Тонкие нити заботы
Утро началось с тихого кошмара. Вы встали раньше всех, стараясь не разбудить Сын Хёна, но в зеркале вас встретило бледное лицо с синяками под глазами. Руки дрожали так сильно, что зубная щётка выскользнула из пальцев. "Снова эти проклятые сны..."
Таблетка горько скользнула по горлу, но облегчения не принесла — только привычное онемение.
За завтраком вы еле ковыряли вилкой в блинах, чувствуя, как на вас пристально смотрит Сын Хён. Его обычно выразительные глаза сейчас были полны немого вопроса.
— Ты совсем ничего не ешь, — вздохнула ваша мама, мягко касаясь вашего лба. — Давай сделаем укол, ладно?
Вы лишь кивнули, слишком уставшие, чтобы сопротивляться. После укола мир поплыл перед глазами, и вы едва успели добраться до кровати, прежде чем ноги подкосились.
Тёплое одеяло, запах лекарств... и тихие шаги рядом.
— Эй... — Сын Хён осторожно присел на край кровати. Его пальцы сжали край пододеяльника, будто он боялся коснуться вас без разрешения. — Ты... хочешь воды?
Голос его был мягким, но в нём дрожала тревога. Вы попытались улыбнуться, но получилось лишь слабое движение губ.
— Всё... нормально, — прошептали вы. — Просто... иногда так бывает.
Он замер, потом нерешительно протянул руку — остановился в сантиметре от вашей пряди волос, словно боясь разрушить хрупкую границу.
— Можно... остаться? — спросил он так тихо, что вы еле расслышали.
Вместо ответа вы сдвинулись, освобождая место. Он лёг рядом, аккуратно, будто вы могли рассыпаться от неловкого движения.
— Я не знаю, что происходит, — признался он, глядя в потолок. — Но если... если нужно просто молчать — я могу. Или говорить. Или...
Вы перевернулись к нему, и ваша ладонь случайно коснулась его руки. Он не отдернул её.
— Спасибо, — вы закрыли глаза. Впервые за эту ночь кошмары отступили.
За окном кричали чайки, а его дыхание постепенно сливалось с вашим.
Вечер на песке
Поздний пляж был пустынным. Ветер играл вашими волосами, а волны лениво лизали песок, оставляя влажные узоры. Вы шли, утопая босыми ногами в прохладном песке, но не чувствовали ни его текстуры, ни солёного запаха моря. Всё было будто за стеклом — далёкое, приглушённое.
Сын Хён шёл рядом, украдкой бросая на вас взгляды. Его брови были слегка сведены, а губы подрагивали, будто он мысленно перебирал слова, но не решался их произнести.
— Эй... — наконец начал он, осторожно касаясь вашего локтя. — Тебе... холодно?
Вы медленно покачали головой, даже не поворачиваясь.
Он замолчал, но через пару шагов снова заговорил, на этот раз твёрже:
— Можно взять тебя за руку?
Это заставило вас остановиться. Вы наконец посмотрели на него — его глаза были тёплыми и такими живыми, что вам на мгновение стало стыдно за своё оцепенение.
— Зачем? — ваш голос прозвучал хрипло.
— Потому что ты сейчас выглядишь так, будто можешь раствориться в этом море, — прошептал он. — И... я не хочу, чтобы ты исчезла.
Его ладонь накрыла вашу — осторожно, будто он боялся, что вы оттолкнёте. Но вы не стали. Его пальцы были тёплыми, а пульс учащённо стучал в запястье.
— Ты не обязан... — начала вы, но он перебил:
— Я знаю. Но я хочу.
Ветер унёс последние слова, но их тепло осталось с вами. Вы не смогли ответить, но ваши пальцы слегка сжали его в ответ.
И тогда он улыбнулся — так ярко, что даже ночь вокруг будто посветлела.