Глава 6
Том заново влюбился в Испанию – и в жизнь. Отдых проходил восхитительно и волшебно расслабленно, пока на третий день пребывания на Коста-дель-Соль Оскар не изрёк безо всякого предупреждения:
- Нужно будет купить здесь дом.
В этих словах Том видел, что Оскар вьёт семейное гнёздышко, и это очень напрягло. Том не был готов к такому, не хотел, чтобы всё менялось так быстро; не хотел появления нового, ещё одного напоминания, которое будет бить по мозгам: «Теперь всё по-другому, потому что вы в браке, вы семья».
Глупо в квадрате. Ведь у них уже есть место, где они живут вместе – если семейным гнёздышком можно считать холостяцкое жилище Оскара, куда Том подселился и остался. И Оскар не раз давал понять, что не согласен ни на что менять Францию, в частности Ниццу и свою любимую квартиру в этом солнечно-лазурном городе. Значит, дом в Испании не станет их новым постоянным жильём, а будет всего лишь домом для отдыха. Переживать не о чем. Но всё же...
Вдруг Оскар передумал? Вдруг решил переехать в Испанию – в качестве подарка ему, Тому, или по собственному желанию – и в своей обычной манере скажет о своём решении в самый последний момент, а то и вовсе в дороге или на месте? Том не хотел никуда переезжать – в первую очередь не хотел в Испанию, поскольку перспектива переезда именно сюда угрожающе нависла над головой. Не хотел ничего менять и быть должным радоваться переменам.
Брошенная Оскаром фраза вогнала в лёгкую панику.
Хотелось поставить жизнь на паузу и выйти из кадра покурить. Подумать. Морально подготовиться и примириться с происходящим. Хотелось закрыть глаза, уши и сказать: «Я в домике! Я так не играю!». Но для второго он слишком взрослый – и никто ведь не заставлял его говорить «да», а первое невозможно.
Том не посмел сказать: «А может, не надо?» или спросить: «Зачем?». Остаток дня он гонял в голове мысли о «семейном гнёздышке», загонялся. Снова думал о том, что здорово Оскару, он точно знает, чего хочет, и готов к этой новой жизни. А он, Том, сам – он тоже знает, но... как-то не так.
А назавтра утром вылетели в следующий пункт назначения, и новые впечатления переключили и вновь наполнили душу покоем и искрящим счастьем.
К концу первого дня в Бельгии Том, объевшийся шоколадных конфет с сушёной клюквой и прочими интересными и вкусненькими добавками, вспомнил о своих вчерашних переживаниях и подумал – какая глупость! Подумаешь, даже если переезд в другое место и страну. Он ведь сам говорил, что его дом – квартира Оскара или любое место рядом с ним. Говорил и чувствовал именно так.
Шулейман некоторое время наблюдал за Томом, который сидя устроился на кровати и увлечённо опустошал полукилограммовый пакет с конфетами, любовно выбирая сначала самые вкусные.
- Пожалуй, мне придётся подкорректировать наш маршрут и исключить из него все страны, славящиеся сладостями. – Оскар поднялся из своего кресла, потянулся и забрал у Тома пакет. - А то к концу путешествия ты заработаешь себе проблемы с поджелудочной железой.
- Доктор, хватит меня лечить.
Забрав конфеты обратно, Том снова устроил их в углублении сложенных по-турецки ног.
- На, съешь конфетку, - добавил он.
На коленях подполз к краю кровати, к Оскару, и поднёс к его губам гладкую шоколадную сладость идеальной сферической формы. Скептически смотря Тома, который сейчас так напоминал ребёнка, Шулейман не сразу, но всё-таки открыл рот. Положив шоколад ему на язык, Том вновь опустился на попу и отправил ещё одну конфету себе в рот.
- Вкусно? – осведомился Том.
- Нормально. Но тебе хватит, - с этими словами Оскар выхватил у него пакет.
Быстро среагировав, Том вцепился в пакет и пронзительно обиженно и протестующе замычал. Сложился в клубок, зажав конфеты между животом и коленями, упираясь лбом в постель.
- И зачем мне ребёнок, если у меня есть ты? – проговорил Шулейман риторический вопрос и, не став бороться за конфеты, шлёпнул Тома по ягодице.
Том приподнял голову, сверкнув глазами в лёгком полумраке, и сказал в ответ:
- Со мной ты делаешь то, чего нельзя делать с детьми.
Развернувшись в нормальное положение, Том отодвинулся ближе к изголовью кровати.
- Действительно, мне уже достаточно, - произнёс он, положив пакет с конфетами на тумбочку, и перевёл взгляд к Оскару. – Просто они такие вкусные, что тяжело удержаться...
Не поленившись, Шулейман взял конфеты и унёс их из комнаты, дабы избавить Тома от искушения.
- Спасибо, - улыбнулся Том, устраиваясь полулёжа, опираясь на локоть, когда Оскар вернулся.
Оскар тоже прилёг на кровать, заложив руки под голову, и Том перебрался ему под бок и опустил голову на плечо. В комнате не работала никакая техника, звуки улицы не проникали через закрытую балконную дверь и окна, и Том слышал – но больше чувствовал – как у Оскара бьётся сердце. Около двух минут он прислушивался к этому пульсирующему глухому звуку, считая мерные удары, и, выгнув шею, заглядывая парню в лицо, любопытно поинтересовался:
- Куда мы отправимся после Бельгии?
- В Италию.
- Здорово, - Том довольно и расслабленно улыбнулся. – Я слышал, что там делают самое вкусное в мире мороженное.
Шулейман скосил к нему глаза:
- Ты в каждой стране собираешься посвящать себя исключительно пище?
- Нет. Но вкусная местная еда только прибавит положительных впечатлений от путешествия и точно не повредит.
- Как хорошо, что ты тоже мужчина, - отвечал Оскар, повернув к Тому голову. – Не то, судя по твоему неуёмному аппетиту и вдруг обострившейся страсти к еде, я бы подумал, что у нас будет незапланированное пополнение в семействе.
- То есть ты бы не обрадовался?
- Я бы очень удивился, появись у нас общий ребёнок, - с чувством сказал в ответ Шулейман.
- А если бы я был девушкой и забеременел? – не унимался с вопросами Том.
- Мне кажется, или ты собираешься обидеться на меня за то, что я не рад несуществующему ребёнку, которого у нас с тобой по всем законам природы быть не может?
Да, Том мог бы. Но не успел. Он подобрался и отвёл взгляд, тем самым давая понять, что Оскар попал в точку. Недолгое время лежали молча, затем Том позвал:
- Оскар?
- Что?
- Давай ещё съездим в Россию?
- Зачем? – удивился Шулейман и взглянул на Тома. – Мы там уже были.
- Да. Но та наша поездка мне так понравилась. И в тот раз в день отъезда я посмотрел карту – оказывается, Россия такая огромная!
- Боюсь спросить – а до того ты этого не знал?
- Теперь знаю, - ответил Том и сел, сложив ноги. – А раньше... Я говорил, что Феликс не учил меня географии. И Россия – это как будто другой мир, я даже в мыслях не уходил так далеко.
- В этом я с тобой согласен: Россия – другой мир. Как и Азия.
- Съездим? – повторил Том вопрос, подкупающе смотря на Оскара. – В тот раз мы были всего в двух городах, самых больших, если я не ошибаюсь, и только смотрели достопримечательности и гуляли. А ведь на периферии тоже много интересного, там места и люди более самобытные, чем в столице. И в этот раз я очень хочу попробовать их национальные блюда. Уверен, в такой огромной стране должна быть интересная и очень разнообразная кухня!
- И вот мы снова о еде, - кивнул Шулейман. – Ладно. И куда ты хочешь?
- Когда я смотрел карту, мне в глаза бросился один город, - горя воодушевлённым взглядом, ответил Том. – Са... Са... Сейчас.
Он убежал в соседнюю комнату за своим мобильником. Вернувшись, снова забрался на кровать и полез в интернет. Найдя название зацепившего города, Том озвучил его:
- Самара. Ещё Краснодар, Владивосток... Во Владивосток я не хочу, - уточнил Том, взглянув на Оскара, - просто поражает воображение, что этот город находится на другом конце материка от самого западного города страны. Вообще, уму непостижимо, что одна страна простирается через целый континент, самый большой континент!..
Шулейман подпёр кулаком щёку, выслушивая восторженные и увлечённые размышления Тома. Его никогда не влекла широкая и загадочная русская душа и не радовала идея отправиться в трип по российским провинциям. Но его нежелание ехать туда было не столь принципиальным, чтобы отказываться.
Тем временем Том продолжал рассуждения вслух и поиски интересных ему мест в необъятной Российской Федерации, перескакивая со списка городов на карту страны и обратно.
- Сузда́ль, - произнёс Том, не с первого раза сумев правильно прочитать (и всё равно неверно поставил ударение на последний слог, от чего имя города звучало только красивее), и вскинул взгляд к Оскару. – Какое красивое название!..
- И чем тебе Европа не нравится? – задумчиво спросил Шулейман через некоторое время.
- Она мне нравится, - ответил Том и посмотрел на него. – Я хочу жить только здесь. Но на свете есть много других интересных мест, отличных от привычного для нас мира, и в этом их прелесть.
Оскар предпринял не слишком активную попытку переубедить:
- Может быть, всё-таки в Азию, раз тебя на экзотику потянуло?
- В Азию в следующее путешествие, - кивнул Том, согласившись на его вариант, но оставшись при своём мнении.
- Надеюсь, ты не хотел сказать: «В следующее свадебное путешествие с кем-нибудь другим»?
Том посмотрел на Оскара удивлённым, и не верящим, и растроганным взглядом. И через паузу в три секунды, потребовавшуюся на осмысление и переживание противоречивых чувств, произнёс с мягкой улыбкой:
- Поразительно, что из нас двоих ты боишься, что я могу уйти.
- Помня твои прошлые выходки, это не поразительно, а вполне закономерно.
Том понадеялся, что Оскар упрекнул его в побеге в Париж и далее, а не в измене как поводе думать, что он может уйти к другому.
- Но я не боюсь, - разбили тень размышлений добавленные Шулейманом слова.
Почему-то Том ему не поверил, услышал в его голосе, увидел в лице и в глазах что-то такое, что не позволило поверить. И сердце дрогнуло и поджалось в груди. Нередко – и особенно часто в последние месяцы – Тома настигала мысль, что Оскар любит его сильнее, чем он его, и от неё делалось паршиво и непонятно. Том видел и – главное – чувствовал подтверждения этому всюду и в иные моменты не мог отделаться от чувства различия не в свою пользу. Он умел выражать любовь лишь тремя способами: словами и близостью, других способов Том не мог найти в себе, как ни пытался. А отношение Оскара показывало множество поступков: его любовь жирной, уверенной линией пролегала через повседневность каждого дня.
Постаравшись отбросить тянущие душу мысли, спрятаться от них, Том перебрался к Оскару, свернулся калачиком под боком, ткнувшись лицом ему в плечо. Затем поднял голову и, заглядывая в глаза, сказал:
- Я не сбегу. Теперь только с тобой, - добавил Том, засмеявшись, и игриво, совсем слабо пихнул Оскара в бок.
В отместку Шулейман ущипнул его за рёбра и тут же прижал к себе одной рукой, предупреждая попытку отодвинуться. Несколько минут Том лежал тихо, думал о чём-то, прижимаясь ухом к груди Оскара и приложив к губам кулак, и вернулся к теме захватившего его разум путешествия по России.
- А ведь есть ещё и другие страны типа России, но маленькие, те, которые рядом с ней, - увлечённо говорил Том. – Страны бывшего СНГ...
- Нынешнего, - поправил его Оскар. – Бывший – СССР.
- Точно, - кивнул Том. – Я знаю. Это я и хотел сказать. Можно и туда съездить.
Он покрутился в поисках телефона и, найдя его, сел и погрузился в изучение стран «типа России».
- Давай съездим на Украину? – бегло выдал Том, насмотревшись на покорившие его яркие пейзажи указанной страны.
- Ладно, - согласился Шулейман, думая, что путешествие будет долгим...
- И...
Прикусив губу, Том открыл список стран СНГ и, зацепившись взглядом за три страны, стоящие у истоков содружества, сказал:
- ...В Беларусь.
- Туда мы не поедем, - отрезал Оскар.
- Почему? – Том непонимающе посмотрел на него.
- Потому что нам туда ехать не надо. Просто поверь мне на слово и не заставляй объяснять.
Не став спорить, Том пожал плечами и вернулся к просторам интернета. Больше ни одна страна не заинтересовала его настолько, чтобы включить её в список «хочу побывать там в этот раз», и он остановил свой выбор на России и пяти её городах и Украине.
Несмотря на внезапный пылкий интерес к странам восточной Европы, запланированный Шулейманом маршрут не отменили и не корректировали. Том и не думал отказываться от его идеи, потому договорились сперва завершить поездку по Европе, а в Россию и далее отправиться после этого.
Италия отметилась в памяти вкуснейшим мороженным, архитектурой, в частности Базиликом Святого Петра, который внутри был настолько впечатляющ, что дыхание замирало от величавой красоты, созданной руками истинных мастеров, пронизанной чем-то неосмыслимо высоким, большим, чем есть каждый человек. Париж отметился воспоминаниями: о том, как познакомились и как ещё ребёнком проходил лечение здесь, в клинике-тюрьме строгого режима за чертой города. О том, как жил здесь и как в последние, самые смутные и тёмные месяцы перед днём, подарившим объединение, Оскар был перманентно рядом. После такого они не могли расстаться, просто не могли... О том вспоминалось, как без малого два года назад уехал с Оскаром в Ниццу, потому что Париж больше не был для него городом-мечтой; уехал, не подозревая, что попросится к Оскару в постель не для сна и что они поженятся.
Помимо воспоминаний, связанных с ним, Париж отметился – «новым Парижем». Город влюблённых открылся Тому с новой стороны, поскольку увидел его без призмы сковывающих ограничений и искажающих реальность страхов; увидел глазами обычного человека, приехавшего в город, счастливого молодожёна, у которого в жизни всё, безусловно, хорошо...
В Швеции Том добрался до местного деликатеса – квашеной селёдки. Выйдя из магазина, он сел есть консервы прямо на улице. Оскар присел на скамейку рядом:
- Я слышал, что эта дрянь жутко во...
Договорить Оскар не успел, так как Том открыл банку, и в нос ударил резкий, концентрированный запах тухлятины, свойственный данному продукту. Шулейман скривился и прикрыл ладонью рот, а Том как ни в чём не бывало взял двумя пальцами расползающийся кусок рыбы и отправил в рот и даже не поморщился, что заставило Оскара скривиться ещё сильнее.
- Фу, ну и вонь, – высказался Шулейман, махая перед лицом рукой. – Как ты это ешь? Выбрось.
Том не дал отнять у себя банку, и Оскар сбежал от него на соседнюю скамейку, спасаясь от убийственных ароматов деликатеса и участи жертвы газовой атаки.
- Да, пахнет не очень приятно, но она вкусная, - поделился впечатлениями Том, вполне с аппетитом поглощая сюрстрёмминг, и чистым сердцем повернулся к Оскару, протягивая банку: - Попробуй.
Шулейман предупредительно выставил перед собой руку с поднятым указательным пальцем:
- Не подходи ко мне с этой штукой!
Посмеявшись с его реакции, Том облизнул пальцы, отправил в рот ещё один кусок и, прожевав, сказал:
- Сейчас я доем и... очень захочу тебя поцеловать.
- Не надейся, - ответил Оскар и откинулся на спинку лавки. – И в отель ты поедешь молча.
- Почему молча?
- Чтобы не распространять эти сногсшибательные ароматы.
- Я не страдаю отрыжкой, - немного оскорбившись, ответил серьёзно Том.
- И без неё во рту остаётся вкус и запах съеденной пищи, если только не почистить зубы. У тебя такой возможности сейчас нет, - Шулейман развёл руками.
Том выдержал паузу, неторопливо, смотря перед собой, съел ещё кусок селёдки и сказал:
- Я тебя всё равно поцелую.
В этом противостоянии Том победил. После насильственного поцелуя Шулейман показательно плевался и отирал губы тыльной стороной запястья, но на самом деле всё было отнюдь не так плохо.
Их визит в Российскую Федерацию и перемещения по стране с однодневной задержкой в каждом городе породили слух, что Шулейман намерен расширяться на север и присматривает производства для приобретения. Тамошние олигархи напряглись и приготовились вспоминать молодость и защищать свою собственность. Ничем не подкреплённый, кроме людских языков, слух приобрёл такие объёмы, что Пальтиэль даже позвонил сыну и спросил, что происходит. «А что происходит? – отвечал отцу Оскар. – Спроси у тех, кто придумал эту дурь. Я в свадебном путешествии и ничего не собираюсь здесь покупать, никаких производств точно».
На Украине, как и во всех странах до неё, Том пожелал приобщиться к местной кухне. Вид щедрого шматка сала напугал его, но, испробовав через опасения, Том нашёл вкус этого деликатеса весьма нежным. Только без чеснока – с чесноком слишком резко. И без хлеба: Тому, любителю белой выпечки, чёрный хлеб казался кислым и неприятно влажным. Вареники он обозвал «маленькими мокрыми пирожками». Борщ не понял, только пампушки Тому понравились, но опять же – в них чеснок. Очень оценил Том мазурики (и долго пытался выговорить это слово и смеялся со своих попыток), не считая того, что после них приходила убойная сытость, от которой не хотелось двигаться и клонило в сон. И – снова чеснок, в мазуриках его тоже было немало. Он тут что, везде?
Также Том воспылал энтузиазмом попробовать горилку. Но первая же стопка прошибла мозг едва не навылет и перехватила дыхание.
- Мама дорогая... - выговорил Том, хлопая широко распахнутыми заслезившимися глазами и открывая и закрывая рот, точно выброшенная на берег рыба.
Та водка, которую ему доводилось пробовать, не шла ни в какое сравнение с этим ядрёным эликсиром. Мало прочего, им подали не обычную горилку, а на хрену. Воспитанный на совершенно других продуктах и вкусах Том был попросту не готов к такому.
- Есть такое выражение: «Что русскому хорошо, то французу смерть», - проговорил Шулейман в ответ на его бурную реакцию на горилку. – Может быть, теперь ты перестанешь тянуть в рот всё подряд.
- Так мы же не в России? – немного сдавленно проговорил Том из-за кулака, который прижимал к губам.
- Разница не столь велика.
Отодвинув кулак ото рта Том выдохнул в сторону и налил себе вторую стопку мутного напитка.
- Тебя первый опыт ничему не научил? – поинтересовался Оскар.
- В первый раз всегда сложно, - с достоинством ответил Том и, выдохнув, испил горилку.
Не поморщился, только передёрнул плечами, поставив стопку на стол.
- Наверное, - сказал Том, - эту штуку хорошо пить при болезни – любую хворь изгонит.
- Так... - протянул Шулейман. – Видимо, русский дух заразен, у тебя началось обрусение. Предупреждаю, если процесс продолжится, я отвезу тебя в тайгу и там оставлю. Будешь жить с медведем.
- Нет, - сверкнув глазами, крутанул головой захмелевший Том. – Мы втроём будем жить: я, ты и медведь. В берлоге.
Оскар посмеялся с его слов и придвинул к себе бутылку:
- Тебе хватит.
- Ещё одну, - тут же сторговался Том и потянул бутылку обратно.
Тремя стопками дело не ограничилось. К ночи Том с непривычки разжился сильной болью в животе от обилия жирной пищи и крепкого жгучего спиртного.
- А я тебе говорил – умерь аппетиты, - проговорил Оскар, присев на край кровати, где Том страдал.- Видимо, этой ночью ты будешь использовать задницу исключительно по назначению.
Том через плечо бросил на него тяжёлый взгляд из-под бровей:
- Не издевайся, - сказал и скрючился ещё больше. – Дай мне какую-нибудь таблетку.
Шулейман не мог определить на глаз, с которой частью пищеварительной системы у Тома проблемы, потому вызвал доктора – и очень жалел, что не взял с собой проверенного медика, так как местным не доверял. Но выбора не было.
Зря Оскар сомневался в профессионализме местных врачей и качестве их услуг: от выданной доктором таблетки Тома отпустило через полчаса и он снова начал радоваться жизни.
Том хотел отпраздновать день рождения в этом году, чего у него не было уже много лет, устроить праздник в кругу семьи. Только не знал, что делать с Карлосом, которому ещё два года назад обещал, что двадцатипятилетие отметит с размахом и непременно его позовёт. И что делать с Мирандой, тоже не знал, поскольку он вроде бы часть семьи, но он не всем нравится. Миранду не жаловали: мама, Пальтиэль, которого Том тоже очень хотел пригласить, и – главное – Оскар. Оскар мог просто запретить приглашать Маэстро, что он и сделал, из-за чего едва не дошло до серьёзной ссоры ещё во время их пребывания на острове.
Но все вопросы разрешились сами собой: день рождения пришёлся на время затянувшегося путешествия, о чём Том ничуть не жалел.