Глава 33.
Я стояла, прислонившись спиной к холодной стене, ладонь судорожно прижимала ткань к бедру, пытаясь остановить сочившуюся кровь.
Наверное убирая нож после "операции" я поранилась. Тогда я не почувствовала боли, адреналин выжег все чувства. Да и заметила я рану лишь после того как край худи потемнел, расцветая багровыми пятнами.
Но боль не ощущалась, потому что мы были в таком же напряжении, как и прежде в доме. До приезда скорой мы замерли, наблюдая за Лили, проверяя, не сместилась ли трубка, которую миссис Адриана, дрожащими руками, зафиксировала салфеткой. Вернее, попросила меня, её пальцы плясали бешеную чечетку, с каждой секундой приближая её к грани. Мне казалось, еще немного, и её сразит эпилептический припадок.
Но, к счастью, сирены скорой разорвали тишину. Лили оказали первую помощь после нашей отчаянной «операции» и на каталке повезли прямо в больницу миссис Адрианы. Она умоляла меня поехать в машине скорой, чтобы, в случае чего, я могла помочь её дочери. Честно говоря, я не ожидала от нее такого доверия. Даже сразу не поняла, что ее слова были обращены ко мне.
Отказать я не смогла, поэтому вот уже пятнадцать минут я стою здесь, а миссис Адриана исчезла, вероятно, проверять состояние дочери лично, потому что Лили сделают операцию чтобы извлечь злощастное печенье из горло, заблокировавшего доступ к кислороду.
— Что теперь? — тихо спросила мама, стоявшая неподалёку.
Я вздрогнула, оглянувшись на неё. Осознала, что она тоже здесь, но я благополучно игнорировала её присутствие, утонув в своих размышлениях. Возвращаться в реальность было невыносимо страшно. После всего пережитого моя нервная система, казалось, покинула меня, улетела в далёкий космос, поэтому вполне возможно что сейчас я могу начать орать во все горло, чтобы выплеснуть наружу это гнетущее напряжение. Но вместо этого я лишь глубоко вздохнула и прошептала: «Альхамдулиллях».
Я была благодарна Аллаху за то, что всё закончилось именно так. Осознание Его помощи, не позволило мне сойти с ума, пока я, рискуя располосовать нежную шею, проводила ту самую, отчаянную операцию. Я медсестра, а не хирург. Видеть такое и делать, без подготовки, без опыта... Это было сумасшествие. Но именно это сумасшествие спасло девочку.
Та же сумасшествие, которое нормальные люди назвали бы безрассудством, заставило меня выйти вперёд в злополучном автобусе, защищая ребёнка.
— Наверное, будут делать операцию, чтобы извлечь еду из её трахеи, — произнесла я охрипшим голосом, бросив короткий взгляд на маму.
— Хвала Аллаху, что всё так закончилось, хвала Аллаху! — взмолилась мама, с благодарностью на лице вознося хвалу Всевышнему.
— Хвала Аллаху, — прошептала я в ответ.
Руку пронзила пульсирующая боль, но я старалась не обращать на неё внимания, как и на накатывающую вялость. Ноги словно налились свинцом, а голову мотало из стороны в сторону. Но я хотела убедиться, что с Лили всё в порядке, прежде чем отрублюсь, или пойти домой.
— Азима, — мама приблизилась ко мне. — Доченька, с тобой всё хорошо?
— Да, всё нормально, — кивнула я, слегка тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение.
Мама одарила меня восхищённой, довольной улыбкой, подняла руку и нежно погладила по щеке.
— Я так тобой горжусь. Не могу поверить, что ты у меня такая смелая и умная.
В груди разлилось тепло, а сознание, перестав вытворять непонятные фокусы с выключением света, сосредоточилось на мамином лице. На её нежной, любящей улыбке.
— Я тоже вами горжусь, — сказала я, имея в виду и Сару, которая осталась дома, присматривать за сестрой. — Вы вовремя явились с ручкой.
Она шутливо толкнула меня в бок и обняла, видимо, пытаясь рассмотреть рану.
— Всё в порядке, это просто царапина, — ответила я, разжимая ладонь.
Это была не царапина, но и не глубокая рана. Просто кровь жидкая, но сейчас она, кажется, остановилась, что не могло не радовать.
— Дома нужно будет продезинфицировать и всё. Без паники.
Мама бросила на меня строгий взгляд, но спорить не стала.
Мы прождали еще около пяти минут, прежде чем появились Селия и Лектор. Оба выглядели взволнованными и обеспокоенными, а Селия казалось вот-вот разрыдается.
Заметив нас, они пошли навстречу, а я, включив режим медсестры, попыталась без лишних деталей объяснить, что произошло. Рассказывать Селии и Лектору, как я проделала отверстие в горле их младшей сестры, желания не было.
— Что случилось? — спросила Селия, оглядываясь в поисках мамы. — Где мама? Лили в порядке? Ей сделали операцию?
Я попыталась успокоить её, сказать, что всё хорошо, но Лектор перебил её вопросом, и мне пришлось отвечать.
— Лили всё ещё оперируют?
— Кажется, да, — уклончиво кивнула я, бросив взгляд в сторону операционной, чьи двери хранили молчание. — Оттуда никто не выходил.
— А мама где? — спросил он, впиваясь в меня взглядом.
— Она ушла, сказала, что пошла узнать, как Лили, — пожала я плечами. — Я сопровождала скорую, и состояние Лили казалось стабильным.
— Мама рассказала, что произошло, — сухо констатировал он.
Лектор коротко кивнул, погрузившись в свои мысли, нервно потирая челюсть. Минуту он буравил взглядом дверь операционной, пока мать пыталась успокоить рыдающую Селию, затем он повернулся ко мне и окинул пристальным взглядом, словно искал следы ран, объясняющие кровь на моей одежде.
— С тобой все в порядке? — спросил он, в его голосе чувствовалась едва скрываемая тревога.
— Порезалась, когда убирала нож, но это всего лишь царапина, — отмахнулась я, стараясь не привлекать внимания к пустяковой ране.
— Тебе стоит спуститься в процедурную, там тебе перевяжут рану, — предложил он, словно отдавая приказ.
— Крови не так уж и много, — возразила я, указывая на несколько нелепых пятен на одежде. — Я могу перевязать ее дома...
— Ты действительно хочешь спорить об этом прямо сейчас? — в его голосе звучала сталь.
Выражение его лица не оставляло места для возражений, поэтому я, сдавшись, направилась в процедурную. Перед этим попыталась успокоить Селию, но стоило ей увидеть меня, как её захлестнула новая волна слез, и мне пришлось взять её с собой, чтобы хоть как-то отвлечь.
Уже на пути к процедурной, вытирая слезы, она вдруг спросила:
— Как... как это произошло?
— Она подавилась печеньем, — ответила я.
— Но почему мама была у вас? — удивленно произнесла она. — Я не понимаю... во что она играет? Надеюсь, все это не ее извращенный план против тебя?
— Нет, — твердо покачала я головой. — Я умею отличать наигранное отчаяние от настоящего. Лили чуть не умерла у нее на глазах, поэтому... не говори своей маме о том, что сейчас сказала. Ей и так тяжело.
— Хорошо, — виновато прикусила она губу.
В процедурной мне быстро перевязали рану, заверив, что швы не нужны, поскольку порез оказался неглубоким. Затем я взяла салфетку и попыталась оттереть кровь с одежды, но одной рукой это оказалось непросто. Селия тут же пришла на помощь, и пятна теперь не казались такими зловещими.
Мы собирались вернуться в зал ожидания, когда прямо перед входом, на первом этаже, столкнулись с Джулией и невысоким мужчиной, который, очевидно, был отцом Селии, Лили и Джулии.
— Доченька, что случилось? — произнес он, и Селия, сорвавшись с места, бросилась к нему.
Она крепко обняла его и разрыдалась, словно увидев спасительный маяк в бушующем море отчаяния.
— Как твоя сестра? — спросил он, нежно поглаживая ее по волосам.
— Ее еще оперируют? — с тревогой в голосе спросила Джулия, бросив на меня мимолетный, но пронизывающий взгляд.
— Ее еще оперируют, — шмыгнув носом, ответила Селия.
Оставив Селию в объятиях отца, я вернулась в зал ожидания, чувствуя, что моя миссия по ее опеке завершена. Там все оставалось без изменений. Лишь Лектор, задумчивый и напряженный, стоял у дверей операционной, прислонившись к стене и сверля взглядом пол.
Я подошла к матери, не сводя с Лектора глаз, будто он мог упасть в любую секунду.
— Я купила тебе воды, — сказала мама, протягивая мне бутылку. — Ты выглядишь бледной, выпей.
Я не стала спорить. Чтобы избавиться от неприятного металлического привкуса крови во рту, я сделала несколько глотков, присев на скамейку. Тут за поворотом появились Селия, Джулия и их отец. Они приближались, и Лектор повернулся в их сторону.
— Никаких новостей? — обеспокоенно спросил мужчина, подходя к Лектору.
Он лишь коротко покачал головой. В этот момент Джулия робко протянула к нему руки, словно ища утешения в объятиях. Она выглядела так будто делала это в сотый раз. Наверное так и есть раз они дружат с самых пеленок. Я уже собиралась отвернуться, чтобы не смотреть как эти двоя обнимаются, но в ответ Лектор, не церемонясь, перехватил ее руку за локоть, касаясь лишь ткани платья, и отстранил ее, не грубо, но настойчиво.
Зная, что я наблюдаю, он бросил взгляд в мою сторону, будто пытаясь доказать нечто, что ускользало от моего понимания. Гордость волной прокатилась по мне – он не позволил ей прикоснуться, даже из дружеских и семейных побуждений.
Джулия застыла в смятении, в глазах ее читалась тревога, а Селия же смотрела на брата глазами, полными слез. Тогда он протянул руки и крепко обнял ее, словно очерчивая невидимую границу между ними и остальными.
— Все будет хорошо, — прошептал он ей на ухо.
Она кивнула и, уткнувшись в плечо брата, стала успокаиваться, а стоявший рядом мужчина приобнял растерянную Джулию.
Губы растянулись в улыбке и я отвела взгляд, именно в тот момент когда по команде, двери операционной распахнулись, и вышли усталые, но довольные врачи.
— Все под контролем. Операция прошла успешно, — кивнул один из них.
— Она очнется? — спросила Джулия, подавшись вперед в ожидании ответа врача.
— Не сейчас, но завтра состояние стабилизируется. Самое страшное уже позади, переживать не стоит.
— А где мама? — спросила Селия.
— Ей вкололи успокоительное, после того как она убедилась, что с её дочерью, светом её жизни, все в порядке, — весело произнес доктор, будто был близким знакомым их семьи. — Пусть и она проспит эту ночь. Она пережила сильный стресс и шок, даже говорить не могла.
— Слава Богу, что всё так обошлось, — произнес отец Джулии и Селии, облегченно вздохнув.
Я довольно улыбнулась, видя, что все закончилось благополучно, и моя поспешная попытка спасти жизнь Лили не обернулась трагедией. Я мысленно возблагодарила Аллаха и радостно посмотрела на маму, которая была не менее счастлива, чем остальные в комнате.
Врач кивнул и начал оглядываться по сторонам, словно кого-то искал, и, посмотрев прямо на меня, вдруг улыбнулся:
— Отдельная благодарность человеку, который провел безупречную трахеостомию из подручных средств.
Я неловко улыбнулась, когда все взгляды обратились ко мне, пытаясь понять, действительно ли врач благодарил меня или кого-то другого.
— У вас талант к хирургии, — бросил он мне, и, попросив прощения, удалился.
Наступила тишина, и после нее тот невысокий мужчина подошел и удивленно спросил:
— Вы действительно провели трахеостомию в качестве первой помощи?
Я молча кивнула.
— Я вам очень благодарен, — сказал он, протягивая руку. — Если бы не вы, я даже не могу вообразить, насколько трагично всё закончилось бы.
— Я делала все под руководством миссис Адрианы, поэтому это общие усилия по спасению жизни, — улыбнулась я нерешительно, глядя на его руку.
Пожимать ее я не собиралась, не потому, что от этого простого рукопожатия случится что-то интимное, а потому, что мои принципы, созданные религией, для меня были важнее любых других моральных устоев.
Поэтому я благодарно улыбнулась и прижала руку к сердцу, безмолвно выражая свое почтение. Мужчина не разозлился, а просто опустил руку и, в последний раз поблагодарив меня, сел на скамейку, словно только сейчас обрел покой.
Мой взгляд зацепился за глаза Лектора. Хоть они и были черными и поглощающими, но сейчас в них искрился такой неподдельный восторг и восхищение, что мне казалось, будто я совершила нечто невероятное.
Хватало одного его взгляда, чтобы понять – я особенная.