Глава 13. Стальные Крылья
Искорка, Флаттершай, Эпплджек, Пинки Пай и Рарити оказались в Клаудсдейле, на главной базе Вондерболтов, которой теперь единолично управляла Радуга Дэш. Известия о событиях в Понивилле и Кантерлоте до них не доходили; заснеженные горы и бушующие метели, вызванные Нокс, практически полностью изолировали Клаудсдейл от остальной Эквестрии. Они не знали о захвате власти Старлайт Глиммер, о судьбе принцесс, о том, что произошло с их друзьями и семьями.
В самом Клаудсдейле царила гнетущая атмосфера. Радуга, сломленная произошедшим внизу, превратилась в жесткого, деспотичного лидера. Она установила строжайшую дисциплину, требуя от пегасов беспрекословного подчинения и полной самоотдачи. Тренировки стали изнурительными, наказания – суровыми. Некогда веселая и беззаботная Радуга Дэш стала угрюмой и замкнутой, её глаза горели холодным огнем.
Главные пони, прибывшие в Клаудсдейл в поисках убежища, были шокированы такими переменами. Они пытались поговорить с Радугой, понять, что с ней произошло, но она лишь отмахивалась, грубо отвечая, что им не следует вмешиваться в дела Вондерболтов. Металлические пластины на крыльях Радуги, которые они случайно увидели, лишь усиливали их беспокойство. Что случилось с их подругой? Какая трагедия заставила ее так измениться?
Тем временем, в далеком Кантерлоте, Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль находились в полной неизвестности. Разлученные со своими старшими сестрами, они не понимали, что происходит. Вокруг царил хаос и разруха. Замок был захвачен Старлайт Глиммер и ее темными помощниками. Маленькие пони, напуганные и одинокие, прятались, надеясь на чудо. Они не знали, где их сестры, живы ли они, и что ждет их в будущем. Каждый день приносил новые испытания, новые страхи, новую боль. Они мечтали о том времени, когда все вернется на свои места, когда они снова смогут обнять своих сестер и почувствовать себя в безопасности. Но когда это случится, они не знали…
Флаттершай тихо сидела в углу, наблюдая за тем, как пони старательно восстанавливали элементы гармонии. Её сердце сжималось от тревоги. Атмосфера в убежище была напряженной. Каждый пони, переживший нашествие Нокс, был подавлен и напуган.
Тем временем, Радуга, взявшая на себя командование пегасами, проводила тренировки с молодыми летунами. Она велела им развеивать облака, несмотря на то, что специальный мох, защищающий их крылья от холода, еще не успел как следует нарасти. Молодые пегасы, превозмогая боль, старались выполнить приказ. Радуга была непреклонна. Она считала, что только через испытания они смогут стать настоящими воинами, способными противостоять любой угрозе.
— Боль — это иллюзия! — кричала она. — Покажите, что вы достойны носить имя Вондерболтов!
Суровая дисциплина Радуги вызывала тревогу у Искорки. Она попыталась вмешаться, но Радуга резко оборвала ее.
— Не лезь, Искорка! — рявкнула она. — Ты ничего не понимаешь!
Однажды, когда Радуга меняла повязки на своих крыльях, маленькие пони случайно увидели, что ее крылья изменились. В них появились металлические вставки, словно части какого-то механизма. Это выглядело пугающе.
Рарити и Эпплджек, обеспокоенные переменами в поведении подруги, пытались с ней поговорить, но Радуга отмахивалась, грубо отвечая, что это не их дело.
Отгородившись от всех, Радуга продолжала ухаживать за Пинки Пай. Лучшие медики базы делали все, что было в их силах, но рана на ноге Пинки не заживала. Они сообщили Радуге, что если инфекция распространится выше, Пинки не выживет. Ампутировать копыто – единственный шанс спасти ей жизнь, хотя и это не давало полной гарантии.
Тяжелое молчание повисло в комнате, после того как Радуга Дэш сообщила остальным о критическом состоянии Пинки Пай. Весть о том, что их подруге грозит ампутация, поразила всех как гром среди ясного неба.
Искорка, омываемая волной беспомощности, лихорадочно перебирала в голове все известные ей заклинания исцеления. Неужели нет никакого другого способа спасти Пинки? Мысль о том, что ее подруга может лишиться ноги, казалась ей невыносимой. Она чувствовала себя виноватой, что не смогла защитить Пинки, что не оказалась рядом в тот момент, когда это было необходимо.
Флаттершай, услышав страшную новость, едва сдержала слезы. Она нежно прижала к себе Энджела, ища утешения в его мягкой шерстке. Мысль о боли, которую испытывает Пинки, причиняла ей физическую боль. Она хотела быть рядом, поддержать подругу, но Радуга никого не подпускала к Пинки. Флаттершай чувствовала себя беспомощной и потерянной.
Эпплджек, несмотря на внешнее спокойствие, была глубоко потрясена. Она крепко сжала копыто, стараясь не выдать своих эмоций. Пинки - ее верный друг, всегда готовый прийти на помощь, поддержать в трудную минуту. И теперь, когда Пинки так нуждалась в поддержке, Эпплджек не могла ничего сделать. Она понимала, что ампутация – возможно, единственный выход, но принять это решение было невероятно сложно.
Рарити закрыла глаза копытом, не в силах смотреть на страдания подруг. Представить Пинки Пай без ее фирменных танцевальных движений, без ее заразительного смеха, было просто невозможно. Она хотела обнять Пинки, сказать ей, как сильно она ее любит, но не смела нарушить запрет Радуги. Внутри нее все сжималось от безысходности.
Сама Радуга Дэш, сообщив ужасную новость, отвернулась к окну, скрывая свое лицо. Ее голос был хриплым, а крылья мелко дрожали. Она больше всех переживала за Пинки, но старалась держаться стойко, чтобы не показывать свою слабость. Решение об ампутации далось ей очень тяжело, но она понимала, что это единственный способ спасти жизнь подруги.
— Время на раздумья нет, — резко сказала Радуга, не поворачиваясь. — Нужно действовать быстро… иначе будет поздно.
Ее слова повисли в воздухе, тяжелым грузом давя на всех присутствующих. Что же им делать? Как спасти Пинки Пай?
Собрав всю свою волю в кулак, Радуга Дэш вышла из комнаты. Каждый шаг отдавался тяжестью в ее душе. Ей предстоял самый трудный разговор в ее жизни.
Придя к Пинки Пай, Радуга села рядом с ней на край кровати. Пинки, бледная и измученная, смотрела на нее пустыми глазами.
— Пинки, — начала Радуга, с трудом подбирая слова. — Медики… они сказали, что… что нужно… ампутировать копыто.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и неотвратимые. Радуга ждала бурной реакции, слез, истерики… но Пинки отреагировала неожиданно спокойно.
— Делайте, — тихо произнесла она. — Мне все равно… Только… сделайте так, чтобы больше не болело.
Повисла тишина. Радуга, пораженная таким смирением, не знала, что сказать.
— Радуга, — внезапно спросила Пинки, ее голос был слабым и дрожащим. — Тебе… тебе было больно, когда… когда тебе делали крылья?
Радуга кивнула, не в силах произнести ни слова. Воспоминания о той боли, о металлических пластинах, входящих в ее плоть, пронзили ее насквозь.
В этот момент по щекам Пинки Пай потекли слезы. Но это были не слезы боли, а слезы… благодарности? Она впервые за долгое время улыбнулась, слабой, дрожащей улыбкой.
— Я… я буду терпеть, — прошептала она. — Ради тебя…
Радуга, не сдерживая своих эмоций, наклонилась и крепко обняла Пинки.
— Операция будет сегодня, — сказала она, стараясь говорить твердо. — Я уже распорядилась подготовить… заменитель. Чтобы тебе было удобно ходить.
В этот момент к ним подошла одна из медиков.
— Радуга Дэш, — обратилась она неуверенно. — У нас… у нас только металлические протезы. Вводить такой… будет гораздо сложнее… и больнее…
Радуга, не раздумывая, ответила:
— Пусть так и будет.
Ее голос не дрогнул. Она готова была на все, чтобы спасти свою подругу. Даже если это означало причинить ей еще больше боли. Атмосфера в комнате была пропитана напряжением и печалью. Предстоящая операция пугала всех, но все понимали, что это единственный шанс для Пинки Пай.
Радуга Дэш, не в силах оставаться рядом с Пинки во время операции, ушла в соседнюю комнату, откуда можно было наблюдать за процессом через специальное окно. Её сердце сжималось от каждого звука, доносящегося из операционной. Она нервно переминалась с копыта на копыто, кусая губы.
Перед началом операции Пинки Пай ввели сильное обезболивающее, чтобы хоть немного ослабить ее страдания. Медики, собравшись вокруг операционного стола, приступили к своей работе. Каждое их движение было точным и выверенным. Радуга, наблюдая за происходящим, чувствовала, как к горлу подступает тошнота.
Рядом с операционным столом лежал готовый протез – холодный, металлический, безжизненный. Он выглядел пугающе, особенно в контрасте с теплой, розовой шерстью Пинки.
Самый тяжелый момент настал, когда холодное железо соприкоснулось с живой плотью. Несмотря на обезболивающее, Пинки вздрогнула, тихий стон вырвался из ее горла. Радуга Дэш, видя страдания подруги, инстинктивно сделала шаг вперед, но тут же остановилась. Она знала, что не должна вмешиваться, что должна довериться медикам.
Пинки Пай, превозмогая боль, крепко сжала зубы. Ее тело покрылось испариной, дыхание стало прерывистым. Она пыталась думать о чем-то хорошем, о друзьях, о веселых вечеринках, но боль затмевала все. Ей казалось, что эта операция длится целую вечность.
Время тянулось мучительно медленно. Радуга, не отрывая глаз от окна, следила за каждым движением медиков. Ее крылья подрагивали от напряжения. Она молилась всем небесным пони, чтобы Пинки выдержала, чтобы все закончилось благополучно.
Наконец, после того, что показалось Радуге вечностью, операция закончилась. Медики, измотанные и бледные, начали убирать инструменты, вытирая кровь с пола и операционного стола. Пинки Пай, все еще находясь под действием обезболивающего, была осторожно перенесена в комнату для отдыха. Ее лицо было бледным, дыхание — слабым и прерывистым.
Радуга Дэш, увидев, что Пинки в безопасности, рванулась было к ней, но тут же остановила себя. Что-то внутри нее словно сломалось. Она больше не была той веселой и беззаботной Радугой, какой была раньше. Холод, поселившийся в Клаудсдейле, проник и в ее душу, сковав ее сердце ледяным панцирем. Она чувствовала себя отстраненной, чужой.
Развернувшись, Радуга направилась к выходу, борясь с желанием вернуться к Пинки. Вместо этого она решила проверить, как обстоят дела с молодыми пегасами, которых она отправила на разведку. Их давно пора было вернуться. Беспокойство за них, хоть и слабое, пробивалось сквозь ледяную стену, которой она окружила себя.
— Где отчет? — резко спросила она у дежурного пегаса, ее голос был холодным и безжизненным. — Почему их до сих пор нет?
Дежурный пегас, испуганно вздрогнув, ответил, что связь с разведчиками была потеряна несколько часов назад. Метель усилилась, и они, вероятно, были вынуждены экстренно приземлиться.
— Немедленно отправить спасательный отряд! — приказала Радуга. — И пусть мне доложат, как только их найдут.
Отдав приказ, Радуга повернулась и медленно пошла по коридору, ее взгляд был устремлен вперед, но мысли все равно возвращались к Пинки Пай. Вина и беспокойство грызли ее изнутри, но она упрямо подавляла эти чувства, пряча их глубоко в себе. Она должна быть сильной. Она должна быть лидером. Ради Пинки. Ради всех пони Клаудсдейла.
Спустя час, все вернувшиеся из разведки молодые пегасы были собраны в медицинском крыле базы. Изможденные и продрогшие, они едва держались на ногах. Их крылья, покрытые толстым слоем снега и льда, безвольно свисали. Картина была удручающей.
Радуга Дэш, ее взгляд, острый как лезвие, скользил по каждому из них. Она оценивала их состояние, отмечая про себя каждую царапину, каждую рану. Среди общей массы выделялся один пегас – молодой жеребец по имени Скай Свифт. Он стоял гордо выпрямившись, стараясь не показывать своей слабости, несмотря на то, что ран на нем было значительно больше, чем у остальных. Его крылья, покрытые сетью кровоточащих порезов, были обледеневшими и практически не двигались.
— Скай Свифт! — резко окликнула его Радуга. — Доложите, что произошло!
Скай Свифт открыл рот, чтобы ответить, но его прервал приступ мучительного кашля. Кровь брызнула на его белоснежную шерсть.
— Все вон! — коротко бросила Радуга, жестом указывая на дверь.
Испуганные пегасы, не смея перечить, поспешно покинули помещение. Как только дверь закрылась, Радуга подошла к Скай Свифту. Ее взгляд был жестким и требовательным.
— Говори, — приказала она.
Скай Свифт попытался что-то сказать, но лишь захрипел, схватившись за горло. Радуга, не теряя времени, резко повалила его на пол. Одним быстрым движением она вытянула его крыло и, достав из-за пояса тонкое, заточенное, как лезвие, железное перо, провела им по одной из глубоких ран. Из раны, с противным хрустом, выскочил осколок льда, застрявший глубоко в плоти.
— Будь осторожнее в следующий раз, Скай Свифт, — холодно произнесла Радуга, вынимая ледяной осколок. — Безрассудство — не доблесть.
К Скай Свифту тут же подбежали две пегаса-медика, бережно подхватили его под крылья и увели из комнаты. Радуга, оставшись одна, тяжело вздохнула. Несмотря на внешнее спокойствие, она была сильно напряжена. События последних дней выбили ее из колеи. Она чувствовала себя потерянной и не знала, что делать дальше.
Вернувшись в комнату, где ждали ее подруги, Радуга увидела Пинки Пай. К ее удивлению, Пинки уже стояла на ногах, опираясь на подруг. Новый металлический протез, блестящий и холодный, выглядел чужеродно на ее ноге, но Пинки, несмотря на очевидную боль и дискомфорт, старалась держаться бодро. Она слабо улыбнулась, увидев Радугу.
Радуга Дэш подошла ближе, внимательно осмотрев Пинки и ее подруг. В ее взгляде читалась смесь облегчения и решимости.
— Хорошо, что ты уже на ногах, Пинки, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Нам нужно как можно скорее начать испытание с Элементами Гармонии. Время не ждет.