7. Венеция: конец.
Засыпали мы тоже в обнимку: удивительно, но при всем своем понимании ситуации и отчетливом осознании ноля шансов на что-либо относительно нормальное, я не стал сопротивляться. В конце концов, это же просто объятия! Мне и самому приятно...
Рафаэль встретил нас прохладно: официально, конечно, причиной стало долгое отсутствие - мальчик канючил, что ему было скучно, страшно, одиноко и так далее по списку, но по его быстрым взглядам в нашу сторону я понял, что настоящая причина крылась совсем в другом.
"Ну прости, - извинялся я мысленно, то и дело ловя на себе строгий взгляд, - прости! Я не думал, что разговор зайдет так далеко... я просто хотел поговорить о... о перспективах! А вышло немного не про то..."
Не знаю, слышал мои мысленные призывы Рафаэль или нет, но гнев на милость он так и не сменил, несмотря ни на пиццу, ни на мороженое... укладываясь спать, мальчик обиженно сопел, отвернувшись к стене, и Берт знаком попросил меня оставить его в покое.
- Он просто капризничает. Ему уже... сколько ему там?... десять лет. В этом возрасте стыдно устраивать такие сцены из-за одиночества. Тем более, что мы приехали не на рассвете и даже не в полночь, а всего лишь в половину десятого.
Я кивал, думая про себя: да конечно, конечно, это не из-за одиночества! Неужели ты не понимаешь...
Понимает Берт или нет, уточнять я не решился: мало мне, что ли, осуждающего взгляда! Что, если мы все-таки снимаемся в реалити-шоу, и прямо сейчас из-за нарушения основного правила против нас голосуют телезрители, снимая призовые баллы (или и вовсе активируя какое-нибудь наказание)? Но даже если это и не реалити-шоу, то гнева нашего ангелка я все-таки на себе испытывать не хотел. Зачем лишний раз искушать судьбу?
С такими мыслями, еще не успев завернуться в одеяло, я и был внезапно застигнут врасплох обнаженным мускулистым торсом, прижавшим меня к себе.
- Берт... ты... это... полегче, - предупредил я, изо всех сил пытаясь отползти подальше, - разговоры - разговорами, а это уже прямое домогательство.
- А ты против? - удивился мужчина, снова приникая к моему уху и опаляя его горячим дыханием.
- Против.
- Почему? Какая разница, что будет завтра, если СЕЙЧАС может быть хорошо?
- Большая! Во-первых, в трех метрах от нас спит ребенок. Во-вторых, я... в общем, я очень привязываюсь к людям. И потом мне очень плохо.
- А если потом не будет плохо? И если ребенок не будет спать? - демон-искуситель не отступал, и я стиснул зубы.
- А куда ты его денешь?
- Сейчас, конечно, никуда, а вот завтра... например, я просто сниму еще один номер...
- Тогда завтра и посмотрим, - сдался я, проклиная себя за моральную неустойчивость. Берт втянул через нос воздух, щекоча мою шею, и я завертелся ужом, хихикая и закрывая себе рот рукой, чтобы не разбудить Рафи:
- Пре... прекрати! Иначе пойдешь спать в кресло!
Мужчина успокаивающе погладил меня по плечу и чмокнул куда-то в район ключицы.
- Все-все. Не буду больше. Слушай, я и правда немножко... в шоке.
- М?
- Мне нравится ощущение тебя.
- М?!
- Ну, как бы объяснить... Запах твой нравится. Кожа под пальцами. Нравится, как ты реагируешь. Удивительно, почему я раньше никогда не пробовал с му...
Мне перестало быть смешно, и я с силой вырвался из его рук.
- Если ты просто решил попробовать что-нибудь новенькое и тебе все равно, с кем, то... давай не со мной, ладно? Я и так еле-еле в себя пришел после последнего неудачного опыта.
Берт снова мягко погладил меня по плечу.
- Ты неправильно понял. Мне не все равно, с кем. А что было с твоим опытом не так? Я тебе про себя все рассказал в прошлый раз, а ты так и остался маленькой темной лошадкой...
- И дальше останусь, - я уткнулся в подушку, - не хочу вспоминать. Противно.
Мужчина снова подобрался ко мне поближе и обнял, на этот раз безо всяких провокаций. Я лежал, ощущая позвоночником его ровное дыхание, и думал, что в чем-то я, наверное, крупно виноват, если в ответ на мою просьбу о муже мне подсунули вот такое моральное испытание: не слишком надежный, не слишком гей, да еще и экспериментатор... такой моментально вспыхивает - и так же моментально гаснет. А я уже устал от подобных "светлячков". Последние лет семь только и занимался, что учил себя забывать тех, в кого доверчиво влюблялся, наслушавшись сладких обещаний. Какой урок я должен был извлечь? Перестать верить людям? Перестать подключать эмоции, оставив только физику?
"Ты без конца перебираешь партнеров, как будто ищешь перчатку по размеру, - говорил мне лучший друг Мартинсон, - и в каждую перчатку влюбляешься... оно не так работает! Либо прекрати влюбляться в каждую перчатку, либо прекрати стоять перед прилавком и натягивать на руку каждую..."
Мартинсон был, конечно, прав. Мне бы отключить в себе эту опцию - "влюбиться" - да и жить спокойно, поступая так же, как тысячи моих "соплеменников": ни к чему не обязывающие знакомства, флирт, секс... а уж любить - это только тогда, когда отношения перевалили из категории "просто приятно вместе" до "мы точно друг другу подходим". У меня же получалось все наоборот: еще до того, как я видел взаимность, я мог потерять от человека голову, а если замечал интерес в свою сторону, и вовсе с ума сходил. Неудивительно, что объекты такой пылкой страсти пугались и поскорее сбегали, мелко крестясь: кому понравится, если безо всяких на то оснований с тобой ведут себя, как полноправные собственники?
Если быть совсем откровенным, то и объекты я выбирал, прямо скажем, неудачные. Почему-то каждый из них имел проблемы с верностью - вернее, не воспринимал верность, как нечто обязательное. Я уже даже начал привыкать к тому, что каждый из моих партнеров рано или поздно произносил монологи на тему свободного человека и права на выбор. Как только звучали эти речи, я сразу понимал: ага, мне изменили, и либо готовятся свалить, либо просто будут продавливать право на постоянные измены.
Да, измены - это единственное, чего я не мог простить никому и никогда. Обычно мужчины намного проще относятся к изменам, чем женщины, но только в том случае, если изменяют они сами. Если же изменяют им - ооо, тогда вместо мужчины возникает огнедышащий дракон, готовый испепелить того, кто нарушил единоличное владение сокровищем. Я же подходил к этому вопросу с позиции справедливости: если ты изменил мне, то тогда не требуй, чтобы я не изменял тебе. Почему-то такая позиция мало кому приходилась по вкусу, и отношения разваливались - хотя, наверное, было бы логичнее сказать, что разваливались они еще в момент измены одного из "отношающихся"... таким образом, к своим двадцати девяти годам я имел за спиной приличное количество попыток - и равное им количество неудач. Влезать в еще одну заведомо провальную историю? Не хочу. Может, это мне - урок? Сможешь удержаться от глупости - наградят чем-то хорошим. Не сможешь - ну... сам дурак. Страдай, как и раньше... так что же, смогу?
Судя по моему "посмотрим", все-таки вряд ли.
Слаб человек перед лицом красоты да соблазна, ох как слаб...
***
Я думал, что с утра Берт забудет о своих коварных планах, но первое, что увидел, открыв глаза - новый ключ на моей тумбочке.
Ключ лежал там так демонстративно, что этот невербальный посыл я сразу понял и слегка поежился.
Ни Берта, ни Рафи в номере не было, и судя по беспорядку в шкафу, убежали они не куда-нибудь, а на пляж.
Взяв прохладный ключ и взвесив в руке его ощутимую тяжесть, я вздохнул. Пришлось быть честным с самим собой: я моментально капитулировал. Пусть Берт и не был блондином, но с самого первого дня он мне нравился, а теперь, когда я увидел шаги навстречу и с его стороны, сомнений у меня не осталось. Ну и пусть мой опыт был неудачным. Я все равно буду пробовать снова и снова... ведь когда-нибудь же должно повезти, правда?
Положив ключ на прежнее место, я улыбнулся и тоже отправился на пляж.
Однако на пляже моя солнечная улыбка померкла, и причиной этому стали две милые девушки, уютно устроившиеся рядом с шезлонгом Берта.
Одна из девушек была блондинкой. Именно эта блондинка и смеялась переливчато, откидывая назад голову и демонстрируя тонкую нежную шейку. Берт купался во внимании, как колибри в нектаре: он ослепительно улыбался, жестикулировал, сыпал какими-то остротами и в целом выглядел еще более красивым, чем обычно. Рафи нигде видно не было.
- ...вечером?
- О, как заманчиво... только пообещай, что никаких танцев!
- Боже, какие танцы? Мы на ЛИдо, а не в ЛидО! Всего лишь маленький ужин...
- Какое вино ты предпочитаешь?...
Я подошел к своему активно болтающему о каком-то вине и ужине супругу и оглянулся: один из наших шезлонгов был занят брюнеткой, на втором восседал Берт, а лежак Рафи, на котором тот обычно валялся с наушниками, был оккупирован блондинкой, застывшей в весьма соблазнительной позе, выгодно подчеркивающей округлости фигуры.
- Привет, - спокойно поздоровался я, и глаза Берта забегали, - где Рафи?
Брюнетка кокетливо посмотрела на меня и улыбнулась.
- Берт, кто этот милашка? Спрашивает сразу про Рафи, а с нами не хочет знакомиться?...
- Это... это Ру, - Берт натянуто улыбнулся и ответил уже мне, - Ру, это Лори и Энн, они тоже из Америки. А Рафи сказал, что ему нужно в бар. Наверное, не может оторваться от мороженого.
Я помедлил секунду, но не заметил от переглядывающейся троицы ни малейшего движения мне навстречу - все места были заняты, мое присутствие в этой компании желательным явно не было, несмотря на приветственную фразу брюнетки.
- Я пойду в бар за Рафи, - сухо оповестил я отвернувшегося от меня Берта и зашагал по горячему песку, спиной ощущая полное равнодушие. Разумеется, я сразу заметил секундное колебание перед тем, как меня представить - не муж, не партнер, не друг даже, просто "Ру"... видимо, прелестные девы не в курсе семейного статуса мужественного синеглазого Посейдона, сияющего великолепными мускулами и бесконечно длинными ногами. Вывод напрашивался сам собой: вчера я был прав, когда предположил, что вся эта игра в новые шансы и попытки отношений закончится сразу же, как только на горизонте появится более подходящий для флирта персонаж.
"Ну конечно, - самоуничижительно думал я, вышагивая по раскаленному песку, - Берт же рассказывал мне историю своего последнего завоевания! Как только крепость пала, она стала ему неинтересна... Вероятно, я тоже был такой крепостью. Пока упирался и сопротивлялся - был интересен. Как только сдался - нашлись новые цели, куда как более привлекательные и привычные..."
Внутри кто-то как будто камней в душу насыпал: стало тяжело, пыльно и противно. Хорошо, что мы не успели воспользоваться ключом, усмехнулся я. По крайней мере, не ощущаю себя полностью использованным.
Рафи сидел на ступеньке лесенки перед баром и сосредоточенно лизал мороженое. Я присел рядом и машинально вытер ему шоколад под носом.
- Почему ты сбежал от Берта? - стараясь, чтобы мой голос звучал как обычно, поинтересовался я. Мальчик скривился.
- Ненавижу павлинов.
Я поперхнулся и закашлялся.
- Рафи!...
- Ну что? Прочтешь мне мораль про уважение к старшим? Я же правду говорю: он распушил хвост перед этими... штучками и про все забыл!
- Про что забыл? - не понял я, внутренне соглашаясь с мальчиком.
- Про все! Мы же собирались сегодня в Венецию, на острова, на корабле... я думал, мы быстренько поплаваем без тебя - и побежим собираться, но эти две... отбили ему и память, и мозги. И только попробуй сказать, что я не прав.
Я вздохнул и погладил мягкие кудряшки.
- Поехали вдвоем? Без него?
Рафи недоверчиво покосился на меня:
- Правда?
- Конечно. Почему мы обязательно должны болтаться втроем? Пусть занимается... своими делами.
Последнее вышло немножко ядовито, но я надеялся, что мальчик не заметит.
Однако он заметил.
- Это неправильно, - тихо и строго сказал он, снова превращаясь из десятилетнего мальчишки в потустороннее существо без возраста, - так нельзя. Он должен. С тобой.
- Я не хочу его заставлять, - отрицательно покачал головой я, тоже меняя интонацию, - ты же понимаешь... насильно мил не будешь.
- Тогда... поехали. Прямо сейчас. Не будем ему говорить, - Рафи поднялся со ступенек и выбросил обертку от мороженого в мусорку, - просто уедем, и все.
- Я напишу ему сообщение, - кивнул я, - чтобы не волновался.
- Он и не вспомнит, - пренебрежительно фыркнул мальчик, - какое там "волноваться"...
Я удержал на лице спокойное выражение и тоже встал. Да, Рафи прав... я, кажется, снова выбрал неправильный объект для своих эмоций.
- Я все равно напишу, - негромко повторил я, - не для него. Для самого себя. Мне так будет спокойнее.
Рафи кивнул и посмотрел на меня с какой-то жалостью.
- Все еще пытаешься играть по правилам... ладно, что ж поделать. Пойдем.
Однако, несмотря на пессимистичные прогнозы Рафи, Берт мое сообщение все-таки заметил и даже ответил, хотя и ограничился вполне ожидаемой безразличной фразой: "Хорошо, тогда до вечера".
В ожидании своего катера, который повезет нас на экскурсию по островам, мы рассматривали витрины маленьких сувенирных магазинчиков вокруг пристани. Глядя, как я вздыхаю, читая ответ, Рафи поджал губки и решительно отобрал у меня телефон, пряча в свой карман:
- Не о чем тут переживать, Ру.
Я усмехнулся и потрепал его по голове.
- Я знаю. Но странно такое от тебя слышать, друг мой.
- Тебе больше нравится, когда я изображаю ребенка? - уточнил Рафи, и я замер с вытянутой рукой.
- А тебе можно... не изображать?
- Можно, - Рафи пожал плечиком, - все равно ты про меня все знаешь. С Бертом я, конечно, удержусь в роли, а с тобой - какой смысл?
Я отдернул руку. Хотя Рафи и утверждал, что я "все про него знаю", я понятия не имел, кто он такой, если отбросить мои потусторонние догадки. Может, сейчас я услышу, что он - просто артист?...
- А кто ты? - осторожно спросил я, поняв, что сам он продолжать не собирается.
- Рафаэль, - как слабоумному, по слогам сказал мальчик, - ну Рафаэль же.
- Я знаю твое имя, - я чувствовал себя полным идиотом, - но... кто ты?
- О, Господи... Ру, ты боишься догадываться, что ли? Я думал, ты давно уже понял. Там, у Марии.
- У Марии?... А, в церкви... Но там я подумал, что ты ангел, - смущенно признался я, - ангел Рафаэль. Только разве это не бред? Какие могут быть ангелы в 21 веке? Телефоны, интернет, самоле...
Мальчик смотрел на меня с нескрываемой жалостью, и я покраснел, прервав сам себя.
- Очередной скептик, - вздохнул ребенок, - который считает, что если самолет умеет летать над землей, а из ракеты не видно бога, то его и не существует...
Я пристыженно молчал, переваривая услышанное. То есть, Рафи хочет мне сказать, что он и в самом деле - ангел? Нет, серьезно?
- Но...
- Ты все еще думаешь, что тебя снимает скрытая камера?
- Ннне знаю... я пару раз видел, как актеры убеждали участников в таких небылицах, что те начинали верить во все подряд! Например, в то, что их инопланетяне похитили, - я попытался улыбнуться, но Рафи на мою улыбку не ответил. Людей на пристани становилось все больше, и мальчик, осмотревшись, придвинулся ко мне поближе, по-ребеночьи уцепившись за руку. Однако то, что он говорил, совсем не звучало по-детски.
- Я не собираюсь ни в чем тебя убеждать. Да и зачем? Факты ведь говорят сами за себя. Ты написал заявление - и рядом появился я. Ну и Берт, в нагрузку. Если бы это было шоу, то откуда мне знать про твой запрос, а? Ты же его во сне вроде как делал, верно? А я знаю. Вот, цитирую: "Сын (10 лет, блондин, глаза голубые)". Писал же ведь такое? Писал. Мне десять. Глаза, правда, не голубые и волосы не светлые, но тут уж прости, ради десяти дней так сильно стараться неохота было... и с возрастом мужа угадали почти. Берту 34. И хотя блондинов не нашлось, он же тебе все равно понравился, правда? Я же вижу.
- Понравился, - сглотнул я, не глядя на Рафи. То, что он говорил, не укладывалось в моей голове, хотя сам я еще совсем недавно именно такую версию и обдумывал. Но одно дело - просто гонять в голове ничем не подкрепленные теории, другое - услышать подтверждение со стороны. Как в такое поверить? Но мальчик прав. Никакими шоу случившееся не объяснить.
Подпыхтел наш прогулочный катер, и Рафи, забыв про желание изображать взрослого, юркой рыбешкой ввинтился в толпу и пробрался на палубу одним из первых. Заняв самое лучшее место на носу, он гордо махал мне рукой, ожидая, пока я, страдая от излишней вежливости, не пропущу вперед всех, кто ответной вежливостью не страдает.
- Надо было всех отпихивать, - посоветовал мне мальчик, когда я добрался до него и упал рядом на сиденье, - если бы не я - сидели бы где-нибудь внизу, где видно только капитана.
- Но ты же у меня есть, - улыбнулся я и осторожно спросил, - кстати... надолго?
- Ну написано, что экскурсия длится четыре часа, - ткнул мне под нос буклет мальчик.
Я замотал головой:
- Нет, ты... Ты у меня есть - надолго?
Рафи молча склонил голову к плечу.
- Не скажу, - совсем по-детски ответил он, - это совсем нельзя.
- То есть, не шифроваться передо мной - можно, а такую мелочь - нельзя? - возмутился я.
- И вовсе это не мелочь, - обиделся мальчик, - представь, что может случиться, если все будут знать отведенные им сроки?
- И что же? - не понял я.
- Ну вот, например, кто-то узнает, что его жизнь заканчивается завтра. Если он хороший человек - он побежит прощаться, долги раздавать, завещание писать во избежание проблем и все такое. А если плохой? Что, если он кого-нибудь убьет или ограбит, уверенный в своей безнаказанности? Наберет долгов, прокутит все за один день, а его семья потом будет расплачиваться? Разве справедливо это?
- А ты и такое знаешь? - оторопел я, совершенно не обращая внимания на красоты проплывающих островов: мне теперь было совсем не до них.
- Знаю, - кивнул мальчик, - но говорить не буду. Даже про отпуск твой не скажу. Потому что если ты будешь знать, что и когда произойдет, это будет нечестно и неправильно. Ты должен жить сам, пробовать все сам, решения сам принимать...
Я вздохнул и откинулся на спинку нашей лавочки, подставляя лицо ветру и солнцу.
- Ну хорошо. Не говори. Пусть идет, как идет. Хотя я сегодня уже чуть было не совершил одну ошибку...
- Это ты про ключ? - хмыкнул Рафи, и я покраснел.
- Ты знал?
- Конечно. Я же все слышу и вижу. И понимаю...
- Все время забываю, что ты не ребенок.
- Мгм.
- А сколько тебе на самом деле лет?
- Много. Намного больше, чем ты думаешь, - Рафи отвернулся и улегся грудью на перила ограждения, - и меня жутко бесят задания, в которых ребенком надо появляться. Почему все взрослые считают своих детей слепоглухонемыми идиотами? "Ой, да они не поймут", "да что он понимает..." Все мы понимаем. И видим, и слышим, и помним.
- Ну, это просто ты уже такой... умный, - попытался заступиться за взрослых я. Рафи мотнул головой.
- Нет. Я иногда специально отключаю свою взрослую часть, чтобы соответствовать уровню настоящего ребенка. Это с тобой мне не нужно притворяться, а с другими-то приходится.... так вот, все мы замечаем, понимаем и осознаем.
- Тогда почему ты не помешал мне, например, целоваться с Бертом? - тихо спросил я, опустив глаза, - Ты же говоришь, что все знаешь и видишь... значит, ты видел, что я для него - просто очередная игрушка.
- Я не вмешиваюсь в чужие решения, - мальчик вздохнул, - не имею права. Ты сам решил, что позволишь себе быть его игрушкой. Он сам решил, что можно еще немножко с тобой поиграться. Я только наблюдаю. Если я вмешаюсь... это будет неправильно.
- Неправильно, неправильно... Только и говоришь это "неправильно"! Что неправильного в том, чтобы уберечь человека от лишнего разочарования?
- Это его собственный опыт. Не прожив его, он не научится ничему.
- Почему ж я тогда ничему не учусь, - я досадливо потер нос, который начало ощутимо припекать яркое солнце, - в одну и ту же ямку каждый раз падаю... дурак я, видимо, какой-то. Не подлежащий обучению.
Мальчик молча смотрел на зеленовато-голубые волны за бортом, на появляющиеся и исчезающие на берегу дома... Мои мысли приняли другой оборот, и я придвинулся к нему поближе.
- Слушай, Рафи... вот ты говоришь, что старше, чем я думаю... и сказал, что иногда бываешь ребенком... значит, ты прожил много жизней?
- Жизнь у меня только одна, - негромко ответил он, не поворачиваясь, - все остальное - работа... я могу быть и старше, и младше, и стариком, и младенцем, сколько угодно раз. Потом возвращаюсь обратно, снимаю с себя рабочий костюм - и снова становлюсь собой.
- И ты помнишь тех, с кем... работал?
- Всех до единого.
- И никогда-никогда не нарушал правила? Ну, например, чтобы кому-то помочь...
Рафи обернулся и долго смотрел на меня своими недетскими огромными глазами. Я прикусил губу, гадая, что же такого неправильного я сказал и не обидел ли случайно своего маленького (а точнее, большого) ангелочка.
- Я не помощник, - тихо ответил он наконец, - совсем не помощник. А правила нарушаю постоянно... вот с тобой, например, обсуждаю то, чего не должен. А ты и рад, да?
Он пнул меня маленьким кулачком в бок, и я, не сдержавшись, рассмеялся.
- Мне просто интересно. Я любопытный.
- Да, я тоже заметил, что ты сам еще ребенок. Зачем тебе такому - сын? Зачем ты сына просил? Ты ж совсем не сумасшедший детолюб...
- Не знаю, - я задумался, честно прислушавшись к себе, - ты прав. Я не могу сказать, что всю жизнь мечтал о детях. Просто так принято - семья должна быть с детьми. А я хотел семью...
- Да не семью ты хотел, а мужчину, которому можно верить, - отмахнулся Рафи, - твои бывшие ведь все, как один, обманщики да изменники! Тебе просто нужен был кто-то, кто не променял бы тебя на первое попавшееся мимолетное увлечение. Просто почему-то у вас, людей, такие мужчины прочно ассоциируются со словом "семья". А где семья - там и ребенок. Все стереотипно.
Я пораженно молчал, готовый подписаться под каждым словом Рафаэля. Он все понял правильно: и про мои желания, и про загнанные в рамки стереотипов представления о том, что мне нужно... так значит, вот зачем меня окунули в эту мистическую ерунду с ребенком и мужем? Я должен понять, что на самом деле мне оно НЕ нужно, и не тратить время на создание подобной... семьи? Потому, что счастья оно мне не принесет, а принесет, скорее, разочарование и вдребезги разбитые очередные надежды?...
Осторожно пожав спокойно лежащую на поручне лапку ребенка, я кивнул.
- Спасибо. Спасибо тебе. Я и правда... начинаю понимать.
- То-то же, - удовлетворенно буркнул Рафи и прислонился к моему плечу, - что-то меня в сон клонит.
- А как же острова?
- А куда они от меня денутся? Я минуточек на десять глаза закрою... а ты меня... потом... разбу... - и засопел, даже не договорив фразу до конца.
Я сидел, поглаживая по плечу маленькое, доверчиво прильнувшее ко мне тельце, и думал, что если бы не этот отпуск, я все бы повторял и повторял по кругу. Влюблялся не в тех, искал не того... сейчас мне убедительно продемонстрировали, как жалко я выгляжу, гоняясь за мужчинами, которым я неважен. Как унизительно мне было стоять рядом с шезлонгами утром, ощущая себя лишним и ненужным, видя насмешливые взгляды незнакомых девушек! Ведь Берт даже не сдвинулся с места мне навстречу... ему было все равно, есть я или нет, найду себе место или нет, куда пойду и что сделаю. Так со мной происходило всегда: в какой-то момент я ощущал, что на меня плевать тому, для кого я готов был на все. Конечно, Берт еще не перешел в категорию мужчин, ради которых я на что-то готов, но вот-вот перешел бы. По счастью, не успел. И уже не успеет. А ключом пусть воспользуется для свидания с блондинкой, которая окажется намного уступчивее меня.
Придя к такому выводу, я выдохнул - и перестал об этом думать. Впереди меня ждали разноцветные домики Бурано, и я выбросил из головы и Берта, и вереницу блондинок, которые у него были и еще могли бы появиться. Ко мне это не имело уже ни малейшего отношения.
_____________________
Автор убедительно просит не комментировать его тексты. Спасибо!