Канцелярские штучки

Новелла называлась "Убежать от судьбы".

Очень, очень глупое название, банальное донельзя. Я даже набрался храбрости и спросил у редактора, можно ли немножко поменять сам титульник, но тот так быстро и лаконично написал в чате "нет", что стало понятно: название трогать запрещено.

Оказывается, эту банальность наваял сам автор. Точнее, авторша, поскольку новеллу написала женщина. Видимо, ее знаний английского хватило только на это корявое, но очень пафосное выражение. Подумать только, заспойлерить с первой же строчки всю новеллу! Что же там тогда внутри, если от одного названия сводит зубы? В первой же главе - краткое содержание?

Переводить новеллу я взялся впервые.

После того, как я с треском провалился на поприще подавальщика кофе у Тоби Моларди, мне потребовалась пара дней, чтобы прийти в себя и переварить случившееся. Благодаря адвокату О'Брайану я получил на удивление приличную сумму на свой счет, но в глубине души ощущал, что деньги эти какие-то... неправильные. Я их не заслужил. Не заработал. Меня мучила совесть. Как бы ни поступил со мной Тоби, как бы ни обозвал - моя уязвленная гордость вряд ли стоила таких денег.

Но Берт О'Брайан был неумолим: он практически вынудил едва ли не шипящего от злости Моларди рассчитаться со мной немедленно.

Этот адвокат был каким-то странным. Мало того, что он общался со мной, как с близким человеком, так он еще и мне самому казался очень знакомым! Все эти его родинки и ямочки на подбородке... если не задумываться, то можно допустить, что я действительно увидел его в отпуске, в Италии, и запомнил, но... на брюнетов я никогда не обращал внимания. С чего бы мне его запоминать? Да, он красивый, но запомнил ли я хоть одного красивого брюнета за предыдущие двадцать восемь лет жизни? Нет! Ни одного! Так с чего сделал исключение для этого? Однако память действительно подавала мне сигналы "узнавания", и я занервничал: неужели у меня и в самом деле провалы в памяти? Или это просто от стресса у меня все так в голове перепуталось? Вот успокоюсь - и все встанет на место.

И я позволил себе не думать об этом совсем. Просто выбросил из головы все сомнения и опасения. Если перестать насиловать свой разум, рано или поздно мозг (и я вместе с ним) разберется в этой загадке.

Мой покой все же был не полным: он нарушался тем самым странным адвокатом, который каждый день неизменно возникал на экране мобильника и что-то предлагал: вместе поужинать, например. Или пообедать. Или попить кофе. Или сходить в кино.

За два дня (плюс половинка сегодняшнего) я слышал низкий бархатный голос по телефону раз десять. Оба вечера я провел в компании О'Брайана: отказываться я не решился, ведь именно он вытащил меня от Моларди, да еще и с такой компенсацией! Я был бы ему должен солидный гонорар, случись такое по моей инициативе. Но красавчик-адвокат не просил гонорара, довольствуясь моим обществом, и я послушно соглашался: на ужин, на кофе, в кино, на прогулку... судя по количеству проводимого со мной времени, Берт не работал. Что ж, выходит, не повезло Тоби Моларди: от него сбежал не только я, но и нанятый им адвокат.

Как бы то ни было, я тоже остался без работы.

Рекорды действительно побиты: проработал всего три дня, освоил кофемашину и получил за это такое выходное пособие, словно батрачил в должности заместителя Тоби целые полгода.

Ну, не полгода, конечно, я преувеличил... но не три дня, факт.

Вернувшись домой после ужина с адвокатом во второй день своего очередного безработного "отдыха", я решил обновить резюме на сайте переводчиков, где раньше обычно перехватывал по мелочи: договоры, инструкции, субтитры к фильмам, синхрон на переговорах... По основному образованию-то я был как раз синхронист, но вот уже, наверное, года два не подворачивалась работа по специальности, так что, скорее всего, и навык давно утратился. Было немножко страшновато снова браться за серьезные проекты, но страх оказаться без денег в ближайшей перспективе был сильнее страха облажаться на переговорах. Кушать-то мне, как ни странно, захочется даже тогда, когда деньги Тоби закончатся...

И прямо сегодня же утром, спустя два дня с момента пафосного то ли увольнения, то ли изгнания, мне пришло предложение от какого-то маленького неизвестного издательства, которое пекло, как пирожки, разного рода новеллы для подростков и молодежи. Мир школьников с их первой любовью, эльфы и призраки, заблудившиеся среди миров, мне давно были знакомы, а вот на полноценную прозу - чтобы хорошим литературным языком, с логичностью событий, описаниями да рассуждениями - я замахнулся впервые. Редактор издательства, который предпочел общаться исключительно по электронной почте и в чате, дал мне первую новеллу "на пробу". Испытательный, так сказать, срок. Получится - будем сотрудничать и дальше. Не получится - ну, что ж, сам виноват.

Аванс, правда, заплатил сразу.

Все по-честному, хотя и через чат.

И вот держал я теперь в руках распечатку новеллы, где на первой же странице гордо значилось это убогое "Убежать от судьбы", и гадал про себя, надолго ли меня хватит. Может, там дальше все не так уж и ужасно? Может, эта авторша - гений пера, и от ее героев и сюжета у меня даже чувство времени пропадет?

Синеглазый красавец-адвокат снова желал ужинать в моем скромном обществе, и я решил хотя бы одним глазком заглянуть в новеллу до того, как под окнами остановится адвокатская машина. Прикинуть, так сказать, фронт работ, чтобы было о чем поговорить за ужином. Тема отпуска у нас с О'Брайаном уже исчерпалась, тем более, что были мы в одних и тех же местах, и я ломал голову, чем же еще могу быть ему интересен... Он и без того все время на меня вопросительно посматривает, словно ждет чего-то, а я никак не могу понять, что должен сделать и чего он ждет. Не приглашения же в постель, правда? Несмотря на его загадочные улыбки и попытки погладить меня по плечу, ничего лишнего и многозначительного он больше не допускал, да и Тоби он тогда вполне категорично про свою ориентацию ответил. Про мое предпочтение блондинов он тоже откуда-то знает. Выходит, в курсе, что он не в моем вкусе, и хотя моя уверенность в этом давно пошатнулась, он-то вряд ли об этом знает?...

В общем, пусть про новеллу за едой послушает, раз уж моя физиономия ему аппетит повышает.

Предисловие к новелле мне даже переводить не пришлось: растиражированная в соцсетях банальная фразочка, которая, как говорили физики, не имеет отношения к настоящему уравнению. Людям же, далеким от естественных наук, заумное описание пришлось по душе - вот и перепечатывали из блога в блог.

"Уравнение Дирака - самое красивое в физике..."

Я скептически хмыкнул. Вот ведь любят авторши заумные, но сводящиеся к мелодраме фразочки! По сути, просто наукообразная чушь написана, только ради глубокомысленной концовки... надеюсь, внутри новеллы физики не содержится, иначе мне придется туго.

И скучно.

Начало, к счастью, оказалось весьма далеким от физики.

"Я сидел в самолете и вяло думал, что хорошо было бы на обратном пути разбиться к чертовой матери. Вот отдохну эти несчастные десять дней в Италии – и все. И хватит. Куда мне возвращаться? Работы нет. Семьи нет. Любовника даже нет, пусть и временного. Денег, кстати, тоже нет, и после отдыха надо будет ломать голову, где же их взять, эти несчастные деньги. Хотя бы для того, чтобы оплатить еще один месяц аренды квартиры.

Ведь квартиры своей у меня тоже нет".

Пробежав глазами эти строки, я ощутил, как дрогнуло и похолодело что-то в желудке.

Что это такое? Почему первый абзац новеллы неизвестного мне автора - я быстро перевернул титульный лист и проверил имя: Рафаэлла Конти, и в самом деле совершенно мне неизвестная! - до боли напомнила мои собственные мысли две недели назад? Ведь я улетал в отпуск именно по этой самой причине, и все, что в моей голове в тот момент зрело, выглядело именно так, как тут написано! Откуда Рафаэлла Конти знает, о чем я думал? Или я драматизирую, и это просто совпадение?

Я торопливо скользнул глазами по тексту дальше. Герой - а новелла была написана от первого лица, то есть, я - заснул в самолете, и ему приснился сон. Про какую-то канцелярию. Герой писал заявление и просил выдать ему мужа и сына, а потом проснулся и обнаружил на соседнем сиденье требуемое.

И тут мороз продрал меня уже вдоль всего позвоночника, потому что описание этого самого выданного герою мужчины я знал лучше, чем сама автор. Нет, ну правда, разве не я ужинал с адвокатом О'Брайаном каждый вечер? Разве не я смотрел в то самое красивое лицо с ямочкой на подбородке и модной "гулькой" на затылке, которое описано синьорой Конти на первой же странице?

"Глаза у него были синие: не голубые, а именно какого-то густого синего оттенка, иногда отливавшего в предгрозовую мрачность", припечатала она, и если бы я сам лично не смотрел в эти глаза третий вечер подряд, я бы подумал, что негодяйская Рафаэлла побила все рекорды тривиальности: еще и главы не прочитано, а там уже и красавец, и ямочка, и глаза... но теперь я не имел права пенять на банальность: обладателя именно такой ямочки и глаз я знал лично.

Рафаэлла Конти тоже знакома с Бертом? Или в мире полно красивых тридцатипятилетних мужчин с такой же прической, такой же ямочкой и такими же глазами?

- Просто этот Берт выглядит, как стандартная женская мечта, - фыркнул я вслух, маскируя собственное замешательство. Лучше уж думать, что все очень банально. Да и мужские мечты тоже иногда совпадают с такими описаниями.

В новелле я (то есть, герой, разумеется) обнаруживаю в соседнем кресле еще и мальчика, вступаю в беседу с соседями и узнаю, что мужчину зовут... Альберт. И они с героем, оказывается, женаты уже четыре года - это следует из документов на имя... я сглотнул, уставившись на следующую строчку. Руперта Линна? Подождите, но... как в новелле оказалось мое имя? Опять совпадение? Да нет, это уже больше похоже на розыгрыш! Кто-то подсунул мне эту новеллу специально?

Я бросился к ноутбуку и открыл исходные данные в пересланном из издательства файле: автор - Рафаэлла Конти. Новелла впервые опубликована в Риме в 2013 году. Переиздавалась дважды: в 2018 и 2023. Переведена на немецкий и французский языки. Нет, все честно: вот много ссылок от разных дат, и новые, и старые, вот отзывы читателей, даже какое-то интервью пятилетней давности французскому издательству, где авторша (фотографии, кстати, нет) признается, что впервые попробовала полуфантастический жанр и совершенно в нем не разбирается, поэтому просто все выдумала...

Она написала новеллу одиннадцать лет назад... Одиннадцать лет назад мне было всего 18. Неужели не розыгрыш? Но как, как можно было угадать все настолько точно - и мое имя, и мои мысли, и даже внешность человека, с которым я познакомился три дня назад? Чертовщина, не иначе!

Я настолько впечатлился, что совершенно забыл про время, и когда мобильный завибрировал, высветив уже привычное имя "адвокат О'Брайан", я подпрыгнул и заметался по комнате, как испуганный заяц.

- Я уже внизу, - бархатный голос прямо-таки обласкал мое ухо через телефон, и я заторопился:

- Берт, прости, я заработался и не заметил время, я уже сейчас... две минуты... я сейчас!

- Не спеши, - голос улыбнулся, - я подожду.

Я вдруг остановился. В этой новелле ведь описан Берт, правда? Тогда... тогда он тоже имеет право знать об этом, разве нет?

Почесав шею, я поколебался пару секунд, но потом все же решился и набрал номер уже отключившегося адвоката.

- Слушай... тут такое странное дело... может, поднимешься ненадолго? Хочу тебе показать кое-что...

- Уже иду.

Я запоздало осмотрелся: небольшая комната дешевой студии, смятый плед на старом диване, разбросанные по столу книги и бумаги, рубашка на спинке стула, чемодан в углу, который я так и не удосужился убрать... и вот в эту убогую конуру я позвал блистательного адвоката? Как там написано у авторши - красавца с ямочкой на подбородке и синими глазами? Ах да, еще "гулька"... "гульку" на затылке она тоже весьма точно описала!

В дверь негромко постучали, и я махнул рукой на собственную стыдливость: в конце концов, я и не собирался пускать пыль в глаза Берту и изображать из себя лондонского аристократа, если таковым не являюсь. Да, я живу вот так. Потерпит, не развалится.

Адвокат О'Брайан первым делом, едва я открыл дверь, схватил меня за руку и заглянул в глаза. Я даже испугался от такой его поспешности! Мы с ним не настолько хорошо знакомы, чтобы такое волнение за мою персону изображать!

- Что случилось? - спросил он.

Я отступил на шажок и улыбнулся, осторожно высвобождая руку.

- Все в порядке. Прости, что напугал. Но подумал, что тебе... будет интересно. Проходи.

Берт в моей квартире был впервые, и его широкие плечи вкупе с высоким ростом моментально уменьшили габариты квартирки еще вполовину. Но странным мне показалось не это. Я почему-то хорошо знал, как именно сейчас сядет Берт на диван. Знал заранее, словно бы не раз наблюдал его позу: одна рука на спинке дивана, нога на ногу... но где и когда я мог это видеть? Мы встречались только в кафе и один раз были в кино, где никаких диванов не предполагается...

Берт и в самом деле сел, заложив ногу за ногу и забросив руку на спинку дивана. Уловив мой напряженный взгляд, он вопросительно приподнял брови.

- Что такое?

- Н-нет, ничего. Так вот...

Я собрался с мыслями, взял распечатку и облизал пересохшие губы.

Может, не стоит ему рассказывать? Наше знакомство началось так странно, что я и без того мог показаться ему не совсем вменяемым... набросился на него, проверяя родинку на ключице, заявил, что знаю его прикосновения... а теперь еще и новеллу эту зачитаю. Он, конечно, проявляет ко мне дружелюбие, но не сдаст ли он меня в сумасшедший дом после решающей последней капли?

Берт смотрел на меня синими - действительно, грозовыми! - глазами и ждал. У меня на секунду возникло ощущение, что ждет он вовсе не новеллы, а чего-то совсем другого, но чего именно, я предпочел не задумываться. Не сейчас.

Я потеребил листы в руках, подсел к нему на диван и решился.

- Я тебе кое-что прочту. Это написано на итальянском, но я буду переводить прямо так, с листа, поэтому не обращай внимание на некоторую... нелитературность. В общем... новелла какой-то Рафаэллы Конти написана одиннадцать лет назад. Послушай.

Я сначала неуверенно и еле слышно, а затем все громче начал переводить Берту "Убежать от судьбы". Мужчина заинтересовался не сразу, но едва я дошел до пробуждения в самолетном кресле, он дернулся и выпрямился, впившись глазами в мое лицо.

- Подожди, - остановил меня он, - еще раз... они проснулись в самолете? Рядом? Не зная друг друга? Но оказались женаты?

Я перечитал еще раз этот отрывок и пошел дальше.

- Альберт? - Берт весь подался вперед, - Альберт?

- И... Руперт Линн, - беспомощно кивнул я, - Я Руперт Линн, понимаешь. Это мое полное имя. И я именно так думал перед тем, как сесть в самолет и полететь в Италию. В отпуск.

Берт смотрел на меня расширившимися глазами, в которых мелькал страх и еще что-то, мне непонятное. Паника? Азарт?

- Что там дальше, ты читал?

- Нет еще. Я подумал, что ты тоже захочешь узнать...

- Еще бы!

Я снова склонился над распечаткой.

Реакция Берта меня немного успокоила: по крайней мере, он не стал кричать, что я сумасшедший и в каждом случайном совпадении вижу черт знает что. Он тоже заинтересовался, да так, что придвинулся ко мне вплотную, забросил руку мне за спину и пристально смотрел, как я читаю, ловя каждое движение губ.

После довольно нудного и запутанного выяснения того обстоятельства, что синеглазый красавец оказался совсем не геем, а герой предпочитал блондинов (на этой фразе я мучительно закашлялся и покраснел), бедолаги вышли, наконец, из самолета в сопровождении ребенка и познакомились получше.

"- Юрист я. Договоры, суды за авторские права и прочая хрень. А ты?

- А я переводчик", - прочитал я и уронил распечатку, потому что у меня задрожали руки. Берт смотрел на меня в упор.

- Что это? - еле слышно пробормотал он, - Что это такое? Откуда... как она...

- Не знаю, - ответил я, растерянно моргая, - откуда она знает наши имена и профессии? Это же... это же написано много лет назад! Я проверял!

- Откуда она вообще это все знает? - бормотал Берт, - Весь этот разговор... в самолете... и потом... откуда? Что дальше, Ру, что дальше? Нет, подожди, давай проверим... давай проверим! Сейчас они приедут в отель "Масканьи" и обнаружат, что кровать всего одна. И я... то есть, Берт... признается тебе... то есть Руперту... что было бы жаль, если бы сон закончился. Давай, читай. Есть там такое? Да или нет?

Я вытаращился на Берта, но послушно нашарил упавшие листы и собрал их стопочкой. Медленно продираясь сквозь описание шока героев, я дошел до названия отеля и уперся в него глазами.

"Масканьи".

Берт все понял. Он склонился к листу, почти прижавшись к моему лбу своим, и тоже нашел в тексте это слово. Просить меня продолжать было уже не нужно: глотая строки и проскакивая целые абзацы вечерней рутины героев и ребенка, я дочитал до общего каркаса кровати и отшатнулся от мужчины.

- Откуда ты знал это? - прошептал я, ощущая не меньший шок, чем герои новеллы. Берт опустил глаза, и его губы дрогнули в слабой улыбке.

- Я... мне кажется, я уже читал что-то подобное... только... героев звали иначе.

Мне показалось, что он обманывает меня, но я ухватился за это понятное и простое объяснение, как за спасительную соломинку.

- Значит, это плагиат? - я с надеждой вцепился в рукав О'Брайана, - Но тогда откуда тут наши имена?

- Вот этого я не знаю, - мужчина улыбнулся чуть шире, но я понял, что ему тоже сильно не по себе, - читай, что было дальше?

Я кивнул и снова уткнулся в текст. Рука Берта на спинке дивана за моей спиной окончательно сместилась мне на плечо, но я решил не заострять на этом внимание. Даже приятно было, словно он поддерживает меня и защищает от чего-то.

Пока я читал первые страницы "Убежать от судьбы", в моей памяти вспышками озарялись те уголки Рима, которые описывала Рафаэлла Конти. Я чувствовал, что и сам ходил теми же самыми маршрутами, стоял в тех же самых базиликах и даже о Деве Марии думал то же самое... но, разумеется, никакого ангела-ребенка со мной не было, а вот Берт... Берт вдруг снова высветился рядом, но теперь я уже не смог бы отличить, мои это воспоминания или просто художественные образы из новеллы.

- Нет, это не совсем логично, - наконец, не выдержал я, мотая головой и прерывая сам себя, - совсем не логично. Берт сказал, что он не гей. И вдруг ни с того, ни с сего лезет обниматься к Руперту на балконе? Зачем? Почему?

- Может, он понял, что конкретно Руперт ему очень нравится? - натужно кашлянул Берт, - Я... я не знаю.

- Но как может обычному мужчине понравиться второй мужчина, даже если и конкретный? - настаивал на своем я, обличающе тыкая пальцем в текст, - Вот ты же тоже не гей, верно? Ты сам сказал Тоби, я помню. Так кому же знать, как не тебе?

- Поэтому я и говорю, - Берт отвел глаза, - потому что понимаю его. Ему понравился конкретно Руперт, и ему ... интересно.

- Интересно? - я даже задохнулся от возмущения, - Руперт что, тренажер? Это же живой человек! Не собирается же Берт поиграться во что-то новое и бросить?!

- Не знаю.

- Ты же сказал, что читал!

- Я... уже не помню.

Я ощущал себя вскипающим чайником: мало того, что в новелле этот красавчик оказался стандартным плейбоем и ненадежным человеком, так еще и сидящий со мной рядом его, видите ли, "понимает"! Что за мода такая - с человеческими чувствами играться? Судя по всему, мой тезка в новелле к синеглазому ловеласу неровно дышит, а тот играется! Развлекается! Ему, может, просто скучно?! Я очень хорошо понимал книжного Ру, потому что сам был точно таким же.

- Я бы на месте Ру не доверял этому красавчику, - категорически отрезал я, - он ненадежный! И не гей даже! При первой же возможности сбежит или изменит!

Мне показалось, что адвокат нахмурился, но поскольку я гордо смотрел в распечатку, осуждая книжного красавчика, эмоции красавчика реального от меня ускользнули.

- Откуда ты знаешь? - тихо и серьезно спросил он.

- Я не знаю, - отмахнулся я, - но ведь так обычно и бывает, правда? Такие, как Ру - скромные книжные черви, тихие и никому не нужные - всегда оказываются в дураках. Запасным вариантом, например. Или с ветвистыми рогами. А такие, как этот Берт - уверенные сердцееды - собирают урожай из разбитых сердец и прочих быстрых побед, которые им особо и не важны. Скажешь, я неправ?

- Прав, - медленно кивнул Берт и отвернулся, - по крайней мере, про Берта ты все точно сказал.

- Да и про Ру, - самоуничижительно проворчал я, - сам такой, знаю не понаслышке...

- Но ты не книжный червь. Вон, Тоби до сих пор тебя забыть не может, - через силу пошутил Берт, и я хмыкнул.

- Тоби забыть не может, что его посмел бросить этот самый книжный червь, вот и бесится. Думал ведь, что червь будет покорно ветвистые рога носить...

- Значит, ты бы... на месте Руперта... не простил Берта, если бы он совершил ошибку? - адвокат О'Брайан неловко кашлянул и слегка поменял позу: теперь его рука снова вернулась на спинку дивана, покинув насиженное место на моем плече.

- Ну да, - уверенно подтвердил я, - я же тебе говорил, что не умею прощать измены. А тем более, если человек сначала вот так втирается в доверие, как этот Берт...

- А он втирается?

- Мгм. Изображает из себя заинтересованного! А на самом деле ему просто скучно, и он развлекается.

- А если нет? Если не изображает, а и в самом деле заинтересован?

- За два дня вдруг изменился? - я недоверчиво фыркнул, - Ни за что! Люди не меняются за два дня. Человек, всю жизнь играющий чужими сердцами и теряющий интерес сразу же, как завоюет, не может стать другим так резко. Думаю, Берту просто интересно, сможет он добиться Руперта или нет. А как добьется - выбросит.

Берт О'Брайан порывисто встал и, заложив руки в карманы, подошел к окну.

Из моего окна пейзаж открывался не слишком уж живописный: обычная улица Бруклина, трехэтажный дом напротив с китайской забегаловкой внизу, возле которого в любое время дня и ночи кто-то толчется... Не Манхэттен, в общем, любоваться не на что. Я смотрел на плечистую фигуру на фоне оконного квадрата и ломал голову: неужели я сказал что-то не то и чем-то его задел? Может, он воспринял это как намек на себя самого? Ведь его тоже зовут Берт, и он тоже красавчик... но я же говорил про того Берта, книжного! Я понятия не имею, какой характер и жизненные принципы у Берта ЭТОГО! Неужели он так близко к сердцу воспринял похожего на себя героя? Впрочем... я-то тоже принял книжного Руперта близко к сердцу. Как за самого себя переживаю - вон какую обличительную речь произнес.

- Ты на что-то обиделся? - нерешительно уточнил я, не зная, что делать дальше.

- Нет, - адвокат не повернулся, продолжая упорно наблюдать за бруклинской третьей авеню, где взревел мотором очередной проносящийся мотоциклист, - просто... я не знаю, что в твоей книге дальше. Но помню, что в той, которую читал я, Берт и в самом деле чуть было не совершил ошибку. Он был близок к тому, чтобы ее совершить. И Руперт чуть было не ушел. И только тогда Берт понял, что ему на самом деле важно и нужно. Чуть с ума не сошел, пока не вернул Руперта.

- Изменил все же, да? - мрачно уточнил я.

- Нет... не совсем.

- Как это - не совсем? Наполовину, что ли?

- Да нет, просто... собирался изменить. Обидел Руперта. Сильно. И даже не сразу понял, что натворил и как сильно обидел.

- Собирался, но не изменил? - снова зацепился за свою больную тему я, - Это как? Что ему помешало?

- Да то и помешало, что Ру пропал. Сбежал.

- А, то есть, спокойно изменил бы, если б Руперт не сбежал, - я мстительно поджал губы, - Я так и знал!...

- Я не знаю, что было БЫ. Знаю только, что случилось так, как случилось. Я... Берт чуть с ума не сошел. И сошел бы, если бы Ру не вернулся. Но он вернулся.

- Дурак, - вздохнул я, - все равно ведь рано или поздно Берт возьмется за старое...

- Ты так думаешь? - адвокат резко развернулся ко мне лицом, и я заметил, что он нервно стиснул челюсти, - Ты не дашь Берту ни единого шанса исправиться?

Я даже струхнул немного от его отчаянно-решительного вида. Мне показалось, что если я начну спорить, он меня одной левой приподнимет над диваном и отправит в нокаут, не слушая возражений.

- Д-да нет... - я поежился и опустил глаза, - п-почему же... может, он и исправится... когда-нибудь... только... блин, ну не верю я, что бывает такой резкий поворот от грешника к праведнику! Да еще и с мужчиной!

Я все-таки не выдержал и выпалил то, что меня мучило. И Берт О'Брайан - настоящий, стоящий в моей комнате, а не книжный - вздохнул.

- А еще они потом заснули в самолете - и проснулись порознь. Как в начале.

Я подпрыгнул.

- Так и закончилось?!

- Нет, - мужчина обвел глазами мою комнату, задержался на чемодане, на рубашке на стуле, снова посмотрел на меня, ощущающего себя неловко и из-за бардака, и из-за собственного упрямства, - закончилось не так. Берт думал, что ему все приснилось. И очень не хотел в это верить. Но потом он нашел Руперта.

Я ждал продолжения, широко распахнув глаза и затаив дыхание. О'Брайан медлил.

- И что? - не утерпел я, - Чем закончилось-то?

- Я не помню, - признался адвокат и отвел глаза, - я только знаю, что Берт очень старался снова завоевать Руперта. Ему это правда было очень нужно.

- А тот так и не поверил, что он всерьез? - догадался я, - Ну да, наверное, подумал, что Берт просто из принципа добивается своего... а тот и правда не из принципа, что ли?

- Не знаю. Не помню.

- Да как ты мог не дочитать такое! - возмутился я, - Это же интересно!

- Там были... другие имена.

- А, ну да, - я подровнял стопочку распечатанных листов новеллы и вдруг, спохватившись, снова все разбросал, ища нужную страницу, - а давай посмотрим, чем закончилось здесь? Я сейчас найду последнюю главу...

Берт оказался рядом со мной в мгновение ока, сел и схватил за руку.

- Подожди. Не смотри.

Я ощутил себя пойманной в ловушку птичкой, так стиснули меня со всех сторон руки Берта.

- Не смотри. Вдруг там что-то нехорошее?

- Ну и что? - не понял я, растерянно моргая и чуть-чуть отодвигаясь от теплого дыхания на своей щеке, - Это же... просто новелла. Может, она вообще не совпадает с тем, что ты читал...

- Может быть. Но разве не интереснее читать по порядку? Давай читать по порядку, хорошо?

- Вместе? Ты тоже хочешь это читать? - уточнил я недоверчиво и снова моргнул, ощущая щекотку от легкой усмешки мужчины, - Ты же уже читал...

- Я тоже хочу узнать финал. И надеюсь на хэппи энд.

- Да какой там может быть хэппи энд, - начал было я, но прикусил губу от еще ближе придвинувшегося Берта, - слушай, ты... ты не мог бы... прояснить немножко ситуацию с нашей позой? А то я начинаю думать, что ты тоже, как книжный Берт, решил поэкспериментировать с чем-то новеньким...

Адвокат О'Брайан тут же перестал на меня напирать и слегка ослабил хватку. Я выдохнул и робко улыбнулся.

Он мне, конечно, нравится, хотя и не блондин. Скрывать это от самого себя больше не имело смысла. Но начало новеллы я прочитал очень вовремя, и уважаемая Рафаэлла Конти напомнила мне об опасности таких вот красивых экспериментаторов. Если бы не "Убежать от судьбы", я бы, пожалуй, уже сегодня поступился всеми своими принципами относительно брюнетов, а завтра тщетно ждал бы нового приглашения от красавчика на ужин. И не дождался бы, это и к гадалке ходить не надо.

Очень, очень вовремя мне попалась эта новелла...

_______________________________________________
Автор напоминает о своей просьбе не комментировать его тексты. Спасибо.