Глава 15.
Не медля ни секунды, она шагнула ко мне, склонилась и протянула руки для объятий, словно ища успокоения в самом факте моего благополучия. Слёзы хлынули из наших глаз, словно прорвало плотину. Боль в груди стала невыносимой, сжигающей. Хотелось прижаться к маме так сильно, чтобы эта всепоглощающая боль отступила. От недостатка кислорода голова закружилась, нос отказывался дышать, но слёзы продолжали свой безудержный поток.
— Прости меня, — прошептала мама сквозь всхлипы, сжимая в объятиях так крепко, будто собиралась никогда больше не отпускать. И именно в этот момент я позволила себе сломаться, выпустить наружу всю ту боль и слёзы, которые копила так долго.
— И ты меня прости, — ответила я, дрожащими пальцами вытирая мокрые дорожки на щеках.
После моих слов мама заплакала с удвоенной силой, медленно и ласково перебирая мои волосы.
— Моя добрая, моя наивная девочка.
От этих слов во мне снова поднялась волна рыданий, хотя, казалось, я только что успокоилась. Её слова, такие искренние и нежные, вернули меня в детство, где мамины объятия и утешения залечивали любые раны.
Через какое-то время она отстранилась, утирая слёзы. В её заплаканном лице читалась такая глубокая боль при взгляде на меня. Она будто пыталась заглянуть в самую мою душу своим пристальным взглядом, который, наконец, скользнул ниже и остановился на моём животе.
— Если бы я была рядом с тобой тогда... — с грустью проговорила она, готовая снова расплакаться.
Я протянула руку и вытерла ей слёзы, умоляя больше не плакать, иначе я не смогу сдержаться. Мама взяла мою похолодевшую ладонь в свои тёплые руки и нежно поцеловала.
— Я горжусь, что воспитала такую дочь, как ты, даже если всегда ругаю, знай, я очень сильно тебя люблю, — она принялась гладить мою руку, глядя на меня с виноватой улыбкой. — Я так боялась тебя потерять.
— Всё в прошлом, — прошептала я, опуская глаза, не в силах больше выдерживать её взгляд. И тут же, вспомнив о сестре, спросила: — Как Фари? Она в порядке? Ты же не оставила её одну?
— Нет, соседка присматривает за ней, — покачала она головой.
— Я скучаю по ней, — с тоской произнесла я. — Могу я выписаться прямо сейчас?
Мама цокнула.
— Тот парень сказал, что тебе ещё две недели лежать, может даже месяц. Ты чуть не умерла, — с отчаянием выдохнула мама. — Сказали, на несколько минут твоё сердце остановилось, и это зафиксировали как... как это называется...
— Клиническую смерть? — рассеянно подсказала я, и по спине пробежали мурашки.
Мысль о том, что моё сердце остановилось, и вся моя жизнь оборвалась на мгновение, вызывала мрачные и пугающие мысли. И в то же время в груди разгоралась благодарность за то, что я всё ещё жива и не бросила свою маму и сестру.
— Я попытаюсь выписаться раньше, — сказала я, тряхнув головой, чтобы отогнать навязчивые мысли.
— Нет. Пожалуйста, не торопись, всё наладится. Полежи неделю, как говорят врачи, а потом уже выписывайся. Не упрямься, — настойчиво повторила мама.
Я коротко кивнула, и мама, в последний раз попросив прощения и крепко обняв, оставила меня, чтобы я отдохнула и не напрягалась. В тот же миг меня захлестнула такая беспомощность, что я, уткнувшись лицом в подушку, мгновенно провалилась в сон. Больше мне не снился преследователь с ножом. Вместо этого я парила над бескрайним полем на закате, когда мир купался в золотом сиянии, вдыхала терпкий аромат пшеницы, моля, чтобы этот сон длился вечно. Но... меня разбудил будильник. Наступило утро, и дверь скрипнула, впуская медсестру. После осмотра ран и капельниц она ушла, а я, собравшись с духом, попыталась встать. Получилось. Медленно, осторожно ступая, чтобы не разошлись швы, я побрела в ванную комнату и взглянула в зеркало.
Еле как умылась, обтёрла ноги, превозмогая боль, и, вернувшись в постель, совершила намаз лёжа. Вскоре появилась та же медсестра.
— Как вы себя чувствуете?
— Да, всё хорошо, — кивнула я, стараясь улыбнуться. — Что-то не так?
— К вам посетитель. Она приходила вчера, но мы решили, что вам лучше отдохнуть, и попросили её прийти сегодня.
— Сара? — я часто заморгала, прекрасно понимая, кто эта упрямица. — Конечно, пусть войдёт, я в порядке.
— Хорошо, — мило улыбнулась девушка и, уже уходя, обернулась: — Мистер Лоран просил присмотреть за вами. Если вам что-нибудь понадобится, просто скажите. Мы сделаем всё, чтобы вам было комфортно.
— Спасибо, всё хорошо, — я вежливо отклонила предложение Лектора об улучшенном сервисе.
Через минуту в палату ворвалась Сара. Именно ворвалась, словно увидев привидение. Она тут же подлетела ко мне и обняла так крепко, что я поняла – она едва сдерживает слёзы. Сара никогда не плачет. Ни во время химиотерапии, ни от боли, ни после всего, что ей пришлось пережить. А сейчас она тихо всхлипывала, гладя меня по спине.
— Ты столько всего вынесла, родная.
— Всё хорошо, не плачь, — улыбнулась я, показывая, что всё позади, как делала это с мамой. — Я жива.
— Слава Богу, — она вознесла молитву и снова обняла меня. — Я так испугалась, когда ты не вернулась домой. Позвонила твоей маме, и она... всё рассказала. Я сразу же примчалась, а ты без сознания...
— Ты хоть зубы успела вставить?
— Ах ты, чертовка, — она легонько шлёпнула меня по руке, но в глазах стояли слёзы. — Я чуть не померла от страха! Думала, за тобой на тот свет пойду.
— Упаси Господь, — цокнула я и, помедлив, спросила тоном строгой надзирательницы: — Надеюсь, пока меня не было, ты не забывала про свои лекарства?
— Да кому сейчас до лекарств! Ты о себе подумай, — она устало покачала головой, промокнув покрасневшие веки кончиком платка.
— Значит, не пила? — возмутилась я. — Тебе нужно было...
— Всё нужное я выпила, не переживай обо мне.
— А как другие пациенты? — нахмурилась я, вспоминая свои обходы.
— Какие пациенты? — переспросила она, явно не понимая.
— Ну, те, к которым я ходила на дом...
— Наверное, тебя заменили, пока ты была без сознания. Не переживай сейчас о них.
Я грустно кивнула. Сара забеспокоилась, засуетилась, доставая из своей бездонной сумки старенький термос и потрепанный пакет с печеньем.
— Это имбирное, а это финиковое. Говорят, от всего помогает, — прошептала она, словно делилась сокровенным секретом. — Не буду тебя утомлять. Пойду я. Ты отдыхай, набирайся сил. А про свою семью не волнуйся. Если нужно, я присмотрю за твоей сестрой, пока твоя мама здесь с тобой.
— Не беспокойся ты так, но спасибо, что пришла, — слабо улыбнулась я и вдруг, словно о чем-то вспомнив, спросила: — Кстати... Давид не приходил?
— Видела его в ту ночь... когда узнала. Наверное, ему сообщили из-за того, что вы всё еще женаты... Но его не пустил тот парень, что всё время дежурил у твоей палаты. Молодец он у тебя.
Я усмехнулась, вспомнив хмурого Лектора. Мысленно поблагодарила его за избавление от ненужной встречи.
— Спасибо, Сара, — улыбнулась я.
— Она еще улыбается после всего, что было, — сказала она скорее с восхищением, чем с укором. — Ладно, пойду я. Отдыхай.
Она ушла, и снова тишина, давящая, обволакивающая. Я совершила намаз и взяла в руки телефон, поковыряв на удивление вкусную кашу, которую принесли на обед. В телефоне — десятки уведомлений, в основном из приложений, с напоминаниями. Перелистав их и просмотрев все до единого, я зашла в электронную почту. Там было одно непрочитанное сообщение. Вернее, какое-то видео. Я уже собиралась нажать на play, когда дверь палаты распахнулась.
Подняв взгляд, я увидела Давида со злобной гримасой...