Молчание ножа

Прошлое

Прежде чем я успела что-либо ей написать, я осознала, что она меня просто заблокировала. В груди вспыхнул пожар, руки стали мокрыми от переживаний. Я тут же набрала сообщение Сааду, и... он тоже заблокировал меня.

Я отшвырнула телефон и, схватившись за голову, попыталась осмыслить происходящее. Асма была единственным лучом света в этой учебе, единственным человеком, кому я могла довериться. К кому теперь обратиться, с кем разделить этот кошмар?

Пришлось томиться в ожидании долгие сутки, чтобы вновь увидеть Асму. Но даже при встрече лицом к лицу она осталась глуха.

— Привет, — выдавила я, преграждая ей путь. В ответ – лишь отстраненный, ледяной взгляд. Она скользнула мимо, растворившись в толпе студентов, а я, ослепленная изумлением, моргала, провожая ее взглядом.

Вскоре все стало ясно. Достаточно было зайти на общий сайт училища, чтобы захлебнуться в волне ненависти. Грязные сплетни, ядовитые оскорбления, презрительный шепот... Все это преследовало меня не только в виртуальном пространстве, но и в реальной жизни. Виной всему Саад, рассказывающий на каждом углу о своем сватовстве, о моем якобы немедленном согласии. Лишь спустя череду двусмысленных взглядов и несправедливых обвинений я узнала: Саад поссорился с Асмой и, чтобы вызвать у нее ревность, пригрозил жениться на мне. А Асма, видимо, ответила, что это невозможно.

Раньше я была тенью, никому не нужной, зубрила учебники, стремясь впечатлить отца, доказать, каким блестящим хирургом я могу стать. Но в тот год, когда меня травили, клеймили разлучницей, укравшей жениха у лучшей подруги, смерть казалась желанным избавлением, пусть и запретным. Именно тогда я открыла для себя ислам. Мусульманка по рождению, я раньше не была столь ревностна в вере, могла отложить намаз, забыть о чтении Корана. Но после этой подлой истории, а вернее, после смерти отца, я вдруг осознала: никто, кроме моего Господа, не сможет мне помочь.

Из-за этих двоих год в институте превратился в кромешный ад. Насмешки, издевательства, упиваясь моей униженностью, все твердили, что я заслужила это, что сама виновата, позарившись на чужого жениха. Никто не хотел меня слушать, особенно Асма. А с Саадом я не желала даже сталкиваться взглядом. Не из-за стыда – от одного его присутствия меня тошнило. Тот, кто подарил надежду, растоптал мое сердце, а подруга, которая должна была поддержать, оказалась на стороне лжи. Вот что меня сломило в тот момент. Даже не чужие взгляды и шепоты. А именно они.

В один день нашей общей учебы я решила перевестись на медсестру, оставив мечты о хирургии, чтобы не видеться с Асмой и Саадом.

Так же решила поставить точку. Вернее, посмотреть Асме в глаза и объяснить все. Я надеялась, что она услышит меня, поймет, несмотря на полгода молчания.

— Ты же знаешь, что я не способна на такое... Почему ты ведешь себя так, будто я тебя предала?

— Ты плачешь? — презрительно протянула она, с отвращением рассматривая мое лицо. — Это я должна плакать. Я – жертва.

Она стояла передо мной, вцепившись в лямку рюкзака, словно ожидала моего нападения. Студенты вокруг наблюдали за нами, как за дешевым представлением. Шепот переходил в откровенные выкрики: «Шлюха!», «Потаскуха!». Слова разбивали меня вдребезги, унижали. Но в тот момент я хотела лишь одного – увидеть понимание в глазах подруги.

— Я пыталась объяснить тебе... Саад сам пришел ко мне домой. Я не давала согласия...

— Я знаю, — внезапно оборвала она.

Толпа замерла, как и мое израненное сердце, ожидая, что она скажет, что это лишь злая шутка.

— Ты... знаешь?

— Ты виновата уже в том, что пустила его на порог. Надеялась, что закрутишь с первой любовью? Забыла обо мне, даже не обмолвилась словом, что он приходил к тебе.

— Я...

— Ты готовила план, как бросить меня? Унизить? Да? — она усмехнулась, фыркнула и отрезала: — Но я опередила, потому что ты просто ничтожество. Саад пришел к тебе не потому, что счел тебя красивой или влюбился. А потому, что ты вызываешь у всех отвращение. Ты единственная, кто не смогла бы отказаться от его предложения, даже зная, что он мне нравится.

С этими словами она задела меня плечом так, будто я была грязным пятном на ее безупречном платье, и ушла прочь, окруженная новой свитой шакалов, осыпавших меня потоками презрения и отвращения.

В тот миг я познала всю бездну человеческой жестокости, всю гнилость их лживых душ.

И поклялась себе: больше никогда, ни за что не прощу им этого.

Настоящее время

Я часто заморгала, пытаясь разглядеть в её лице хоть тень шутки, понять, насколько серьёзны её слова.

— В каком смысле сестра? То есть, твоя мать удочерила её?

— Нет, — покачала она головой, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Она моя кровная сестра.

Я едва не задохнулась от неожиданности. Видимо, мой шок позабавил её, потому что она с легкой иронией спросила:

— Что с тобой?

— Я... просто не понимаю...

— Разве мы с ней не похожи? — она указала на свои белокурые локоны, и тут я заметила сходство.

Теперь я видела: её волосы, чуть вздёрнутый носик, пухлые губы и даже этот прямой, пронзительный взгляд – всё это неуловимо напоминало Джулию.

— Как... это возможно? — пробормотала я, всё ещё пытаясь осознать услышанное.

— Ты о том, почему Лектор встречался со своей сестрой?

— Это звучит... отвратительно, — скривилась я, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты. Может быть, они не настоящие брат и сестра?

— А вы с Лектором тоже... не родные?

— Родные, — кивнула она, явно забавляясь моим смущением. — Просто у Лектора другой отец, а у меня другой. Мама у нас общая.

— А у Джулии... ?

— У нас с Джулией общий отец, но разные матери, — подтвердила она. — У неё с Лектором вообще нет кровных связей. Мама была замужем за отцом Лектора, родила двоих сыновей, потом развелась и вышла замуж за моего с Джулией отца, родив уже от него двух дочек: меня и мою младшую сестру.

Я облегченно выдохнула, осознав, что Лектор не тот извращенец, которого я успела себе нарисовать. Уже собиралась высказать ему всё, потребовать держаться от меня подальше, но теперь... Теперь мне не придётся этого делать, и от этой мысли мне стало как-то спокойно.

— Теперь всё понятно, — пробормотала я. — Получается, когда твоя мать вышла замуж за твоего отца, Джулия уже была рождена, и с матерью Лектора у неё не было никаких кровных уз?

— Да, именно так. Кстати, я хотела кое о чем попросить тебя... — вдруг произнесла Селия, и её взгляд стал просящим.

— О чем? — я подалась вперед, сгорая от любопытства, предчувствуя что-то неприятное.

— Завтра мама собирается проводить анализ крови и проверить нашу с Лектором кровь. Я случайно узнала, что проводить его будешь ты.

Я нахмурилась, совсем не понимая, к чему она клонит.

— Зачем?

— Она думает, мы принимаем наркотики, — прошептала она, закусив губу, словно делилась чем-то постыдным.

— Надеюсь, она ошибается, — я вскинула бровь.

— В том-то и дело, что нет, — она снова опустила взгляд.

— Не говори мне, что ты... — я возмущенно покачала головой.

— Да я и сама не знаю. Мы с Джулией позавчера ходили на вечеринку, я почти ничего не помню, а Джул говорит, будто я что-то приняла.

— Господи, сколько тебе лет? Зачем ходить в такие места? — осуждающе цокнула я.

— Не осуждай меня. Чем мне ещё заняться? — пожала она плечами.

— Тем, что не навредит другим или тебе самой. Ты понимаешь, что могла пострадать? Я уж молчу о том, что тебя ждет, если мама узнает...

— Ничего еще не ясно. Я же говорю, не знаю, — она отчаянно закрыла лицо руками, пытаясь совладать с собой, и я уже пожалела, что так насела на нее.

Но... наркотики. Это выше моих сил. Я и близко не подходила к этой мерзости, и иншаллах, никогда не подойду.

— И ты просишь меня это скрыть? — надменно вскинула я подбородок, коснувшись его кончиками пальцев.

— Именно.

— Даже если я буду проводить эту процедуру, то просто возьму вашу кровь, и всё? Передам ее другим специалистам, которые отнесут анализы твоей маме.

— Значит, нужно подделать анализы.

— Это нереально, — фыркнула я. — К тому же я не стану лгать.

— Это не ложь, — попыталась оправдаться она. — Мы просто скрываем правду.

— Это и есть ложь, — усмехнулась я.

В этот момент в дверь постучали, словно подчеркивая абсурдность нашего диалога. Я поднялась, движимая не то любопытством, не то отчаянным желанием сбежать от этих споров, оставив Селию в задумчивости сверлить взглядом причудливый узор на скатерти.

Я распахнула дверь с какой-то обреченной надеждой, по привычке одернув платок на голове, но на пороге стояли Асма и Саад. Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что вообще происходит, а они расплылись в широких улыбках, словно пытаясь задобрить меня.

— Вы... — только и успела я произнести, прежде чем Асма меня перебила:

— Мы пришли в гости.

— Просто как твои друзья, если тебя это успокоит, — добавил Саад, лучезарно улыбаясь.

В эту минуту я хотела захлопнуть перед ними дверь, и ничто не могло меня остановить, но воспитание победило. Я лишь спросила:

— Что вам нужно?

— Мы пришли проведать тебя, — ответили они почти хором.

— Я не понимаю... Почему вы ведете себя так, словно ничего не произошло? Я ведь знаю, что вас подговорили. И это была директор нашей клиники, — я бросила испепеляющий взгляд на Саада. — Не ждите, что я буду вам улыбаться после всего, что вы натворили.

— Мы и не ждем улыбок, мы хотим, чтобы ты... простила нас. Я знаю, я поступила как последняя дрянь, когда послушала его, — призналась Асма, кивнув в сторону Саада, и добавила с дрожью в голосе: — Я всю жизнь сожалела о том, как тогда поступила с тобой, искала хоть какую-то возможность, чтобы попросить прощения.

Ее слова, казалось, сочились искренностью, и я невольно замерла, чувствуя, как к горлу подступает ком. Мне почти захотелось обнять ее, стереть слезы с ее покрасневших глаз, но вовремя опомнилась и лишь опустила взгляд, уставившись в пыль на половицах.

— Ази... — начал Саад, но когда я бросила на него испепеляющий взгляд, он передумал и начал заново: — Азима, наши ошибки в молодости заставляют нас чувствовать себя противно, и лишь из-за этого мы пришли к тебе домой за прощением. Разве мы не заслуживаем этого?

— Нет, вы этого не заслуживаете, — отрезала я, словно бросила в лицо приговор. — Вы заслуживаете наказания.

С этими словами я с силой захлопнула дверь, надеясь, что не разрыдаюсь прямо здесь, в промозглом коридоре, под гнетом нахлынувших воспоминаний. Оскорбления, унижения, предсмертное состояние матери, когда до нее дошли слухи, как обо мне судачат за спиной, эти грязные слова, банальное "шлюха"... Все это произошло всего через год после смерти отца, когда сестра боролась за жизнь в больничной палате. А потом появился Давид, чье имя я и сейчас произношу с содроганием, вызывающее кошмары с окровавленными ножами и маньяками. Он оплатил лечение сестры, а после превратил этот благородный жест в мерзкий шантаж: "Видишь, что я сделал для твоей семьи? А ты и работать не хочешь?"

Именно поэтому я чувствовала себя так неловко перед Лектором, когда очнулась в той дорогой больнице и с ужасом осознала, что кошмар может повториться. Но я уже успела понять, что Давид и Лектор — две абсолютно разные вселенные, два полюса одной планеты.

Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать непрошеных гостей из своей памяти. Провела ладонями по лицу, стараясь совладать с эмоциями, но дрожь в теле лишь усиливалась, пока позади меня не раздался тихий голос Селии:

— Кто это был?

— Никто, — сбивчиво пробормотала я, пытаясь спрятать лицо и предательски выступившие слезы.

— Азима? — неуверенно произнесла она, приближаясь ко мне. — Все в порядке?

Конечно, все прекрасно. Эмпаты всегда чувствуют чужую боль. Она тут же оказалась рядом, чтобы докопаться до истины.

— Что случилось? — спросила она, пытаясь поймать мой взгляд.

Поняв, что ответа придется ждать вечность, она без лишних слов притянула меня к себе, заключая в объятия, словно пытаясь впитать мое горе. Слезы беззвучно катились по щекам, я закусила губу, чтобы сдержать рыдания, а Селия лишь успокаивающе поглаживала меня по спине, безмолвно говоря о своей поддержке.

Такой человек был мне необходим в тот переломный момент, а не Асма, которая еще сильнее ухудшила мне жизнь. Мне нужен был не Саад в тот момент, а Лектор, который готов был на все ради того, чтобы защитить меня. Где же вас носило все это время, ребята?

Когда буря в душе немного утихла, меня охватило смущение. Смотреть в лицо человеку, на плече которого только что рыдала, было неловко, даже если она блестяще справилась со своей миссией — утешить меня.

Сейчас я чувствовала себя намного лучше, поэтому тихо прошептала "Альхамдулиллях".

В этот момент на телефон пришло уведомление:

«Он с вами, где бы вы ни были». — Сура 57, аят 4.