Хэллоуин
«Я выбрала быть Лилит — и впервые почувствовала себя собой.»
— Ева.
Звонок в дверь резко вырвал меня из укромного убежища — моей мастерской.
Я никого не ждала и от неожиданности сердце дернулось, услышав, что кто-то стоит за дверью и ждёт меня.
Пока вытирала руки полотенцем, испачканным краской, нахмурилась: кто мог так настойчиво жать на звонок?
Заглянув в глазок, облегчённо выдохнула и повернула замок.
За дверью стояла Алина, сияя яркой улыбкой и маша мне рукой.
— Ты чего без звонка? — улыбнулась я, когда она чмокнула меня в щёку, переступая порог.
— Если бы я позвонила, ты бы точно нашла повод отказать, — с улыбкой бросила она, скидывая обувь и направляясь на кухню.
Я фыркнула и последовала за ней.
Не могу сказать, что рада гостям, тем более сегодня, когда на мне старая, потрёпанная футболка с дырами на животе и серые штаны, которые явно малы мне на пару размеров.
— Ты уже месяц толком со мной не гуляешь, всё отговорки да отмазки, — пожаловала она, сдаваясь, — Но с тобой всё в порядке? Или я тебе уже совсем надоела?
— Алин, — цокнула я, разворачиваясь к ней и бросая полотенце на стол, — не говори глупостей. Ты мне не можешь надоесть. — Вздохнула и опустилась на стул. — Просто я... чувствую себя подавленной и уставшей. Эта осень слишком тяжело на меня влияет.
И это была правда. Мысли о Диме не давали покоя.
Он по-прежнему избегал меня, даже после нашего откровенного — если так можно назвать — разговора в актовом зале. Я гнала от себя эти мысли, но понимание, что он мне нравится, словно добивало меня. Это совсем не тот парень, который должен был бы мне нравиться. Но приказать себе забыть — невозможно. Он постоянно всплывал в моих мыслях, его присутствие заставляло сердце сжиматься.
Я видела, с кем он общается — и точно не с такими, как я. Я симпатичная, но совсем не похожа на тех девушек, что вращаются вокруг него.
Мне всегда нравились хорошие парни. Правда, они редко хотели со мной общаться.
Кто захочет девушку, которая должна быть дома сразу после уроков, а потом — после церкви или воскресной школы?
Родители просчитывали до минуты моё время пути, и не дай бог задержаться хоть на пару минут. Самое мягкое наказание — нотации отца, в худшем случае... лучше даже не вспоминать.
— Что случилось? — спросила она после долгой паузы, внимательно следя за моими мыслями и, вероятно, подавленным выражением лица.
Её голос был тихим и немного взволнованным — сразу чувствовалось, что она искренне переживает за меня.
Глаза её, глубокие и тёплые, почти желтоватые, словно пытались прочесть мои мысли и забрать всю боль, что таилась в моих голубых.
Она слегка нахмурилась, будто ощутила на себе тяжесть моих эмоций, когда наши взгляды встретились.
— Не знаю, — рассеянно пожала я плечами, отводя взгляд.
Я действительно не могла понять, что творится внутри. Чувства путались, противоречили сами себе.
Пока я наливала нам кофе, на кухне воцарилась тишина, лишь тихая музыка из колонки, к которой подключилась Алина, наполняла пространство.
— Ты же помнишь, что можешь рассказать мне всё, что угодно? — напомнила она, словно сомневаясь, что я это не забыла.
— Алин... — вздохнула я, ставя кружку на стол.
— Ева, — с тревогой сказала она, — правда, всё, что угодно. Даже если вдруг кого-то... — она улыбнулась, — ...кокнула, я с радостью помогу спрятать жмурика в багажник и закопать.
Я рассмеялась, оценивая её решимость.
— Боже, — засмеялась, запрокидывая голову, — такого от меня точно не жди. — Отпила кофе, — Но я поняла твою метафору. Я доверяю тебе, можешь не сомневаться. — Вздохнула и добавила, — Просто иногда во мне появляются новые чувства, и я не всегда могу объяснить, откуда они. Для меня многое сейчас в новинку. Жизнь открылась с другой стороны, и какой бы сложной она ни была, я благодарна за это.
— Понимаю, — кивнула она, — скажи, чем могу помочь.
Я мягко улыбнулась и пожала плечами.
— Скоро приду в норму, не волнуйся. Сейчас просто нужно это прожить.
— Модно не модно, — прищурилась она, — а осознанность важна. А точно ли дело только в этом? Может, тут что-то с парнем? — подруга резко сменила тон, будто прочитала меня.
— Алин... — вздохнула я, ища способ уйти от темы.
Врать я не умею, да и она слишком хорошо меня знает. Если скажу «нет», она не станет настаивать, но подумает, что я не доверяю ей. А это не так — просто не хочу сейчас говорить об этом.
— Хочешь, покажу картину? Мне кажется, она получается восхитительной.
— Всё ясно с тобой, — рассмеялась Алина, спрыгивая со стула, — Конечно, хочу.
Она последовала за мной в мастерскую.
Внутри всё ёкнуло — эта работа для меня особенная, и вокруг неё всё казалось странным. Она давалась легко, но одновременно была самой сложной из всех.
— Слушай, у тебя тут как в кино, настоящий театральный хаос, — восхищённо прошептала Алина, оглядываясь по сторонам. Её взгляд задержался на самом большом полотне. — Это оно? — спросила она.
Я слегка кивнула, приподняв уголки губ.
Девушка медленно шагала по мастерской, словно зачарованная. Аккуратно касалась пальцами легких карандашных набросков, ещё не покрытых краской. Голова её наклонилась набок, и тёмные волосы мягко упали на плечи.
— Ева... — прошептала она, — Это... — Алина замолчала, поднося пальцы к губам, будто пытаясь на вкус ощутить то, к чему только что прикоснулась. — Это просто невероятно... — так же тихо продолжила она. — У меня даже нет слов.
Она обернулась ко мне — в её глазах блестело что-то похожее на слёзы.
— Я и представить не могла, что это может быть настолько... реалистично.
Я едва улыбнулась и опустила взгляд.
— Спасибо. Мне очень приятно слышать это именно от тебя.
Она обняла меня — искренне, с теплом, без лишних слов.
— Ты большая молодец. Я уже мечтаю увидеть её полностью.
— Я тоже, — призналась я тихо.
Мы уселись на диван в гостиной, обнимая ладонями горячие кружки.
— А ты не замечала, — осторожно начала Алина, — что демон на картине кое-кого напоминает?
Я вздохнула, скосила на неё взгляд и кивнула.
— Замечала. Но сразу скажу: я не пыталась нарисовать именно его.
Я отпила кофе, чтобы выиграть немного времени и собрать мысли.
— Я... не помню, как начала её. Просто проснулась — а уже сижу с кистями в руках перед начатым полотном.
Тяжело выдохнула:
— Знаю, звучит безумно, но я не сумасшедшая.
На её лице появилась мягкая, понимающая улыбка.
— Ты не сумасшедшая, а творческая, — уверенно произнесла она. — Ты бы знала, сколько я слышала подобных историй! — она цокнула языком и махнула рукой. — Десятки. И все эти люди были по-настоящему талантливые.
— Я надеюсь... Потому что меня это правда напугало.
— Представляю, — кивнула она сочувственно.
Кофе в наших кружках давно остыл, но мы и не заметили — разговор быстро перескочил на университетские сплетни, пока вдруг не зазвонил телефон Алины.
Я откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Усталость от недосыпа накрыла внезапно — тело тут же обмякло, словно вцепилось в мягкую обивку.
— Ты представляешь! — звонкий голос Алины вывел меня из полудремы. Я с неохотой приподнялась и открыла глаза. — Сегодня же Хеллоуин! — восторженно захлопала она в ладоши. — Я совсем забыла!
— И что? — сдержанно приподняла бровь я.
— Что?! — воскликнула она. — Это значит, что сегодня грандиозная вечеринка в «Чистилище»! Саша звонил — ждёт нас.
— Здорово, — натянуто улыбнулась я. — Но я не пойду.
Сбросив улыбку, снова откинулась назад.
— Никаких «не пойду»! Твоё присутствие обязательно! Как я пойду без тебя?! — заскиглила подруга. — Не смей бросать меня, подруга!
— Алин, я не в состоянии...
— Вот именно! Развеешься, потанцуем. Я уже даже придумала тебе костюм, так что даже не смей говорить «нет».
Я уставилась на неё с выражением полного несогласия, но понимала: спорить бессмысленно.
— Ева! — с нажимом произнесла она. — Пожалуйста.
Сложив ладони, как в молитве, и состроив щенячий взгляд, она буквально вцепилась в меня глазами.
— Ладно, — вздохнула я. — Но костюм выбираю сама.
— Только, пожалуйста, не какая-нибудь Харли Квин или вампирша, это уже скучно.
Громкая музыка заставила меня поморщиться — так же, как и резкий запах, в котором перемешались алкоголь и десятки разных парфюмов.
Вокруг в хаотичном танце кружились люди в ярких костюмах. Разрисованные лица блестели в свете стробоскопов, становясь в этом свете ещё более жуткими и нереальными.
Алина сияла — улыбалась каждому, здоровалась с уже знакомыми ей людьми, поправляя платок, из-под которого выбивались светлые локоны.
— Как тебе? — наклонившись к моему уху, перекричала музыку.
— Круто! — улыбнулась я. — Честно говоря, я всегда мечтала побывать на Хеллоуине.
И это была правда.
В моём родном городе если и был клуб, то я даже не знала, где он. А сам Хеллоуин... для моей семьи это был запрет. Праздник тьмы, греха и "всего того, что не от Бога" — именно так говорил отец. Каждый раз он раздражённо выключал телевизор, стоило лишь заиграть заставке октябрьских новостей.
Поэтому я действительно была рада, что Алина уговорила меня. Мы нашли отличные костюмы — и пусть мне было не по себе в этом платье, выглядели мы действительно эффектно.
Мы поднялись на второй этаж клуба.
Едва оказавшись наверху, я заметила знакомую невысокую фигуру в тени.
— Ах! — театрально воскликнул Саша. — Вы убили меня своей красотой! — он прижал руку к груди, словно от боли, и обнажил белоснежные клыки в широкой ухмылке.
— Граф Дракула в своём лучшем виде? — засмеялась Алина, пока он тянулся ко мне с дружеским объятием.
— Именно. Я старался ради Девы Марии и... — он замер, перевёл взгляд на меня, задержался, медленно скользнув им с головы до ног. — Я так понимаю... Дьяволица?
— Она самая, — сдержанно улыбнулась я.
— Удивительно, — почти с восхищением выдохнул он, всё ещё не отводя взгляда.
Потом словно очнулся, встрепенулся:
— Пойдёмте! Наш стол вон там, парни уже собрались.
— Парни? — переспросила я Алину, почти неслышно.
Она закатила глаза и многозначительно улыбнулась.
— Наконец-то! — вскочил с места Олег, едва мы подошли.
Но я уже не слушала.
Мой взгляд встретился с глазами Димы.
Красными. Как будто не линзы, а... что-то большее.
Он сидел в тени, в чёрной рубашке с закатанными рукавами и парой расстёгнутых пуговиц у горла. Он не нуждался в костюме. Он выглядел именно тем, как я его называла — Дьявол.
Слишком красив. Слишком опасен.
И я ненавидела то, как легко он заставлял моё сердце пропускать удары.
Он тоже смотрел на меня. Я видела, как его взгляд скользнул вниз, останавливаясь на глубоком разрезе моего чёрного платья. И — как он сглотнул.
Я быстро отвела глаза и позволила Олегу обнять меня в приветствии, а затем прошла за стол.
Помимо знакомых, там были и новые лица — незнакомые парни и девушки. Некоторые уже оккупировали край стола, открыто флиртуя. Одна из них сидела рядом с Матвеевым, её рука почти касалась его плеча. Он не обращал внимания, но и не отстранялся.
Олег сунул нам в руки по бокалу — коктейль был в хэллоуинском стиле: густо-красный, с белоснежной верхушкой, как кровь со сливками. На вкус — неожиданно приятный.
— Кто вам подбирал костюмы? Выглядите шикарно, девчонки! — восхитился Олег, садясь рядом.
— Ева убедила меня собрать их самим, — с гордостью сказала Алина. — И, как видишь, не прогадала.
— Очень круто, молодцы! Вы будто ролями поменялись. Ева — совсем не святая дьяволица, а ты, Алина, слишком святая для самой себя, — рассмеялся он.
Алина ткнула его в плечо:
— И чем же я не святая?
— Ну, рядом с Евой ты — дьяволица.
— Так и есть, — хмыкнула она. — А ты кто сегодня? По-моему, как всегда — без костюма.
— Адвокат дьявола, как ты могла не узнать? — наигранно поправил галстук и взял в руки папку.
Мы засмеялись с его импровизации. Я притянула трубочку коктейля к губам, сделала глоток.
Вечеринка почти не отличалась от обычной: громкая музыка, смесь запахов, пьяные люди — даже в шатровой зоне. Единственное, что создавало ощущение "праздника", — антураж: мрачные декорации, мерцающий свет и костюмы, в которых одни выглядели эффектно, а другие — нелепо.
Я старалась не смотреть в сторону Матвеева. Не давать себе повода. Не залипать на нём. Но всё равно пару раз ловила себя на этом — и тут же отворачивалась.
Он сидел среди парней, что-то оживлённо обсуждая. Девушка рядом, в обтягивающем костюме и с идеально накрашенными губами, всё время прикасалась к нему. То к шее, то к руке, то к бедру. Острые ногти скользили по его коже так уверенно, как будто делали это не впервые.
Он никак не реагировал. То ли игнорировал, то ли привык. Меня это раздражало — даже не сама девушка, а его безразличие.
Я снова бросила взгляд — и снова поймала себя на том, что смотрю слишком долго.
И всё равно не могла не проверять, смотрит ли он в ответ.
Но нет.
Он будто не замечал меня.
Это место...
Этот свет, запахи, громкая музыка — всё во мне протестовало. Я чувствовала себя чужой, и это стало ясно ещё в ту минуту, как я переступила порог клуба.
Но я не могла отказать Алине. Она столько сделала для меня — и я устала придумывать причины, чтобы не идти.
Алина, обвив губами трубку кальяна, выдыхала густой ароматный дым и плавно покачивалась, болтая с каким-то знакомым парнем.
— Не нравится вечеринка? — услышала я голос Олега у самого уха.
Я вздрогнула и повернулась к нему, натянуто улыбнувшись.
— Нет, всё в порядке, — кивнула.
— Можешь не стараться, — мягко сказал он. — Меня не проведёшь. Я понимаю — это всё не твоё. Но Алине же невозможно отказать, да?
— Точно, — усмехнулась я. — Но я правда рада быть здесь с вами.
Это было искренне.
Я любила их компанию. Братья Шепсы, Алина, их друзья — все они были теплыми, открытыми. Меня никто не осуждал, никто не смотрел с подозрением.
Но когда я повернулась обратно, передо мной уже стояли красные глаза.
Матвеев.
Я вздрогнула второй раз.
— Привет, — выдавила я первое, что пришло в голову, тут же проклиная себя за эту глупость.
— Привет, — усмехнулся он. — Напугал тебя?
Он рассматривал моё лицо. Внимательно. Слишком. Его взгляд скользнул по шее, остановился на массивном ожерелье с красными камнями, падающими в ложбинку моего декольте.
Слишком глубокое.
Слишком открытое.
— Ты как всегда — появляешься неожиданно, — пробормотала я. — Линзы надел? А кто ты вообще? По виду не понять... ты так и в жизни ходишь.
— Есть догадки?
— Хм... — наигранно задумалась я. — Офисный работник на грани выгорания? — он тихо рассмеялся, — Или всё-таки вампир?
Он молчал, всё ещё глядя. Потом перевёл взгляд на мой стакан.
Дима поднял руку, подозвал официанта, указав на бокал.
— Я больше не собиралась пить, — сказала я, отставляя его в сторону.
— Ну брось, сегодня же Хэллоуин. Надо изгонять бесов.
— Алкоголем? По-моему, это их только притягивает, — усмехнулась я. — Так кто ты?
— Люцифер, — спокойно ответил он.
Я нахмурилась, прищурилась:
— Он разве выглядит так? Если не считать сериалов... По писаниям у него хвост, копыта и рога.
— Это было в старые времена, — хмыкнул он. Глаза блеснули. — А ты выглядишь как настоящая Лилит.
— Это... комплимент? — вскинула брови.
— Спорно, — пожал плечами. — Лилит — та ещё сука, — усмехнулся он.
Я улыбнулась и закатила глаза.
Он всунул мне в руки коктейль. Стекло было мокрым, капли стекали по стенкам, оставляя влажные следы на длинных рукавах моего платья.
— Ты правда выглядишь превосходно, Ева, — сказал он, не отводя взгляда.
Я пыталась разглядеть в его глазах цвет линз — в этом странном, бьющем в лицо свете. Но не смогла. Они выглядели... слишком натурально. Словно это были не линзы. А настоящие глаза. И это пугало.
— Спасибо, — выдавила я, не в силах оторваться от него.
Снова в ловушке.
Он цеплял взглядом — и не отпускал.
Музыка стала глухим фоном, словно кто-то убавил громкость. А его запах — наоборот — стал сильнее.
— У тебя красивые глаза, — прошептал он. — Такие чистые... как замёрзшее озеро.
Губы его тронула легкая улыбка, но глаза оставались серьезными.
— Той девушке ты тоже это сказал? — усмехнулась я, отрезвев и наконец возвращаясь в реальность.
Он рассмеялся, закинув руку на спинку дивана.
— Ревнуешь?
— Мне это чувство незнакомо, — пожала плечами. — Так... просто подшучиваю.
— Нет, ей я говорил о других её достоинствах.
Я покачала головой и отвернулась, переводя взгляд на ребят по другую сторону дивана.
— Решил перестать делать вид, что меня нет? — спросила я в лоб, разворачиваясь к нему.
Он не удивился.
Будто ждал.
— С чего ты взяла, что я так делал? — усмехнулся, глядя на меня хищным взглядом. — Я просто не знал, о чём с тобой говорить.
Было честно. И неожиданно.
Меня это не задело. Он прав — мы действительно разные. Наверное, даже несовместимые.
Но всё же какой-то колючий комок грусти застрял внутри.
— А что изменилось сейчас? — прищурилась я, изгибая бровь.
— Сейчас мы в одной лодке. И мне стало интересно.
— Интересно... поговорить? — с иронией переспросила я. — Так о чём ты вдруг решил поговорить?
Дима рассмеялся — легко, открыто, шумно. Его рука, лежавшая на спинке дивана, скользнула на моё плечо и мягко притянула ближе.
Я бросила возмущённый взгляд — сперва на его руку, потом на него самого.
Он наклонился ближе и почти шепнул:
— С каких пор овечка сбросила шкурку... и стала стервой?
— Заметь, — ответила я, поднимая бровь, — сбросила не только шкурку, но и отрастила дьявольские рога.
Сбросив его руку с плеча, я добавила, чуть коснувшись пальцами его груди:
— Даже самая невинная овечка может оказаться дьяволом.
Я встала, не удосужившись поправить задравшийся подол — разрез на платье остался неприлично высоким, обнажая бедро.
Матвеев тихо присвистнул мне вслед, не отрывая взгляда от моего силуэта.
Я склонилась к Алине, шепнула ей на ухо и спустилась вниз — в туалет. Мне нужно было срочно выдохнуть, включить холодную воду, остудить ладони и лицо.
Он был слишком близко.
Слишком красив.
И слишком опасен.
Особенно в этой чёрной рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом.
Боже.
Рука, что лежала на моём плече... будто оставила ожог. Кожу всё ещё жгло, и я приложила к ней холодные ладони.
— Ужас, — выдохнула я, глядя в зеркало и пытаясь привести в порядок слишком откровенный вырез.
Если бы родители меня сейчас увидели — мокрого места бы не осталось.
Из кабинки вывалились две девушки. Одна — в костюме монашки — рыдала навзрыд, еле держась на ногах. Вторая — в платье королевы выпускного — пыталась её успокоить.
Надо уходить. Пока их пьяный бред не пробрался мне в уши. Это даже хуже, чем взгляд моего личного сатаны.
Я вышла, поднялась по лестнице — и меня тут же схватила Алина.
— Танцуем!
Олег, Алина и пара девушек уже отрывались под ритм, двигаясь в такт.
— Ты же знаешь, я не умею! — закричала я, смеясь ей в ухо.
— Брось! У тебя отлично получается, — улыбнулась она, подхватывая меня за руку.
Я засмеялась, покачиваясь в ритм.
И, к своему удивлению... расслабилась.
Даже подпевала знакомым песням, перекрикивая музыку.
У моего дома мы все вывалились из такси. Я выходила первой.
— Если ты не впустишь меня в туалет, — простонал Олег, — я устрою золотой дождь прямо в салоне.
— Поддерживаю! — рассмеялась Алина.
— Боже... — вздохнула я, мечтая о подушке и тишине. — Ладно. Поднимаемся, — цокнула, доставая ключи из сумочки.
Алина с Олегом опередили меня, смеясь и пританцовывая у двери в подъезд.
Матвеев остался стоять у машины, словно не спешил делать следующий шаг.
— Хочешь остаться тут? — я обернулась. — Думаю, ты их не дождёшься. Выпроводить этих двоих у меня вряд ли получится.
Он ухмыльнулся, лениво махнул таксисту:
— Приглашаешь к себе?
— Не то чтобы, — усмехнулась я, проходя следом за торопящейся компанией. — Обстоятельства вынудили.
Алина, едва оказавшись в подъезде, ловко скинула туфли и, почти бегом, проскользнула в знакомую ей дверь.
— Добро пожаловать, — рассмеялась я, щёлкнув выключателем. — Проходите.
Олег направился караулить туалет, а Дима без спешки шагнул за мной, оглядываясь по сторонам.
— У тебя довольно мило, — сказал он, облокачиваясь о барную стойку.
— Спасибо, — кивнула я, не оборачиваясь. — Из алкоголя только виски. Хочешь?
— Удивила, — усмехнулся он. — Лёд найдётся?
Я улыбнулась и достала стаканы на всех.
— Алина притащила эту бутылку, — объяснила, ставя перед ним бокал. — Наверное, хотела меня споить. Сделать сговорчивее.
Он коротко рассмеялся и сделал первый глоток.
— Что у тебя за дверью? — кивнул на проём в конце гостиной. — Спальня ведь в той стороне?
— Мастерская, — замялась я. — Типа рабочий угол.
— Покажешь? — спросил он, слегка прищурившись. Интерес — неподдельный.
Пожав плечами, я поставила стакан на стойку и направилась к двери:
— Там не убрано, — призналась, включая свет. — Уборка длится до первого вдохновения, потом... всё как в тумане.
Он прошёл вслед за мной, скользя взглядом по холстам.
Некоторые из них были закончены — яркие мазки, полуабстрактные фигуры, фрагменты снов или молитв, застывшие в краске.
— Неплохо, — бросил он, быстро взглянув на меня. — А это? — подошёл к самому большому холсту, прикрытому серой тканью.
Я напряглась.
— Незаконченная работа. Накрыла, чтобы не мешала. Она... пьёт из меня слишком много крови.
Он помолчал.
— Можно взглянуть? — спросил тихо. Осторожно. Почти с уважением.
Я тяжело выдохнула, переминаясь с ноги на ногу.
Секунда — и всё же подошла, откинула ткань.
Тут же почувствовала его взгляд.
Не на картину. На меня.
И вдруг — странное ощущение.
Что-то не так.
Я встретилась с его глазами... и замерла.
Линзы.
Исчезли.
Передо мной — те самые глаза. Настоящие. Темнее ночи.
Слишком живые. Слишком нечеловеческие.
Когда он успел?..
Матвеев подошёл ближе и застыл.
— Это... — прошептал он, не отводя взгляда, — тебе не кажется, что демон уж слишком...
— Да, — я перебила его, чувствуя, как внутри что-то сжимается, — не знаю, как так вышло. Образ просто... пришёл. Я...
— Не оправдывайся, — мягко, но резко остановил он. Так и не посмотрел на меня. — Она будто... сияет, — пробормотал задумчиво, едва ведя пальцами в воздухе вдоль чёрных крыльев. — Невероятно.
— Я, честно, сама в шоке. Не ожидала, что получится настолько...
Слова застряли в горле. Не было подходящих.
Дима повернулся и сделал пару шагов — слишком близко. Воздух сразу поменялся, стал плотнее. Сердце забилось быстрее.
— Я и представить не мог, что в тебе сидит такой талант, — тихо сказал он, прищурившись. Смотрел в упор.
Я сглотнула. Его глаза — снова чёрные. Те самые. Бездонные. Притягивающие. Жутко прекрасные.
Он не отводил взгляда. Мои пальцы подрагивали.
Когда его руки скользнули к моей талии, я даже не заметила сразу. Только почувствовала, как пальцы сжали ткань платья, чуть притянув меня к себе.
Я опустила глаза. Его губы были слишком близко. Обжигали дыханием.
От него пахло опасно — и невозможно приятно: терпкий виски, древесная нота, пряный мускат, немного хвои. Он пах как зима, огонь и ночь одновременно.
Я не уловила момент, когда расстояние между нами исчезло. Только поняла — если он наклонится ещё чуть-чуть, наши губы соприкоснутся. Я не сделала ни шага назад. Не могла.
Мурашки бегали по спине, будто кожа отзывалась на его взгляд.
Страх и желание смешались в одно.
Каким он будет на вкус?..
Он смотрел мне прямо в глаза. Медленно. Пристально. Как будто читал меня, слой за слоем. Под гипнотическим взглядом ресниц его глаза светились чем-то хищным, но завораживающим.
И тут — щёлк. Ручка двери.
Я вздрогнула. Повернулась.
Дверь начала медленно открываться — будто в замедленном кино.
Руки Димы отпустили меня. Он отступил на шаг.
Воздух тут же стал холодным — особенно в тех местах, где только что были его пальцы.
Меня пробрала дрожь.
Голова гудела от одной мысли: мы были в шаге от ошибки. Большой ошибки.
Я не должна к нему приближаться.
Он — не тот, от кого можно ждать хорошего.
— Вы чего тут застряли? — Алина ввалилась в комнату, за ней — Олег, оба с громким смехом и наполненными стаканами.
Они бегло окинули взглядом моё побледневшее лицо и безмятежного Матвеева. Он снова смотрел на картину, как будто ничего не произошло.
— Ого, это что? — заинтересованно протянул Олег, подходя ближе.
Он тоже замер перед холстом.
— Это ты нарисовала? — в голосе — неподдельное удивление. Я едва заметно кивнула.
— Невероятно! — восхищённо выдохнул он. — Ева, это... просто с ума сойти!
— Спасибо, — улыбнулась я слабо.
Под одобрительные комментарии и восклицания, компания перекочевала в гостиную. Олег вещал, Алина смеялась, всё слилось в шумный фон.
Но ни я, ни Матвеев больше не участвовали. Он лишь сидел, с лёгкой полуулыбкой, словно мыслями всё ещё был в мастерской. Или... ближе.
Я тоже молчала.
В голове громко кричал здравый смысл:
Беги. Подальше. Как можно скорее.
Этот парень... десять минут назад держал меня за талию, а я не сопротивлялась. Я ждала.
Я хотела.
И это — самое страшное.
Всё было как в моих снах.
Слишком реально.
Только теперь я не могла отмахнуться. Это было.
Что было бы, если бы никто не вошёл?
Если бы он всё же поцеловал меня?
А потом что — сделал вид, что ничего не произошло? Или сказал бы: ошибка?
Что угодно, только не...
отношения.
Матвеев и отношения — несовместимы.
Это как лёд и огонь. Они не сосуществуют. Они уничтожают друг друга.
Когда за окном начало светать, я наконец закрыла за гостями дверь.
Платье упало на пол у кровати.
Я рухнула под одеяло, не удосужившись ни смыть макияж, ни переодеться.
Мысли вымотали меня до дна.
Я молилась, чтобы ночь прошла без снов.
Потому что если он приснится...
я не уверена, что захочу просыпаться.