Молчание ножа

Домой я вернулась уставшая и опустошенная. После долгого перерыва даже малейшее движение отзывалось ноющей болью в спине и во всем теле. Буркнув вялое приветствие, особенно стараясь выказать радость сестре, по которой скучала, и скороговоркой выпалив о событиях дня, я поспешно заперлась в ванной, мечтая о горячей воде, которая смоет усталость и вернет подобие сил. Плечи горели от напряжения, губы саднили, искусанные в кровь от волнения, но в душе теплилась искра довольства. Я нашла работу. Скоро получу зарплату, и маме больше не придется терзать пальцы, вышивая долгими вечерами.

От этих легкомысленных мыслей на лице расцвела улыбка, тут же сменившаяся встревоженным выражением при мысли о Лекторе. Слова его матери вертелись у меня в голове, вызывая неприятные чувства, которые я пыталась отвергать. В любом случае мне сейчас это не важно. Нужно сосредоточиться на работе, а еще забыть про Асму и Саада, которые буквально вторглись в мою жизнь с ненужными воспоминаниями.

Расчесав влажные волосы и натянув пижаму в кислотно-зеленый горошек, я рухнула на кровать. Чувствуя, как ужин предательски быстро растворяется в желудке, намекая на необходимость перекуса, я не успела об этом подумать, как провалилась в сон.

Сон был безмолвным и бесцветным – казалось, я просто закрыла глаза и тут же проснулась от трезвонящего будильника в пять утра. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь шторы, согревая прохладную комнату и вырисовывая на стенах причудливые золотистые узоры. Потянувшись, я ощутила приятную прохладу, пробежавшую по коже мурашками. Несколько раз зевнув во всю ширь, я направилась в ванную, а затем, завершив утренний ритуал, оделась в скромную одежду, не забыв захватить с собой сменную форму.

Одарив прощальным поцелуем маму, сестру и Сару, я покинула дом и, выбрав знакомый вчерашний маршрут, добралась до клиники, надеясь, что на этот раз мне не придется вновь выдерживать пристальный, изучающий взгляд матери Лектора и Селии.

С этими мыслями и предчувствием неминуемого я облачилась в форменный халат медсестры и, вооружившись бланком, приступила к обходу пациентов, справляясь об их самочувствии и раздавая лекарства.

В разгар смены, в долгожданный перерыв, зазвонил телефон. Нахмурившись, я попыталась угадать, кто скрывается за незнакомым номером, но, услышав в трубке знакомый голос Асмы, обреченно вздохнула.

Асма: — Я сегодня приходила к вам, но твоя мама сказала, что ты на работе.

Азима: — Да, я занята, — грубо ответила я.

Асма: — Я хотела кое-что сообщить тебе... — Она замолчала, ожидая моей реакции. В знак согласия я промолчала. — Саад возвращается из Штатов.

От его имени в груди вспыхнул болезненный жар, не от тоски, а от нежелания вновь встретиться с ним на своем пути. С ним и с ней.

— И что мне делать с этой информацией? — ледяным тоном парировала я, чувствуя себя в последнее время настоящей колючкой. Вернее, после того случая...

— До него тоже дошли слухи о том, что с тобой произошло, поэтому он хочет встретиться с тобой...

— Пусть не приближается ко мне ближе чем на пять метров...

— Он просто хочет увидеть тебя не как бывшую одногруппницу, а как сестру по вере, с которой случилась беда.

— Ему следовало думать об этом раньше, когда он поступил со мной совсем не так, как поступают с сестрой по вере.

Гнев раскаленной лавой разлился по венам. Не слушая оправданий и уговоров Асмы, я резко выключила телефон. Обессиленно проведя рукой по лицу, я попыталась совладать с собой и прогнать непрошенные, тягостные мысли.

— Кто это был?

Я вздрогнула от неожиданного голоса за спиной. Обернувшись, увидела Лектора. Он стоял, заложив руки в карманы, на достаточном расстоянии, чтобы подслушать мой разговор.

Я стояла у входа в больницу, отдалившись, чтобы скрыться от любопытных взглядов, но и здесь меня настиг Лектор.

— Ты всегда умудряешься эффектно появляться из ниоткуда.

— Я и не стараюсь, — пожал он плечами. — Так кто это был?

— Никто, — отмахнулась я. — Старый знакомый.

Он вздернул бровь, будто не удивился моему ответу. Ему было интересно, я видела это в его темных глазах, но, решив сменить тему, я прямо спросила:

— Почему ты все это делаешь? Зачем ты мне помогаешь?

— Потому что мне нравится видеть твою улыбку, — произнес он, вызвав у меня смущение и заставив бабочек в животе встрепенуться. — К тому же, разве я не могу помочь сестре по вере, попавшей в трудную ситуацию?

— Ты про работу и Давида?

— Мама уже все рассказала? — он недовольно поджал губы.

— Я бы справилась сама, — заявила я, подняв руку, на которой красовались его стильные часы, и добавила: — И мне следует вернуть тебе часы, потому что...

— Ты их не вернешь. Они твои, — безапелляционно отрезал он. И, видя мое намерение возразить, добавил: — Возражения не принимаются.

— Если не возьмешь часы, тогда у меня другая просьба, — глубоко вздохнула я, собираясь с духом для произнесения следующих слов: — Держись от меня на расстоянии. Я не хочу конфликтовать с твоей матерью.

Он стоял неподвижно, словно каменная статуя, но в глазах мелькнула искра, похожая на обиду, которую он отчаянно пытался скрыть, будто от этого зависела его жизнь. Он коротко откашлялся, провел ладонью по подбородку и выпалил:

— Хорошо.

Бросив на меня последний взгляд, полный непонятной грусти, он ушел, оставив меня наедине с гнетущей пустотой в груди.

***

После работы я возвращалась домой с призрачным ощущением удовлетворения от того, что влилась в коллектив. С этими людьми было легко работать, они были наслышаны о моем поступке и, казалось, не могли относиться плохо к человеку, спасшему ребенка. Но я не ощущала себя героиней. Для меня это так же естественно, как дышать. К тому же, порой мне казалось, что два года кошмаров готовили меня именно к той минуте.

В любом случае, я отчаянно не хотела ворошить прошлое и вновь испытывать болезненные эмоции. Закопав свои переживания как можно глубже, я переоделась в обычную одежду после смены и, покинув свой уголок отдыха, вышла на свежий воздух, мысленно прокручивая список дел: постирать сменные брюки, случайно залитые спиртом, и завтра приготовить для всех апельсиновые пирожные в честь моего устройства на новую работу.

День клонился к вечеру, хотя тучи и не давали солнцу окончательно скрыться за горизонтом. Холод пробирал до костей. Конец зимы в Лондоне уныл и дождлив, ничего удивительного. Ступая по мокрому асфальту, я вдруг почувствовала, что за мной следят. Не понимаю как, но я знала, что позади, словно призрачная тень, крадется Лектор. Это дарило мне чувство безопасности, которое было так необходимо, когда вокруг становилось слишком много людей, приближающихся опасно близко.

Он проводил меня до самого дома. Шел то медленно, то ускоряясь, но никогда не отставал и словно растворялся в толпе, когда я пыталась его разглядеть. Казалось, он не хотел меня тревожить... Или он все-таки обиделся? Но если бы он обиделся, разве стал бы он провожать меня до дома и так суетиться?

Уже у самой двери меня внезапно кольнуло чувство вины за слова, сказанные Лектору, но одновременно с этим я чувствовала, что поступаю правильно.

Обернувшись, я увидела его, стоящего на тротуаре, чуть поодаль, и пристально смотрящего на меня своими темными, мрачными даже издалека глазами. Под дождем, с устрашающим, бесстрастным выражением лица, он казался пугающим... и в то же время всем своим видом внушал надежность и безопасность.

Я не знаю, что со мной происходит... Почему я такая противоречивая?

***

Следующий месяц он был рядом. Не совсем. По-прежнему молчал, по-прежнему проводил до дома, не ожидая слов благодарности, и не убедившись, что я закрыла дверь своего дома, он не уходил, и только после этого он будто проверял все вокруг на предмет безопасности и только потом уходил. Неделю это чуть напрягало меня, не потому что он казался страшным, а потому что я чувствовала, будто должна ему, но вскоре это чувство улетучилось, оставив после себя простое теплое чувство благодарности.

Асма несколько раз навещала меня, но я избегала ее присутствия всеми силами, оправдываясь тем, что устала на работе. При этом получала мамины строгие взгляды.

В один из дней, когда я радостная возвращалась домой, получив первую зарплату, вновь почувствовала преследование. И сразу поняла – это чужой. Не Лектор. Его походку, манеру держаться в тени я выучила наизусть. Сейчас же позади меня шел незнакомец, с каждой секундой ускоряясь и приближаясь.

Я незаметно обернулась, чтобы увидеть своего преследователя, и все тело задрожало, когда я поняла, что это не просто паранойя – за мной действительно увязался какой-то мужчина. Не такой крупный, как тот сумасшедший из автобуса, но все же стоит побеспокоиться.

В голове сразу же возникли тревожные мысли: сейчас он догонит меня, развернет к себе и пырнет длинным, блестящим ножом. Страх сковал мышцы, а адреналин заставил руки дрожать.

Я огляделась вокруг, надеясь увидеть Лектора, который прогонит этого нового безумца. Снова переживать тот ужас мне не хотелось.

В голове замелькали варианты спасения, но в какой-то момент внезапно накатило спокойствие. Как в тот день, когда я не задумываясь бросилась вперед, под удар ножа, чтобы спасти ребенка, так и сейчас я была готова встретиться со своим кошмаром лицом к лицу.

Сделав глубокий вдох, прошептав про себя последнюю молитву, я развернулась. Мужчина в капюшоне замер, глядя на меня горящими от решимости глазами...

Надеюсь, на этот раз я не умру.