Глава 29.
Мое сердце бешено колотилось в груди, все чувства перемешались, заставляя мои пальцы дрожать от нахлынувших эмоций. В тот момент, под пристальным вниманием Лектора, его часы на моем запястье запищали, он скользнул взглядом туда, и едва уловимо его губы растянулись в улыбке.
Кровь бросилась к щекам обжигающей волной, словно раскаленные угли прижались к коже. А он стоял невозмутимый, будто не предлагал мне сейчас руку и сердце здесь, в больничном кафетерии, после всего, что мы пережили. Он же уже делал мне предложение? Почему же я тогда так реагирую? Хотя очевидно, в первый раз он это сделал назло своей матери, и я это понимала, а сейчас я видела в его глазах... искренность.
Но самое главное — моя реакция. Сердце затрепетало, а бабочки в животе заплясали, как никогда раньше. Я судорожно вдохнула, пытаясь укрыться от его пронзительного взгляда, и тихо откашлялась. Воздуха катастрофически не хватало, но это была не паническая атака, а... учащенное дыхание предвкушения.
— Что скажешь? — выжидающе посмотрел он.
— Я...
— Можешь отказаться, но, пока не выполнишь условие, я не расскажу, где именно работаю.
Я тяжело вздохнула, выдерживая эту безмолвную войну взглядов, и наконец сдалась. Приняла эти чувства, это притяжение, это нахлынувшее счастье. Стараясь придать голосу деловую нотку, сказала:
— Мне нужно подумать.
Уголки его губ дрогнули в улыбке, и в этот момент он даже смущенно отвел взгляд. Впервые я видела его таким: улыбающимся без тени натянутости, без привычного мрачного флера. Глядя на эту улыбку, мне захотелось вновь и вновь вызывать ее на его лице, запечатлеть ее в памяти, любоваться ею бесконечно.
— Я не сразу тебе ответила отказом только потому, что мне очень интересно, — фыркнула я, надеясь вызвать новую волну этой редкой, драгоценной улыбки.
— Конечно, только поэтому, — с притворным согласием кивнул Лектор, видя меня насквозь.
— Да, — неловко подтвердила я, глядя в пол и ощущая, как в груди разгорается настоящее пламя.
— Когда мне к вам приходить? — спросил он уже серьезно. — Три месяца прошли?
— Наверное, — пожала я плечами, прекрасно зная, что мой срок идды истек давным-давно. После развода с Давидом прошло почти четыре месяца. Он это знает прекрасно.
— Тогда устроим все в скором времени. Сообщи, когда подумаешь и примешь решение, — сказал он и, бросив взгляд в сторону выхода, добавил: — Скоро встретимся.
Он молча направился к двери, и перед тем, как покинуть кафетерий, бросил на меня короткий, обжигающий взгляд и улыбнулся. И снова, как и в тот раз, заставил мое сердце бешено колотиться, а часы на запястье издать предостерегающий сигнал. Я глубоко вздохнула, и только тогда вспомнила о миссис Адриане, которая сделает все, чтобы помешать нам, или о Сааде, который навязчиво преследовал меня своими ненужными извинениями. Но сейчас это волновало меня меньше всего.
Вдруг телефон завибрировал, оповещая о входящем уведомлении.
«Воистину, терпеливым их награда воздастся полностью без счета» — Сура 39, аят 10.
***
В тот вечер я совершила истихара намаз – простую, но важную молитву для принятия ответственных решений. После неё человек либо соглашается, либо отказывается, и часто открываются причины, по которым тот или иной выбор может оказаться неподходящим. Этот намаз совершают не только перед свадьбой, но и перед важными деловыми встречами, касающимися работы. Я читала его, когда долго размышляла, стоит ли мне устраиваться в клинику миссис Адрианы, и именно он убедил меня в правильности этого решения. Так и сейчас я полностью доверилась Аллаху, вознося ему свои молитвы о будущем. Первое время мысли отвлекали, мешая сосредоточиться, но глубокий вздох помог отодвинуть мирскую суету на задний план, сконцентрировавшись на настоящем – на молитве, на общении с Господом.
Произнеся в конце дуа, чтобы мне был дарован правильный выбор и счастье, поблагодарив Всевышнего за все блага и вознеся салават нашему любимому пророку Мухаммаду (салляллаху алейхи вассалям), я легла спать. Сердце, полное надежды, продолжало молиться, пока непроницаемая тьма не поглотила меня.
Я очутилась на кухне, ощущая себя совершенно иначе. Обернувшись, я заметила, что одна часть кухни выдержана в серых тонах, а другая хоть и не очень аккуратно, но тепло и уютно покрашена в оранжевый цвет. Улыбка тронула мои губы, когда передо мной внезапно возник Лектор.
Он был таким, каким я привыкла его видеть, но сегодня рукава его черной рубашки были закатаны до локтей, поза – расслабленной, а сам он сосредоточенно нарезал огурцы. В моих руках был чеснок, который я должна была измельчить для салата. За окном царила умиротворяющая темнота, вечер накрыл тусклый город, но маленькая форточка была приоткрыта, впуская свежий воздух после мелкого дождя.
— Такая нарезка подойдет? — повернулся ко мне Лектор, привлекая мое внимание.
Заметив мое замешательство, он одарил меня теплой улыбкой.
— Что-то не так?
— Нет... всё в порядке, — кивнула я, озадаченная расположением посуды. — Просто не могу найти глубокую миску и большую вилку.
— Вилки на второй выдвижной полке, а миска слева от них, — кивнул он, снова принявшись за нарезку овощей.
Я смотрела на него с теплой улыбкой, стараясь не отводить взгляд, даже когда доставала из полки миску и вилку. Накладывая ужин, предвкушая душевный вечерний разговор с Лектором, я вдруг услышала оглушающий стук.
Резко распахнув глаза, я увидела маму, которая вошла в комнату без стука и буднично спросила:
— Азима, ты не опоздаешь на работу?
Я часто заморгала, с силой протирая глаза, пытаясь увидеть продолжение сна, но это казалось невозможным.
— Эти носки и брюки постирать? — спросила она, выжидающе глядя то на носки, то на мои брюки.
— Да, — коротко ответила я и встала с постели.
Лениво поплелась в ванную, включила свет, который тут же резанул по моим опухшим глазам, и постаралась холодной водой привести себя в чувство. Это получилось, и я уставилась на свое отражение.
Щёки приобрели необычный, нежный оттенок розового, волосы блестели, а несколько серебристых прядей своевольно выбивались из общей массы, узкие серые глаза искрились, а губы невольно растягивались в улыбке – я снова и снова вспоминала наш с Лектором диалог, прокручивая в голове исчезающий сон.
Но все это отодвинулось на задний план, когда на телефон пришло уведомление. Не из приложения с напоминаниями, а по работе. Анализы Селии и Лектора пришли. Мне передали электронную версию. Я прекрасно понимала, что миссис Адриана, вероятно, уже видела их, ведь она играет с нами, как с шахматными фигурками, и, признаться, только Лектор может ей противостоять.
Я открыла файл, вернее, попыталась, но он упрямо не загружался. Тяжело вздохнув, я продолжила мучиться догадками и быстро переоделась на работу. Вчерашние деньги Лектора мне было стыдно тратить, поэтому половину я отдала на нужды мечети, а половину – на благотворительность.
Когда я села в такси, мне позвонила взволнованная Селия.
Селия: — Привет. Есть новости о наших анализах? Мама точно не достанет их первой?
Я прочистила горло, пытаясь убедить её в обратном, хотя сама не была уверена.
Я сомневаюсь, но говорить ей об этом и тревожить напрасно не хотелось. К тому же есть надежда, что она ничего не принимала, и её подводит память.
Азима: — Все будет хорошо. Я займусь этим.
Селия: — Я доверяю тебе, но просто...
Азима: — Я знаю, ты очень волнуешься. Будем молиться, чтобы ничего серьезного не было.
Она протяжно вздохнула, полная невысказанных слов и тревог. Немного помолчав, она вдруг спросила:
Селия: — Можно я кое-что спрошу?
Я задумалась, но тут же ответила:
Азима: — Конечно.
Селия: — Вчера к тебе приходили гости, из-за которых ты плакала? Это был тот парень, который с тобой вместе работает? Его вроде звали Саид.
Азима: — Саад, — поправила я её. — Я... не плакала из-за них. Только из-за себя.
Селия: — Хорошо, хорошо, я поняла, — с какой-то странной недосказанностью ответила она. — Так с тем мужчиной вы были знакомы?
Азима: — А почему спрашиваешь?
Селия: — Мне просто любопытно. Он что-то сделал в прошлом?
Я промолчала, глядя в окно на мелькающие пейзажи, ощущая лёгкий ветерок из приоткрытого окна. Ветер обдувал лицо, и платок начал развеваться, поэтому я прикрыла окно и вернулась к разговору:
Азима: — Они разрушили мне жизнь.
Селия: — А что именно сделали?
Азима: — Выставили меня идиоткой. Это еще мягко сказано... Я до сих пор не могу простить им всё.
Селия: — Ты говоришь "они"?
Азима: — Моя бывшая лучшая подруга, – тяжело вздохнув, я добавила: – Давай поговорим об этом позже.
Она согласилась, и я сбросила трубку, пытаясь выкинуть из головы ненужные сейчас воспоминания.
Неожиданно в разговор вмешался таксист, привлекая моё внимание. Это был пожилой мужчина с доброй улыбкой и каким-то загадочным взглядом.
— Простите, что невольно подслушал ваш разговор... Я не хотел...
— Ничего страшного, – заверила я его, стараясь быть вежливой.
Мне не хотелось его смущать, и я замолчала, ожидая, что́ он скажет дальше.
— Вы упомянули, что испытываете обиду. Поверьте, злость и обида ничему не помогут. Они будут терзать вас, пока вы не сможете их отпустить. Пока не скажете "прощаю" и "отпускаю".
— Но как отпустить обиду, когда не получается? — поджала я губы, понимая что он прав.
Но я не могу. Как бы не старалась.
— Нужно стараться. Это не произойдет мгновенно, боль останется, но, прощая тех, кто этого заслуживает, то есть тех, кто просит прощения за свои злодеяния, вы обретете покой. Бог учит нас быть милосердными и понимающими, а не копить злобу. Я вижу, что вы религиозная женщина, соблюдаете традиции, – он бросил взгляд на мой платок. – Я ни в коем случае вас не упрекаю, ваша обида, возможно, вполне оправдана, что бы они ни сделали. Но только вам решать, как строить свое будущее: в обиде и разочаровании или в прощении и милосердии.
Я растерянно смотрела на него, не находя слов, пораженная его искренним советом. Он напомнил мне Армана, ушедшего несколько месяцев назад. Его теплую улыбку, неиссякаемые истории и мудрые советы, которые всегда оказывались кстати. Он был моим верным советником, и сейчас, когда я так отчаянно нуждалась в его поддержке, этот человек возник словно из ниоткуда.
— Спасибо, — прошептала я. — Правда, спасибо, что дали мне такой совет. Я обязательно им воспользуюсь, если моя обида отступит.
Старик усмехнулся и поправил свои очки.
— Не "если", а "когда".
Я одарила его теплой улыбкой и протянула деньги, но он отрицательно покачал головой.
— Не нужно, я вижу, что вы молоды, вам они нужнее. А я таксую не ради наживы, а чтобы не сидеть дома в четырех стенах.
— Как же? – переспросила я, пытаясь скрыть волнение. – Я настаиваю, вы должны взять деньги.
Не дожидаясь его возражений, я положила купюры на переднее сиденье и, торопливо выйдя из машины, направилась к клинике, чувствуя, как по телу разливается тепло. Так всегда бывало после разговоров с Арманом, когда я ставила ему капельницу.
А еще я чувствовала себя Лектором, который без какого-либо выбора передает деньги и уходит, как и я сейчас, хотя таксист и заслужил свои деньги.
Добравшись до работы, я сняла легкую куртку и переоделась в просторную форму медсестры с длинными рукавами и закрытым платком. Сразу же направилась в лабораторию, чтобы получить результаты анализов. Решила сначала изучить их, как и планировала, а затем передать миссис Адриане.
Осторожными, почти робкими движениями я принялась изучать анализ крови Селии. Все показатели были в норме. Она была чиста. С моих губ сорвался облегченный вздох, словно тяжелый груз, который я несла на плечах все это время, наконец-то упал. Я была несказанно рада и одновременно полна решимости больше не позволять Селии посещать подобные вечеринки.
Анализ крови Лектора я не собиралась смотреть, будучи на сто процентов уверенной в результате. Но любопытство взяло верх, не потому, что я сомневалась в нем, а потому, что хотела уверенно смотреть в глаза его матери и сказать ей, что она проиграла.
Но стоило мне пробежать глазами по строчкам анализа, как все внутри меня заледенело. С расширенными от ужаса глазами я перечитывала заключение снова и снова.
Он принимает наркотики...