Любовь выжженная улицей

Холодное декабрьское утро встретило город ярким, но совсем не тёплым солнцем. Жители, закутавшись в тёплые шубы и пальто, торопливо спешили по своим делам, согреваясь мыслями о домашнем уюте. У небольшого ларька с ароматным, ещё тёплым хлебом уже выстроилась очередь — даже в самые трудные времена запах свежей выпечки оставался символом надежды.

Жизнь становилась всё сложнее, и суровая реальность не щадила никого. Дефицит опустошал полки магазинов, оставляя людей без необходимого — без круп, продуктов, а иногда и лекарств. В этом новом мире выживали лишь сильнейшие, те, кто не боялся идти по головам, оставляя жалость далеко позади.

Солнечные лучи и шум машин за окном заставили Анечку медленно открыть глаза. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как остатки сна уступают место суровой правде нового дня.

Аня почувствовала тяжесть на своей спине. Едва протерев глаза, она заметила перед собой мирно спящего Валеру. Он лежал так близко, что её сердце на мгновение сбилось с ритма. Девочка не слышала, как он пришёл, и совершенно не помнила, как он оказался здесь. Валера спал в той же одежде, в которой ушёл вчера.

Стараясь не разбудить его, Аня осторожно убрала его руку со своей талии.

Поднявшись на локти, она медленно перелезла через него, стараясь двигаться максимально тихо. Её босые ноги коснулись холодного пола, но она не обратила внимания на дрожь, пробежавшую по телу, — всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы не потревожить парня.

Умывшись, Смирнова почувствовала, как сонливость постепенно отступает, уступая место ясности. Холодная вода освежила мысли, а волосы, собранные в аккуратный невысокий хвост, добавили ей чувства порядка. Она посмотрела на своё отражение, глубоко вздохнула и, почувствовав лёгкое спокойствие, направилась на кухню. Шаги эхом раздавались в пустой квартире, а мысли уже начали блуждать вокруг нового дня.

На столе Аня заметила небольшой пакет, в котором лежали перемьячи и несколько жвачек «Turbo» — очевидно, это были продукты, которые Валера купил вчера.

Такой завтрак её не устроил. Она не была фанатом быстрых перекусов, особенно в такие моменты, когда хотелось чего-то более сытного и домашнего. Заглянув в холодильник, она нашла несколько яиц и немного творога, и решила, что сегодня будет готовить сырники. Хотя Аня не была уверена в своих кулинарных способностях, элементарные блюда, вроде сырников, ей удавались. Она быстро взялась за дело, не теряя времени.

Переворачивая сырники на сковородке, Аня тихо напевала себе под нос любимые песни, наслаждаясь моментом. Мысли были легкими, свободными от всех забот и переживаний. Она чувствовала себя так, как никогда раньше — в полном расслаблении и покое. Никаких упреков, приказов или запретов, только она и кухня, и тишина вокруг.

Если бы кто-то сказал ей месяц назад, что она будет ночевать в квартире парня, с которым знакома всего несколько недель, она бы лишь покрутила пальцем у виска. А если бы добавили, что этот парень — группировщик, она, вероятно, не удержалась бы от резких слов и послала бы его куда подальше, не думая о приличиях. Но теперь, глядя на Валеру, она понимала, что, несмотря на его грубость и холод, в нем было нечто большее, что заставляло её относиться к нему иначе. Он мог быть удивительно открытым и даже милым — правда, не со всеми. Аня догадывалась, что за этим строгим фасадом скрывается намного больше, чем он готов был показывать. Хотя она не знала, что привело его в этот мир уличных разборок, она была уверена, что жизнь у него была далеко не легкой.

От неожиданного звука позади себя, Смирнова вздрогнула, едва не уронив сковородку.

Обернувшись, она встретила взгляд сонного Валеры, но его выражение лица было необычно хмурым и серьезным, что заставило Аню нахмуриться в ответ.

— Доброе утро, — Произнесла она первой, вновь сосредоточив внимание на плите.

Парень не ответил, проигнорировав её приветствие. Он подошел к так ней близко, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Аня почувствовала, как сердце затрепетало, а в горле застрял ком от неясных эмоций — недоумения и стеснения.

Её взгляд с трудом встретился с его, и она не могла понять, что происходит между ними, но это ощущение близости было на грани неловкости и чего-то большего.

Турбо несколько секунд молча сверлил её взглядом, как будто пытаясь найти что-то в её глазах. Аня почувствовала, как его напряжённый взгляд проникает в неё, но постаралась не выдать своих эмоций. Она попыталась отодвинуться, но он обхватил столешницу обеими руками, не давая ей шагнуть вперёд.

— Какие у тебя связи с Фаридом, с Тяп Ляпа? — Его голос был неожиданно грубым, в нём не было привычной мягкости.

Аня нахмурилась, сводя брови к переносице. Она не понимала, о чём он говорит. Название, которое он произнёс, звучало для неё совершенно незнакомо.

— Никакие. Он — сын маминой подруги. — Тихо пробормотала девочка, ощущая себя ещё более некомфортно от его близости и странного вопроса.

— Правду говори. — Неожиданно выдавил парень, его голос становился всё более агрессивным.

Аня почувствовала, как колени начинают дрожать под давлением настойчивого взгляда. Он подошёл ещё ближе, и её тело напряглось, словно ожидая удара. Внутри всё перевернулось от тревоги, но она постаралась удержаться, не поддаваясь панике.

— Ты с ним ходишь? — Вопрос прозвучал, как обвинение.

— Ты в своем уме? Конечно нет. — Ответила Аня, находя в себе силы, но её голос всё равно дрожал, выдав её нервозность. Она поставила руки на грудь парня, пытаясь создать хоть малейшую дистанцию, но его холодная, напряженная фигура оставалась на месте. Она чувствовала как его сердце бешено билось, будто нарываясь вырваться.

— Не смей даже говорить с ним. — Проговорил парень на выдохе, пытаясь успокоиться. Его голос был жестким, но теперь в его глазах промелькнуло осознание того, что он сильно напугал её. Он заметил подступающие слёзы на её ресницах и, неожиданно для себя, почувствовал, как его агрессия начинает утихать.

Аня стояла, не двигаясь, и пыталась скрыть свои эмоции. Её пальцы сжались на его груди, но, несмотря на её попытки оставаться спокойной, её дыхание оставалось прерывистым.

Турбо сделал шаг назад, его выражение немного смягчилось, но напряжение всё ещё витало в воздухе.

— Ань... Я не хотел... — Пытался смягчить ситуацию Валера, его голос стал тише. Он заметил, как девушка не реагирует, её взгляд был устремлён в пол, а руки слегка дрожали, как и её тело в целом. Он подошёл чуть ближе, чувствуя, как его собственное сердце бьётся быстрее от того, что он её напугал.

— Я просто хочу тебя защитить.

Смирнова не смогла сдержать поступающие эмоции. Слёзы начали невольно капать по лицу, а её лицо покраснело от стыда и гнева. Она сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить контроль, но её голос был прерывающимся от волнения.

— А ты, больше никогда не смей разговаривать со мной в подобном тоне. Если ты мне не доверяешь, тогда нам нечего делать вместе. — Проговорила она на одном вздохе, глядя в его сторону, но не встречая взгляда. В её словах звучала решимость, но и боль от того, как всё сложилось.

Валера неожиданно обхватил её лицо руками, притягивая к себе с такой силой, что Аня потеряла дар речи. Его губы слились с её, грубо и жадно, как будто бы он хотел поглотить её целиком, лишив возможности дышать.

Она пыталась отстраниться, но его хватка только усиливалась. Поцелуи были тревожными, страстными, словно в последний раз, как будто время ускользало между ними.

Она сдалась. Больше не пытаясь вырваться. Аня ответила на поцелуи, сливаясь с ним в этом безумии. Слёзы продолжали стекать по её щекам, не прерываясь, будто следы неизбывной боли, оставленной в душе. Рука Валеры, не теряя силы, скользнула с её талии, опустившись к ноге. Он осторожно приподнял её, сжимая до боли, и в этом прикосновении было столько власти, что каждый мускул её тела напрягся в ответ. Она почувствовала, как его дыхание обжигает её кожу, как его сила затмевала её собственную волю. Его дыхание стало тяжёлым, почти рычащим.

Валера отпрянул первым, понимая, что нужно остановиться - иначе он не
выдержит. Его тело, ещё горячее от её близости, с трудом поддавалось сопротивлению.

— Там... там пригорает.— Хрипло выдохнул парень, указав на плиту, его дыхание было сбивчивым, а голос срывался, будто удерживать себя в руках становилось все сложнее.

Пылая ярким румянцем, Аня сорвалась с места и метнулась к плите. Ловко подняв сковороду, она негромко выругалась себе сквозь зубы, старательно избегая взгляда, прожигающего её спину.

Один за другим сырники оказались на тарелке.

— Есть можно, — произнесла Аня с легкой улыбкой, садясь за стол. В её голосе слышались нотки смущения, но вскоре тишину нарушил её тихий, звонкий смех, разливающийся по комнате, словно снимая напряжение.

Валера усмехнулся в ответ, но его взгляд оставался цепким, а плечи чуть напряжёнными.

Он сел напротив, протянув руку к тарелке.

Аня отвела взгляд, делая вид, что сосредоточена на своём. Они ели молча, лишь иногда слышалось звонкое постукивание вилок о тарелки. Напряжение, витавшее в воздухе, не исчезло, но стало чуть мягче, словно растворилось в аромате ванили.

— Я по делам пойду, ближе к обеду, подождёшь тут? — Разорвал неловкую тишину Валера, подняв на девочку взгляд. Его голос звучал ровно, но в глазах всё ещё плескалась недосказанность.

Смирнова молчала, отводя глаза и нервно теребя край майки. Наконец, она подняла голову, и в её взгляде читалось упрямство.

— Я с тобой пойду. — Твёрдо произнесла она, но тон прозвучал скорее как упрёк, чем как предложение.

Валера тяжело вздохнул, его губы дрогнули, словно он готовился возразить, но ненадолго замолчал.

— Там пацаны только будут, что ты там делать будешь? — Проговорил он, поднимаясь со стула, его голос звучал скорее настойчиво, чем раздражённо. Казалось, он искренне пытался переубедить Аню, но её упрямый взгляд говорил о том, что она уже всё решила.

— Я подожду, а потом домой меня проводишь.— Твёрдо заявила Смирнова, поднявшись вслед за ним. Её взгляд был прямым и настойчивым, словно оставлял ему мало места для возражений. Наконец, парень нехотя кивнул.

Выйдя из подъезда, они направились в неизвестном Ане направлении. Она была одета в олимпийку парня, поверх которой накинула свою куртку, а на ногах оставалась та же юбка, в которой она была вчера в гостях.

Шли они медленно, каждый погружён в свои мысли. Валера курил сигарету, время от времени поднимая взгляд, чтобы наблюдать за происходящим вокруг. Аня же шла молча, её взгляд был устремлён вперёд.

Обида на парня до сих пор держалась, не взирая на тот поцелуй. Ей было неприятно, что он бездоказательно поверил не ведомо кому, в такую чушь. Обидно что он сомневается в её верности.

— Анют, не обессудь, я не в обиду. — Начал парень, выкидывая окурок под ноги. Его голос был тихим, с лёгким оттенком раскаяния, но в то же время в нём ощущалась попытка оправдаться.

Он взглянул на неё, стараясь уловить реакцию. В ответ она лишь одарила его пустым взглядом.

— Вы убиваете людей?... Да? — Не обращая внимания на очередные извинения Валеры, неожиданно спросила Аня. В её голосе звучала не просто боль, а целая бездна, в которую она пыталась не падать. В голове стали всплывать картины того дня, мальчика из морга, и как он лежал, одинокий и холодный. Слёзы невольно навернулись на глаза, но она пыталась сдержаться.

Турбо застыл, не зная, что ответить на этот вопрос. За всю свою жизнь он не убивал человека — он бил, калечил, и не одного, но никогда не доводил до смерти. Однако вчерашний случай заставил его сомневаться. Он не был уверен, жив ли тот парень, который стал жертвой его гнева. Мысль о том, что он стал причиной чьей-то смерти, теперь не давала покоя.

Тишина повисла между ними, и Валера почувствовал, как тяжело становится дышать.

— Нет. — Холодно ответил парень, не замедляя шага. Он врал, и в этом не было ни стыда, ни сомнений. Его слова были безжалостными и равнодушными, как и взгляд.

— Я видела своими глазами, как мой брат убил! — Вырвалось у Смирновой, и её голос срывался, как будто вся сдерживаемая боль и страх вдруг прорвались наружу. Мысли о том, кем на самом деле были её близкие, поглощали её, терзая изнутри. Она не могла больше молчать, не могла больше держать это в себе.

Увидев страх в глазах девушки, Валера инстинктивно обхватил её плечи, пытаясь успокоить. Его пальцы слегка сжались, но жест был мягким, как бы оберегая её от боли, что терзала её душу.

— Мы живем по уличным понятиям, — Его голос был тихим, почти безэмоциональным, но в нём звучала некая решимость, словно он сам верил в эти слова. — Если кто-то не придерживается их, мы обязаны наказать. Мир жесток, не надо так на всё реагировать.

Аня легонько хмыкнула, устало уперевшись в грудь парня. Её тело будто требовало этого контакта, несмотря на все вопросы, что бушевали в голове.

Она не понимала, почему с ним было так легко дышать, почему именно его присутствие и прикосновения, которые, казалось бы, не могли бы приносить утешение, вызывали покой. Всё вокруг было неясным и напряжённым, но рядом с ним она хотя бы на мгновение могла почувствовать себя в безопасности.

— Никогда не сомневайся во мне, пожалуйста. — Прошептала Аня, поднимая заплаканный взгляд на лицо парня. Её глаза, полные боли и недосказанности, выражали всё, что она не могла передать словами. В них читалось доверие, которое она редко дарила, а также все её чувства, самые сокровенные и личные, которые она никогда прежде не открывала никому. Это было как признание, от которого хотелось спрятаться, но и не отпустить.

Наконец, дойдя до нужного места, они вошли в темное помещение. Влажный воздух и приглушённый свет сразу же охватили их, как только дверь закрылась за спинами.

Спускаясь по ступенькам, Аня чувствовала, как каждый шаг уводит её глубже в эту неприветливую атмосферу. Она укуталась в ощущения, которые приносила обстановка — прокуренное помещение, где запах дыма смешивался с тяжёлым, удушливым ароматом пота и чего-то ещё, не совсем определённого.

На вошедших уставилась несколько пар глаз, и Аня почувствовала, как её сердце ёкнуло от внимания, которое она привлекла. Рука Ани непроизвольно оказалась в ладони парня, и от прикосновения она почувствовала себя защищенной.

Турбо показывал всем своим видом — она принадлежит только ему.

Пройдя вглубь подвала, они оказались в центре внимания, от чего девочка испытывала стыд.

Турбо поздоровался с присуцвующими парнями, которых Аня видела раньше, при просмотре фильма.

— Подожди тут. — Валера коротко указал на небольшой диван, стоящий около двери. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась едва уловимая нотка приказа.

Аня молча кивнула, направляясь к дивану. Сев, она невольно провела рукой по обивке, чувствуя её грубую, слегка изношенную текстуру. Её взгляд блуждал по помещению, осматривая все детали.

Войдя в комору, Турбо встретился взглядом с Кощеем — единственным, кто находился внутри.

Кощей моментально застыл, его лицо исказилось недовольством, в котором угадывался едва сдерживаемый гнев. Он поднялся с места резким движением, словно пружина, и за пару шагов оказался перед Валерой.

— Нахуя ты стрелял? — Голос Кощея был низким, хрипловатым, но в нём звучала такая угроза, что стены комнаты будто задрожали.

Он стоял так близко, что дыхание обжигало лицо Турбо. Его пристальный взгляд прожигал парня насквозь, как будто он вот-вот взорвётся от ярости. Валера молча выдерживал этот напор, не отводя глаз. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё сжималось от злобы.

— Я сделал, то, что посчитал нужным. — Наконец проговорил он, стараясь говорить спокойно, но в голосе была еле уловимая агрессия.

Кощей впился взглядом ещё сильнее, словно пытался выудить из Турбо остатки правды или убедиться в его словах. Молчание повисло в воздухе, как раскалённое лезвие, готовое разрубить ситуацию пополам.

— Ты у нас теперь самый инициативный, да? — Кощей усмехнулся, но эта ухмылка жила недолго, исчезнув так же внезапно, как и появилась. Его лицо вновь стало каменным, глаза жёсткими. — Сюда гони.

Валера без слов понял, чего от него требуют. Он достал из внутреннего кармана пистолет и бросил его на диван с заметным отвращением, будто тот был чем-то грязным.

В его взгляде не читалось ни тени раскаяния. Он не сожалел о том, что сделал, и это отчётливо показывали сжатые кулаки и холодная решимость в глазах.

— Сегодня автор их приходил, — Протянул Кощей, вертя в руках пистолет. Металлический блеск оружия зловеще отражал тусклый свет лампочки. — Радуйся, что ты плече задел, и он жив остался. Идиот.— Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная нить, которая могла в любой момент натянуться и порваться. Последнее слово он выделил особенно, словно пробивая им ледяной удар в грудь Турбо.

Валера чуть ухмыльнулся, но его улыбка не была естественной. Осознание того, что всё обошлось, хотя бы в рамках их сурового мира, приносило странное облегчение. "Не убил — значит всё хорошо," — пронеслось в голове, как оправдание, которое он повторял себе вновь и вновь.

— Не ты решаешь, что нужно, понял? Здесь не самодеятельность. Каждый твой шаг — это мой шаг. Ясно? — Голос Кощея был низким и резким, словно удар ножа.

Валера молчал, сжав челюсти. Его взгляд слегка сузился, но он ничего не ответил.

Гулкий звук захлопнувшейся двери вырвал Аню из её мыслей. Она инстинктивно повернула голову, устремив взгляд на источник шума. Снаружи доносились громкие, раздражённые голоса, напоминающие ожесточённый спор.

В дверях появился Вахит, за ним вошёл Илья — кого Аня уже знала. Следом за ними в помещение ворвалась светловолосая девушка, что-то резко выкрикивающая. Её слова сливались в гулкий поток возмущения, и все это было направлено на Зиму, который шёл чуть позади.

Вахит бросил короткий взгляд на Смирнову, едва заметно хмыкнул и махнул рукой в сторону дивана, где сидела девушка, поздоровавшись.

— Ещё раз ты меня так назовёшь, я тебе твой язык на жопу натяну! — Пронзительный голос светловолосой девушки снова эхом отозвался в помещении, заставив Аню вздрогнуть. Её слова звучали как выстрел, пропитанный гневом и уязвлённой гордостью.

Она казалась воплощением небесного создания — светлый ореол кудрявых волос мягко обрамлял её лицо, словно солнечные лучи, играя золотистыми отблесками на каждом изгибе. Волосы каскадом спадали на плечи, плавно переходя в тонкую линию шеи. Миловидные черты лица, выглядели так невинно, что могли обмануть любого. Большие, чуть прищуренные глаза казались бездонным океаном.

Её фигура словно изваяна из мрамора — средний рост, плавные линии силуэта, а длинные, идеально прямые ноги добавляли её образу изящества и грации. Казалось, она парила над землёй. Но этот ангельский облик был лишь маской — сейчас в её позе, чуть приподнятом подбородке и прищуре глаз читался вызов. Она была похожа на демона, укрывшегося в облике ангела, способного свести с ума одним взглядом и удерживать внимание, не отпуская ни на мгновение.

Девушка яростно размахивала руками, пытаясь догнать Вахита, который, не оборачиваясь, уверенно двигался вперёд. Его спокойствие только сильнее выводило её из себя.

— Ты вообще слушаешь меня?! — Выкрикнула она, её тон взлетел на грани истерики.

Вахит остановился, не спеша обернулся и, слегка прищурившись, с усмешкой посмотрел на неё.

— Успокойся, Лера, — Проговорил он ровным, почти ленивым тоном. — Голова гудит от тебя уже.

Девушка раздражённо фыркнула, его невозмутимость, казалось, сбила её с толку. Её взгляд на мгновение задержался на Ане, которая с лёгким удивлением наблюдала за этой яростной сценой.

Светловолосая сузила глаза, будто что-то обдумывая, но, не сказав больше ни слова, резко развернулась. Широким шагом она направилась к двери, вслед за Вахитом и Ильёй. Через мгновение дверь за ними закрылась, оставив в помещении тишину, нарушаемую лишь слабым гудением лампы под потолком.

Как только они вошли в комору, две пары глаз упали на них.

Турбо вскинул брови от недоумения, оглядывая девушку, которая вошла уверенной походкой, словно она тут была хозяином. Её взгляд был прямым и вызовным, она даже не пыталась скрывать своего присутствия, словно была готова к любому развитию событий.

Он бросил быстрый взгляд на Кощея, который, не отрываясь, также наблюдал за незнакомкой.

— И это левая рука Калуги? — С насмешкой сказал Турбо, держа руки по карманам. Его голос звучал с явным презрением, а взгляд был игриво-холодным. Он заметил, как девушка мгновенно напряглась, и её взгляд стал острым, как лезвие. В её глазах сверкнуло раздражение, и Турбо почувствовал, как она, казалось, мысленно разрывает его на куски.

— Я. Его. Дочь. — Сложив руки на груди, проговорила девушка, акцентируя каждое слово, словно давая понять, что её статус и родство — не просто формальности. — Ринат не смог, вот я пришла. — С этими словами она плавно опустилась на диван, вальяжно раскинулась на нём.

На её слова в комнате повисла тишина, и взгляды всех присутствующих устремились на неё, за исключением Зимы и Сутулого, которые уже были в курсе, и привыкли к дерзости за время её сопровождение.

— Че уставились? Долю гоните и я ухожу. — Произнесла блондинка с явным безразличием в голосе, её поза была расслабленной, а выражение лица усталым, словно ей наскучила вся эта ситуация.

Кощей мгновенно протянул руку к сейфу, вытаскивая заранее подготовленную стопку купюр — ровно пятьсот рублей. Он передал их девушке, её пальцы уверенно схватили деньги, и она сразу же принялась их пересчитывать, не спеша, но с тщательностью.

Когда цифры совпали, она кивнула, удовлетворённая результатом. Встав с места, она подняла взгляд и с холодным спокойствием повернулась к выходу. Застыв напротив двери, она обернулась, поочередно оглядывая всех взглядом, застыв на Кащее.

— Мог бы и получше суперов набрать, — с ехидной улыбкой сказала она, бросая на Зиму взгляд, полный насмешки. — Как идиоты, ей Богу. — Со словами, полными легкого презрения, она развернулась и покинула коморку. Оставив за собой лишь эхо её шагов.

Парни продолжили стоять в замешательстве, обменившись непонимающими взглядами, не зная, как реагировать на данную ситуацию.

— И что это сейчас было? — Нарушил тишину Турбо, бросив вопросительный взгляд на Зиму.

— Валерия. Валерия Шмидт. — Ответил Вахит, вытягивая сигарету и прикуривая её. Он не отрывал взгляда от одной точки, словно его мысли были далеко от происходящего.

Кощей, как и обещал, честно разделил оставшийся доход между парнями, не забыв учесть их заслуги. Турбо получил больше всех, ведь он выполнял почти все обязанности — ровно триста рублей. Сложив деньги в карман, он легко улыбнулся. В голове уже возникали планы, как лучше использовать эту сумму, но сейчас важнее всего было оплатить лекарство матери.

Держа в руках доход от их дела, бизнес стал казаться не таким уж плохим. Если раньше парни принимали это дело как что-то грязное, то теперь, с ощущением собственной заслуги, их взгляд на происходящее постепенно менялся. Плавно, шаг за шагом, они начинали воспринимать этот заработок как нечто вполне оправданное, а границы между тем, что можно и что нельзя, начали стираться. Законность и мораль уходили на второй план, и всё больше в их глазах появлялось искры желание.

Валера попрощался с парнями, не желая задерживать Аню. Он знал, что она ждал его, и не хотел тратить время.

Как только он покинул комнату, его взгляд сразу упал на Смирнову. Она сидела на старом диване, а рядом с ней был Лампа, который явно наслаждался такой компанией. Смех девушки звучал лёгко и непринуждённо, а Лампа, похоже, весело отзывался на её слова.

Увидев в проходе Турбо, Лампа мгновенно отскочил от девушки, будто понял, что его действия могут вызвать недовольство старшего.

На его лице появилось выражение лёгкой паники, как будто бы он нарушил какой-то запрет.

— Повезло же тебе, я бы тоже такую девушку себе хотел. — Проговорил мальчик с немного грустным оттенком в голосе. Но его слова не успели стать причиной неловкости, как Валера уже подошёл и лёгким подзатыльником отрезвил его.

— Че, женило выросло? Так мы обрежем, — Подшутил Валера, ухмыльнувшись, потрепав Лампу по голове. Мальчик в ответ лишь сморщил лицо, явно недовольный таким отношением. — Иди давай. — Добавил он, кидая на него взгляд, полный насмешки, и направился в сторону Смирновой, оставляя мальчика в покое.

Наконец, выйдя из подвала, их встретила ночная темнота, слегка прорезанная светом уличных фонарей, и легкий снегопад, медленно опускающийся на землю. Аня сделала глубокий вдох, наполняя легкие свежим морозным воздухом, и на мгновение задержалась, наслаждаясь тишиной и атмосферой.

Однако, как только она почувствовала знакомый запах табака, её лицо моментально поморщилось. Она бросила шутливый, но слегка недовольный взгляд на Валеру, который спокойно продолжал курить, не обращая внимания на её реакцию.

— Кто такая та девушка, что с парнями пришла? — Поинтересовалась девочка, не сдерживая своего любопытства.

— Дочь автора, — Спокойно проговорил Валера, выдыхая дым, и не спеша повернул голову в сторону Ани, замечая её недовольное выражение лица. — А что? — добавил он с усмешкой.

Он почувствовал, как лёгкая волна ревности прокатилась по девушке, хотя она пыталась скрыть её. Валера не мог не заметить, как её губы слегка поджались, а взгляд стал чуть напряжённым. Это забавляло его, но одновременно умиляло.

— Что значит автор? Он книжки пишет? — Спросила вновь Аня, пытаясь игнорировать тему о незнакомке.

— Автор — это значит авторитет. — Объяснил парень.

Смирнова невольно потерла свои замёрзшие руки, чувствуя, как холод пробирается до самых костей. Она попыталась скрыть это, поднимив плечи, но Валера заметил её неспешные движение.

Он не сказал ни слова, но мгновенно подошёл ближе. Его ладонь крепко обвили девичье запястье, и, не спрашивая разрешения, он аккуратно засунул её руку в свой карман.

Его ладонь осталась на руке, словно давая ей защиту от холода. Тёплый воздух внутри его кармана быстро согрел её, и Аня почувствовала, как её напряжённые пальцы расслабляются под его вниманием.

Ощущение его руки, крепко сжимающей её, было как волна тепла, которая проходила по всему телу. Каждое прикосновение словно отзывалось на коже, заставляя её сердце биться быстрее, а щеки покрылись легким румянцем. Аня пыталась скрыть смущение, но покраснела не только от тепла его ладони, но и от того, что почувствовала себя такой уязвимой в этот момент.

Шаг за шагом они шли молча, их руки крепко сцеплены, как два несовершенных, но идеально подходящих кусочка пазла. Холодный вечерний воздух казался уже не таким жестоким, когда они согревали друг друга, и, несмотря на мороз, всё вокруг внезапно стало уютным и тёплым.

На улице было темно, и только слабый свет уличных фонарей едва освещал дорогу. Но фигура вдалеке была слишком знакома, чтобы оставаться незамеченной.

Аня нахмурилась, пытаясь понять, почему она чувствует, что уже видела этого человека. С каждым шагом силуэт становился всё яснее.

Когда они подошли ближе, её сердце пропустило удар. Это был Дамир. — Значит отец дома.