Любовь выжженная улицей

Приход декабря принес в Казань настоящую зимнюю сказку. Снег падал пушистыми хлопьями, устилая улицы мягким белым ковром, а морозный воздух наполнялся тонким звоном ледяных кристаллов. В такую погоду хотелось забыть о заботах, гулять по заснеженным улицам, наслаждаться моментом.

Но у жизни были свои планы. Вместо беззаботных прогулок Турбо сидел в прокуренной коморке рядом с Кощеем. В помещении, пропитанном запахом дешевых сигарет и перегара, не было ни намека на уют. Разговоры о деле вновь поглощали все его мысли, как будто другого выбора вовсе и не было.

Дела шли ровно и спокойно. Валера, полностью погрузившись в свою новую работу, не оставлял себе ни минуты свободного времени. Его дни были заполнены составлением отчетов и редкими, но необходимыми «беседами» с зависшими должниками, которых приходилось припугивать для пользы дела. Пока все шло гладко, и это не могло не радовать его — спокойствие значило, что он справляется.

В работу втянулись ещё несколько Универсамовских. Зима, который изначально был категорически против из-за своей совести и понятий, не хотел марать руки в подобных грязных делах. Но под влиянием слов старшего, мол: «Все районы уже мутят, крутят как могут, а мы чё, до конца чистыми останемся?» — он всё-таки согласился. Сутулый и Самбо даже не колебались. Они без лишних раздумий приняли предложение, согласившись с тем, что пора начинать крутиться в выгодную им сторону.

Весь Универсам молча переживал наступившие перемены. Даже если у кого-то и находилась смелость возразить, страх перед старшими и суперами быстро гасил любые порывы. Парни привыкли жить по старым порядкам, но теперь всё стало медленно, но верно меняться. Молодые парни, ещё совсем юные, жаждали втянуться в новые дела. Их толкал не столько интерес, сколько отчаяние — нехватка денег в семье заставляла искать любые способы выживания.

Но Кощей не торопился. Он видел в них лишь неопытных мальчишек, которые могли больше навредить, чем помочь. Их пыл его не трогал, а доверять серьёзные дела скорлупе он и вовсе не собирался. Для него это было рискованно, да и лишняя ответственность его совершенно не прельщала, пока хватало и старших суперов.

Другим же оставалось только молча наблюдать. Они видели, как их улица, их родной район, медленно, но неуклонно теряет свой прежний дух. Универсам менялся — и никто не мог этому помешать, или же предотвратить.

Кощей сидел на стуле, с серьезным выражением лица, внимательно изучая росписи, сделанные Турбо.

— Сегодня к теплоконтролю сходите, Закир в край охренел, два раза малину тянул, а бабки так и не закрыл. — Откинув блокнот на стол, фыркнул старший, закуривая сигарету. Дым лениво стелился вокруг его головы.

— Слыхал «Тяп-Ляп» уже стволами обзавелись, опасно к ним рыпаться с кулаками. — Проговорил серьезно Турбо, с неким намеком старшему, который тот быстро уловил.

Никита устало выдохнул, направившись к своему сейфу. Быстро вытянув из него единственный пистолет, и швырнул его Валере. — Не дай бог потеряешь. — Буркнул он, но в ответ получил лишь вопросительный, серьезный взгляд.

— Когда бабки делить то будем? — Перекинул тему Валера, с интересом взглянув на Кощея. В голосе звучала настоятельная потребность, ведь время, чтобы потянуть с лечением матери — не было.

— На днях подъедет левая рука Калуги, вроде Ринат его зовут, — Кащей откинул голову назад, прикуривая сигарету, и медленно поднес её к губам. — Им их долю отдадим, а потом уже по-своему решим. — Произнес он с едва слышным скрежетом в голосе, не сводя взгляда с Турбо.

Александр Шмидт, по кличке Калуга — был авторитетом в преступном мире, старшим над Кощеем. Он контролировал важные маршруты и сам занимался перевозкой наркотиков через Афганистан и Пакистан, поддерживая железную дисциплину в своих рядах.

— Че за Ринат? — Валера свел брови к переносице, не понимая о ком идет речь.

— Да хер его знает. — Пожал плечами Кощей. — Не пересекались ещё.

После нескольких часов, проведённых в качалке с парнями, где они обсуждали дальнейшие ходы и делили обязанности, Валера наконец вышел, ощущая тяжесть усталости в каждом движении. Он немного замедлил шаг, позволяя себе несколько минут тишины после напряжённого дня.

Уже как раньше — никогда не будет, и он это осознавал как никто другой. Кащей был прав, на счет глядящих перемен, которые были неизбежны. Улица, пацанские понятие — уже не те. Группировки, вместо того чтобы беззаботно проводить время, занявшись делением территории и живя по законам уличной свободы, теперь стали думать о бизнесе. Кто-то пытается влезть в мир «крышевания», обеспечивая защиту и прикрытие для тех, кто в этом нуждается. Другие же начинают втюхивать криминальные товары, а третьи, более расчетливые, греют руки на деньгах, контролируя и зарабатывая на бизнесах, что работают на их территории.

Улица больше не была местом свободы, она превратилась в поле для игры в капитал, где старые правила постепенно теряют свою значимость.

Ноги невольно понесли Валеру к подъезду Смирновых. Он не мог игнорировать это внутреннее желание — слишком сильно тянуло. Парень признал, что скучает по Ане. Целые две недели без её улыбки, без разговоров, без её присутствия казалась долгим и тяжёлым промежутком времени. Он вспомнил тот вечер, когда она пришла к нему, и как всё поменялось с того момента.

Его не могла не радовать мысль, что теперь её отец никак не сможет быть против их общения. Турбо был под покровительством Кощея, а Кощей, в свою очередь, находился под человеком, который имел огромное значение в криминальной жизни Смирнова.
Поэтому пойти против — он никак не сможет, даже если захочет.

Подойдя к подъезду Ани, Валера, по привычке, слепил небольшой снежок и метко кинул его в окно, которое выходило прямо на её комнату. Но никто не появился.

Он стоял и ожидал, всматриваясь в окно, но лишь тишина отвечала ему. Несколько минут напряжённого ожидания не принесли результата. Разочарованный, но не теряя решимости, Валера развернулся и, с тяжелым вздохом, направился в сторону своего дома, чувствуя, как холодный ветер пронизывает его, а мысли заполнены лишь одним силуэтом.

***

Аня сидела неподвижно за столом, вертя в руках стакан и тихо вздыхая от скуки. Она не любила такие встречи, когда её заставляли куда-то идти, особенно к неприятным ей людям.

Галина Сергеевна, её мать, поволокла её к своей знакомой, упрекая тем, что девочка все время сидит дома, не выходит на улицу и не общается с людьми. Но за этими переживаниями скрывалось желание, сблизить дочь с сыном подруги — Фаридом. Смирнова духу его не переносила, не то что бы поближе общаться. Никогда. Он был ей чужд, его манеры раздражали, а его взгляд — холодный и расчетливый — внушал лишь неприятные ощущения.

Заметив небольшое желание девочки и своего сына сидеть за столом и слушать скучные, женские сплетни, Татьяна пихнула парня в бок, как бы намекая.

— Анечка, может, сходите с Фаридом прогуляетесь? Погода-то какая чудесная, а вы скучаете. — Сказала она с улыбкой, стараясь сделать всё выглядящим естественно.

Аня удивлённо подняла брови и бросила взгляд на парня, который сидел напротив. В его глазах она прочла то же нежелание, что возникло и у неё.

Почувствовав тяжёлый, проникающий взгляд матери, Смирнова саркастично кивнула, натягивая фальшивую улыбку.

— Конечно.

Они встали с места и направились к выходу. В каждом шаге ощущалась напряжённость, и хотя ни одно слово не было произнесено, между ними царила атмосфера неприязни. Оба пилили друг друга ненавистными взглядами, не пытаясь скрыть своего раздражения.

— Давай так, ты не трогаешь меня, я тебя, погуляем полчаса, и возвращаемся. — Протараторила Аня, спускаясь по ступенькам, даже не взглянув на спутника.

— Че ты вдруг мне условия ставить будешь? — Недовольно фыркнул Фарид, кидая осуждающий взгляд. — Гулять, так значит гулять.

На его лице скользнула неприятная улыбка, которая вызвала у Ани лишь волну раздражения и негодования. Она сжала губы, стараясь не реагировать, но внутри всё кипело.

Прогулка вызывала у Смирновой сплошное раздражение. Каждый шаг казался ей лишним, а слова Фарида — нескончаемым потоком глупых вопросов, на которые она не хотела отвечать. Он всё пытался начать разговор, но его вопросы не имели смысла, как и сам разговор. Мысленно она была рядом с другим парнем, который заполнил все её мысли.

— Че ты зажатая такая? — Вскинув брови спросил он, приближаясь в плотную к девочке.

Аня не ответила, просто ускорила шаг, стараясь отдалиться от него хоть немного.

Неподалеку виднелись мужские силуэты. Фарид, заметив их, снова подошел к Ане, его рука обвила её талию. Она непроизвольно вздрогнула, недовольно воскликнув и пытаясь отстраниться, но его хватка была крепка. Он не отпускал её, словно решив, что теперь она должна принять это близкое, навязчивое внимание.

На его лице играло некое произходство, гордость. Аня не могла понять, что вызвало такую реакцию, и ей стало ещё более некомфортно. Всё это происходило слишком резко и навязчиво.

Парни сразу направились в их сторону, легко и уверенно, будто хозяева этого места. Один из них, с холодным прищуром, окинул взглядом дрожащую девушку, обмениваясь рукопожатием с Фаридом. Тот, не убирая руки с её талии, здоровался в ответ.

— Твоя? — Усмехнулся один из них, кивнув на девочку. Его голос был хриплым. — Ничё такая.

Из губ Фарида вырвалось резкое и неприятное: «Моя»

Это слово резануло слух, заставив Аню отпрянуть. Больше она не могла терпеть. Волна отвращения и страха поднялись внутри, оставляя только одно желание — уйти. Ей было невыносимо неприятно осознавать, что ею пользуются как трофеем, чтобы просто похвастаться.

— Я с Универсамом. — Бросила она с вызовом, чувствуя, как гнев и смелость переплелись в голосе.

В памяти всплыло лицо зеленоглазого, его тихий, но уверенный голос: «Если что, говори, что ты с Турбо. Универсам.» — Он заложил эти слова не только в разум, но и в сердце.

— О как, — Протянул незнакомец, искривляя лицо в противной ухмылке. — Вафлерша, что ли? — Добавил он, сделав шаг ближе к Ане.

Смирнова почувствовала, как неприятное, гнетущее чувство страха охватывает её. Парни, почти окружившие, давили своим присутствием, лишая пространства. Но слабость она показывать не собиралась.

Она выпрямила спину и подняла подбородок, сдерживая дрожь внутри. В глазах читалось больше упрямства, чем страха.

— С Турбо хожу. — Произнесла она заключительную фразу, которую так не хотела говорить до последнего. Но ситуация вынуждала — теперь уже не имело значения, что Фарид, скорее всего, всё передаст матери.

Парни моментально отступили, сделав шаг назад. В их взглядах мелькнуло что-то, похожее на злобу, но они её сдерживали. Один недовольно буркнул: «Он мне нос вышиб в прошлый раз. Ну нахуй».

Эти слова отозвались холодом внутри Смирновой. Но она сдержалась, понимая что прекрасно знала кого выбирала, с кем связывалась. Поздно.

Аня убежала прочь. Убежала лишь бы больше не слышать неприятные ей слова, о ней. Не слышать больше о поступках парня, который так крепко впился в сердце. Но она готова терпеть все, не взирая на его нечеловечные поступки. Готова принимать его таким каким он есть. Готова любить.

Смирнова резко остановилась, словно натолкнувшись на невидимую стену. Её взгляд тут же зацепился за знакомую фигуру — Валера шел неподалеку, не замечая её. Он выглядел задумчивым, почти отстранённым, рассеянно пиная снег носком ботинка.

Сердце Ани болезненно сжалось, дыхание словно пропало, оставив лишь звенящую тишину внутри. Она почувствовала, как её щеки всё ещё мокрые от слёз. Не желая, чтобы он увидел её в таком состоянии, девочка грубо смахнула мокрые дорожки со щек, стараясь стереть любые следы слабости.

Аня не смогла больше бороться с собой и сделала шаг вперед, позволяя чувствам взять верх. Она стремительно оказалась рядом с Валерой, бросившись к нему.

— Анют, ты где пропала? — Спросил он, заметив её и невольно улыбнулся. — Я только что был у твоего подъезда.

Она не ответила. Вместо этого Аня крепко обняла его, спрятав лицо в его грудь. Её руки обхватили тело, словно искали спасение. Валера растерянно замер, но через мгновение обнял её в ответ, удерживая так, будто боялся, что она упадёт.

— Ты чего? — Тихо проговорил он, чувствуя, как её дыхание тяжело и сбивчиво отдаётся у него под курткой.

— Просто... не отпускай. — Едва слышно прошептала Аня, ещё крепче прижимаясь к нему.

Валера мягко, но решительно отстранил Аню, поднимая её лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Её мокрые щеки и полные боли глаза заставили его сердце сжаться. Он чувствовал, как внутри поднимается ярость, и сжал кулак так, что побелели костяшки. — Кто?

— Скажи кто, я его... — Начал снова парень, но Аня прервала его. Неуверенно коснувшись губами его губ, она легко поднялась на носочки, чтобы достать.

Её запах — уже родной, приятный, заставил Валеру забыть обо всем, о чём только что думал. Её губы — сводили с ума, усиливали желание целовать, чтобы дольше чувствовать их вкус.

Целовать не губы, а часть душы, прикасаться сердцем к другому сердцу.

Через полчаса они оказались в квартире Турбо. Аня, поглощенная тёплой атмосферой, наконец-то почувствовала, как уходит напряжение, вызванное недавней ситуацией.

Она смеялась, слушая его рассказы, легко забывая о том, как сейчас наверняка злиться мать, и сходит с ума, от её очередного побега.

Каждая его шутка или саркастическое замечание вызывали у неё искренний смех, а с каждым новым словом возникало чувство, будто они знакомы не несколько недель, а целую жизнь.

Смирнова ощущала лёгкую неловкость — она не привыкла проводить так много времени с парнем наедине, но это чувство постепенно исчезало, уступая место уюту, который царил в комнате.

— А где твои родители? — Спросила Аня, сидя за столом на кухне и внимательно следила за его движениями, пока он ставил чайник.

Валера обернулся, и на его лице мелькнула растерянность. Он замедлил действия, как будто искал подходящие слова. Но её взгляд, полный ожидания, заставил его собраться и ответить.

— Мама в больнице, отец на учёте в наркологии. — Выдохнул он, скрывая эмоции. Его руки продолжали привычно насыпать сахар в кружки, но напряжение на лице не исчезало, и его взгляд снова обратился к столешнице, как будто этот момент был для него тяжёлым.

Он не хотел поднимать эту тему, и Аня уловила это, поэтому не продолжала задавать вопросы, чтобы не заставлять парня погружаться в неприятные воспоминания.

— Мне жаль, — Тихо сказала Аня, её голос был полон искреннего сожаления. Она подошла сзади и осторожно положила руку на его плечо. — Всё будет хорошо.

В мужском теле проскользнуло лёгкое напряжение, но её тепло, простота и искренность, как будто растворяли все сомнения. Валера на мгновение замер, ощущая поддержку, и что-то внутри него, что долгое время оставалось сдержанным, ослабло. Это чувство было не сильным, но оно постепенно проникало в парня, снимая тяжесть, которую он не решался признать, привыкнув всегда быть для всех —— непробиваемой стеной.

— Ты домой возвращаться будешь? — Турбо повернулся к Ане, неожиданно сменив тему. Его голос был непринуждённым, почти игривым, но в глазах читалась искренность, как будто он хотел понять её настоящие чувства. — Я могу у себя постелить.

— Если можно... — С благодарной улыбкой ответила Аня, после чего вновь устроилась на своём месте. — Ты не представляешь, как я потом получу! — Она нездорово засмеялась, прикрывая свои настоящие эмоции защитной реакцией.

Она даже не заметила, как вдруг раскрылась перед ним, как её смех стал не только способом скрыть переживания, но и неосознанным признанием. В этот момент она впервые позволила себе немного расслабиться, выпустив те чувства и переживания, которые так долго прятала внутри.

— Не получишь, — Холодно ответил Турбо, остановившись напротив неё. Его глаза сверкали решимостью. — Или я заставлю каждого из них почувствовать ту боль, которую они тебе причинили.

Он опустился на корточки, его лицо оказалось так близко, что она могла почувствовать его дыхание на своей шее. В этот момент всё вокруг будто замерло. Тишина была оглушительной, а его слова — тяжелыми и уверенными. Аня ощущала, как сердце ускоряло ритм, а близость его тела заставляла каждую клеточку быть настороженной, как будто мир вокруг стал мрачным и опасным, но в то же время — невероятно притягательным.

— Они мои родители, — Твёрдо произнесла Аня, глядя в его пустой взгляд, который снова наполнился гневом. — Что бы они ни сделали, ты не можешь их тронуть.

Турбо тяжело выдохнул, стараясь успокоить нарастающее раздражение. Его лицо немного смягчилось, но в глазах по-прежнему пылал огонь решимости. Он кивнул, будто понимая её, а затем молча вышел из кухни.

Как только Аня неспешно вышла вслед за ним, парень вышел из противоположной комнаты, неся в руках стопку сложенной одежды.

— Тут моя одежда, переоденешься, — Сказал он, протянув ей вещи. — Вон там, — он кивнул в сторону комнаты, — ванная.

Смирнова почувствовала, как её щеки покрылись румянцем от такого непривычного знака внимания. Хотя в этом не было ничего необычного, она не могла скрыть то, как приятно ей было, что парень заботился о ней.

Валера быстро накинул куртку, торопливо собираясь, от чего Аня вопросительно вскинула бровь.

— Я в магазин. — Кинул  он, направляясь к двери.

Смирнова легонько кивнула, и парень, не теряя времени, покинул квартиру, оставив её одну в тишине.

Аня вошла в комнату, из которой недавно вышел Турбо. Судя по всему, это была его комната. Вещи были неопрятно сложены, а некоторые даже разбросаны по полу. Кровать не была застелена, и на её поверхности валялись несколько предметов. В воздухе ощущался легкий беспорядок, как будто парень не слишком заботился о том, чтобы поддерживать идеальную чистоту в этом уголке.

С легкой улыбкой Аня подошла к стене, на которой висели несколько фотографий. Она начала их внимательно разглядывать. На одной из них был маленький Валера, а рядом с ним сидела красивая женщина, держащая торт. Смирнова сразу поняла, что это, скорее всего, его мама — такие же кудрявые волосы и тот же зеленый цвет глаз. Так похожи.

На другой фотографии Валера, ему было около семи лет, стоял на берегу речки, приобнимая двоих других мальчишек, тоже примерно такого же возраста. Аня с умилением наблюдала за этим моментом, но её взгляд вдруг упал на задний фон, где среди игры с песком сидела маленькая девочка лет четырёх, строящая песочные фигурки.

Аня застыла. Сначала она не могла поверить, но потом, когда её взгляд вновь встретил собственное отражение на фотографии, поняла — что это была она.

Смирнова ощутила лёгкое удивление, но вскоре её лицо расплылось в тёплой улыбке. Это был знак, как будто судьба свела их быстрее, чем они встретились.

Приняв душ, Аня переоделась в одежду, которую ей дал парень, и буквально утонула в ней. Футболка была такой длинной, что почти скрывала её колени, а шорты едва держались на узкой талии, что добавляло ей необычного, но уютного вида.

Аня не могла терпеть беспорядка, поэтому быстро принялась за уборку. Она собрала разбросанные вещи, аккуратно сложила их и привела комнату в порядок, не оставив ни одной вещи не на своём месте. Всё стало выглядеть намного уютнее и более опрятно.

Она прыгнула на кровать, укутываясь в одеяло. Влажные волосы падали на плечи, и капли воды скатывались по коже, оставляя лёгкие мурашки.

Но мурашки не были только от воды. Аню настигло неописуемое чувство, которое перехватило дыхание. Она не понимала как за несколько недель могла привязаться к человеку, совершенно не зная его до этого. Как могла ему доверяться. Как может не бояться, если до этого  колени всегда дрожали при виде подобных людей. Она не находит на навязчивые вопросы ответы.

Вдохнув глубже запах футболки, что так пахла парнем, Аня конспектировала для себя факт — что будет до конца бороться за свои чувства, и докажет их, но только если он будет делать это взамен.

Мы любим не самых лучших, красивых, достойных. Мы любим тех, кто задевает душу и до крови царапает сердце.

  ***

— Ты че пильный такой? — Спросил рядом идущий Зима, слегка толкнув Турбо в плечо, чтобы вывести его из собственных мыслей.

— Да ничего. — Отмахнувшись, фыркнул тот, не сбавляя хода.

Зима недовольно переглянулся с Сутулым. Оба не понимали, что на этот раз могло так разозлить парня. Турбо всегда отличался непростым характером, но сейчас его раздражение было заметно сильнее обычного, и, главное, казалось беспричинным.

— Чё с ним? — Тихо спросил Сутулый, но Зима лишь пожал плечами, показывая, что сам не в курсе. Валера шагал впереди, будто не замечая их, словно пытаясь удержать бурю внутри себя.

— Пока этот чертов Тяп-Ляп не сравняется с землей, не успокоюсь, — Резко выпалил Турбо, его дыхание стало тяжелым, прерывистым. — Мрази. — Добавил он, зло сплюнув на потрескавшийся тротуар.

Вахит, шедший чуть позади, удивленно приподнял брови. За всю неделю их "работы" Турбо ни разу не терял самообладания, каким бы напряженным ни был момент. Обычно он действовал расчетливо, даже если кто-то переходил черту. Но сейчас что-то явно вывело его из равновесия, и это ощущалось в каждом его шаге и слове.

Войдя в прокуренное, тускло освещенное кафе, Валера огляделся. Место выглядело так, будто время здесь остановилось: облупившиеся стены с пожелтевшими обоями, потускневшие пластиковые столики, за которыми сидели местные, и старый радиоприемник, монотонно выплевывающий музыку 80-х.

За одним из столов, в дальнем углу, примостились старшие супера и старшый «Тяп-Ляпа». Их было пятеро. Все одеты как с иголочки: кожанки, приличная одежда. На столе разбросаны окурки и пустые стаканы от водки. Они тут же заметили гостей и напряглись. Разговоры стихли, а взгляды — тяжелые, настороженные — устремились на вошедших.

В воздухе витал запах перегара, табака и чего-то кислого. Из кухни доносился звон посуды, но это только добавляло давящую тишину в общем зале. Валера, словно не замечая атмосферы, спокойно оглядел стол, задержав взгляд на главном — парне лет тридцати с волчьим прищуром и грязной ухмылкой.

— Ну что, пацаны, чай гоняем? Или будем базарить? — Бросил Турбо с легкой усмешкой, но в голосе отчетливо звучала сталь.

Главный из ОПГ «Салаха» встал и начал пожимать руки гостям, но по его выражению лица было видно, что они были нежеланными.

— В чем дело? — Спросил он, затягиваясь сигаретой, не скрывая недовольства.

Турбо, не отрывая взгляда, ответил: — Товар забрали, долг обещали вернуть, а не вернули. Как-то некрасиво получается. — Он окинул всех взглядом, пытаясь найти обидчика Ани, которого она все таки выдала. Но его не было среди присутствующих.

— Да я ж уже говорил, пацаны, задержка, малёк. — Салаха снова присел на стул, сдвигая плечами, как бы оправдываясь. — Дела двигаю, расплачусь скоро.

Зима, стоя чуть позади, усмехнулся и сделал шаг вперёд.

— Не по пацански кидаловой быть. — Сказал он, выдыхая с сарказмом. Не смотря на его картавость, голос звучал уверено и угрожающее.

— А че за предъявы-то? — Салаха оглядел парней с неприятной усмешкой, его взгляд бегал по каждому, словно искал слабину. — То есть, с вафлершой ходить — по пацански, а вот долг не вернуть вовремя — это херово? — Он останавливался на Турбо, словно его слова были адресованы только ему.

— Чё ты несешь? — Фыркнул старшый супер, не скрывая недоумения. Он сжал кулак с такой силой, что костяшки побелели, пытаясь сдержаться.

Салаха усмехнулся и продолжил, будто не обращая внимания на его реакцию: — То с тобой, Турбо, ходит, а то с нашим за ручку гуляет. — Он заметил, как лицо парня напряглось, и продолжил в том же тоне. — Фарид, сюда ка иди.

Салаха подозвал рукой парня, который быстро подошел, ожидая команды.

— Объясни культурно молодым людям ситуацию, — Сказал старший, кивая на Турбо и Зиму. — Не верят.

Юный парень, с явно нарастающим страхом, огляделся, нервно всматриваясь в лицо старшего супера "Универсама". Неуверенно начал говорить:

— Аня твоя шал...

Но слова так и не успели дойти до конца. Резкий удар в нос заставил его замолчать, а тело пошатнулось. Парень опустился, хватаясь за лицо, пытаясь остановить кровь, которая потекла из носа.

Для Валеры этот момент стал яркой вспышкой, пелена вновь накрыла его взгляд. Он не замечал, сколько раз и с какой силой бил. Это было нечто не контролируемое, как дикий поток, который унес всё на своем пути. Удары сыпались без остановки — в голову, в затылок, в лицо. Каждое движение было настолько инстинктивным и быстрым, что он не успевал осознать, что происходит. Он был в бешенстве, и его руки не останавливались, пока Зима с Сутулым не оттянули его.

— Чушпан хренов. — Яростно крикнул Валера, рвущись из рук своих парней, которые с трудом удерживали его, пытаясь хоть как-то успокоить.

Фарид, еле стоя на ногах, покачнулся от боли, после нанесенных ударов, и смахивал кровь с носа, пытаясь отдышаться.

— Нахуй иди. — Прошептал он сквозь зубы, но слова не успели полностью выйти, как Турбо рефлекторно потянулся к внутреннему карману куртки. В его руке мгновенно оказалась пистолет, и выстрел разорвал тишину. Взрыв звука оглушил всех, а Фарид, похоже, не успел даже понять, что произошло. Он рухнул на землю, его тело сжалось, и больше не поднималось.

Мгновенное ощущение того, что произошло, охватило всех присутствующих. В комнате на секунду стало тихо, только звук эхом отдавался от стен.

Турбо замер, смотря на тело. В его глазах было не столько сожаление, сколько непонимание того, как всё сложилось. Он сделал шаг назад, ощущая, как адреналин заполняет  тело. С каждым секундой всё происходящее становилось всё более абсурдным.

Зима, не давая ему времени на раздумья, схватил его за плечо. — Пойдем, давай! — проговорил Зима, и его слова вывели Турбо из ступора.

Парни рванули к выходу, не оглядываясь. В суете и адреналине они выбежали на улицу, а сердца бились быстрее, чем когда-либо. Каждая секунда была опасной, и они прекрасно понимали, что если их найдут, последствия будут гораздо хуже.

— Ты в край с ума выжил? — Уперевшись в бетонную стену, Вахит стал отдышаться, глядя на Турбо с выражением недоумения и злости. Его дыхание было тяжёлым, а глаза полны беспокойства.

— Пиздец, — пробормотал Сутулый, хрипло выдыхая, держась за бок. Его тело болело от напряжения, а кровь в висках пульсировала. — Ты зачем выстрелил?

Турбо стоял, не обращая внимания на Вахита и Сутулого, его лицо было как камень, без единого выражения. Внутри него клокотала буря, но на внешности этого не было видно. Он даже не осознавал, что только что произошло. Он не чувствовал сожаления, ни капли. Это было правильное решение, его акт мести, и он стоял за ним, несмотря на последствия. Он отстоял свою честь, и честь девочки, которая стала для него слишком много значить.

Хотя, чёрт возьми, он не знал, правда ли то, что говорили парни. Внутри мелькали сомнения, но он не хотел их допускать. Он знал, Аня не такая, и этого было достаточно чтобы опрокинуть напрочь чушь с головы.

А если это правда — прийдется напрочь отказаться от девочки, как бы этого не хотелось. Как сильно  она бы ему не нравилась, Валера никогда не придаст уличные законы, по которым живёт всю жизнь.

— Завтра с Кащеем поговорим.  — Произнёс Турбо, его голос был как всегда твёрд и спокойный, без признаков сомнений. Он взглядом окинул своих спутников, словно отсылая их обратно в реальность. Его лицо не выдавало ни эмоций, ни усталости.

Валера постучал обоих парней по плечу, будто ничего и не произошло. Его уверенность была пугающей. Он легко развернулся и пошёл, оставив их стоять в тени, ещё не отошедших от того, что только что произошло.

Туркин буквально влетел в квартиру, словно буря, не замечая ничего вокруг. Желание узнать ответ, на мучающий вопрос — росло. Его взгляд быстро скользнул по комнатам, и, не обнаружив девочку, он шагнул в свою спальню.

Валера стоял в тени, его взгляд упал на Аню, которая, обернувшись в большое одеяло, мирно спала. Все вокруг как будто исчезло, осталась лишь она.

Он тихо подошел, не желая её разбудить, и присел на корточки рядом с кроватью. Его глаза не сводились с её лица, с её спокойного, беззаботного сна. Он почувствовал её дыхание, лёгкое и равномерное, что успокаивало внутреннюю бурю.

Однако, несмотря на это, в груди всё ещё бурлил— гнев, который он так и не смог до конца выплеснуть.

Осознание того, что девушка которой он впервые смог открыться — так могла поступить, мучительно давило. Его сердце билось быстрее, но уже не от ярости, а от чего-то другого — что-то, что он не мог объяснить словами.