Глава 6
Иккингу стало так плохо, что он еле на ногах удержался, когда вся толпа викингов понеслась на стаю волков. Громкие вопли просто заставляли уши глохнуть, а мысль о том, что сейчас здесь будет резня, вызывала тошноту, которая подходила к горлу и хотела вырваться наружу. Шатен позеленел, побледнел, посинел, побелел одновременно, все тело тряслось так, как будто его бросали в холодную воду, а потом еще и выставляли на сильный мороз.
Прямо перед ним сейчас пронёсся Шлак, замахиваясь своим мечом на какого-то волка, который оказался ближе всех. Лезвие оружия блеснуло на солнце, а потом со свистом обрушилось на животное, которое даже не успело моргнуть. На траву брызнула алая яркая кровь, окрашивая землю и камни в этот цвет, а Иккинг зажмурился — он не может на это смотреть. В следующий момент громкий, предсмертный вопль волка, который разнесся далеко по лесу, заставляя дрожать от набежавшего ужаса — и меч Шлака выходит из тела зверя. По металлу алыми струями стекают кровавые ручьи, которые окрасили руку викинга, но мужчина, даже не посмотрев на бьющегося в предсмертной агонии волка, ринулся дальше, размахивая своим оружием.
За Шлаком ринулись и все остальные викинги. Громко крича, они бежали на помощь своим товарищам, непрерывно работая своими топорами и мечами, убивая на своем пути все живое. Это можно сравнить с тучей саранчи, которая пожирает все на своем пути. По лесу прямо до деревни разносились яростные крики, болезненные волчьи вопли, лязганье зубов и предсмертные визги зверей, которые пали под натиском меча врага.
А вот Иккингу было не очень хорошо. Он и смотреть не хотел на все вот это, не то, что когда-нибудь принимать в ЭТОМ участие. Была бы его воля, он бы постарался всеми силами примерить эти две враждующие стороны, хотя бы облегчил войну. Но в это же время мальчишка понимал, что он — будущий вождь племени, который будет обязан быть смелым и таким же тупым, как и все остальные. Но как может быть ОН сильным и давать свой пример?!
И вдруг Иккинга отрезвил режущий уши болезненный визг какого-то волка, которого "лаского" погладил меч Шлака. Вздрогнув, паренек вскочил с места, при этом заставляя комок тошноты в горле провалиться поглубже до самой Америки. Взгляд тут же прошелся по окровавленной поляне, где осталось всего лишь три волка, да и те уже сломя голову удирали подальше. Зато над кровавой землей довольно возвышались викинги, потирая свои мечи и довольные своей работой.
Оглядев поляну, Иккинг увидел всех: Сморкалу, который сейчас общался с Густавом, разглядывая меч старшего викинга, Задираку с Забиякой, которые сейчас сидели на земле, с шоком и тупыми улыбками разглядывая кровь на траве, Плеваку, который сейчас о чем-то разговаривал со Шлаком. Но не было Рыбьенога...
— Рыбьеног, — прошептал Иккинг и кинулся через всю поляну, расталкивая ребят.
Друга он нашел недалеко в кустах, где блондин свалился почти не дыша. Его распахнутые в ужасе глаза были уставлены в верхушки сосен, которые упирались в небеса, а с его уст иногда срывался истерический смешок.
— Рыбьеног, — сел рядом с ним шатен, по пути убирая у друга из рук его шлем. — Ты как?
— Знаешь, – сглотнул Ингерман, а его глаз задергался в нервном тике. — Теперь я спать не смогу.
Иккинг представлял, как было Рыбьеногу, когда волки его окружили. Если уж самому шатену стало, мягко скажем, тошно от увиденного, то его друг все видел в САМЫХ мельчайших подробностях. При мысли о том, что же мог увидеть Рыбьеног, по Иккингу прошлись жуткие мурашки.
— Встать можешь? — тихо спросил Карасик, заглядывая другу в ошалевшие глаза.
— Попытаюсь, — заикаясь ответил Ингерман, а потом с помощью Иккинга встал. Он и так был слишком впечатлительным, но теперь его психика ощутила чувство "фиаско", как говорят сейчас в народе. Ей Богу, таких слов напридумывают современные людишки, аж тошно.
— РЫБЬЕНОГ! ИККИНГ! — донесся до них рев Плеваки, который сейчас заглядывал под каждый куст. — ВЫ КУДА ПОДЕВАЛИСЬ?!
— Пошли, — подтолкнул Иккинг друга к кустам, чтобы выйти на поляну. — Ищат уже.
Преодолев заросли кустарника, шатен задался вопросом: а как Рыбьеног смог в пылу битвы сбежать так далеко?
— Мы здесь! — выкрикнул мальчишка, когда вместе с другом оказался на виду у всех.
— О! Вот наш герой-никчемный, — съязвил Сморкала, кинув полный злобы взгляд на двоюродного брата, а Иккинг поежился. — Ты какого лешего сбежал посреди битвы, как полный трус?! А, Никчемный?
— СМОРКАЛА, ЗАТКНИСЬ! — взревел Плевака, не дав шатену ничего сказать. — ХВАТИТ ЯЗЫК ЧЕСАТЬ ПОПУСТУ!
— Да, Сморкала, — подал голос Шлак, потирая свой меч и стирая с него капельки крови. — Ты бы не спешил с выводами. Именно благодаря этому малому вы не сгинули на тот свет. Это Иккинг прибежал в деревню и привел подмогу.
— А ПОЭТОМУ, СМОРКАЛА, ЗАВАЛИ СВОЕ ДУПЛО! — раздраженно прошипел кузнец, сверкая своими серыми глазами и буквально метая ими молнии. — БЕЗ ИККИНГА НАС БЫ СЕЙЧАС НЕ БЫЛО! СКАЗАЛ БЫ СПАСИБО, ЧТО СЫН ВОЖДЯ НА ТЕБЯ ПОТРАТИЛ НЕМНОГО ВРЕМЕНИ И СПАС ТВОЮ НИКЧЕМНУЮ ЖИЗНЬ!
— Больно надо, — прошипел себе под нос Сморкала, краснея от гнева, — Чтобы я благодарил Никчемного? Да никогда!
— Ага, — поддакнул ему Густав, шмыгая носом.
***
По возвращению в деревню, все встретили Иккинга поздравлениями, но шатену было только неудобно от такого всеобщего проявления дружелюбие к нему. Не привык он находиться и привлекать к себе слишком много внимания. Его больше беспокоил Рыбьеног, который постоянно трясся, его руки ничего не могли нести, а глаз постоянно отплясывал танец, дергая веко. Поэтому шатен насильно затащил друга в домик Готти.
Ворча, что с ним все в порядке, Рыбьеног все же отправился к старушке в домик, где она и провела его осмотр.
— Ну что? — поинтересовался Иккинг, наблюдая за старушкой, которая сейчас осмотрела глаза и пульс Ингермана. Крякнув себе что-то неразборчивое, Готти стала рисовать на песке иероглифы, которые шатен с трудом смог разобрать.
— Что ты имеешь ввиду? — спросил он, когда его глаза округлились от удивления от увиденного. Старушка сказала, точнее написала, что у Рыбьенога теперь нарушена психика, и что там вообще все сложно. В связи с психикой ухудшилось и состояние здоровья: хронический насморк усилился.
Вздохнув, Готти нацарапала еще пару загагулин, а потом отошла к столику.
— Все плохо? — обеспокоенно спросил Рыбьеног, вглядываясь в хмурое лицо друга, который сейчас, прислонив пальцы к губам и сдвинув брови друг к другу, всматривался в рисунок.
— Все нормально, — в конце концов ответил Иккинг, а потом посмотрел на Готти, которая сейчас уже стояла рядом, держа в руках какой-то сироп в деревянном горшочке и мазь из каких-то неизвестных человечеству трав. — Тебе нужно выпить сироп, тогда твое состояние улучшится.
— А я точно не помру от этого зелья? — недоверчиво покосился на горшочек Ингерман, а его глаз вновь задергался. За это он получил посохом по голове и гневный взгляд старушки.
— Лучше выпей, — протянул сироп другу Иккинг, а потом вновь вгляделся в рисунки. Там было сказано, что будут у Рыбьенога бессонные ночи, постоянные кошмары, нервные тики, поэтому ему нужно принимать больше успокаивающих трав, чтобы успокоить эмоциональное состояние. Что в будущем он и сделает.
***
Решив на ночь сходить в домик дедушки, Иккинг стал копаться на полках. И вдруг, когда паренек опрокинул ящик с каким-то хламом на пол, заметил маленькую книжонку. Сколько тут книг у Сморчка спрятано, а?
Взяв книгу в руки, Карасик смахнул с нее вековую пылищу и открыл первую страницу.
《Справочник уроков по Фехтованию на всех видах оружия.
Пишет Старый Сморчок》...