Молчание ножа

Я улыбнулась, и Селия тут же, с любопытством в глазах, спросила, что привлекло моё внимание. Несколько раз моргнув, я вдруг почувствовала желание поделиться этим. Повернув телефон экраном к ней, я почти наизусть продиктовала:

— Это из приложения, где каждый день приходят напоминания, вдохновляющие меня. Например, сегодня: «Он с вами, где бы вы ни были». — Сура 57, аят 4.

— Классно... — прошептала Селия, не отрывая взгляда от экрана телефона, а затем, задумчиво, спросила: — Там не говорится, что на вечеринки нельзя ходить?

Я нахмурилась, словно тень сомнения коснулась моего лица.

— К чему это?

— Просто раньше я с Лектором ходила так отдыхать... а теперь он против.

Я улыбнулась.

— Ты должна быть рада, что он нашел себя в этом мире и не разгуливает по вечеринкам, где может принять запрещенные вещества и потом расстроить маму.

Она демонстративно цокнула, но не стала спорить, словно признавая правоту моих слов. Я благодарно приобняла её, словно стремясь передать тепло и поддержку, и потащила обратно, игнорируя Асму и Саада, перед которыми я буквально захлопнула дверь, оставив их за собой.

— Я помогу тебе, если ты обещаешь больше не посещать такие места.

— Обещаю, — выпалила она, не задумываясь, словно слова вырвались из самой глубины её сердца.

— Не знаю, смогу ли я как-то поменять анализы, но попробую, — сказала я и, задумавшись, спросила: — А ваша мать всегда устраивает такие проверки? Знает, что вы на вечеринках пропадаете?

Селия покачала головой и махнула рукой, словно отбрасывая тяжёлые воспоминания, безмолвно говоря, что это отдельная, трудная глава её жизни. Затем, наконец, стала объяснять:

— Брат с мамой снова поссорились, и Лектор от злости отдал ей денег на твою операцию, потому что раньше, когда он ушёл из дома, заявил, что ему от неё безоплатно ничего не нужно и что он не возьмёт с неё ни цента.

— Серьезно? — удивилась я.

— Так вот, мама, наверное, снова напомнила ему о его словах, и брат разозлился и отдал ей все накопившиеся деньги, при том, что у него реально никаких денег не было, и мама ему финансово не помогала, надеясь, что он вернётся домой и будет прежним. Но брат принёс большую сумму, поэтому мама тут же начала допрашивать его, говоря, что он связался с бандой, которая торгует травкой, — она говорила всё это шёпотом, словно боялась, что её подслушают, и постепенно до меня доходила вся ситуация. В конце Селия пожала плечами и как-то грустно сказала: — Из-за него и меня хотят проверить заодно.

— А Лектор не может просто отказаться?

— Он сперва отказался, потом мама уговорила его, наверное, согласившись на какое-то его условие. Они всегда друг другу ставят условия.

Условие? Какое может быть условие...

Меня вдруг осенило, после того как в голове пронеслась сцена с теми двумя в кабинете. Почему-то мне кажется, что Лектор согласился на проверку, взамен потребовав, чтобы уволили Саада.

— Я поняла, — поджала я губы. — Лектор тебя подставил, даже не осознавая этого.

— Да, типа того, — тяжело вздохнула она.

Теперь до меня дошел ее план. В очередной раз я убеждаюсь, что эта женщина коварна, но по-своему гениальна.

— Твоя мать уверена, что Лектор принимает наркотики, и она собирается назначить меня той, кто возьмёт анализы крови, и если я скрою правду, у неё будет веская причина меня уволить, а если расскажу ей правду, Лектор потеряет ко мне доверие.

Селия закатила глаза, совсем не удивившись.

— Мама всегда такой была. Всё до мелочей обдумывала. Они с братом такие странные.

— А как зовут твоего старшего брата? — заинтересовалась я, надеясь, что это поможет мне найти слабое место в обороне их матери.

— Его зовут Ильхам. Я не часто его вижу, в детстве я вообще не знала, что у меня есть старший брат, помню только, когда мне исполнилось семь, его привели домой, он был таким... диким, — покачала она головой, словно вспоминая что-то далёкое и непонятное.

— В каком смысле?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Он пожил у нас меньше месяца, потом у него случился какой-то припадок, и мужчина, который его привёл, забрал его обратно. Теперь он редко приезжает, но раз в год – обязательно.

— Понятно, — задумалась я.

Ситуация оставалась туманной, но я решила воздержаться от дальнейших расспросов, боясь вторгнуться в личное пространство.

— Он такой, как ты, — внезапно промолвила Селия, прерывая мои размышления. — Он мусульманин. И именно в тот год, когда он задержался у нас на целый месяц, Лектор начал меняться, а мама стала злиться.

— Так он мусульманин? — удивилась я. — Вот это да, сколько же я о тебе не знаю.

Я улыбнулась, поймав её робкую ответную улыбку.

— Я о тебе тоже, — усмехнулась она. — У тебя есть сестра?

Улыбка медленно угасла, и я устремила взгляд на витиеватую люстру, лишь бы не встречаться с её проницательными глазами. Словно она могла прочесть в них всю мою боль.

— Она не может ходить.

— Оу... прими мои соболезнования, — прошептала она и, наклонившись через стол, накрыла мою похолодевшую руку своей тёплой ладонью. — У тебя такие же ледяные руки, как тогда.

— Это моя особенность, — чуть улыбнулась я.

— А может, твоей сестре можно сделать операцию? Если она боится, я могу её уговорить, потому что моя мама – самый лучший хирург.

Я грустно усмехнулась над её наивными попытками утешить меня, но сестре уже ничто не поможет. Я знала это, и доктора знали.

— Ей уже сделали операцию. Она мечтала, что снова пойдёт, но... в итоге её парализовало полностью. Врачи сказали, что повторную операцию она просто не переживёт.

Селия поджала губы и откинулась на спинку стула, словно ощутив на себе всю тяжесть моей утраты. Она даже шмыгнула носом и дрожащим голосом промолвила:

— Мне очень жаль.

***

На следующий день я, как обычно, пришла на работу и увидела Саада, слоняющегося возле моего отдела. Он явно кого-то искал. Я попыталась проскользнуть незамеченной, но потерпела неудачу. Пришлось сделать невозмутимое лицо и молиться, чтобы он не подошёл. С меня хватило того, что он уже натворил.

— Азима, — окликнул он меня.

Впереди я заметила миссис Адриану, которая шагала в нашем направлении, стуча каблуками по кафелю. Я приняла профессиональное выражение лица, отбросив все личные моменты, и ожидала её.

— Здравствуй, — произнесла она, подойдя ближе. — У меня для тебя есть работа.

— Для меня? — спросила я, вспомнив слова Селии. — Конечно.

— Если выполнишь хорошо, получишь много баллов. Другим я... не доверяю, — притворно улыбнулась она, прожигая меня взглядом, словно пытаясь проникнуть в мои мысли.

— Я готова.

— Скоро прибудут пациенты на анализ крови. Будут ждать в процедурном кабинете. Надеюсь на твой профессионализм, — с этими словами она деловито прошествовала мимо, погружённая в какие-то важные бумаги.

Да, свекровь у меня будет весьма строгая... Тем не менее, я согласилась на предложение Лектора. Хотя это решение было частью плана, чтобы разозлить миссис Адриану, я не могу не признать, что глубоко внутри меня тлела искра искренности.

Покачав головой, я поспешила в процедурный кабинет, напоследок бросив мимолетный взгляд на Саада, словно радуясь, что избежала очередных извинений.

Добравшись до кабинета, я увидела нервную Селию, примостившуюся на стуле возле стены. Она беспрестанно кусала губы. Лектор же, прислонившись к окну, спокойно оглядывал окрестности, будто одновременно наблюдая за всем и размышляя о чём-то своём.

Заметив меня, они вскочили — точнее, Селия, а Лектор оттолкнулся от стены и сосредоточил внимание на мне.

— Боитесь уколов? — улыбнулась я, стараясь разрядить напряжение.

— Да, — кивнула Селия с готовностью. — Можно мне не делать, только брату?

Лектор закатил глаза, но его губы растянулись в улыбке.

— Ты всё равно первая, — кивнул он, указав на кабинет. — Чем быстрее зайдёшь, тем быстрее выйдешь.

— Не говори так, ты меня раздражаешь, — отмахнулась она, но всё же прошла в кабинет.

Пройдя мимо неё и окинув коротким подозрительным взглядом Лектора, который бросил в ответ вопросительный, я вошла в кабинет. Дверь была полностью распахнута, так что закрывать её не имело смысла.

Я указала Селии место, где она должна сесть. Затем, собрав всё необходимое: жгут, медицинские пробирки для крови, иглу и антисептики, на глазах у неё стянула блузку до предплечья и завязала жгут выше. Она пристально смотрела на меня, будто ожидая успокаивающих слов, но я не знала, что сказать, и просто улыбнулась.

Перед началом я, конечно же, надела перчатки и приступила к процедуре. Пощупав вену, быстро её определила и воткнула иголку, услышав в ответ шипение от своей напуганной пациентки. Вернее, она волновалась за свои результаты — это читалось на её лице.

Набрав две пробирки её крови, я вытащила иглу, протёрла место укола спиртовой салфеткой и попросила согнуть предплечье, чтобы кровь перестала течь. Она послушно выполнила мои указания, и уже перед выходом переспросила:

— Ты же всё сделаешь? — с надеждой спросила она.

— Если результат будет утвердительный, — сжала губы я.

— Надеюсь, что нет, — прошептала она и вышла из кабинета.

Теперь очередь Лектора... Не то чтобы мне было трудно выполнять свою работу, но этот мужчина два дня назад сделал мне предложение. Поэтому, конечно, без смущения не обойдётся. В любом случае я надеялась, что анализы ни у него, ни у Селии не будут положительными.

В кабинет вошёл Лектор с непринуждённой походкой, по пути расстёгивая пуговицы на рукавах своей чёрной рубашки. Он прошёл мимо меня и сел на место Селии, пока я выбрасывала оставшийся от неё мусор.

Стараясь не смотреть на него, я достала другие приборы, взяла в руки жгут и обмотала его вокруг его руки, глядя на него в ожидании. Боялась, что он скажет, будто я слишком туго завязала, но он ничего не выдал и смотрел на меня с ожиданием. Глубоко вздохнув, я попыталась собраться, убеждая себя, что не в первый раз всё это делаю.

Но почему-то руки предательски дрожали. Коснувшись его предплечья, я ощутила лабиринт выступающих вен и прожилок, скрывающих за собой главную артерию.

Пришлось осторожно, почтительно, исследовать его кожу предплечья, то и дело украдкой бросая на него виноватые взгляды.

— Что-то не так? — хитро улыбнулся он.

— Я... не могу найти... — успела я сказать, как вдруг ощупала ту самую вену. Я была готова прыгать от счастья, но вместо этого прошептала: — Нашла.

Так же, как и с Селией, я проделала все необходимые процедуры. Пока кровь текла в медицинские пробирки, я бросила на него взгляд и заметила его знакомую татуировку.

— А что она означает? — произнесла я свои мысли вслух.

Он часто заморгал, первое время не понимая о чём речь, но проследив за моим взглядом, пояснил:

— Это в память о моём близком человеке.

В его глазах мелькнула тень грусти, и, закончив все манипуляции, я прижала к месту укола спиртовую салфетку, попросив согнуть руку.

— Близкий человек? — переспросила я, надеясь на явные объяснения.

Надеюсь, что это не в честь Джулии.

— В честь моего дедушки. Он умер год назад от инсульта, и перед этим записал мне голосовое сообщение, в котором говорил, как ценит и любит меня. Я хотел сохранить его, но не знал, как.

Я нахмурилась и чуть склонилась в бок, чтобы рассмотреть его татуировку, а он специально повернул голову, открывая другую часть шеи, чтобы было удобнее.

Теперь я поняла. Те самые хаотичные линии, расположенные по порядку, были неким подобием звуковой волны. Когда звук становится выше, линия длиннее, а когда ниже — линии короче.

— Ничего себе, — прошептала я.

Он улыбнулся, заметив мою реакцию. Поняв, что веду себя непрофессионально, я отошла в сторону, позволяя ему покинуть кабинет. Он встал, окинул меня коротким благодарным взглядом и направился к двери. Я облегченно вздохнула, но Лектор остановился у двери и, повернувшись, спросил:

— Когда мы поговорим о том, о чем планировали?

— Ну... — промямлила я и тут же вспомнила свой утренний «гениальный» план. — Давай после того, как я отнесу вашу кровь в лабораторию. Внизу, в кафетерии.

— Хорошо, — ответил он и исчез за дверью.

Мой «гениальный» план заключался в том, чтобы вернуть Лектору часть суммы, которую он заплатил за мою операцию. Я не могла позволить ему остаться без денег перед лицом его матери, или же, что еще хуже, чувствовать себя перед ним в неоплатном долгу.

Встряхнув головой, отгоняя навязчивые мысли, я понесла пробирки с кровью Селии и Лектора в лабораторию, молясь о чистых результатах. Особенно за Селию. За Лектора я не переживала, его спокойствие и непоколебимость убеждали меня в его чистоте, а вот Селия...

О Аллах, помоги мне выдержать это испытание и не потерять свой единственный источник дохода. Помоги Селии избежать наказания, и я лично буду присматривать за ней, ограждая от вечеринок.

***

Я сдала кровь. Завтра придется забрать анализы и отнести их Миссис Адриане. Но если у Селии обнаружат наркотики, мне придется что-то подделать или переписать результаты. Но как? Нужно спросить у Рии. Хотя сомневаюсь, что она знает.

Взглянув на часы, я почувствовала, как пульс зашкаливает. Включила дыхательные упражнения и, немного успокоившись, направилась в кафетерий на нижнем этаже. Там, за одним из столиков, меня ждал Лектор. Вокруг царила привычная атмосфера: пациенты, персонал, посетители.

Подойдя к нему, я отодвинула стул, чтобы сесть напротив. Он привстал, вероятно, чтобы помочь, но я уже сидела, поэтому он последовал моему примеру и тут же выпалил:

— Насчет того, что произошло...

— Прежде я хотела бы кое-что отдать, — перебила я, поджав губы в предвкушении его возмущенной реакции. Вспомнилось, как он отказывался от часов, а теперь я собираюсь вернуть ему долг.

Примет ли он мои деньги? Уверена, что нет, но попытаться стоит. Меня тяготит чувство долга и осознание того, что я подставляю его перед матерью.

— Секунду, — пробормотала я.

В сумке я достала конверт с определенной суммой: моей зарплатой. В этот месяц мы с мамой не сможем пойти по магазинам и закупиться продуктами, поэтому в следующий месяц я отдам ему только половину зарплаты.

Я протянула конверт в сторону его стола и пристально посмотрела на него. Он скользнул взглядом по конверту и следил, как он приближается все ближе, пока конверт полностью не покинул мою часть стола.

— Там деньги, — объяснила я, увидев, как у него взметнулась бровь.

Как обычно, он задумчиво потер подбородок, словно пытаясь осознать происходящее. Наклонив голову набок, переспросил:

— Деньги?

— Да, половина от половины той суммы за мою операцию, — сказала я, прикусив губу в ожидании. Он по-прежнему не отрывал взгляда от конверта.

У него ведь туго с деньгами, раз мать ему не помогает. Моя помощь вполне логична.

Наконец, он молча потянулся к конверту, открыл его и вытащил деньги, пересчитывая сумму. Я затаила дыхание, пытаясь угадать: возьмет он их или нет?

Он медленно, с какой-то нарочитой осторожностью, начал складывать деньги в карман брюк, и я едва заметно выдохнула, хотя в глубине души ожидала отказа, протестов, уверений, что эти деньги нужнее мне. Значит, сейчас они ему действительно необходимы, и я верю – он не оставит меня в беде.

В душе разлилось тепло от того, как все обернулось. Я даже позволила себе слабую улыбку.

Но внезапно Лектор достал из своего кармана собственные деньги, соединил их с моими и, не дав мне опомниться, молча вернул все обратно в конверт.

— Что ты...

— Мне не нужны деньги, — твердо произнес он, протягивая мне мой же конверт, заметно потолстевший от его вклада.

— Зачем ты это сделал? — возмутилась я, чувствуя, как во мне нарастает буря.

Он резко встал, когда я попыталась выхватить конверт и вернуть его долю. Угадав мои намерения, он строго предупредил:

— Если ты попытаешься отдать их обратно, я буду повторять это снова и снова, пока тебе не надоест.

— Почему ты так поступаешь? — цокнула я, не в силах скрыть раздражение.

— Как поступаю? Как мужчина? — с сарказмом отозвался он.

— Разве мужчинам не нужны деньги?

— Нужны, но настоящий мужчина не возьмет их у женщины, которая заработала их таким трудом.

Я замолчала, не находя возражений. В исламе финансовое обеспечение семьи лежит на плечах мужчины, ибо Аллах мудро распределил роли. Мужчина добывает пропитание, а женщина... поддерживает его. И дело не в каких-то привилегиях, а в том, что физически мужчина способен работать дольше и выносливее. Женщина же, обладая природной эмоциональностью и чуткостью, берет на себя заботу о доме и воспитание детей.

— Мне теперь стыдно, — прошептала я, пока он по-прежнему стоял. — Я хотела отдать деньги, но снова... как будто попросила их у тебя.

— Я знаю, что тебе неудобно за все это, Азима, — сказал он так, чтобы я подняла на него свой грустный взгляд. — Но дело в том, что я чувствую себя так, будто недостаточно помогаю тебе.

— Почему ты вообще должен так чувствовать? — по-детски надула я губы.

— А ты почему чувствуешь себя обязанной мне? Разве я когда-либо напоминал или намекал, что жду возврата этих денег?

— Но разве у тебя нет финансовых проблем?

Он усмехнулся.

— Кто тебе это сказал?

— Неважно. Ты ушел из дома практически ни с чем, и очевидно, что у тебя нет ни денег, ни нормальной работы. Учитывая то, как умело ты владеешь кулаками, ты либо подрабатываешь в подпольных боях без правил, где царит беспредел и хаос, либо... правда возомнил себя крутым мафиози и торгуешь запрещенкой.

Его губы тронула легкая улыбка, хотя я ожидала, что мои слова вызовут в нем гнев.

— У тебя неплохо развита дедукция. Я действительно какое-то время занимался боксом, чуть было не посвятил этому всю жизнь, но потом понял, что не очень правильно избивать людей до полусмерти, и ушел из этой сферы. Но, как видишь, навыков не растерял. А вот насчет мафии ты не права... Скорее умру с голоду, чем стану торговать дрянью, разрушать чужие семьи и калечить целые поколения.

— Тогда... где ты работаешь? Я должна знать, чтобы принять твои деньги, потому что если ты зарабатываешь в каком-нибудь баре или другом месте, с точки зрения религии запретном, то эти деньги мне только навредят.

— Я знаю, что нельзя зарабатывать путем харама, — сказал он серьезно. — Я работаю с торговыми центрами и крупными супермаркетами.

— Ты... кассир? — удивленно моргнула я.

Меньше всего я ожидала услышать, что он стоит за кассой, раскладывая продукты по пакетам и обслуживая посетителей.

— Нет, — спокойно ответил он.

Картина, как Лектор ловко перекладывает покупки в пакеты, постепенно рассеялась, оставив лишь огромный вопрос: чем же он все-таки занимается?

— Тогда где ты работаешь?

— Тебе достаточно знать, что это не харамное место, наоборот – это самая... полезная работа.

— И ты не хочешь рассказать мне, где именно ты работаешь? — возмутилась я, чувствуя, как во мне закипает любопытство.

Он хитро улыбнулся, засунув руки в карманы. Я уже боялась, что он снова вытащит оттуда деньги и запихнет их в мой злополучный конверт.

— У меня есть одно условие.

— Условие?

— Да. Если ты его выполнишь, я подробно расскажу тебе о своей работе.

— Хорошо, — кивнула я, полная предчувствий.

— Тогда... — задумался он, и, помедлив секунду, откровенно спросил, уже во второй раз: — Выходи за меня. По-настоящему. Без всяких «давай поговорим позже». Просто стань моей.