Часть 3
"Паралуман — дословно "получивший вдохновение"; антропоморфное животное, наделенное разумом и магией. Паралуманы делятся на Отступников и Подлинных, где первые - особи, заключившие контракт с людьми, а вторые — бесправные звери, агрессивно настроенные против других живых существ. Паралуманы-отступники часто содержатся в качестве телохранителей или слуг высших сословий..."
— Ну и глупости.
Каан захлопнул книгу и, отложив ее в сторону, лег на кровать. Он читал этот учебник много раз, но раздел про паралуманов всегда вызывал неприятные чувства, средние между отвращением и холодной печалью. Да, Каан любил зоологию — она, пожалуй, была единственной радостью. Но каждый раз, когда речь заходит про этих существ, внутри что-то больно сжимается.
Каан постоянно вспоминал день, когда отец впервые взял его на охоту. В сопровождении нескольких стражников и одного специально обученного сокола они зашли в восточную часть леса, за которым начиналась Южная пустыня. В тот день Каан впервые увидел Подлинного. Это прекрасное грациозное создание неторопливой поступью вышло на поляну, подняв голову к солнцу. В нем было очаровательно все: мощные ноги, длинный хвост с необычайно острым концом, пушистые продолговатые уши. Каан смотрел на этого паралумана, не в силах отвести взгляда.
— Красивый, — еле слышно произнес принц.
— Согласен.
И тут же раздался оглушительный выстрел. У Каана помутнело в глазах: на траву в судорогах свалилось окровавленное тело, которое еще секунду назад любовалось ярким небом.
Вспоминать тот ужасный момент не хотелось, но именно с того дня Каан твердо решил для себя, что никогда в жизни не навредит ни одному живому существу.
Взгляд замер на белом потолке и необоснованно огромной люстре: отец настоял на том, чтобы эта стеклянная махина висела в комнате младшего сына. "Ты же принц, а значит и жить должен в обстановке под стать своему титулу", — постоянно твердил он Каану. Никого конечно же не волновало, что свет очень больно бьет по глазам молодого господина, особенно когда огни заливают всю комнату.
Мысли с утра были не самые приятные. Совсем скоро, всего через три месяца, должно состояться важнейшее событие не только в жизни Каана, но и в истории всей страны.
Коронация.
Это означает лишь одно - его, помимо бесконечной учебы, с ног до головы завалят еще большими обязанностями. Вот чего Каану меньше всего хотелось в жизни, так это пыхтеть над бумагами и выслушивать чужие жалобы до конца своих дней. Но почему же коронуют его, а не старшего брата Мирана? Ах да, отец что-то говорил про особенность, которой Каан якобы наделен. Подробностей младший принц не знал, разве что это как-то связано с его типом магии. Но ведь за все семнадцать лет не произошло ничего такого, что могло бы хоть как-то выдать эту особенность. К тому же Каан был очень слаб здоровьем, и любой маленький сквозняк одаривал его бесконечной одышкой. Кому нужен вечно больной король? Может, это все просто красивый предлог, а настоящая причина кроется в чем-то другом?
— Господин? — голос слуги прервал его размышления. — Вы проснулись?
— Да, Мьюм, заходи.
Дверь тихо отворилась, и в комнату с вежливым поклоном вошел хвостатый рыжий мальчик с большими золотыми глазами. Мьюм ступал очень осторожно, чтобы не царапать когтями пол.
— Король Мазур ждет Вас в столовой. Завтрак уже подан.
Услышав эти слова, Каан действительно заметил, что в животе было пусто. Принц глубоко вздохнул и, поднявшись, поправил свой халат.
— Скажи, что я скоро подойду.
Мьюм послушно кивнул и уже удалился, оставив хозяина наедине со своими мыслями. Каан проводил слугу взглядом и подошел к зеркалу. М-да уж, вид оставляет желать лучшего. Какие ужасные синяки под глазами... Волосы слабые, еще и скулы начинают виднеться. Вот так сказывается на внешности принца вся эта учеба. К тому же он практически не выходит на улицу...
Каан снова вздохнул и, уходя, напоследок еще раз окинул взглядом свои покои.
— Вот стану королем и первым делом прикажу снять эту проклятую люстру.
Интерьер дворца отличался излишней помпезностью. Вдоль стен длинных коридоров стояли многочисленные золотые статуэтки, расписанные вручную вазы, щиты и другие подарки вельмож. Высокие потолки были рассчитаны на то, что каждый проходящий под ними будет чувствовать собственную ничтожность перед великой силой короля. Стены начинали расписывать еще при жизни прапрадеда Каана, и если кто-то пытался рассмотреть в деталях каждый узор, то у него непременно начиналось защемление в шее, вынуждающее склонить голову.
Каан же предпочитал смотреть в окна: из коридоров третьего этажа, где он жил, прекрасно был виден весь Симмар и прилежащие к нему территории, каждое деревце и каждый домик. Где-то там вдали находилась Южная пустыня — одно из опаснейших мест для людей. Он обязательно однажды отправится туда на исследования. Может быть, даже тайком от отца.
Слуги приветствовали юного господина вежливыми поклонами, и Каан отвечал им улыбкой. Он спустился на второй этаж, но замер перед поворотом к столовой. Отец наверняка сейчас начнет свои расспросы обо всем и ни о чем одновременно. Каану как всегда придется отвечать односложно и скорее всего где-то не договаривать. Он не любил врать, но часто мог умалчивать о каких-то вещах.
— Доброе утро, — донесся из зала голос отца.
Мазур был не молод, но благодаря ежедневным ритуалам вроде массажа и медитаций и сотне литров всевозможных масел ему удавалось избегать возрастных морщин. Каждый седеющий волосок старательно подкрашивался хной, отчего его виски имели нетипичный для симмарцев медный оттенок. Каан и не помнил как давно его отец уделяет столько внимания собственной внешности, но его руки и короткую шею всегда украшали десятки колец, браслетов и подвесок со вставками из драгоценных камней. Иногда при дневном солнечном свете силуэт единственного родителя терялся в янтарном блеске всех этих побрякушек, и Мазур становился похожим на очередную золотую статуэтку в своей бесконечной коллекции.
— Доброе, отец, — Каан прошел к длинному столу, садясь по левую руку от правителя, и тихо подтянул к себе пиалу с фруктовым желе, но затем поднял виноватый взгляд на сидящего напротив старшего брата. — И тебе доброе утро... Миран...
Миран смотрел на младшего надменно и с явным презрением. Оно и неудивительно, ведь никто не будет рад есть за одним столом с человеком, чье существование поставило жирный крест на твоих жизненных планах. Каан не хотел ссориться с братом, но и отсвечивать лишний раз не пытался. Однажды они спокойно поговорят, и Миран наконец-то все поймет. Наверное.
— Поведай мне, сын мой, — начал Мазур как бы издалека, — как у тебя дела в учебе?
Каан закашлялся.
— Все идет гладко. С наставницей Даной мы недавно разобрали новые узоры, и я закончил роспись картины. Учитель Гив принял у меня зачет по алгебре...
— А как дела с Шахрияром? — Мазур подал знак слугам, чтобы они вынесли особые напитки. — Как много ты уже изучил?
Наставник Шахрияр, он же правая рука короля, был особенным тем, что он, как и сам Каан, обладал магической силой. Уроки с ним обычно проходили на свежем воздухе, они практиковали различные заклинания от простого телекинеза до попыток контролировать стихии. Правда после таких занятий Каану приходилось долго восстанавливать свои силы и отсыпаться часов так по двадцать.
— Ну... — юноша чувствовал, как его старший брат прожигает его взглядом. — В последний раз мне удалось вернуть к жизни цветок.
В глазах Мазура блеснула счастливая искорка:
— Я горжусь тобой, сын мой.
Миран нервно скрипнул вилкой по тарелке, и волосы Каана встали дыбом.
— Почему ты никогда не спрашиваешь меня о моих достижениях?
Улыбка медленно сползла с лица короля, сменяясь строгим отцовским раздражением.
— Что я тебе говорил, Миран? Зависть и ревность — плохие чувства. Я уделяю вам обоим достаточно внимания, но ты продолжаешь оставаться недовольным. Твой брат готовится стать правителем, ты должен понимать это.
Каан сидел тише воды, ниже травы, моля всех богов, чтобы очередная ссора миновала его хотя бы сегодня.
— Спасибо, я наелся, — Миран оставил свою трапезу и вышел из-за стола. В интонациях читалось явное недовольство.
— Куда ты? — Мазур невозмутимо отпил вина из кубка.
— Учить алгебру. Тебе же зачеты нужны.
С уходом старшего принца атмосфера в столовой стала еще более напряженной, воздух словно пронизывало странное ощущение тошноты. А может Каан просто выпил слишком много сока.
— Почему... - спросил он полушепотом. — Почему он так зол? Что я ему сделал?
Ладонь отца заботливо легла на плечо Каана. Место этого прикосновения приятно загорелось.
— Ты ни в чем не виноват, — Мазур редко когда говорил с подобной искренностью, и Каан ценил эти моменты. — Он сейчас поворчит и успокоится, ты же знаешь.
— Да... Знаю.
Но все равно где-то под ребрами неприятно скреблась совесть. Каан постарался заесть ее кусочком халвы.
— Ваше Величество, — в столовую вдруг подошел один из советников, — прошу прощения за то, что отвлекаю Вас от трапезы, но у меня есть небольшой доклад.
Мазур даже не повернулся, лишь подтянул к себе еще один бокал вина:
— Что там опять? Снова кто-то бунтует? Или очередной разбой? Чем вообще моя гвардия занимается?
— Нет-нет, мой Господин, — советник переминался с ноги на ногу, — Ваши подданные служат исправно. Сегодня утром третий отряд сторожей поймал в парке паралумана без ошейника. Он утверждает, что...
Остального Каан не слышал. Мысль о том, что во дворце находится волшебное существо, бесконечное количество раз отскакивала от стенок черепа и тягучим дымом заполняла собой все сознание. Он не может сидеть сложа руки. Надо действовать.
— Отец, — Каан сам от себя не ожидал настолько уверенного тона, — позволь мне разобраться с этим делом. Я все-таки будущий король.
Мазур заинтересованно глянул на младшего сына и поочередно похрустел каждой костяшкой на пальцах.
— Что же... Твой энтузиазм вызывает уважение. У меня все равно нет времени заниматься этим, но ты, уверен, примешь лучшее решение.
Глаза юноши заблестели от переполнявшего его счастья, и на секунду дышать стало как-то легче.
— Я тебя не подведу.