Глава 12
С самого утра день обещался быть тяжелым: тяжелые свинцовые тучи нависли над Олгурхом; вершина скалы Могучего Факела скрылась из виду в этом густом тумане; в небесах уже давно громыхала гроза, пугая жителей деревни. Именно такое "доброе" утро наблюдал Иккинг, по своей же дурости забравшись на высокую сосну, откуда был обширный вид на деревню. И в первые же секунды, когда мальчишка уже сидел почти на самой верхушке дерева, он уже успел тысячу раз назвать себя идиотом за то, что полез туда.
— Твою же девизию, — ругнулся Карасик, еле удерживаясь на ветке, чтобы не с лететь на землю и не расшибиться в лепешку из-за сильного ветра. — Идиот! Как можно было додуматься лезть сюда?!
— Иккинг! — вдруг донесся тоненький писк снизу, но Иккинг это услышал и посмотрел на землю. Там, внизу, высоко задрав голову, стоял Рыбьеног, который казался маленькой букашкой, и звал шатена, активно жестикулируя.
— С добрым утром, Рыбьеног, — как можно громче прокричал Карасик, сдавливая пальцами колючую ветку, добавляя в голос максимальное количество оптимизма. — Как дела?
— Ты что там делаешь?! — опять пропищал блондин, поэтому Иккингу пришлось максимально напрягать слух, что было сложно из-за сильного ветра.
— А не видно?! — вскрикнул паренек, еле удерживаясь на ветке. — Тренируюсь!
И в этот момент ветка под шатеном с треском обломалась, а сам мальчишка с громким визгом полетел вниз. Во время полета, дико вопя от страха, Иккинг цеплялся за все ветки, собирая на себе кучу иголок. И вдруг его жилетка уцепилась за шиворот о какой-то сучек, а мальчишка повис в воздухе в паре метров от земли.
— Дотренировался! — взвизгнул Рыбьеног, хватаясь за сердце. — Ты меня чуть не угробил!
— Извиняюсь, — виновато фыркнул шатен, выплевывая шишку изо рта, которая врезалась ему в губы во время полета, до крови ободрав нежную кожу. — Вот зараза!
Карасик стал похож на ежа: на шерстяную желетку нацеплялась куча веточек и иголочек; вся каштановая шевелюра скрылась под слоем сосновых иголок; все лицо в мелких царапинах и крови.
— Спускайся! — вздохнул Рыбьеног, глядя на висящего на веточке Иккинга, который висел, как мешок капусты.
— Подкинь идейку, как это сделать, — развел руками шатен, боясь сделать лишние движения, из-за которых ветка может обломаться. — Ладно, придется лететь вниз.
— Не вздумай! — вскрикнул Ингерман, но было уже поздно. Иккинг сорвался с веточки и полетел камнем вниз, приземлившись на пожухлую траву точно на спину.
— Ты совсем с дуба рухнул?! — бросаясь к лежащему на земле другу, взвизгнул Рыбьеног.
— С сосны, — хрипло поправил Карасик, тяжело дыша и морщась от боли в спине.
— Ты чуть не разбился!
— Тут же не очень высоко, — вздохнул шатен, а потом, скрипя зубами, принял сидячее положение. — Что стоишь? Помог бы лучше.
***
— ИККИНГ! ГДЕ ТЫ ПОБЫВАТЬ УСПЕЛ?! — вскричал Плевака, возвышаясь посреди арены рядом со Стоиком, когда шатен с Рыбьеногом явились на тренировку.
Смерив мальчишку взглядом, Стоик вздохнул, немного покачав головой. Иккинг сразу это заметил, поэтому поднял немного опущенную голову и гордо вздернул подбородок.
— А у нас Иккинг просто в ежа поиграть захотел, — громко хихикнул Сморкала, а все мальчишки поддержали его смех, громко захохотав.
— СМОРКАЛА, ЗАТКНИСЬ! — проревел Плевака, а Стоик нахмурился. В его голове сразу пронеслись слова Иккинга, которые сын сказал ему в ту роковую ночь...
– Не трож мою маму! – закричал Иккинг самому себе на удивление. – Ты всегда меня носом тычешь в то, что я не похож на сына вождя! Что я не похож на викинга! Ну уж извини, папа, такой я уродился! Моральный уродец, сопляк и хлюпик! Говоришь, что общение со Сморкалой лучше, чем с Рыбьеногом. А ты знаешь, что этот твой Сморкала воспринимает меня, как рыбью кость?! Да как ты вообще можешь сравнивать РЫБЬЕНОГА со СМОРКАЛОЙ?! И больше никогда не говори о моей маме, ты всегда говоришь так, как будто она виновата, что родила такого сыночка-лузера!..
В подтверждение этих слов Рыбьеног подошел к Иккингу и дружески пихнул его в плечо, заставляя шатена улыбнуться. Вот только сейчас Стоик заметил ту самую неприязнь, которая проскакивает и буквально светится в маленьких акульих глазенках Йоргенсона. И именно сейчас вождю захотелось просто стукнуть себя по лбу за то ужасное поведение с сыном, из-за которого Иккинг теперь совсем не хочет с ним разговаривать и пытается доказать, что он может со всем справиться сам.
— ТЫ ГДЕ БЫЛ?! — продолжал реветь Плевака, возвышаясь над Карасиком, который старался держаться ровно, чтобы не опозориться перед отцом.
— Плевака, это уже лишнее, — вздохнул Стоик, положив увесистую руку другу на плечо, с некой тоской смотря на сына.
— Уверен? — уже тише, но с сомнением в голосе спросил кузнец. — Я могу и заставить его мечи точить в кузне. Да я могу еще много чего его заставить делать!
— Это не к чему, — покачал головой вождь, а Иккинг напрягся. Ему не нравилось, что его папаша решил поиграть в доброго папаньку и спасти сыночка от наказания.
— Нет уж, позвольте, — вмешался шатен в разговор взрослых. — Почему это вы лишаете меня наказания? Я нормальный ребенок, уж явно не избалованный прихотями принца Олгурха, — последнюю фразу он проговорил, смотря на Стоика с презрением. — Поэтому я, пожалуй, лучше пойду в кузню мечи точить. А потом, если захотите, почищу топоры и разберу железо.
С этими словами мальчишка развернулся и, чувствуя на себе удивленные взгляды толпы, вышел с арены по направлению к кузне. Все это время Стоик стоял и провожал сына взглядом. Сын умел держать гордость, это у него в отца. Но эта гордость больно ранит. Смотря на Иккинга, вождь видел перед собой ее. Валка... Его огромные зеленые глаза; каштановые волосы — все напоминало о ней. Сын был точной копией матери, как о нем не беспокоиться?
***
— Ишь, что удумал, — злился Иккинг, уже как час работая тряпкой по топору. Такое ощущение, что он сейчас в этом оружии протрет дыру.
— За меня заступаться! — прошипел мальчишка, откидывая топор в другой конец кузни и вставая с деревянного стула. — Я его не просил о помощи! Да мне и не нужна его помощь! Я сам справлюсь!
Нервно натачивая меч, Карасик случайно вновь переносится в те воспоминания — в тот момент, когда умерла его мать...
Волки уже уносили лапы из деревни, вопя от боли. За ними, победного крича, неслись викинги, гоня их подальше от деревни. Все жители радостно вскричали от радости победы. Только один маленький пятилетний мальчик метался среди радостных викингов. По детским щекам катились слезы, мальчишка громко всхлипывал.
— Вы не видели мою маму? — спрашивал он постоянно, на что ему всегда отвечали «нет». Вот так мальчишка и метался среди народа, зовя маму, пока не оказался на окраине деревни. А там, на пожухлой осенней траве, тяжело дыша, лежала хрупкая худая женщина, держа на шее и груди руки, из-под которых струилась алая кровь, окрашивая ее обычный повседневный наряд в багровый цвет.
— Мамочка! — бросился мальчишка к ней, оседая рядом с ее телом на колени. — Мамочка, что, что с тобой?
— Иккинг, — прохрипела женщина из последних сил, открывая уставшие глаза и пытаясь сосредоточить взгляд на сыне, — все, все хорошо.
— Тебе больно? — пролепетал мальчишка, немного заглядывая маме под руку, которую та держала у шеи.
— Нет, милый, мне не больно, — она еле дышала, а мальчишка провел своей маленькой ручкой по ее окровавленной шее. – Иккинг?
— Что, мамочка? — всхлипывая, спросил мальчик, стараясь сдержать набежавшие на глаза слезы. Он же сильный...
— Сынок, пообещай мне, — задыхаясь прохрипела женщина, ловя ртом воздух. — Пообещай, что будешь рядом с папой, когда меня не будет.
— Что это значит, мамочка?
— Скоро я усну и не проснусь. Но ты не плачь по мне, слышишь? Не плачь, малыш, помни, что я всегда буду рядом с тобой. А ты будь рядом с папой, ты же его опора, его гордость. Слышишь, малыш? Ты же будешь сильным? Ты же будешь рядом с папой?
— Конечно, мамочка, конечно, — пролепетал мальчишка, вглядываясь в ее измученное бледное лицо. — А когда ты проснешься?
— Не скоро, милый, я засыпаю, не пытайся меня разбудить. Я всегда буду рядышком, всегда буду с тобой... — женщина откинула голову и закрыла глаза. Ее окровавленная грудь поднялась и опустилась последний раз и застыла.
— Мамочка? — тихо спросил мальчик, вглядываясь в лицо матери. — Мамочка, не засыпай, останься со мной! Мамочка! — он затряс ее за плечи и руки, немного испачкавшись ее кровью. — Мамочка! Очнись!
— Прощай, Иккинг, — только и смогла сказать женщина, а из ее глаза просочилась слезинка, которая покатилась по холодной бледной щеке. В этот момент женщина выпустила последний вздох и замерла. Навсегда...
— Мамочка! Мамочка, проснись! Мама! Мамочка, не оставляй меня, — заплакал мальчик, пытаясь привести мать в чувства. Но она уже никогда ничего не почувствует... Она больше не увидит своего мальчика...
В этот день деревня обрела победу над волками, но Иккинг лишился самого главного. Его мать убили волки, разодрав шею, лишив возможности жить. Иккинг лишился матери, теплоты ее рук, лишился всего...
— Ненавижу! — крикнул Иккинг, отправляя со злости топор в деревянную стену. — НЕНАВИЖУ!
Только воспоминания было достаточно, чтобы довести его до слез.
— Да, она тяжело умирала, — вдруг прозвучал чей-то скрипучий голос сзади, а Иккинг обернулся. Там стоял Старый Сморчок, отец его матери...
— Но ты обещал быть сильным, — продолжил старик, возвышаясь напротив внука...