Глава 11. Ледяная пленница
Кошмар Найт и Принцесса Луна беспрепятственно проникли в опустевший дворец Кантерлота. Казалось, само здание затаило дыхание, ожидая чего-то неизбежного. Луна двигалась по знакомым коридорам с ледяным спокойствием, словно это было обычной ночной прогулкой. Ей не было дела до пустых тронных залов и безмолвных картин на стенах, ее взгляд был устремлен вперед, к цели.
Они достигли библиотеки – места, где когда-то сама Луна проводила долгие часы за чтением древних фолиантов. Сейчас здесь царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием магического льда. В центре комнаты, словно изваяние, стояла замерзшая фигура Бури. Лед, сковывавший ее тело, переливался в тусклом свете, исходящем от магических ламп.
Кошмар Найт, не говоря ни слова, подошла к ледяной статуе. Она прислонила свой рог к замерзшему телу Бури, и по льду пробежали волны темной магии. Лёд начал медленно таять, словно снег под весенним солнцем. Капли воды стекали на пол, образуя небольшие лужицы. Наконец, ледяные оковы полностью растаяли, и Буря, обессиленная, рухнула на пол.
С ее глаз ручьем текли слезы. Она помнила тот день, когда вместе с Искоркой смеялась над книгами в этой самой библиотеке. Теперь же перед ней стояли Принцесса Луна, окутанная тенью, и пугающая Нокс с хищной улыбкой.
— Теперь ты с нами, — промурлыкала Кошмар Найт, наклонившись к Буре. — Ты поможешь нам посеять хаос…
— Нет! — хрипло выдохнула Буря, но ее голос был слишком слаб.
В тот же миг Луна взмахнула копытом, и все трое исчезли в вихре темной магии.
Они оказались в маленьком, домике. В камине потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены. Здесь, вдали от посторонних глаз, Кошмар Найт и Луна планировали свою следующую атаку. Буря, все еще дрожа от холода и страха, понимала, что попала в ловушку
В сарае Эпплджек царила атмосфера напряженного ожидания. Воздух был густой от запаха сена и тревоги. Здесь собрались те немногие пони, которым удалось спастись от ледяного шторма, обрушившегося на Понивилль. Большинство из них были напуганы и растеряны, кутались в одеяла и тихо переговаривались, делясь скудными новостями и пытались поддержать друг друга.
Старшая кобыла, Гренни Смит, сидела у камина, укутавшись в теплый плед. Ее обычно бодрый голос звучал тихо и устало. Она рассказывала истории из своей молодости, пытаясь отвлечь собравшихся от мрачных мыслей. Рядом с ней, обняв плюшевого мишку, сидела Эппл Блум. Ее глаза были полны тревоги, она постоянно поглядывала на дверь, словно ожидая вести от пропавших подруг. Скуталу, несмотря на свой обычно бойкий нрав, сидела, притихнув, рядом со Свити Белль, которая нервно теребила край своего платка. Обе младшие пони были напуганы неизвестностью и беспокоились за своих подруг, оказавшихся в эпицентре бури.
Большой Маккинтош, молчаливый и сосредоточенный, методично проверял запасы провизии, стараясь обеспечить всех необходимым. Его спокойствие и деловитость вселяли в остальных хоть какую-то надежду.
Шериф Сильверстар, несмотря на усталость, старалась поддерживать порядок и успокаивать паникующих пони. Она понимала, что от ее решительности и хладнокровия зависит моральный дух всех собравшихся.
В углу сарая, свернувшись калачиком, лежала Дерпи. Ее глаза были закрыты, она тихо всхлипывала, переживая за судьбу пони, оставшихся в опасности.
Атмосфера в сарае была тяжелой, пропитанной страхом и беспокойством. Каждый пони по-своему переживал эту ночь, ожидая известий и надеясь на лучшее. Но никто не знал, что ждет их впереди, и когда наконец закончится эта ледяная ночь.
В уютном домике Флаттершай, обычно наполненном щебетанием птиц и мягким светом, сейчас царила непривычная тишина. Селестия, все еще слабая после заточения во льду, медленно приходила в себя. Ее магическое сияние, обычно яркое и теплое, теперь было едва заметным, словно мерцающий огонек свечи на ветру. Зекора, склонившись над ней, внимательно следила за ее состоянием, тихо нашептывая древние заклинания исцеления. Она видела, как силы постепенно возвращаются к Селестии, как ее шерсть вновь начинает переливаться золотистым светом, а в глазах появляется прежняя искра.
Сомбра, стоя у окна, тревожно смотрел на бушующую снаружи снежную бурю. Его сердце сжималось от беспокойства за Флаттершай, которая сейчас находилась далеко от него, в ледяном плену. Он чувствовал себя беспомощным, запертым в этой хрупкой скорлупе безопасности, пока его любимая подвергалась опасности. Он вспоминал ее мягкую улыбку, ее добрые глаза, ее нежную заботу о каждом живом существе. И от этой мысли его беспокойство только усиливалось. Он знал, что Флаттершай сильная духом, но все равно не мог избавиться от гнетущего предчувствия.
Животные Флаттершай, словно чувствуя тревогу своих хозяев, сбились в кучу у камина. Здесь был и верный ангел-кролик, и застенчивая белка, и неуклюжий ёжик, и многие другие зверьки, которых Флаттершай когда-то спасла от беды. Они тихо переговаривались между собой на своем языке, словно пытаясь понять, что происходит, и поддерживая друг друга в этой тревожной обстановке. Даже обычно шумный попугай, сидя на жердочке, молчал, лишь изредка поглядывая на Селестию и Зекору своими круглыми, блестящими глазами.
Зекора, закончив свои заклинания, с облегчением вздохнула. Селестия открыла глаза, ее взгляд был еще немного мутным, но уже осмысленным.
— Что… что случилось? — прошептала она слабым голосом.
Зекора мягко улыбнулась.
— Вы в безопасности, принцесса, — ответила она. — Вам нужно отдохнуть и восстановить силы.
Искорка, Флаттершай постепенно начали пробуждаться от тяжелого сна. В комнате стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Пони переглянулись, чувствуя смутное беспокойство. Что-то было не так. Искорка первой заметила, что в комнате находится кто-то посторонний. У стены стояла Суровая Вьюга, ее обычно суровое лицо сейчас было еще более серьезным.
— Радуга Дэш хочет поговорить с вами, — коротко сообщила она.
Спитфайр обратилась к остальным подругам Рарити, Пинки Пай и Эпплджек.
— Радуга просит вас пройти со мной, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя в ее голосе чувствовалась напряженность.
В обеих комнатах повисла тишина. Пони, еще не до конца оправившиеся от сна и пережитых событий, с недоумением смотрели на помощниц Радуги. Что могло быть настолько важным, чтобы Радуга потребовала их присутствия?
Суровая Вьюга и Спитфайр молча жестом указали на выход. Подруги, переглядываясь и чувствуя нарастающую тревогу, последовали за ними. Их вели по длинным коридорам базы Чудо-молний, пока наконец не привели в одну из комнат. Здесь, у окна, стояла Радуга Дэш. Ее крылья были перевязаны, а на лице застыло выражение решимости. Вид у нее был серьезный, даже суровый.
Тишина в комнате, казалось, звенела от напряжения. Радуга, сделав глубокий вдох, заговорила, ее голос был хриплым и немного дрожал:
— У меня есть Элементы Гармонии, — произнесла она, и в комнате повисла мертвая тишина. Все взгляды устремились на Радугу. — Я хочу провести эксперимент... — Радуга запнулась, собираясь с мыслями, — проверить, сможем ли мы… усилить их магию.
Она сделала паузу, обводя взглядом собравшихся подруг.
— Но… — Радуга нахмурилась, — чего-то не хватает. Где элемент… щедрости?
Ее взгляд остановился на Рарити. Единорожка, услышав свой вопрос, невольно вздрогнула и опустила голову, пряча взгляд. На ее мордочке отразилась смесь вины и стыда. Ей было невыносимо больно вспоминать о том, что произошло, о том, как она не смогла удержать свой Элемент.
Искорка, пораженная словами Радуги, резко обернулась к Рарити. В ее глазах читалось недоумение, смешанное с тревогой. Она действительно совсем забыла о случившемся. Последние события – ледяной шторм, плен, побег – затмили все остальные мысли.
— Рарити? — тихо произнесла Искорка, — Точно твой Элемент? Он ведь там… разбился…
Рарити вздрогнула, словно от удара. Воспоминания о том ужасном моменте нахлынули на нее с новой силой. Она помнила, как они с подругами пытались активировать Элементы Гармонии, чтобы противостоять ледяной буре. Помнила нарастающую панику, леденящий страх, сковывающий движения. И помнила, как ее копыто дрогнуло в самый ответственный момент, как ледяной Элемент Щедрости выскользнул из ее хватки и разбился на тысячи осколков о замерзшую землю.
— Я… я испугалась, — прошептала Рарити, ее голос дрожал от barely contained emotions. — Я не… не хотела… Он был такой хрупкий, ледяной… Я просто… выронила его…
В ее глазах стояли слезы. Она понимала, что ее ошибка могла стоить всем им жизни. Вина, словно тяжелый камень, давила на ее сердце.
Внезапно Радуга сделала шаг вперед, ее глаза горели гневом. Она больше не могла сдерживать свои эмоции.
— Из-за тебя! — закричала она, ее голос эхом разнесся по комнате. — Из-за твоей трусости все стало только хуже! У нас был шанс, и ты… ты все испортила!
Радуга двинулась на Рарити, ее крылья, несмотря на повязки, нервно подрагивали. Она была готова наброситься на подругу, выплеснуть всю свою ярость и отчаяние.
Но в этот момент Пинки Пай, которая до этого момента стояла молча, сделала шаг вперед, преграждая Радуге путь. Ее обычно веселое лицо было искажено болью.
— Радуга, успокойся! — прошептала она, ее голос был слабым и прерывистым. — Мне… мне нужна помощь… Моя нога…
Пинки пошатнулась и едва не упала. Рарити, опустив голову, заметила, что заднее копыто Пинки было неестественно синего цвета, распухшее и покрытое ледяными кристаллами. Очевидно, во время побега Пинки получила серьезную травму.
— Помогите ей! — резко приказала Радуга, обращаясь к нескольким Чудо-молниям, которые до этого момента стояли у стены, не вмешиваясь в разговор.
Две пегаски тут же подбежали к Пинки Пай и осторожно подхватили ее под копыта. Пинки тихонько застонала от боли, но не сопротивлялась.
— Куда вы ее ведете? — спросила Эпплджек, ее голос был полон тревоги.
— В лазарет, — коротко ответила Радуга. — Там ей окажут помощь.
Чудо-молнии быстро вывели Пинки Пай из комнаты. Напряжение, висевшее в воздухе, казалось, стало еще гуще.
Искорка, не в силах больше сдерживаться, сделала шаг к Радуге. Она хотела обнять подругу, поддержать ее, сказать, что все будет хорошо. Но, протянув копыто, она случайно задела перевязанное крыло Радуги.
Реакция Радуги была мгновенной и пугающей. Она отшатнулась, словно от удара электрическим током, и резко оттолкнула Искорку.
— Не трогай меня! — выкрикнула она, ее голос был полон боли и едва сдерживаемой ярости.
Искорка отшатнулась, ее глаза расширились от удивления и испуга. Она хотела лишь помочь, но наткнулась на стену агрессии. Взглянув в глаза Радуги, Искорка увидела там не только боль, но и безумие, отчаяние и какой-то первобытный, животный страх. Что-то произошло с Радугой, что-то сломалось в ее душе, и Искорка не понимала, как ей помочь.