Глава 32.
Я стояла, не в силах понять, почему эта женщина оказалась на пороге моего дома, и как же абсурдно все выглядело. Обычно я видела ее у себя на работе в качестве строгого босса. Сейчас же на мне обычная домашняя одежда, растерянное выражение лица и глупая надежда, что все это нереально.
— Добрый день, — прозвучал ее голос, непринужденный и ласковый, словно мы закадычные подруги. В этой улыбке читалось желание расположить меня к себе, убедить не захлопывать дверь.
— Здрасьте, тетенька, — пролепетала девочка, озаряя все вокруг беззубой, но такой трогательной улыбкой.
— Здравствуй, — пробормотала я в ответ, растерянно оглядывая малышку. Заметив вопросительный взгляд миссис Адрианы, посторонилась и пригласила: — Проходите.
— Я уж думала, ты не пригласишь, — с легкой насмешкой произнесла она, пропуская девочку вперед.
Я неловко потерла затылок, пока миссис Адриана изучала мой длинный химар взглядом, полным удивления и, казалось, даже легкого любопытства.
Желая прервать этот испытующий взгляд, я указала на девочку и, стараясь улыбаться приветливо, спросила:
— А как тебя зовут?
— Лили, — деловито представилась она, протягивая руку и ища одобрения у миссис Адрианы мимолетным взглядом.
Я пожала ее крошечную, теплую ладошку, изучая ее лицо так же пристально, как и она мое. Маленькая копия Селии.
В голове всплыли слова Селии о младшей сестре. Неужели это она? Значит, их в семье четверо. Миссис Адриана упоминала, что родила четверых: Ильхам – старший, потом Лектор, Селия и, наконец, Лили.
— Очень приятно познакомиться, — нервно улыбнулась я, бросив на миссис Адриану странный, почти гневный взгляд.
— Я пришла поздороваться с твоей матерью, — хитро улыбнулась она, давая понять, что я в ловушке, в собственном доме.
Мне некуда бежать. Она расскажет моей и без того встревоженной матери о "наркомане", что ошивается вокруг меня. Если только узнает о моем желании выйти за него замуж, у мамы случится повторный инсульт, как в тот день после сплетен, связанных с Саадом и Асмой.
Я тяжело вздохнула и приблизилась к ней, прошептав умоляюще:
— Прошу, не говорите моей матери.
В ее глазах мелькнуло удивление, словно она меньше всего ожидала услышать эти слова. Но я готова на все ради покоя мамы, даже если придется унижаться перед этой женщиной. Я просто не переживу последствий раскрытия лживой "правды".
— Расслабься, — произнесла она, понизив голос. — Я сама решу, говорить или нет. Я ведь знаю, что значит быть матерью.
Я поджала губы, признавая поражение. Миссис Адриана, с видом человека, у которого все под контролем, прошла в гостиную. Я же осталась стоять на месте, сверля взглядом одну точку на ковре, пытаясь понять, что делать дальше. Вскоре из гостиной донеслись любезные фразы. Судя по всему, мама решила встретить нашу гостью с особой теплотой.
Рядом со мной послышался детский, любопытный голос:
— У тебя перезагрузка мозга?
Сквозь пелену напряжения и обиды я улыбнулась, осознав, в каком я состоянии. Точно, словно перезагрузка.
— Типа того, — беззаботно кивнула я, отгоняя наваждение. — Пойдем, я покажу тебе свою комнату, пока буду переодеваться.
— Давай! — с восторгом воскликнула она, чуть ли не подпрыгивая от предвкушения.
Один лишь вид этого маленького существа заставил напряжение и скованность раствориться, словно их и не было вовсе. Я, не сдержав улыбки, наблюдала, как девочка с искренним изумлением осматривает мой дом.
— Ну как? — спросила я. — Нравится?
— Ты здесь живешь? — произнесла она с какой-то странной паузой. Зная непредсказуемость детской логики, я мысленно приготовилась к вердикту вроде: "Здесь так грязно и тесно". Но вместо этого она добавила, расплывшись в улыбке: — Здесь так... прикольно.
— Моя комната понравится тебе еще больше.
— Можно я кое-что спрошу? — выжидающе посмотрела она.
В тот момент я уже собиралась открывать дверь, но помедлила и обернулась к нашей гостье. Я прождала минуту, пока осознала, что она тоже ожидает от меня согласия, прежде чем задать свой любопытный вопрос. Какая вежливая девочка.
— Конечно. Спрашивай, — ответила я с улыбкой.
— А ты правда выходишь замуж за моего брата?
Так. Забираю свои слова обратно про вежливую девочку. Выпалить такое незнакомой, и без того смущенной девушке – это просто жестоко, не говоря уже об этике. Хотя... это всего лишь ребенок. Но даже эта мысль не спасла от того, что щеки мои заполыхали, а сердце заколотилось, как ненормальное.
— Я... почему... — запнулась я, тут же прикусив губу, заметив игривый блеск в её глазах. В конце концов, собравшись с духом, я взволнованно спросила: — Что? Какой брат? Я не знаю твоего брата...
— Знаешь, — хихикнула она, прикрыв рот ладошкой. — Поэтому у тебя и щеки красные. Вы с Лектором собираетесь жениться?
— Нет! — возмутилась я, нервно оглядываясь и осознавая, что эта маленькая девочка манипулирует мной не хуже её матери и даже Лектора.
Да это семейка устроила соревнование под девизом "Кто сильнее смутит Азиму". Селия при первом знакомстве советовала выйти за одного из своих братьев, чтобы завести питомца, миссис Адриана откровенно призналась, что её сын в меня влюблен. И это я еще молчу про Лектора, который признался незнакомой девушке, что она ему снится. Сумасшествие.
— Нет? — с притворной грустью переспросила девочка.
— Нет, — покачала я головой.
— Тогда почему брат говорит, что вы поженитесь?
Я с трудом сглотнула, глядя прямо в её глаза, в которых плясали озорные искорки.
— Комнату тебе сегодня не покажу, — отрезала я.
— Всё-всё, молчу, — она снова прикрыла улыбку ладошкой и указала на дверь, будто прося поторопиться. — Ну давай же, открой!
Я открыла дверь. Ничего особенного. Стены выкрашены в мой любимый оранжевый цвет, и лишь одна стена выделялась едва заметным узором из апельсинов, сливающихся в мягком свете лампы. И всё. Дальше – всё на своих местах, если не считать носков, валяющихся у кровати, да задёрнутой шторы – последствия маминой уборки. Скучный рабочий стол, обычный шкаф.
Я поджала губы, понимая, что для ребёнка здесь нет ничего интересного, даже плюшевых игрушек, которые так любят дети.
— Вау! — к моему удивлению, произнесла девочка. — Мой любимый цвет – оранжевый! У меня тоже почти такая комната. Только у меня много подушек и плюшевых игрушек из "Шрека".
— "Шрека"? — рассмеялась я.
— Там только ослик милый, зелёного огра я не заказала ещё.
— Прикольно, — сказала я, неловко потирая шею, и тут же направилась к шкафу, чтобы достать джинсы и рубашку — нужно было срочно вернуть себе "обычный" вид перед миссис Адрианой.
Я накинула химар и тут же укрыла голову легким шарфом, прежде чем Лили успела хоть что-то заподозрить. Пусть она и ребенок, и даже девочка, мне было не по себе показывать ей свои непокрытые волосы, потому что она по-прежнему незнакомый для меня человек.
— А знаешь, сестра говорит, что ты лысая, — тут же выпалила Лили, заметив, как я завязываю платок.
Я часто заморгала, не зная, что ответить. В её словах не было злого умысла, она просто поделилась интересным фактом.
— Сестра? — нервно улыбнулась я. — Дай угадаю – самая старшая?
— Она говорит, что ты носишь платок, чтобы не показывать свою лысую голову, — кивнула она, любопытно всматриваясь в меня, словно пытаясь убедиться в правдивости слов сестры. Но она ещё не знает, какая та лгунья.
— Да, я лысая, — кивнула я, не собираясь оправдываться, и, прекрасно зная, что Лили передаст моё сообщение своей старшей сестре, остроумно добавила: — Но по-прежнему красивая и по-прежнему выхожу замуж за твоего брата.
— Так ты выходишь за него замуж? — шокированно ахнула она.
— То, что я подтвердила свою лысину, тебя не удивило?
— Но ты же все равно красивая, — искренне сказала она с каким-то восхищением в глазах.
— Не красивее тебя, — ответила я и, протянувшись, легонько дернула ее за нос, вызвав звонкий смех.
Когда я была готова, мы покинули комнату и начали спускаться вниз, и тут меня пронзила мысль, что мне вообще-то следовало переживать насчет жестоких игр миссис Адрианы, которые она ведет прямо сейчас против меня, и, вероятно, ее дочь она взяла с собой, чтобы отвлечь меня. Хотя... кажется, я преувеличиваю.
— А сколько тебе лет? — спросила Лили, вырвав меня из размышлений.
— Двадцать три, — ответила я. — А тебе?
— Я на шестнадцать лет моложе тебя, — ответила она загадочно, заставив меня спешно произвести вычисления в уме, и тут же вбежала в гостиную, направившись к своей матери.
Так. Получается, ей семь.
Но один взгляд на миссис Адриану заставил меня забыть обо всем, потому что в ее глазах читалось предвестие чего-то ужасающего и грандиозного.
— Я как раз хотела с тобой поговорить, Азима, — она притворялась вежливой перед мамой и Сарой, которые смотрели на нее с очарованием.
Я приняла самое серьезное и невозмутимое выражение лица, какое видела иногда у Лектора, и попыталась сесть перед ней. Лили, поймав мой взгляд, подмигнула мне, заставив мою серьезную броню затрещать по швам. Не могла я вести войну взглядов, когда в моем окружении были дети. Я слишком их люблю.
— Я очень люблю сводить двух любящих друг друга людей, — серьезно начала миссис Адриана, но мне уже стало смешно и одновременно отвратительно от ее лжи. — Дело в том, что хирург, которого я наняла недавно на работу, признался в том, что очень хочет завести семью. Он очень хороший, элегантный, мужественный, к тому же с детства является мусульманином. Еще я слышала, что вы учились вместе. Это правда?
— Да, это правда, — сияя от счастья, сказала мама. — У них был конфликт, но, по-моему, эти двое уже уладили все.
— Если все уже в прошлом, не стоит ли возлюбленным воссоединиться? Я пришла стать первым шагом для Саада, потому что счастье моих работников – мое счастье, — она притворно улыбнулась, глядя прямо на меня, будто ставя передо мной скрытый выбор: либо я соглашаюсь на предложение Саада, либо она показывает бумаги Лектора и доказывает моей маме, что ее сын наркоман, чтобы я не вышла за него замуж. Доказать маме обратное будет нереально, к тому же я ее и так разозлила с работой.
Что мне делать прямо сейчас? У меня буквально нет выбора.
Все, что я могу сделать, – это молиться. Да, в такие моменты, когда отчаяние льется через край, я молюсь Аллаху, чтобы все обернулось хорошо для меня. Чтобы эта женщина перестала ставить мне ловушки. Чтобы она наконец приняла меня и сказала, что уважает выбор своего сына. О Аллах, прошу, не позволяй ей одержать победу надо мной...
— Азима? — прошептала мама, подтолкнув меня. — Ты в порядке, дочка?
Я часто заморгала, когда поняла, что пялилась на свои руки, не отвечая ни слова. Тогда Лили весело хихикнула:
— У нее перезагрузка мозга.
При этом она умудрилась хихикнуть и закинуть в рот печенье. Ее мама потянулась к столу, чтобы дочь перестала уплетать столько сладостей, но вдруг Лили закашлялась, схватившись за горло. Я часто заморгала, будто впала в ступор, пока мама быстро направилась на кухню, чтобы принести стакан воды.
Но девочка буквально синела на глазах, и ее рот открылся в немом крике, и, заметив это, я тут же вскочила, заставив миссис Адриану последовать моему примеру.
— Принцесса, что с тобой? — прошептала она, в голосе плескалась встревоженная нежность, и легонько похлопала девочку по спине.
Кажется Крохотный кусочек печенья преградил путь воздуху. Прежде чем я успела прийти в себя, миссис Адриана, словно опытный врач, которым она и являлась, уже приступила к приему Геймлиха. Обхватив Лили за грудь, она отчаянно пыталась вытолкнуть злосчастный кусочек, но безуспешно.
— Мам, вызывай скорую! — в панике выкрикнула я, заметив, как лицо Лили начало приобретать зловещий оттенок бледности.
Миссис Адриана, позабыв обо всем на свете, опустила дочь на колени, дрожащими пальцами пытаясь нащупать пульс на ее тоненькой шейке. Казалось, еще мгновение, и она выронит ее из рук.
— Я отвезу ее в больницу, — в панике выдохнула она, озираясь по сторонам.
— Но сейчас вечер, пробки ужасные. Не лучше ли дождаться скорой? — выпалила Сара.
— Я не могу смотреть, как моя дочь умирает! — в голосе миссис Адрианы зазвенело отчаяние, когда она констатировала отсутствие пульса. Ее лицо исказилось гримасой неподдельного ужаса.
Оцепенение спало, уступив место ледяной панике. Я опустилась рядом с Лили, пытаясь нащупать пульс своими дрожащими пальцами. Тишина в комнате давила на уши, оглушая, прерываемая лишь сдавленными всхлипами миссис Адрианы. Ничего.
— Положите ее на пол. Немедленно. Нужно делать массаж сердца, пока не приехала скорая, — скомандовала я, стараясь придать своему голосу уверенности, которой не чувствовала.
— Она умирает... как... что я... — Миссис Адриана схватилась за голову, ее прежняя уверенность и спокойствие исчезли без следа.
Я встала на колени рядом с Лили и, скрестив руки на грудине, чуть ниже линии сосков, начала надавливать. Глубокие, ритмичные нажатия, стараясь не сломать ребра.
— Она не просыпается... Уже две минуты! — кричала миссис Адриана, судорожно набирая номер скорой помощи. — Боже...
Я не сдавалась. Компрессии, затем два вдоха рот в рот, откидывая голову Лили назад, чтобы открыть дыхательные пути. Ничего. Губы Лили оставались синими, грудь не поднималась.
Чередуясь с миссис Адрианой, мы продолжали наши отчаянные попытки вернуть ее к жизни. Видя тщетность усилий, мать рухнула на колени, раздавленная отчаянием и бессилием. В этот момент она была не всемогущим врачом, а матерью, отчаянно нуждающейся в помощи для своего ребенка и не имеющей возможности ее оказать.
И тут меня осенило. Что бы сделали в больнице? Трахеостомию. Создать отверстие в трахее ниже щитовидного хряща, между перстневидным, ввести трубку, чтобы... Ох. Это рискованный и трудный шаг.
Я обдумывала свой безумный план, не прекращая массаж сердца. Прошла еще минута, и если пройдет еще две, необратимые повреждения мозга... Это будет конец.
Миссис Адриана, жестом попросив меня отойти, принялась за еще одну тщетную попытку сделать массаж сердца. Ее лицо, мокрое от слез, выражало всю глубину отчаяния. Она понимала, что бессильна.
— Я сделаю трахеостомию, — выпалила я, заставив миссис Адриану поднять на меня глаза, полные слез и ужаса.
— Что? — спросила она, делая искусственное дыхание. Почувствовав, как температура тела дочери падает, она прекратила попытки восстановить сердцебиение, взяла ее руку и прошептала: — Хорошо... Сделай что-нибудь. Хоть что-то!
Я бросилась на кухню, хватая первый попавшийся под руку кухонный нож. Лезвие было тусклым, но времени искать что-то лучше не было. Надо действовать четко, без паники. И это казалось невозможным, потому что ничего подобного я раньше не делала.
Вернувшись, я опустилась рядом с неподвижно лежащей Лили, на которую с отчаянием смотрела Миссис Адриана.
Глубокий вдох.
— Мама, Сара. Найдите что-нибудь, что можно использовать как трубку. Шариковую ручку, коктейльную трубочку... что угодно. Быстро!
Мама и Сара, застывшие от ужаса, кивнули и бросились выполнять мою просьбу.
Я склонилась над Лили, в руке нож. Не тот самый, который чуть не убил меня в том злосчастном автобусе, не тот, который принес мне настоящую агонию, но всё же я воображала себе именно тот самый нож.
Воспоминания о том дне тут же вспыхнули в памяти, особенно в такой напряженный момент с участием ножа.
Я закрыла глаза на секунду, большего я не могла позволить. Глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь в руках и прекратить паническую атаку.
Открыла я глаза после того, как Миссис Адриана потрясла меня за плечи. Я пришла в себя и крепко сжала рукоять ножа.
Знаю ли я, что делаю? Теоретически - да. Но... смогу ли я?
— Ты уверена, что сможешь? Ты это делала раньше? — с сомнением спросила Миссис Адриана.
— Нас учили в универе. Я видела это в операционной... Но... вы хирург. Может быть, вам...?
— Я... не могу... — Миссис Адриана подняла дрожащие руки, и показывая на нож в моей руке, отчаянно сказала: — Я буду инструктировать... Пожалуйста, поторопись...
С трудом сглотнув, я приложила лезвие ножа к шее Лили, между кадыком и перстневидным хрящом. Меньше полудюйма... Мои пальцы дрожали.
Я прорезала кожу, затем подкожную клетчатку, нащупала плотную фасцию. Кровь начала сочиться, но пока не обильно. Миссис Адриана промокнула рану салфеткой.
— Аккуратно, не повреди щитовидку... А теперь осторожно углубись, прорезая трахеальные кольца, — командовала она, стараясь сохранять спокойствие. — Делай надрез меньше чем полдюйма, и таким же вглубь.
Потекла новая порция крови, я просто протерла область салфеткой, которую дала мне миссис Адриана.
— Не дай крови проникнуть в трахею, смотри прямо, — строго сказала она. — А теперь засунь палец и открой отверстие.
Теперь самое сложное. Нужно раскрыть надрез изнутри.
С отчаянными молитвами я погрузила палец в углубление и раскрыла её, как могла, чтобы туда проникла трубка. Противный звук отдался эхом в голове и тут же исчез, заменившись тем самым звуком из автобуса, когда острый нож прорезал мой живот.
— Всё, — произнесла я дрожащим голосом.
— Где чёртова трубка! — крикнула Миссис Адриана, когда моя мама вошла на кухню.
Она в панике подошла к нам и протянула ручку.
— Мы нашли эту, вытащили всё внутри, — сказала она.
— Сойдет, — кивнула я и выхватила ее.
Не мешкая, я вставила ручку в отверстие и, уже уверенная в своих действиях, без каких-либо указаний, начала дуть. Весь ужас и кровь остались позади. Я подула в ручку один раз и начала считать:
— Один, два, три, четыре, пять.
Затем снова дунула и замерла в ожидании. Вдруг глаза Лили резко распахнулись, заставив ее мать разрыдаться от радости, а меня – облегченно вздохнуть.
— Мамочка здесь, принцесса, — проговорила миссис Адриана, нежно сжимая маленькие ручки Лили, которые инстинктивно тянулись к своей шее.
Она жива.