Глава 21.
— Ты снова следишь за мной? — вырвалось у меня, когда схлынула волна толпы и бешеное сердцебиение стихло.
— А ты снова гуляешь в такое время?
— Сидела бы дома, если бы могла, — буркнула я, скрестив руки на груди.
— Я серьезно, Азима, в это время суток на улице выходят отбитые отморозки и психи. Это небезопасно, — в его голосе сквозила неприкрытая тревога, в глазах плескалось искреннее беспокойство...
Неужели он и правда переживает?
— Зачем ты привязался ко мне? И как ты вообще узнал, где я? — возмутилась я.
— Хочешь честный ответ? — спросил он, делая шаг вперед. Дистанция сократилась, но он все еще держался на почтительном расстоянии, достаточно близко, чтобы я могла расслышать его слова сквозь шум проезжающих машин и обрывки чужих разговоров. — Мои часы показывают твое точное местоположение. Они привязаны к моему телефону.
Я возмущенно моргнула, пока он оставался все таким же спокойным и даже удивленным, что его честное признание вызвало во мне возмущение.
— То есть ты всегда знал, где я, получал данные с моих часов?
Он замолчал, взгляд скользнул к моему запястью, где я по-прежнему носила его часы, подаренные от панических атак.
— Не только это, — прокашлялся он, будто извиняясь, но без сожаления о содеянном. Затем, как ни в чем не бывало, добавил: — Поздравляю, ты начала хорошо спать по ночам, по сравнению с прошлой неделей. Ты идешь на поправку. Думаю, это из-за развода с тем придурком, — кивнул он, внезапно меняя тему, явно желая избежать моего испепеляющего взгляда.
— Как поживает Джул? — неожиданно спросила я, погасив его шутливый огонек в глазах. Мой вопрос вызвал целую бурю противоречивых эмоций — от гнева до любопытства.
— С чего вдруг интересуешься? — он лениво почесал подбородок, словно обдумывая что-то.
— Просто интересно, может, мне тоже стоит поздравить тебя с избавлением от ненормальной девушки, — невинно усмехнулась я и пожала плечами: — Хотя... скорее, "если избавился".
— Я не видел ее с того дня, как ты мне все рассказала.
Я вопросительно вскинула бровь, повторяя его жест несколькими минутами ранее.
— Я давно должен был с ней порвать, как и ты давно должна была подать на развод, а еще лучше — вообще за него не выходить.
Я смиренно вздохнула, кутаясь в легкую куртку, пытаясь защититься от пронизывающего ветра.
— Я иду домой. Ты будешь следовать за мной, как маньяк?
— Да, — кивнул он, словно подтверждая всем известный факт, и тут же добавил: — Только надень мою куртку.
Сняв ее, он протянул мне, словно обыденную вещь, а не жест заботы. Я смотрела на протянутую руку, на него самого, теперь уже без куртки, и упрямо скрестила руки на груди:
— Мне не холодно. Сам надень.
— Азима, — серьезно произнес он, все еще держа куртку.
В его глазах не было ни намека на шутку. Поняв, что испытывать его терпение не стоит, я приняла протянутую одежду.
Едва накинув ее на плечи, я ощутила сперва тепло, а затем знакомый, ненавязчивый аромат его мужского одеколона, воплощение его серьезности и загадочности.
Покачав головой, я развернулась и пошла дальше, сверяясь с телефоном, чтобы узнать, сколько осталось до дома. Я шагала быстро, и Лектор, к моему удивлению, не отставал, оставаясь позади, на безопасном расстоянии. Но стоило мне заметить подозрительных прохожих, он тут же оказывался ближе, словно ненавязчиво давая понять, что я не одна. Эта мысль согревала и в то же время рождала множество вопросов и странных эмоций, в которых я не хотела себе признаваться.
Добравшись до дома, я повернулась к нему, сняла куртку, ощущая, как тепло уходит, и протянула ему. Он перевел взгляд с меня на куртку и обратно, и принял ее.
— Спасибо, — прошептала я и, не дожидаясь ответа, поспешила домой.
Уже заходя в подъезд, я обернулась и увидела, как Лектор стоит у противоположного тротуара, провожая меня взглядом.
Я улыбнулась ему. Так, как не улыбалась никому прежде.
***
Вернувшись, я выслушала привычные нотации матери о поздних прогулках. Даже не совершая намаз, я, по её мнению, должна быть дома с заходом солнца. В глубине души я соглашалась. Всецело. Но слова Бланки и разрыв нашего договора отодвинули всё это на задний план, словно стёрли из памяти.
— Со мной был знакомый, — оправдалась я, когда она в который раз начала говорить об опасностях ночных улиц.
— Тот самый из больницы? — она шокированно уставилась на меня. — И что ему было нужно?
— Говорил то же, что и ты, — кивнула я, опускаясь за стол.
— Он хочет жениться на тебе? — с любопытством покосившись, мать села напротив, ожидая объяснений.
— С чего вдруг? — подавилась я водой, собираясь сделать глоток.
— Он так заботится о тебе: часы подарил, всегда провожает, да ещё и денег за операцию не взял, — она подвинула ко мне тарелку с аппетитно жаренной рыбой.
Произнеся «Бисмиллях», я правой рукой взяла три куска рыбы и картофель.
— Нет, замуж мне пока нельзя, — покачала я головой, жуя картошку.
— Я и не говорю сейчас. Но когда пройдёт срок идды, почему бы и нет? Раз уж он такой красивый и богатый, — мать пожала плечами.
— Богатый, значит? — вскинула я бровь. — Ты и о Давиде так говорила. И чем все закончилось?
— Тем, что ты слишком упрямая, — цокнула она.
Я закатила глаза, но промолчала, чтобы избежать новой ссоры. Мне нравились первые дни после больницы, когда мать хотела, но не могла меня ругать из-за болезни. А сейчас она снова стала капризной. Но я всё равно любила её, как и она меня, даже несмотря на частые споры. Она моя мать. Самый близкий и лучший человек в моей жизни. Тот, кому я бесконечно благодарна.
После ужина я заперлась в комнате, выпила обезболивающее от менструальных болей и взяла в руки телефон. В тот же миг пришло уведомление на почту. От клиники. Сердце подпрыгнуло, и невольная, счастливая улыбка расцвела на моём лице. Это было оно. Официальное предложение: электронное письмо, где чётко и ясно излагались все условия. Должность. Отдел. График работы. Дата начала. Размер оклада. Испытательный срок. Перечень необходимых документов.
Меня хотят взять на работу и ждут только моего ответа. Но была одна загвоздка: это та самая клиника, куда я попала после нападения. Клиника, которой руководит мать Лектора. Я ни в коем случае не хотела туда возвращаться. В последнюю встречу его мать показалась мне странной, и сближаться с ней не хотелось, особенно учитывая её неприязнь ко мне. Она даже поссорилась с сыном из-за его принятия ислама, по словам Селии. Но разве у меня есть выбор? Едва я устроилась в ту старую больницу, как меня уволили из-за веры. Другие даже не рассматривали моё резюме, будто у них был список нежелательных кандидатов. И сейчас, глядя на возможность получить высокооплачиваемую работу и заниматься любимым делом, помогать людям, я чувствовала, что должна согласиться.
Два часа я смотрела в потолок, слушая чтение Корана в наушниках. Я не думала ни о чём. Не хотелось перегружать мозг, поэтому просто смотрела в одну точку и пыталась уснуть. И мне это удалось.
Утро ворвалось в дом внезапным, настойчивым стуком в дверь. Сара, проснувшись первой, поспешила узнать, кто пожаловал. Вернувшись, она прошептала с недоумением: «Там какая-то девушка... Говорит, что знает тебя». Нахмурившись, я силилась вспомнить, кто бы это мог быть. В голове мгновенно всплыло имя Бланки. Может, она одумалась и готова взять свои слова обратно? Хотя после их лжи и дискриминации, трудно было представить возможность перемирия. Но... когда я вышла на порог, перед моим домом стояла... Асма.
Девушка, с которой мы вместе учились в медицинском университете, но наши пути разошлись, и с тех пор мы не виделись. Её появление было неожиданным, тем более что она так изменилась. Платок скрывал волосы, но глаза по-прежнему горели прежним энтузиазмом. Улыбка сдержанная, движения чуть нервные, но уверенные. Она стала выше, утончённее.
— Ассаляму алейкум, Азима, — неожиданно произнесла она и шагнула ко мне, заключая в объятия.
Сперва я опешила, не понимая, что происходит, но затем, усилием воли, осознала, что нужно ответить тем же. Отстранившись, она окинула меня внимательным, изучающим взглядом, словно пытаясь разглядеть все перемены, произошедшие за эти годы, и вновь посмотрела в лицо.
— Ты очень изменилась.
— Ты тоже, — проговорила я, смущённо улыбаясь и гадая, что привело её ко мне.
— Я слышала, что произошло... Пришла навестить.
— Эм... спасибо, — растерянно пробормотала я. — Но правда, не стоило.
— Ну что ты, я ведь тоже соскучилась.
Я поджала губы, понимая, что она ждёт от меня того же признания, но слова застревали в горле. После всего, что между нами произошло, это казалось невозможным.
— Проходи, — часто моргая, пропустила я её в дом.
Она улыбнулась в последний раз и вошла в полумрак коридора, принявшись снимать верхнюю одежду и обувь.
— По утрам так холодно, можно окоченеть, — сказала она тихо, словно пытаясь разрядить гнетущую тишину.
В этот момент из-за угла, словно тень, появилась мама. Увидев гостью, она удивлённо моргнула, а затем лицо её расплылось в широкой, лучезарной улыбке, и она приветливо раскинула руки.
— Валлахи, сколько лет я тебя не видела! — воскликнула она, обнимая Асму так, словно ждала этой встречи всю жизнь. И тут же принялась расхваливать её: — Какая же ты красавица стала, глаз не отвести! Жениха-то ещё нет?
— Мам, невежливо задавать такие вопросы, — одёрнула я её.
— Что, не рада видеть Асму? — подтолкнула она меня локтем и, повернувшись к моей бывшей подруге, пригласила её на кухню.
— Всё в порядке, жениха пока нет, — смущённо ответила Асма. — А у вас как дела? Чем занимаетесь?
Асма, слушая мамины приветствия, села за стол и бросила на меня взгляд, словно приглашая присоединиться и поболтать, как в старые добрые времена.
— Мам, а где Сара? — спросила я.
— Собирается в магазин, говорит, сладости закончились.
— Ей же нельзя. Я специально выбросила все, чтобы она не ела, — возмущённо цокнула я.
— Перестань переживать за всех подряд, да и не кричи, сестра спит, — предостерегающе подняла она палец. — Просто посиди и пообщайся со старой подругой.
Она мне не подруга. Но вслух я это не произнесла. А Асма, казалось, начисто забыла обо всём, что когда-то произошло между нами.
Я молча села напротив неё и отстранённо слушала мамины рассказы о нашей непростой жизни после того случая. Мама говорила, стараясь придать своим словам теплый оттенок, но в голосе сквозила боль.
— Мне общие знакомые рассказали... Я так испугалась за тебя, — произнесла Асма, глядя на меня с искренним сочувствием. — Хотя они и не общаются с тобой, но передали свои переживания.
— Всё это в прошлом, — отрезала я, поджав губы.
— Я слышала, ты развелась с мужем?
Я впилась в её глаза, пытаясь разгадать, чего она добивается, но мои размышления были прерваны мамой, которая суетливо налила нам чаю.
— Оставлю вас поболтать, пойду я позвоню Саре, — улыбнулась мама и, бросив на меня безмолвный, предостерегающий взгляд, вышла из кухни.
Я покачала головой, когда наступила напряжённая тишина, в которой остро ощущалась потребность в тепле. В те мгновения, которые мы проводили вместе как лучшие подруги, в тех дорогах, которые мы проходили вместе, в тех надеждах, что нам сопутствовали. Но это было раньше. Сейчас же передо мной сидела лишь...
Предательница.