Канцелярские штучки

Я отшатнулся и вцепился в стол.

- Я - сумасшедший? - прошептал я, быстро-быстро моргая, - Я потерял память? Скажи честно, мы что, правда знакомы, но я тебя забыл?

Берт О'Брайан поколебался всего мгновение, но я уловил это секундное колебание и вцепился в его руку:

- Скажи! Мне нужно знать! Я не хочу сойти с ума!

Берт успокаивающе погладил меня по стиснутым пальцам:

- Все с тобой в порядке. Ты не сумасшедший и ничего не забыл. Мы просто... видели друг друга, вот и все.

- А откуда я помню твою родинку? - тыкнул пальцем в расстегнутый воротник рубашки я.

- Ты же видел меня на пляже. Не помнишь? На Лидо. Просто видел, вот и запомнил.

Я тяжело дышал, постепенно успокаиваясь. Сомнения еще остались, но мужчина осторожно поглаживал меня по плечу, и это ощущение снова показалось знакомым - и очень приятным. Я точно чувствовал это раньше.

Стало очень страшно. Так страшно, что захотелось вцепиться во что-то осязаемое и реальное, что совершенно точно не подведет и не испарится, как странные мысли и воспоминания, которые, казалось, живут собственной жизнью. В памяти не было связной картины, плавали только какие-то осколочки мозаики, которые никак не складывались в общее целое. Я совершенно точно помнил синие глаза. Помнил высокую фигуру, даже одежду мог бы описать - свободная белая футболка с широким горлом, из которого как раз и торчат эти самые плечи с ключицами, льняные серые брюки, открытые сандалии с кожаной полосой поперек стопы... Этот мужчина совершенно точно стоял рядом со мной у статуи Марии, и я хорошо его рассмотрел, но почему он там стоял? Разговаривали ли мы? Это из памяти куда-то пропало. Зато я помнил разворот его плеч - уже не в футболке, совершенно точно! Помнил ощущение руки на своей спине. Тепло тела. Но почему я это помнил? Где начало у этих воспоминаний, откуда они взялись? Не могли же они появиться сами по себе, на пустом месте - шли незнакомые люди по улице и вдруг обнялись, посмотрели на плечи с родинками - и дальше разошлись? Глупость же. Значит, я что-то точно забыл. Или мне все это почудилось? Но почему тогда почудилось именно про Берта, того, кто общается со мной, как с давно и хорошо знакомым человеком? И почему он так старательно убеждает, что все в порядке? Испугался, что я действительно сумасшедший, да еще и буйный, и пытается успокоить?

- Я не сумасшедший, - уверил я и сам услышал, как глупо это звучит, - и ты мне очень знаком. Очень. Но я не помню, откуда.

- Ну я же говорю: Рим, Венеция, Лидо...

- Дослушай, - решительно остановил его я, - я помню не внешность. Я помню ощущения.

Мужчина приподнял брови.

- Ты сейчас ко мне прикасаешься - и я это ощущение помню. Точно помню.

Рука с моего плеча тут же исчезла.

- Это же просто прикосновение, Ру... ничем не отличается от прикосновения любого другого мужчины.

- Отличается, - заупрямился я, - я же знаю... ты просто хочешь от меня что-то скрыть, да? Ты не хочешь мне говорить, что я тебя забыл?

- Да нет же, Ру, с тобой все в порядке. Может, это просто какие-то старые воспоминания наложились на новые? Я мелькал у тебя перед глазами в Риме и Венеции, и поэтому ты меня запомнил?

- А почему ты тогда со мной говоришь так, будто хорошо меня знаешь? - не отставал я. Мужчина развел руками.

- Может, потому, что я очень хотел подойти к тебе в Риме и Венеции? Но не решился... А теперь мы встретились, и мне кажется, что я знаю тебя сто лет?

- А зачем ты хотел подойти?

- Н-ну... познакомиться...

Я потер виски и покачал головой.

- Нет, странно это все. Очень странно. И я почти не помню свой отпуск...

- Хочешь, повспоминаем вместе? - с готовностью предложил Берт, - Вечером встретимся, поужинаем, поговорим... расскажешь мне про свой отпуск. А я тебе - про свой.

Я прищурился.

- Звучит как-то... странновато.

- Почему?

- Напоминает приглашение на свидание.

- Угадал.

Я вытаращился на сидящего рядом мужчину и даже заикаться начал от удивления.

- Ты же... ты же Тоби сказал, что на му... мужчин не смотришь!

- Ну да. Я действительно не собирался смотреть на какого-то там Пепи... да и другие мужчины мне неинтересны. Кстати, нам действительно пора. Мы сидим здесь уже полтора часа, и Моларди от злости наверняка разбил все чашки и перешел на блюдца. Не будем его злить.

Все еще не поверив Берту до конца и сомневаясь в своем здравом рассудке, я встал и двинулся к выходу. Берт шагал позади меня, и я не мог видеть, что лицо его сделалось мрачным и решительным.

***

"Пусть думает, что мы познакомились только что, - решил Берт О'Брайан, глядя на напряженно выпрямленную спину Ру, - не помнит - и не надо. Он так испугался потери памяти... нет, пугать его еще сильнее я не буду. Мы просто все начнем заново. Ведь получилось же у меня один раз? Должно получиться и теперь. А потом... когда-нибудь потом, через много лет... Может быть, я расскажу ему о странном телефонном звонке, и мы вместе посмеемся над чьим-то розыгрышем..."

Три дня назад, в самолете, Берт проснулся от того, что тележка с напитками, которую тащили по проходу стюардессы, больно ударила его по локтю. Потирая ушибленное место, мужчина повернулся к соседнему креслу и опешил: там было пусто. Перед тем, как заснуть, Берт надувал для Ру подушку-воротник для шеи, он это точно помнил. Они еще посмеялись, что от чрезмерных усилий подушка надулась слишком сильно. А теперь он сидит один, и ни пледа, ни подушки, ни рюкзака Ру рядом нет. Куда он делся?

Берт О'Брайан осмотрелся, но пассажиры в салоне спокойно спали, и... ни один из них не был Ру.

Мужчина потер лоб. Как такое может быть? Куда мог деться человек посередине трансконтинентального перелета? Выпрыгнул в открытый океан с парашютом? Растворился в воздухе?

В голове медленно ворочались воспоминания: кажется, сначала они с Ру подозревали, что их снимает скрытая камера... а почему они это подозревали? А потому, что проснулись в самолете и обнаружили свидетельство о браке... тогда они еще не были знакомы и решили, что это чья-то шутка. Даже собирались по возвращении в Нью Йорк обращаться в суд и к психиатру... А теперь? Может, и теперь все это - тоже розыгрыш? Или... или не розыгрыш, а то самое сумасшествие, в которое не поверилось в начале отпуска? Им было так хорошо вдвоем, что они решили не задумываться, что же произошло. А теперь, выходит, все вернулось обратно? Может, Ру вообще приснился Берту? Может, Берт его себе придумал, устав от однообразности своих ошибок на любовном поприще? Кардинально так поменял курс - с блондинок на шатена...

"Надо успокоиться, - про себя думал Берт, все оглядываясь и оглядываюсь в надежде, что вот-вот откуда-нибудь из-за шторы салона или от туалета появится знакомая худощавая фигура, - мы скоро будем в Нью Йорке. Я могу просто встать у стойки паспортного контроля и смотреть на всех, кто сошел с этого самолета..."

Но идею осуществить не удалось: сначала из салона долго выходила какая-то группа баскетболистов, летевшая со сборов, потом неловкая пожилая леди уронила раскрывшийся чемодан и перегородила проход... метнувшийся было в другую сторону мужчина натолкнулся на семейство с тремя малолетними отпрысками, которые по очереди вырывались из рук родителей и играли в проходе между кресел в увлекательную игру "попробуй, догони". Остальные пассажиры смиренно ждали, пока юные свободолюбцы окажутся изловлены и выведены из самолета. Когда Берт, задыхаясь от злости и быстрого бега, добрался до паспортного контроля, основная часть пассажиров лайнера уже прошла проверку и растворилась снаружи.

Однако факт оставался фактом: его воспоминания, хоть и напоминающие рваное одеяло, все время подсовывали Берту Ру. Ру был настоящий, точно настоящий! Он смеялся, злился, обнимался, с ним было так приятно засыпать рядом, он красиво говорил по-итальянски и смешно пугался, когда Берт тащил его в море... нет, Ру точно не был его фантазией. О'Брайан не принадлежал к сомневающимся в себе людям, он точно знал, что психически устойчив и совершенно нормален. Так что же произошло? Куда внезапно делся Ру? И почему?

В телефоне не осталось ни следа от номера телефона Ру. А ведь Берт точно ему звонил и писал! Он даже помнил, зачем: в день, когда Ру на него обиделся и уехал в Венецию. Да, тогда Берт облажался по полной, но слава богу, все удалось вернуть, Ру его простил, хотя и не сразу. Тогда Берт тоже испугался, что Ру ему приснился - ни вещей, ни ответа на сообщения... Но его телефон-то у Берта точно был! А теперь в списке исходящих и входящих - только старые рабочие звонки... мистика какая-то.

Берт добрался до своей квартиры и долго еще не мог найти себе места: беспокойство от неопределенности и непонятности трансформировалось в чрезмерную двигательную активность, и мужчина незаметно для себя убрался в основательно запыленном за время его отсутствия жилище, разобрал сумку, приготовил ужин... остановился он только тогда, когда дела больше не придумывались, а усталость победила беспокойство. Рухнув на кровать, Берт закрыл глаза и загадал про себя: пусть это все окажется сном... пусть завтра я проснусь - и Ру будет лежать рядом, замотавшийся, как обычно, в простыню по самые уши...

Но утром никакого Ру рядом по-прежнему не было.

"Неужели я и правда сошел с ума, - начали закрадываться в голову опасные мысли, - неужели я просто придумал идеального для себя человека и весь отпуск разговаривал сам с собой? Но почему же тогда - его, мужчину?"

Представив, как ходит по пляжу и смеется, кивая пустоте, Берт передернулся: нет, такого не может быть... или может?

На второй день, когда сомнения в собственной нормальности уже начали было побеждать сопротивляющийся еще разум, зазвонил телефон.

Номер был незнакомый, и О'Брайан сначала не собирался отвечать, но затем здравый смысл возобладал. В конце концов, ему могли звонить клиенты или любой из судей, ведущий дела его подзащитных. Это могли быть друзья, поменявшие номер, или коллеги, уехавшие в отпуск и звонящие из другого региона... В общем, после пятого сигнала Берт все-таки ответил.

- Привет, - сказал детский голосок, откуда-то очень знакомый, - ты в порядке?

- Привет, - отозвался Берт, тщетно вспоминая, что за мальчик может ему звонить, - я в порядке. А ты кто?

- А неважно, - легкомысленно хихикнул ребенок, - ты меня все равно не помнишь. Я тебе звоню, чтобы про Ру рассказать...

Берт подскочил от неожиданности и вцепился в трубку.

- Ты знаешь Ру? Где он?

- Знаю, знаю, - успокоил голосок, - не кричи только. Ру тебе не приснился. Ты же об этом в последнее время думаешь, да?

- Да, - подтвердил ошеломленный Берт, - ты и это знаешь?

- А я все знаю, - похвастался ребенок, - и про тебя, и про Ру. Так вот. Он тебе не приснился, он настоящий. Просто... просто у нас немножко система засбоила... тебя тележкой стукнули, ты проснулся и процесс прервал, поэтому и не забыл почти ничего, а вот Ру... в общем, он, кажется, ничего не помнит.

- Какая система? Какой процесс? - ничего не понимая, тупо переспросил Берт. Все, что он слышал, звучало так дико, что подтверждало идею с розыгрышем: кто-то их с Ру разыграл, и игра, видимо, еще идет. Слова по отдельности вроде были все знакомые, но общий смысл все равно ускользал - а если точнее, казался невероятным. Странная, но очень правдоподобная игра, с потерей памяти и необъяснимыми перемещениями?...

- Да какая разница? Неважно. Важно, что Ру тебя не помнит. Я ничего не смог сделать, извини, - покаянно вздохнул мальчик, - но зато я тебе скажу, где его найти. А ты сам решишь, будешь снова с ним знакомиться, или нет.

- Совсем не помнит? - опасливо уточнил Берт, - Ни капельки?

- Насчет капелек не знаю, - снова хихикнул ребенок, - это ты сам выяснишь. Если захочешь, конечно. Или ты не захочешь?

- Захочу, - решительно ответил мужчина, - я... да, захочу.

- Соскучился? - понимающе хмыкнул голос.

Вместо ответа Берт вздохнул.

Соскучился ли он? Он не знал такого слова. Раньше оно употреблялось исключительно в значении "нечего делать", а поскольку интересных занятий всегда находилось превеликое множество, скучать не приходилось. Девушки, с которыми Берт встречался, часто спрашивали его, скучал ли он по ним, и мужчина неизменно отшучивался, мол, мне скучать некогда, я занятой человек. Девушки обижались, но они обиделись бы еще сильнее, скажи Берт им правду: он ни по кому не скучал. Никогда. Ему было все равно. Даже те, с кем отношения еще не перешли в разряд "увядающих", не вызывали желания тосковать и мечтать не расставаться. А теперь... теперь Берт узнал, что это такое: скучать по кому-то. И это вовсе не было так страшно и стыдно, как он представлял себе раньше. Просто внутри, посередине грудной клетки, скулило маленькое, теплое и пушистое чувство потери чего-то важного и хорошего, что хотелось обязательно вернуть и спрятать только для себя.

Да, Берт скучал по Ру. Он помнил все, о чем они говорили, помнил любимый сорт кофе Ру, помнил, чего Ру боится или ненавидит... И теперь Берт переживал, что за два дня случится что-нибудь непоправимое: например, кто-то снова обманет Ру.

"У меня большие проблемы с доверием", - звучал в ушах у Берта мягкий голос. А что, если Ру, забыв Берта, уже нашел себе кого-то другого?

- Где он? - нарушил Берт затянувшееся молчание, и трубка хмыкнула.

- Посмотри свою электронную почту. Там предложение от клиента. Моларди. Согласись.

- Моларди? - Берт скривился, - Этот самовлюбленный индюк с запросами падишаха? Я не хочу с ним работать. В прошлый раз отца чуть сердечный приступ не хватил от его амбиций.

- Согласись, - настойчиво повторил мальчик, - ведь иначе ты не увидишь Ру...

- Ру - там? У Моларди?

- Да. И лучше тебе попасть туда уже завтра, иначе... ты же хотел защищать его, правда? Оберегать и всякое такое? Ну вот. Вперед! Тебе предоставится шанс.

- Но он меня не помнит? - еще раз осторожно уточнил Берт.

- Нет. Наверное, нет. А может, и помнит что-то... я не знаю. Увидишь сам. В любом случае, решать тебе... если он тебе нужен - иди туда и пробуй. Но если ты не уверен в своей серьезности на его счет - оставь его в покое. Или просто держись на расстоянии.

- Я пойду, - уверенно ответил Берт, - спасибо тебе. Скажи хотя бы, как тебя зовут?

Ответом ему была тишина, и Берт, посмотрев на экран телефона, увидел, что вызов давно прервался...

И вот теперь все оказалось так, как и предупреждал мальчик: Ру его совсем не помнит... он все забыл, кроме каких-то мелочей вроде родинки, и жутко испугался внезапно всплывающих в памяти подробностей. Берт решил ничего ему не рассказывать: судя по всему, у Ру уверенности в своей нормальности намного меньше, чем у Берта, и рассказ про всякие сверхъестественные штучки с памятью и телефонными звонками может его напугать еще сильнее.

К тому же, Берт наконец-то понял, о чем говорил телефонный голос: его появление в офисе Моларди оказалось весьма своевременным. Кипя от желания набить лощеному красавчику Тоби физиономию, Берт решил про себя, что сначала уведет оттуда Ру, а уж потом сольет ненавистного клиента. Помогать этому хлыщу он не собирается. Он вообще пришел сюда из-за Ру.

Ру шел с ним рядом по улице, и вид темной опущенной головы казался таким привычным и милым... Надо же, оказывается, за десять дней Берт привык видеть рядом эту фигурку и сам не подозревал, как сильно ее будет не хватать! Очень хотелось снова обнять его, как в Венеции, но Берт терпел: пока, кажется, никаких теплых чувств у Ру к нему не появилось... неужели и не появится? Неужели ничего не получится? Да, Ру все забыл, но неужели Берт не сможет снова его завоевать? Черт побери, Ру любит блондинов, он всегда это говорил, и если в Риме их бросило друг к другу благодаря чьему-то дьявольскому розыгрышу - или игре, кто его знает, как назвать этот замысел! - то здесь, дома, больше нет необходимости оставаться вместе после прогулки... Ру может просто попрощаться - и уйти. И снова найти его Берт не сможет...

- Дашь мне свой номер? - осторожно спросил Берт уже в лифте. Бюро Моларди занимало девятый этаж многоэтажного здания, и оставалось всего несколько секунд до того, как Берту придется снова изобразить заносчивого адвоката и отпустить от себя Ру.

Ру закивал и достал свой телефон: тот же самый, знакомый Берту. Значит, это и правда был не сон. Это не Берт придумал себе отпуск с Ру, это Ру все забыл, как и предупреждал мальчик...

- Что насчет сегодняшнего вечера? - Берт не собирался отступать, и Ру странно покосился на него. Переломный момент... если мужчина вызывает в Ру только чувство страха или вообще не вызывает никаких чувств, ответ будет отрицательным. Если за все это время удалось хотя бы немножко симпатии вызвать - надежда еще есть.

В любом случае, Берт сдаваться так быстро не планировал.

- У меня не было никаких планов, я... я свободен, - Ру смутился, и Берт выдохнул, сам удивившись, как сильно, оказывается, ждал этот ответ.

- Тогда я заеду за тобой... допустим, в семь? Скажи, куда...

- Не надо, - Ру помотал головой, и длинная темная челка упала на глаза, - лучше встретимся где-нибудь в кафе. Так ведь можно?

- Можно, - улыбнулся Берт, - знаешь "Даниэль" на 65ой восточной улице?

- Не знаю, но... посмотрю по карте.

- Тогда в семь, в "Даниэль".

Лифт звякнул, оповестив о нужном этаже, и Берт выпрямился, натягивая на лицо непроницаемую маску. Ру тоже подобрался, словно готовился вступить в бой.

- Пойдем. Надолго мы здесь не задержимся, - Берт все-таки не удержался и тихонько провел пальцами по ладони рядом стоящего мужчины. Тот вздрогнул и отвел глаза, но руку не убрал. Внутренне возликовав, Берт торжествующе задрал подбородок и решительно толкнул стеклянную дверь в офис Моларди.

Он обязательно победит.

___________________________________________________________

Автор напоминает о своей просьбе  не комментировать его тексты. Спасибо.