Одинокие души

Вытираю полотенцем волосы и выхожу следом за парнем. Иду по коридору. Заглядываю к Стасу. Тот спит, сопит и держится свободной рукой за больное плечо. Горько улыбаюсь и поправляю одеяло. Шрам отличный парень. Я чувствую такое тепло по отношению к нему: просто немыслимо, как может поменяться мнение о человеке.
Так же я понимаю, что, несмотря на обилие бед, Стас очень счастливый человек, ведь рядом с ним есть Максим, а он так сильно его любит. Прямо, как я люблю Карину.
Что ни говори, а родственные узы чертовски крепкая вещь.
Слышу, как кто-то стучит в дверь, и недоуменно выхожу из комнаты. Иду мимо кухни, смотрю на сестру: та пожимает плечами. Настороженно приближаюсь к входу, вдыхаю воздух и смотрю в глазок.
Резко открываю дверь.
— Леша?!
— Та дааа, — протягивает он и выставляет перед собой полный пакет. — Я купил твои любимые круассаны и спаржу. Решил, что хватит уже избегать друг друга, и стоит нормально поговорить.
— Я… — облокачиваюсь о дверной косяк и растерянно хмурюсь. — Я не думаю, что сейчас подходящее время.
— Почему? Ты… — парень вскидывает густые брови. — Ты была в душе?
— Да. — Поправляю волосы. — Я мылась, но дело не в этом.
— А в чем же?
— У меня сейчас гости.
— Гости? — Астахов недоуменно хмурится. — И что, ты не позволишь мне пройти? Серьёзно?
— Нет, что ты, — выдыхаю и широко открываю дверь. — Заходи, конечно. Я просто волнуюсь, что тебе не понравятся люди, которые пришли ко мне.
— Ты так говоришь, словно у тебя на кухне сидят Бесстрашный и Шрам.
Я виновато морщусь и громко выдыхаю. Парень удивленно проходит, снимает куртку, кладет телефон на полочку и усмехается:
— Не говори мне, что я угадал.
— Ты угадал.
— Я же просил не говорить!
— Леш, у нас просто чп, — оправдываюсь я. — Правда!
— Что уже случилось? Играли в суперменов, и кто-то выпал из окна, потому что вдруг понял, что не умеет летать?
— Не смешно.
— А по-моему смешно.
Астахов самодовольно улыбается и проходит на кухню. Видит там Максима и громко выдыхает.
— Привет, — протягивает руку. — Ты… ты тоже был в душе?
— Да, — усмехнувшись, отрезает Макс и пожимает ладонь Леши. Вот и долгожданная негативная атмосфера.
— Дай, угадаю. Вы пришли к Лие, чтобы принять ванну, так как у вас дома засорилась труба, правильно?
— Почти.
— Будешь чай? — спрашивает Карина у Астахова и встает из-за стола. — Я так понимаю, у нас праздничный ужин. Может, достать мамин сервиз?
— Прекрати, — я неловко улыбаюсь, потому что горю желанием пристрелить себя. А мне казалось, нож в плече Стаса — самое ужасное, что можно увидеть. Нет. Встреча Макса и Леши гораздо страшней. — Давайте перейдем сразу к делу.
— К какому делу?
— Карина хотела рассказать, почему она впустила Наташу к нам в дом.
— Рыжая была здесь? — с ужасом восклицает Астахов. — Какого черта она здесь забыла?
— Пришла за деньгами, а затем попыталась убить моего брата.
— Стас в моей спальне, — поясняю я и выдыхаю. — Третьякова вонзила нож ему в плечо.
— Вы, я вижу, не скучаете.
— Ничуть.
— В общем, пора расставить всё на свои места. Мне надоело, что я абсолютно не в курсе дела, так что, Карина, просвети меня, пожалуйста, что ты забыла в семье Наташи?
— Она и брюнет шантажировали меня. Сказали, если я не исполню все их требования, они причинят вред тебе или нашим родителям. — Сестра ставит перед Лешей чашку и грустно выдыхает. — Мне ничего не оставалось, как подчиниться.
— Почему ты не рассказала мне?
— За это мне бы тоже попало.
— Но по какой причине они делали это?
— Хотели тебя задеть, — недовольно усмехается Карина. — Изначально, я находилась в семье, как приманка. Позже, мною стали пользоваться, словно марионеткой. Заставляли делать то, что сама я делать не хотела.
— Например?
— Например, позвонить в полицию, и сказать, что меня собираются изнасиловать два парня возле бара. Или подкинуть Кире таблетки.
— Но откуда ты узнала адрес? — удивляется Макс, на что я тяжело выдыхаю.
— Я дала ей. — Протираю руками лицо. — Перед уходом я кинула ей записку с адресом под дверь.
— Я забыла клатч в баре, — виновато вспоминает Карина, и отворачивается. — Забыла его на столе, а внутри находились таблетки.
— Так это был твой клатч, — ошеломленно выдыхаю я. — Это ты — девушка в красном платье.
— Да, Лия, прости, но мне пришлось. После того, как я рассказала, что потеряла сумку, брюнет разозлился. Сказал, там было что-то ещё, очень ценное, важное и ударил меня по лицу в наказание за безответственность. Вот откуда тот огромный отек.
— Кретин, — зло выпаливаю я и сжимаю руки в кулаки. — Попадись он…
— Тихо, — успокаивающе отрезает Максим и кладет мне ладонь на плечо. — Не стоит рубить сгоряча.
Я киваю, медленно выдыхаю и вдруг вижу, как Астахов смотрит на руку Бесстрашного. Он буквально проедал её взглядом. Мне становится неловко, и я отодвигаюсь чуть в сторону. Ладонь Макса скатывается вниз, и Леша вновь может дышать.
— Что-то ещё? — растерянно спрашиваю я, пытаясь взять мысли под контроль. Мы обсуждаем такие серьёзные вещи, а я думаю о взаимоотношениях с парнями.
— Я и не знаю, о чем ещё рассказать, — признается Карина. — Могу лишь заявить, что главарь это близкий нам человек.
— С чего ты взяла?
— Он все про нас знает. Абсолютно все! Будто следит за нашей семьей несколько лет.
— Ты его видела?
— Нет. Никто его не видел кроме Наташи.
— Какой странный выбор, — выдыхаю я и хмурюсь. — Рыжая не лучший союзник. Она колеблется, я вижу.
— Да, она особенно сильно колебалась, когда вонзила нож в плечо Стаса, — недовольно напоминает Макс. — Мне кажется, нужно искать человека с психической травмой. Только идиот захочет убить столько людей, ради одного человека.
— Кто же это может быть? — недоуменно протягивает Астахов. — Из близких? Кто?
— Понятия не имею, — я протираю руками лицо.
— Предатель наверняка в стае, — предполагает Карина. — И он играет в ней не последнюю роль.
— Хочешь сказать, главарь семьи находится вместе с нами? — удивляется Макс. — В стае?
— Да. Я думаю, да.
Это приводит всех в замешательство. Мы замолкаем, думаем, но понятия не имеем в какую сторону двигаться.
Я чувствую усталость. Не отказалась бы сейчас от долгого, крепкого сна. Смотрю на Лешу. Тот тоже выглядит разбитым и грустным. Кажется, мой друг совсем забросил свое здоровье.
— Лучше залечь на дно, — предлагает Карина. — Поверьте, та семья опасна. Не нужно высовываться.
— Но мы тоже не одуванчики собираем, — с вызовом отрезает Макс. — Бояться эту банду ещё опасней, чем действовать.
— Как драться с тем, кого мы не видим? — я недоуменно выдыхаю. — Предводитель семьи, видимо, призрак.
— Наверняка, есть тот, кто его заметил! — восклицает Астахов. — Так просто не бывает, чтобы человек не оставлял следов. Это нереально. Где-где, да проколется.
— И всё же, лучше на время успокоиться, — настаивает Карина и подходит ближе к столу.
— Ты, правда, так думаешь?
— Да. У семьи в подвале куча взрывчатки. Хватит даже на то, чтобы подорвать огромное здание.
— И какие же у семьи планы на будущее?
— Понятия не имею, — сестра устало протирает лицо. — Нас ни во что не посвящали. Я была всего лишь марионеткой, служащей, как давление на тебя.
— Отлично.
— Значит, залечь на дно, — пробуя на вкус, повторяет Максим и выдыхает. — Я никогда ещё не чувствовал себя таким бесполезным.
— Лучше бесполезным, чем мертвым.
Парень недовольно хмурится. Скрещивает на груди руки, а затем холодно отрезает:
— Пойду, проверю брата.
— Макс…
Я вижу, как он уходит, и грустно поникаю. Мне абсолютно ясно его нежелание быть слабым и беззащитным. Но что мы можем? Неужели правильней повести себя безрассудно и нарваться на неприятности, нежели залечь на дно и переждать бурю?
— Теперь ты понимаешь, почему я вела себя таким образом, — тихо шепчет Карина и виновато смотрит на меня. — Мне пришлось. Правда. Я… я не хотела обманывать, говорить такие вещи…. Было очень сложно причинять тебе боль.
— Я понимаю. — Выдыхаю и подхожу к сестре. — Они заплатят за то, как обращались с тобой. Обещаю.
— Не надо, — испуганно просит Карина. — Не надо трогать их. Лия, там собрались плохие люди, без принципов, без совести. Они совершат безумные поступки, пожертвуют своей жизнью, но выполнят приказ предводителя. Как Наташа, которая кинулась под колеса вашей машины, как брюнет, который оставил у меня на лице отек размером с теннисный мяч. Им плевать на последствия.
— Мне тоже, когда речь идет о моей сестре.
— Тише, тише, — протягивает Астахов. — Не плевать мне, так что не станем делать скоропостижных выводов.
— Не думаю, что это скоропостижные выводы. Карина — жертва, семья — виновники.
— А ты кто? Судья? Не смеши меня, Лия, — парень отмахивается. — Опять решила поиграть в девочку-праведника? Забыла, что на кону ваши жизни, а не наклейки из раскраски?
— Почему ты так страшишься принимать решения? Астахов, очнись! Если бы мы боялись банду так же сильно, как ты, нас бы давным-давно раздавили, словно надоедливых мух.
— А ты не думаешь, что окунувшись в дерьмо, ты не выйдешь чистой?
— Схожу, помоюсь!
— Как помылась сегодня? — парень нервно усмехается. — Скажи Максиму потереть спинку.
— Кому я должен потереть спинку? — спрашивает внезапно появившийся на кухне Макс, и Карина громко усмехается. Мы же с Лешей буравим друг друга взглядом: злым, недовольным взглядом. — Боюсь, сегодня я уже слишком устал для таких решительных действий.
— Не волнуйся, — Астахов язвительно улыбается. — Можешь сделать это не сегодня. У вас впереди ещё целая вечность.
С этими словами парень разворачивается и уходит. Я сначала мысленно посылаю его к черту, а затем непроизвольно несусь следом.
— Подожди! — хватаю друга за локоть. — Что нашло на тебя? А?
— Ничего на меня не нашло.
— Тогда почему ты ведешь себя, как идиот?
— Тебе показалось, — Астахов резко натягивает куртку. — Всё просто замечательно.
— Прекрати, — прошу я. — Давай не будем ссориться, Леш.
— Давай. Только как с тобой не ссориться, если ты уже не слышишь меня! Стоило стае вновь появиться в твоей жизни, и все, ты готова: забвение набирает обороты.
— Я лишь хочу во всем разобраться!
— В чем? — Парень замирает и серьёзно смотрит мне в глаза. — В чем ты хочешь разобраться?
— Неужели ты не понимаешь, как важно для меня вернуть память о прошедшем годе?
— Но зачем? Желаешь повторить всё то, что привело тебя к амнезии?!
— Я чувствую пустоту, понимаешь? — горячо восклицаю. — Здесь, — ударяю себя по груди и тяжело выдыхаю. — Мне необходимо заполнить её, иначе я никогда не смогу жить нормально.
— И что заполнит эту пустоту? Риск? Адреналин? Травмы?
— Люди. Мне кажется, что только в стае есть люди, которые способны вернуть меня к жизни.
— То есть я уже ничего для тебя не значу, — Астахов обижено улыбается и расставляет руки в стороны. — Отлично.
— Я не говорила этого. Конечно, ты мне дорог. Не выдумывай. Ты мой лучший друг, и…
— Я тебе не друг! — перебив, восклицает Леша. — Не друг, слышишь? И никогда им не был.
Растеряно хмурюсь. Мне абсолютно неясно, что я сейчас должна чувствовать. Разочарование в себе? Грусть по потерянным отношениям?
Не знаю.
Почему-то меня одолевает странное ощущение долга: будто я обязана быть на стороне Астахова, а не на стороне стаи.
— Прости, — опускаю голову и тяжело выдыхаю. — Прости меня, Леш.
— Ты должна отпустить своё прошлое. Оно не позволяет тебе жить настоящим.
— А какое у меня настоящее?
— Оно связано с твоими родителями, с сестрой, с выпускным, с институтом. Со мной. В твоем настоящем нет испытаний. В нем нет предводителей, посвящения, прыжков с моста и купания в ледяной воде. Речь идет о реальной жизни, а не о вымысле, который, как тебе кажется, способен принести в твою судьбу нечто хорошее.
— Но почему ты против стаи? Почему ты так сильно её ненавидишь? Что она тебе сделала?
Парень усмехается. Он прикусывает губу, а затем тихо отвечает:
— Она отняла у меня тебя.
— Леша… — ошеломленно выдыхаю. Кто бы мог подумать, что чувства Астахова настолько прочны? Неужели у нас с ним и, правда, всё было так серьёзно?
Не могу поверить.
В животе что-то обрывается. Я смотрю на друга, но уже не вижу в нем человека, которого так хорошо знала. Передо мной новый персонаж. Персонаж, который, кажется, питает ко мне искренние чувства.
— Мне пора идти, — парень горько улыбается. — Выплывай из своих фантазий, Лия. Я очень сильно скучаю по своей прежней девушке.
Затем он уходит, а я недоуменно пялюсь на открытую дверь.
Мне настолько неловко прокручивать в голове признание Астахова, что по телу проносится армия мурашек.
Молчу. Скрещиваю перед собой руки и громко выдыхаю.
Видимо, это тот самый момент, когда я не знаю, что делать.
— Чужачка?
Оу, нет. Я ужасно не хочу оборачиваться, не хочу сейчас видеть Макса.
Как же он не вовремя.
— Всё в порядке?
— Да. — Я поджимаю губы, хлопаю дверью и всё-таки поворачиваюсь лицом к парню. — Всё хорошо.
— Что с твоим дружком?
— Ничего. Ему просто нужно было уйти.
— Разговоры о ванной так сильно задевают его? — Макс шутит, но мне почему-то не смешно. Я пожимаю плечами и иду на кухню. Бесстрашный следует за мной. — Лия, что произошло?
— Я же сказала: всё нормально.
— И ты солгала.
— Какая разница?
— Что значит, какая разница? — парень выходит вперед меня и преграждает путь. Приходится остановиться. Я закатываю глаза, и чувствую внутри дикое раздражение. Мне и так паршиво. Неужели я должна выслушать ещё одну тираду?
— Макс, — выдыхаю. — Давай не будем сейчас докапываться до сути, а просто пройдем на кухню и допьем чай.
— Что он тебе сказал?
— Кто?
— Астахов.
— Ничего.
— Ничего? — Максим недовольно усмехается. — Поэтому ты сейчас готова разрушить всё, к чему прикоснешься?
— Раз я такая злая, чего ты меня трогаешь?! — возмущаюсь и вскидываю брови. — Хочется нарваться на неприятности?
— Неприятности с тобой мне не светят.
— Уверен?
— Абсолютно.
Его самодовольный вид выводит из себя. Кто сказал Максу, что он самый умный? Кто сказал Максу, что он всегда прав?
Я раздраженно выдыхаю и пытаюсь прорваться вперед. Не выходит.
— Пропусти меня. Я хочу допить чай. — Выставляю перед собой руки, вновь рвусь вперед и вновь нарываюсь на преграду. — Да, в чем твоя проблема? Просто дай мне пройти! Я сейчас не в настроении, чтобы играться.
— Никто и не играется.
— Макс, пропусти! — опять пытаюсь пройти вперед, но парень ловко останавливает меня. — Ты издеваешься?
— Я лишь пытаюсь успокоить тебя.
— Успокоить? Да, ты делаешь только хуже!
У меня кожа горит. Я на взводе. Хочется разорвать Максима на клочья и, наконец, попасть в эту злосчастную кухню.
— Я прошу тебя в последний раз…
— И что? — парень усмехается. — Что же ты мне сделаешь?
Что?!
Я со всей силы хватаю Макса за руку, выворачиваю её и оказываюсь лицом к кухне. Ударяю ногой по обратной стороне коленки парня, чувствую, как тот автоматически сгибается, толкаю его в бок и вауля. Я на свободе.
Собираюсь выпустить руку Максима и продолжить путь, как вдруг его ладонь крепко сжимает мою кисть, сгибает её и выворачивает в обратную сторону. Затем он резко перекидывает меня через себя, я зажмуриваюсь, парю несколько секунд в невесомости, чувствую, как оказываюсь в его объятиях, и падаю на что-то мягкое.
Недоуменно открываю глаза, вижу перед собой довольное лицо Максима и понимаю, что мы лежим на диване. А точней я лежу на диване, а Макс лежит на мне.
— Как ты это сделал? — ошеломленно спрашиваю и прикусываю губу. — Я же Кобра. Меня вроде бы нельзя победить.
— Нельзя.
— Тогда какого черта я лежу, придавленная твоим очаровательным телом?
— Потому что лишь мне известны твои слабые места. — Парень придвигает лицо ко мне, дотрагивается губами до щеки и шепчет. — Лишь я знаю, как можно тебя обезоружить.
У меня сердце замирает. Вот-вот, и оно выпрыгнет из груди.
Ну, уж нет! Ни два раза за день!
Я глубоко вдыхаю воздух, обхватываю парня за талию и резко переворачиваюсь. Несколько секунд, и ситуация кардинально меняется. Я сверху, он снизу. Так мне больше нравится.
— Ну, и кто теперь обезоружен? — игриво интересуюсь я и улыбаюсь. Макс не отвечает. Лишь улыбается мне в ответ.
— Обезоружен я… — внезапно протягивает хриплый голос, и мы одновременно поворачиваем головы в сторону коридора.
Астахов.
— Забыл свой телефон. — Берет с тумбочки сотовый и решительно уходит. — Всё, больше не стану вам мешать.
— Леша…
Я резко спрыгиваю с Максима. Бегу следом за другом.
— Подожди!
Но он не ждет. Выходит из квартиры, хлопает дверью, и я вдруг понимаю, что сама забыла её закрыть на ключ.
— Черт…
— Чужачка, оставь его, — протягивает Максим. — Кажется, твой друг неуравновешенный.
— Не говори так о нем, — поворачиваюсь лицом к парню. — В отличие от всех вас Леша остался со мной, а не скрывался целых четыре месяца.
— Ты, правда, так думаешь?
— А разве нет? Вы все одновременно исчезли из моей жизни! А Астахов был рядом.
— Благослови его Бог. — Максим раздраженно усмехается. — Хорошо, что у тебя есть такие отличные друзья, из-за которых ты прыгаешь с крыши и теряешь память.
Ого. Неужели парень обижен? Я никогда не видела Макса задетым. И сейчас, кажется, сталь дала трещину.
— Нам лучше уйти, — отрезает он, и идет в сторону моей спальни.
— Что? Макс, — я устало выдыхаю. Надоело сегодня разгребать целый день дерьмо. — Не буди Стаса. Пусть он отдохнет.
— Не стоит о нас заботиться. Мы же оставили тебя, так что можешь с чистой совестью прогнать меня и моего брата из своего дома.
— Хватит. Прошу. Только с тобой мне не хватало поссориться.
— Никто ни с кем не ссорится, — парень поднимает брата с кровати. Тот стонет, но послушно облокачивается на свободное плечо Макса. — Я просто ухожу, даю тебе свободу.
— Но зачем?
Они идут по коридору. Я несусь следом.
— Зачем мне сейчас свобода? Ладно, ты на меня обижен, на мое поведение и на мои слова. Но не мучай Стаса. Ему покой необходим.
— Покой необходим тебе. — Макс обувает брата, затем обувается сам. — Подумай над тем, чего ты хочешь. Что и кто тебе нужен.
— Я не хочу ни о чем думать!
— Хочешь, не хочешь… тебе придется.
И он тоже уходит. Берет Стаса на руки и выходит из квартиры.
Я громко выдыхаю и недовольно ударяю кулаком о стену.
Ну, что за день?
Пойду, удавлюсь.