в этом году. Хотя, по прогнозу, дожди не за горами.
Захлопнула ноутбук, накинула первое, что попалось под руку, и вышла из дома — просто пройтись, чтобы легче заснуть. Бессонная ночь ещё напоминала о себе.
Парк недалеко от дома уже окутывала вечерняя прохлада. Руки в карманах тонкого тренча окоченели. Осень брала своё.
В ближайшей кофейне села у окна, обхватив руками кружку с горячим какао. Пальцы грелись о керамику, глаза — следили за огнями машин за стеклом. Всё вокруг было как в замедленном кино. Я старалась ни о чём не думать. Пустота — вот чего хотелось.
— Так и будешь меня преследовать? — насмешливый голос сорвался со стула напротив.
Я вздрогнула, едва не выронив кружку. Обернулась — и, конечно, он. Матвеев.
— Господи, — выдохнула, прикрывая лицо рукой. — Ты меня напугал.
Он рассмеялся, покрутив стакан в ладонях.
— Не хотел, — с улыбкой произнёс.
— Когда-нибудь от инфаркта умру из-за твоих внезапных появлений, — проворчала я и отпила из кружки. — Что ты тут забыл?
— То же, что и ты. Зашёл за кофе, — пожал плечами.
— А подсесть ко мне — это тоже было в плане?
Он чуть склонил голову:
— Разрешишь составить тебе компанию?
Такт, кажется, обошёл его стороной при рождении. Как и смущение.
— Будто у меня есть выбор, — буркнула, отвернувшись к окну.
И всё равно почувствовала его улыбку.
— Снова оказался рядом. Не хочешь признать, что преследуешь? — нахмурился, разглядывая меня.
— А может, это ты меня преследуешь, Ева? — прищурился. — Не думала об этом?
— Век бы тебя не видела.
— Брось. Пройдёт немного времени — и дня без меня не сможешь.
— Только в твоих фантазиях, Матвеев.
— Почему ты так категорична? — голос стал ниже, взгляд — внимательнее.
Я растерялась. Прикусила губу.
— Я не... — выдохнула. — Чего ты хочешь?
— Ответа. Но ты, как обычно, вопросом на вопрос.
Усмехнулась от собственной неуклюжести:
— Моё мнение о тебе — это красный сигнал, огромный и мигающий: «Беги». — Он тихо рассмеялся, а я продолжила, — Заставил пойти с тобой на бал шантажом. И это только начало списка. Таких пунктов у меня ещё десяток. — Я почувствовала, как снова начинаю закипать. — Считаешь это нормальным? Зажимать девчонок в библиотеке? Хватать за руку? За горло? Ты, твою мать, просто... тиран.
Голос сорвался, стал слишком громким. Замолкла, закусила губу, опустив глаза.
— Мы можем поговорить об этом, — спокойно произнёс он.
Я удивлённо вскинула брови. Ожидала чего угодно — но не этого спокойствия.
Огляделась. Несколько посетителей смотрели в нашу сторону, с интересом наблюдая за происходящим.
— Я не знаю, о чём тут можно говорить, — выдохнула, почти шёпотом. — И уж точно не здесь. Они ждут продолжения сцены.
Матвеев снова усмехнулся, скользнув взглядом по залу.
Быстро накинув тренч, я поспешила к выходу — не оборачиваясь, но зная: он идёт следом.
— Поговорим в машине, — бросил, нажимая кнопку на брелке.
— Я не сяду к тебе, — отрезала.
Он закатил глаза.
— Не заставляй меня сделать это за тебя, — усмехнулся, видя, как я мнусь, переминаясь с ноги на ногу. — Ты же знаешь, я могу.
Цокнув, я без слов направилась к пассажирской двери. Он открыл её, как джентльмен, хотя и поздно играть в эту игру.
— Если думаешь, что сумеешь себя оправдать, — бросила, когда он устроился за рулём, — зря надеешься.
— Я и не собираюсь оправдываться. Хотя, признаться, твои нападки забавны.
— Тогда зачем затевать разговор?
Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги:
— Просто... считаю, ты должна знать правду.
— Удиви, — фыркнула я, не веря ни в искренность, ни в откровенность.
Хотя, если честно, до сих пор не понимала, зачем вообще села в его машину.
— Я знал, чем ты занимаешься, ещё с первого дня нашего... "знакомства", — он выделил слово, усмехнувшись. Я сжала губы. — И, если тебе интересно, не вижу в этом ничего постыдного. В институте ты привлекла внимание, и парни начали делать ставки — кто первым...
Он запнулся, словно подбирал слова, затем всё же произнёс:
— ...затащит в постель.
— Я уже в курсе, — устало выдохнула. — Ты тоже ставку сделал?
— Думаешь, я участвую в таких детских играх? — в его голосе прозвучала обида.
— Если мне захочется переспать с кем-то — это не станет проблемой. Но я лишь хотел обезопасить тебя от этих шакалов. А зная, как ты отреагируешь, пришлось... выбрать нестандартные методы.
— Зачем? — спросила, не веря.
— Олег попросил, — просто сказал он. — Он видел, как ты болтаешь с одним из участников «игры», заподозрил, что ты под угрозой.
— И с чего вдруг ему до меня дело?
— Это же Олег, — усмехнулся. — Ты — нормальная девчонка, а он всегда тянет таких из болота. Да и после того, как о тебе высказалась Алина... он просто не мог пройти мимо.
— Шантаж? Серьёзно? — вспыхнула я.
— Да. А ты правда верила, что я бы слил твою тайну? — его голос стал резче. Я закусила губу, скользнув взглядом по его лицу сквозь ресницы. — Я не какой-нибудь малолетний придурок, Ева. И пусть я не святой, но опускаться до такой подлости — последнее дело.
Я смотрела в окно, молча.
— У меня нет видео с тобой. И не будет. Но если бы я не пошёл на крайние меры... в тот вечер в туалете всё могло закончиться куда хуже.
— Чёрт, — выдохнула я, откидываясь в кресле и зарываясь руками в лицо. — Мне теперь что, сказать тебе «спасибо»?
— Было бы неплохо.
Вздохнув, я сжала пальцы, словно пытаясь стереть раздражение с кожи.
— Спасибо, — прошептала. — И за выходные тоже.
Он не улыбнулся. Только смотрел. Словно мои слова не укладывались у него в голове.
— Я что-то не так сказала? — неуверенно спросила.
Он отвёл взгляд, уставившись в лобовое стекло:
— Я отвезу тебя домой, — сказал тихо и повернул ключ зажигания.
Настроение изменилось — это чувствовалось. Что-то в нём словно выключилось.
Мы ехали в полной тишине. Только гул мотора, фонарные огни на мокром асфальте, да тень на его лице. Сомкнутые губы, сведённые брови. Я не знала, о чём он думает, но явно — ничего хорошего.
— Пока, — сказала, выходя из машины.
Он кивнул — молча. Без тени эмоций.
Ночью я долго ворочалась, не в силах забыть наш разговор. А утром так же молча сидела у окна, допивая остывший чай, глядя в одну точку.
Всё было странно.
Мысли о нём изменились. Теперь он уже не злодей, не манипулятор... почти герой. Спас меня дважды.
Но и пугал — не меньше.
Я запуталась.
В нём.
В себе.
Во всём.