Глава 22.
Прошлое
С Асмой мы были почти лучшими подругами, потому что вместе учились, помогали и защищали друг друга, рассказывали абсолютно все секреты. Мы были теми кто понимали друг друга без лишних слов, и поддерживали как могли.
Однажды к нам перевелся красивый молодой парень — Саад. Пшеничные волосы, безупречный профиль, глаза цвета горького шоколада, невысокий, почти моего роста, и взгляд, полный уверенности и покоя. Как это часто бывает, моё сердце дрогнуло, решив, что он — идеал, мечта, воплощенная в реальность. Но оказалось, что в сердце Саада было место лишь для Асмы. Он сам признался всем о том что влюблен в нее, и готов ради нее свернуть горы, как бы самоуверенно не звучало.
Вмиг он перестал быть моим сказочным принцем, а я с головой ушла в учебу, отчаянно надеясь, что Асма, которая, как мне казалось, тоже неравнодушна к нему, никогда не узнает о моей мимолетной влюбленности. Впрочем, любовью это назвать было сложно, скорее, легкая симпатия, наивная девичья греза.
И вот однажды в мой дом постучался Саад. Неожиданно и дерзко.
— Ассаламу Алейкум, Азима, — произнес он с улыбкой, от которой в животе завязался тугой узел.
Я застыла в оцепенении, не понимая, как он узнал мой адрес и, главное, зачем он здесь. Сначала и на порог пускать не хотела, а после его слов желание пропало напрочь.
— Могу я поговорить с твоей матерью?
— Зачем она тебе? — нахмурилась я, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Хочу кое-что с ней обсудить, — он говорил загадками, что вызывало во мне лишь раздражение.
— У меня нет времени на глупости. Я закрываю дверь, — твердо заявила я, надеясь, что он наконец прояснит цель своего визита.
— Я хочу взять тебя в жены...
Настоящее время
— Азима? — пальцы Асмы защелкали перед моим лицом, возвращая меня из глубин воспоминаний. — Ты в порядке?
— Нет, — покачала я головой. — Пока не пойму, что происходит, не буду.
— Ты о том, зачем я пришла?
Саркастично вскинув брови, я дала понять, что другой причины быть не может. Как же мне хотелось выставить ее за дверь, чтобы она вновь не причинила мне боль.
— Я знаю, что тогда поступила отвратительно, и сейчас... хочу вернуть нашу дружбу.
— Чтобы ты снова вытворила что-то подобное и исчезла на несколько лет?
— Нет, чтобы мы снова могли быть подругами, – её губы дрогнули, но она проигнорировала мой сарказм. — Прости, когда я услышала о тебе... я очень переживала, вспомнила, что нас связывало, и... хочу всё исправить.
Я отвела взгляд, не в силах выдержать её молящий взгляд.
— Приходи в другой раз, я сейчас не настроена на разговоры.
— Что-то случилось? — насторожилась она, подавшись вперед, словно в старые добрые времена, безмолвно прося поделиться своими тревогами. Но во второй раз я на эту удочку не попадусь.
— Ничего, я ищу работу, мне сейчас не до этого, — отмахнулась я.
Асма опустила голову, всем своим видом демонстрируя разочарование моим отношением. Без лишних слов она встала.
— Прости, что потревожила. Может, как-нибудь зайду повидаться с Фари.
Мне захотелось закатить глаза, но я сдержалась, лишь кивнув. Хотелось верить, что это всего лишь кошмар, от которого я скоро проснусь.
Кошмар с её участием и участием болезненных воспоминаний.
Через минуту она оделась, в последний раз умоляюще взглянула на меня и тихонько прикрыла за собой дверь. Я осталась стоять в коридоре, погружённая в свои мысли. В этот момент вернулись мама и Сара с небольшим пакетом в руках.
— Я не буду есть сладкое, не смотри на меня так, — тут же выпалила Сара, заметив мой строгий взгляд. В последнее время ей противопоказан сахар, из-за него у неё поднимается давление.
— Она сегодня не в духе, лучше не спорь с ней, — махнула мама рукой, предостерегая Сару от конфликта.
— Это из-за той милой девушки? — с любопытством спросила Сара.
— Она не милая, — пробурчала я, возвращаясь на кухню, чтобы вымыть чашки и убрать конфеты.
Во время уборки я вновь и вновь прокручивала её слова, её внезапное появление и наше общее прошлое. Как бы я ни пыталась найти ей оправдание, не могла. Она превратила мой последний год в университете в мучение.
Но сейчас это должно быть меньшей из моих проблем. Стоит сосредоточиться на поиске работы, а не копаться в драматичных историях с бывшей лучшей подругой.
Предложение о работе в той дорогой клинике, где я проходила лечение, я всё-таки приняла, увидев в этом возможность обеспечить маму, Сару и Фари. Теперь я единственный кормилец в семье, человек, на плечах которого лежит забота о близких. Эта ответственность заставляла меня тяжело вздыхать при каждой мысли об этом.
На следующее утро после моего согласия мне позвонили. Я вышла из дома ни свет ни заря, взяла такси и продиктовала водителю адрес в центре города. Окна домов поблескивали в утренней дымке, а в воздухе чувствовался запах весны и выхлопных газов.
В голове, как заученный стих, крутился список задач, полученный накануне от отдела кадров: пройти проверки, подписать контракт, получить карту доступа и пройти базовую ориентацию. Я повторяла это снова и снова, чтобы не упустить ни одной детали.
Наконец, добравшись до клиники, я расплатилась с таксистом и направилась к главному входу. Двери распахнулись, выпуская наружу волну стерильной чистоты с лёгким цитрусовым ароматом. Перед входом была стойка регистрации, за которой стояла женщина с уверенным и доброжелательным взглядом.
— Вы Азима Кадри? Мы ждали вас.
— Да, это я, – ответила я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе, которая постепенно отступала, уступая место собранности.
За стойкой стояла Аделя Луани — руководитель отдела кадров. Её глаза были острыми и в то же время спокойными. На столе лежали документы, планшеты и карта доступа — часть большого механизма, который должен работать без сбоев.
— Доброе утро, Азима, — произнесла Аделя, приветствуя меня крепким, уверенным рукопожатием. Я сдержанно улыбнулась в ответ, нервно теребя край платка. — Ваше резюме выделялось среди прочих, поэтому мы предложили вам должность медсестры в отделении общей хирургии. Сейчас пройдём к зоне регистрации, завершим формальности, подпишем контракт. Всё в одном потоке, чтобы не отнимать ни ваше, ни наше время.
Я кивнула и пошла за ней. Коридоры клиники оставались как прежде яркими и аккуратными: свет равномерно ложился на пол, двери со звоном открывались и закрывались. В зоне регистрации нас встретили ещё несколько людей: администратор Агата Берт с улыбкой, молодой доктор Генрих Майн — они смотрели на меня так, будто изучали сканером.
— Это ваши документы, — сказала Аделя, указывая на планшет. — Подпишите здесь, пожалуйста, и мы продолжим. После подписи вас ждут базовые проверки, затем — лицензия на медсестринское дело, медицинский осмотр и карта доступа.
Я взяла форму слегка дрожащей рукой и подписала её.
Дальше — проверки: лицензия на практику, медицинский осмотр, проверка на отсутствие противопоказаний для работы в стационаре.
Мы двинулись к кабинетам обследований. В коридоре пахло чистотой, на стенах висели карты процедур, правила охраны труда и этики. В одном кабинете была карта процедур и списки пациентов — документальная карта жизни людей и точности наших действий.
Через минуту меня встретила Лайма Раиз — старшая медсестра отделения общей хирургии. Она протянула мне руку и сказала:
— Я Лайма Раиз, ваш наставник. Рада приветствовать вас в нашей команде. Особенно после вашего недавнего поступка... Честно говоря, смотрю на вас как на героя.
— Очень приятно познакомиться, спасибо, — смущенно улыбнулась я, чувствуя, как тревога отступает, хотя воспоминание о произошедшем ненадолго вернуло панику. Но я быстро взяла себя в руки.
— Идём к вашему месту, — сказала Лайма и повела меня вглубь отделения. — Сегодня у вас ознакомительная смена: познакомитесь с отделением, увидите пациентов, поймёте, как организован рабочий процесс.
После обхода мы вернулись в комнату отдыха для персонала. Лайма достала карту доступа и продемонстрировала, как она работает: открывает двери операционных, лабораторий, зон с пациентами. На карте красовалась моя фотография — она казалась не просто куском пластика, а пропуском в новый мир, где двери открываются доверию и ответственности.
— Это ваш пропуск, — сказала Лайма, передавая мне пластиковую карту. — Бейдж — не просто бумажка. Он открывает двери и помогает держать всё в рамках конфиденциальности.
Я взяла карту и неловко улыбнулась.
И когда я почти поверила в лёгкое начало стажировки, меня вызвали к директору. К матери Лектора. С тяжёлым вздохом, словно собирая последние силы, я направилась по уже знакомым коридорам, разыскивая тот самый кабинет, где уже побывала однажды.
Костяшками пальцев я легонько постучала в дверь, и сердце замерло в томительном ожидании. Из-за двери донёсся приглушенный голос, приглашающий войти, и я, собравшись с духом, толкнула дверь и шагнула через порог. Адриана Лоран, восседая за своим массивным столом, встретила меня холодной улыбкой, за которой проглядывала деловая непроницаемость. Тонкие губы её дрогнули в едва заметной гримасе, и она резким жестом указала на стул. Я опустилась на жесткое сиденье.
— Итак, мы снова встретились, — произнесла она, словно констатируя неприятный факт. — Признаться, меньше всего я ожидала увидеть вас в стенах моей клиники в качестве сотрудника.
— Благодарю вас за то, что рассмотрели моё резюме, — ответила я с вымученной вежливостью, взвешивая каждое слово, дабы не выдать ни тени грубости.
Меньше всего сейчас мне хотелось разжигать конфликт с директором клиники, где мне предстояло работать.
— Будь моя воля, этой встречи бы не произошло.
— Простите? — я нахмурилась, не понимая, куда она клонит.
— Поверьте, я сама в замешательстве и не знаю, как реагировать на происходящее.
Я часто заморгала, пытаясь уловить суть её слов, оглянулась по сторонам, словно ожидая увидеть скрытую камеру или услышать хохот заговорщиков. Но Адриана, словно рассеивая мои сомнения, пояснила:
— Мой сын настоял на вашем трудоустройстве, поскольку другие больницы закрыли перед вами двери.
— Лектор просил? — изумлённо прошептала я, хлопая ресницами. — Я... даже не знала.
— Я не понимаю, что и думать после всех его необдуманных поступков, — покачала она головой, в её взгляде мелькнуло раздражение. — Они с Джулией знакомы с пелёнок, их связывает целая жизнь.
— Это... прекрасно, — выдавила я, совершенно не зная, как реагировать на этот поток откровений, хотя... по правде говоря, я бы предпочла раствориться в воздухе, лишь бы не выслушивать это.
— Совсем не прекрасно, когда мой сын готов на всё ради посторонней девушки, вызывая ревность у той, которая всегда была рядом.
Я нахмурилась. Вежливость треснула под напором гнева. Мне не нравилась сама мысль, что она пытается найти оправдание действиям Джулии, этой одержимой психопатки, чьи поступки не поддаются никакому объяснению.
— То есть, вы хотите сказать, что если бы ваш муж оказывал поддержку пострадавшей женщине, вы бы тоже её избили, пока она была в беспомощном состоянии?
— Нет, моя профессия — помогать и исцелять, а не причинять вред.
— Тогда почему вы пытаетесь её оправдать? — поняв, что говорю с ней в обвинительном тоне, я постаралась смягчить голос. — Я... я чуть не умерла.
— По сути, вы умерли на целых пять минут.
Холодок ужаса прошёлся по позвоночнику от этой цифры, но я тут же отбросила мрачные мысли и постаралась откинуться удобнее на жестком стуле, хотя вряд ли дело было в нём.
— Мне просто любопытно, что заставило моего сына так отчаянно вам помогать? Он готов на всё ради вас, — медленно произнесла женщина, задумчиво поглаживая изящный подбородок, в точности как Лектор. Как же они похожи внешне и своим непроницаемым характером, в то время как Селия – их полная противоположность.
— Он... он просто помог мне с операцией, вот и всё.
— Он попросил меня сделать вам операцию, — подчеркнула она. — В тот день у меня был выходной, я предвкушала горячую ванну и заслуженный отдых, но раздался звонок Лектора, и он умолял меня срочно приехать и прооперировать какую-то незнакомую девушку, уверяя, что я справлюсь с этим лучше любого другого хирурга.
— Значит, вы... вы оперировали меня? — с возрастающим изумлением спросила я, опуская взгляд, и почувствовала укол вины за свои недавние слова, хоть они и были правдивы.
— Благодаря моему сыну.
— Спасибо, — прошептала я искренне.
— И вы до сих пор не понимаете, почему он так к вам относится?
— Как?
— Как я уже говорила, с Джулией он знаком с самого детства, я провожала их на выпускной, я наблюдала за их отношениями всю жизнь, но вдруг появляетесь вы и лишаете моего сына покоя. Он готов пойти на любые мои условия возвращения домой, лишь бы вы ни в чём не нуждались. Он даже умудрился уговорить вашего бывшего мужа деньгами, чтобы тот дал вам развод без скандалов и драм.
Тут я уже не выдержала.
— С Давидом? С какой стати ему это делать? — я покачала головой, отрицая такой возможный поворот, но, учитывая, каким странным и покладистым стал Давид, это вполне могло быть правдой. Не может быть, чтобы это всё Лектор... Зачем ему это?
— Он любит вас, — будто ответила она на мой невысказанный вопрос. — С Джулией он вел себя совсем по-другому, будто это простая симпатия, никаких серьезных действий и слов. А теперь мне кажется, что он... влюблён в вас. По-настоящему.
Я смущенно отвела взгляд, больше не выдерживая её откровенных слов. Я даже не могла представить, что могу быть для кого-то настолько важна...
— Даже если это так, не думаю, что вы должны вот так бесцеремонно мне об этом говорить.
— Сомневаюсь, что это великая тайна. Вы, наверное, и сами уже понимали, — пожала она плечами, по-прежнему обводя пальцами линии подбородка. — В любом случае, я хочу, чтобы вы перестали с ним видеться.
— Я и не устраиваю с ним встречи каждый день.
— Потому что до брака вам нельзя ни с кем спать? — любопытно спросила она.
— Нам даже нельзя лишний раз прикасаться к мужчинам, так же как и мужчинам не следует прикасаться к женщинам. Поэтому об этом не стоит переживать, — я поджала губы, поняв, насколько грубо прозвучали мои слова, но, когда я напряжена, иначе не получается. Это будто автоматическая реакция — грубость, и контролировать это невозможно, к тому же я сижу перед её изучающим взглядом, будто под сканером, и мне это неприятно.
— Скажу прямо, — вдруг сказала она после неловкой, напряжённой паузы. — Вы мне не нравитесь.
— Так... прямолинейно? — усмехнулась я, надеясь, что она пошутила, но её лицо оставалось невозмутимым.
— Зачем тянуть? К тому же хочу пояснить, что это не потому, что вы причисляете себя к каким-то вероисповеданиям или вообще избегаете их — мне плевать на это. Вы мне не нравитесь, потому что вы пытаетесь выделиться из общего круга.
Я удивленно заморгала и открыла было рот, чтобы объясниться, но она не позволила, коротко сказав:
— Можете идти и приступать к своим обязанностям.
Я нервно встала, молча кивнула и развернулась, чтобы направиться к двери. И как только моя ладонь коснулась холодной металлической ручки, позади послышалось:
— Я сделаю всё, чтобы Джулия и Лектор вновь сошлись, а вы для них остались лишь любовным испытанием.