Одинокие души

Как-то на море, я пошла купаться, понимая, что скоро начнется гроза.
Родители спали, сестра смотрела какой-то фильм: в общем, мой побег оказался незамеченным.
Я зашла в воду по пояс, остановилась и стала смотреть на небо. Грозовых туч было мало, но вода уже окрасилась в темно-бардовый цвет, под стать половине облаков. Вот-вот, начнется дождь. Даже запах испускал свежие, земляные ноты. Мне бы выйти на берег, укрыться в доме. Но я стояла. Смотрела вдаль и думала о том, что случится, если я окунусь с головой в пучину во время грозы. Будет ли мне больно? Будет ли мне приятно?
Грохот.
Мурашки пробежали по спине. Море разволновалось, поднялся ветер. А у меня сердце застучало так быстро, что душу перехватило. Я начала громко дышать. Да, мне было не по себе, но я не собиралась выходить из воды. Я хотела победить свой страх молнии, бури, грозы. Страх глубины моря. Страх одиночества. Страх беззащитности.
Еще один грохот.
Я сжала под водой кулаки, поджала губы. Не выйду на берег, пока не смогу контролировать эмоции.
Появились волны. Сначала маленькие, потом большие. Я отошла на шаг назад, чтобы не угодить в капкан. Но затем наругала себя за подобную трусость и вместо одного, сделала три вперед.
Тут же новая волна ударила в лицо. Ветер поднялся такой сильный, что в глазах появились слезы. Начался ливень. Вдалеке громыхнула молния, небо полностью затянуло черное полотно, и безобидное море превратилось в гигантское смертоносное чудовище.
Природных катаклизмов я боялась с рождения, и меня ужасно злил этот факт. Я не должна испытывать страх при виде грозы, не должна терять голову при сильном ветре. Я взрослая девушка, и я обязана быть сильной.
Внезапно огромная волна накинулась на меня сверху. Тело неуклюже упало на бок, и я провалилась в пучину. Вынырнула, чтобы схватить кислород и вновь оказалась на дне. Начала грести руками, попыталась оттолкнуться ногами от песка. Тщетно. Море играло со мной, как с тряпичной куклой. Волны бросили меня вперед, и начали крутить, словно колесо по камням берега. Как только они отступали назад, я поднималась, плелась пьяным шагом к пляжу, но затем вновь оказывалась в цепких когтях природы.
И так несколько раз.
В конечном счете, сил не осталось даже на то, чтобы позвать кого-то на помощь. Я вдруг поняла, что не только не смогла бороть свой страх, я умирала сейчас по его вине.
Дикое негодование.
Я ведь пришла для того, чтобы стать сильной. А вместо этого даже не могла стоять на ногах.
Я так в тот момент разозлилась. Нашла в себе силы, рванула вперед и буквально выпрыгнула на берег. Руками затащила себя в центр пляжа, повернулась на спину и начала глотать ливень.
Моя грудная клетка поднималась так высоко и так часто, что было больно. Перед глазами всё кружилось, тошнило, ноги болели, ныли, но я вдруг улыбнулась.
Я выжила. Я смогла. Я выиграла.
Изо рта вырвался победоносный крик. Я смотрела на черное небо и больше не боялась. Теперь я знала, что могу бороться. Могу побеждать. Могу бросить вызов судьбе и не упасть в грязь лицом.
Смех лился из меня, словно песня в честь сокрушения страха.
Я стала сильней. Я выросла в своих глазах, и это породило во мне уважение. Уважение к самой себе.
Сейчас я лежу на кровати, прокручиваю этот день в голове, и вдруг понимаю, что, несмотря на обилие опасностей и проблем, я не должна сдаваться.
Стая — это море, которое может лишить меня жизни. Но у меня всегда должны быть силы, для того, чтобы бороться.
Я обязана доказать самой себе, что способна стать сильной.
Но я не справлюсь в одиночку. Если страх природы не требовал чье-либо помощи, то страх потерять близких требует их нахождения рядом.
Именно поэтому, несмотря на раннее утро, я беру телефон и набираю номер Стаса, надеясь, что ответит мне именно Макс.
Так и происходит.
— Любимица, решила разбудить своего хозяина?
— Я не могла уснуть целую ночь, — признаюсь и свешиваю ноги с кровати. — Хотела с тобой поговорить.
— А с Астаховым ты поговорить не хочешь?
— Хочу. Но сначала с тобой.
Наверняка, Максим доволен таким ответом. Я слышу, как он откашливается, и буквально вижу его самодовольную улыбку.
— Наверно, неправильно обсуждать такие вещи по телефону. Так что, может, встретимся?
— Чужачка, — выдыхает Макс и наиграно спрашивает. — Ты собралась признаться мне в любви?!
— О, ну да. Я собралась сделать тебе предложение, так что оденься поприличней, — язвлю и усмехаюсь. — Ты сегодня свободен?
— Для тебя я всегда свободен.
— Отлично. Где предложишь встретиться?
— А разве не ты приглашаешь меня на свидание? — подмечает Макс.
— Господи, ну ты можешь говорить серьёзно! — мне ужасно неловко. Я покрываюсь румянцем и смущенно падаю лицом в подушку. Честное слово: веду себя, как монахиня.
— Ладно-ладно, успокойся, — усмехается парень. — Давай встретимся возле входа в парк аттракционов.
— Отлично. Во сколько?
— Часа в три. Устроит?
— Устроит, — я робко откашливаюсь и выдыхаю. — Что ж, тогда скоро увидимся.
— До встречи, чужачка. — Его голос такой неповторимый. Мурашки по коже. Я отбрасываю телефон в сторону и продолжаю слюнявить подушку. Эти чувства сведут меня в могилу: уверена.
Неожиданно в комнату кто-то заходит. Я не отрываю лица, продолжаю думать о том, что выглядела полной идиоткой, когда меня хватают за ноги и начинают щекотать.
— Эй! — я подрываюсь, и вдруг вижу папу. Он улыбается и открывает объятия. — Я не знала, что ты уже приехал.
— Я вошел тихо, чтобы не будить маму. Она же была в ночную.
— Ага.
— Ну, как у вас дела?
— Нормально, — я специально опускаю ту тему, в которой Карина украла деньги и улыбаюсь. — А как у тебя всё прошло?
— Потихоньку. — Он поджимает губы. — Учиться после сорока не так просто, как кажется.
— Учиться и до сорока нелегко.
— Ну да. — Папа лохматит мне волосы и поднимается с кровати. — Пойду, отдохну. Ты сегодня дома?
— Вообще-то нет. Планирую встретиться с одним другом.
— С каким другом?
— Пап, — протягиваю я и усмехаюсь. — Не будь мамой, пожалуйста.
— Я просто узнал.
— Он хороший, не волнуйся, — поднимаюсь с постели и потягиваюсь. — Ни наркоман, ни алкоголик.
Мне кажется, что я говорю очевидные вещи, однако папа слушает внимательно. Неужели в прошлом у меня были друзья-психи, и он боится, что я попаду в их капкан снова?
— Не задерживайся. Хорошо?
— Конечно.
— Тебе ведь завтра в школу. — Папа идет к выходу. — Я могу подвезти вас с Кариной.
— Отличная новость. Мне в последнее время не везет с автобусами.
Он кивает, выходит, а я подхожу к зеркалу.
Смотрю на свое отражение и громко, медленно выдыхаю. Что ж, встреча с Максом, пожалуй, самое хорошее начало для столь опасного дня.
Я должна извиниться за то, что наговорила ему вчера. Должна прояснить ситуацию и объяснить свои чувства.
Хотя какие у меня чувства?
Итак.
Мне нравится Макс, я невольно завишу от него, и нет тех слов, которые смогли бы полностью описать то, что я чувствую. Мне приятно, и страшно одновременно. Разве так бывает?
Видимо, бывает.
Неожиданно я вспоминаю Лешу. Понимаю, что он очень много для меня значит, и теряюсь.
Что лучше, обрести Макса, но потерять Астахова, или вернуться к Астахову, но забыть Макса?
Бред какой-то. Не думаю, что сейчас моя главная проблема заключается в выборе парня, но почему-то не могу сосредоточиться. Наверно, для человека слишком важно иметь рядом родственную душу. Только поставив жизнь на ноги, я смогу продолжить путь.
Стягиваю волосы в хвост и выхожу из комнаты. Вижу за столом на кухне Карину. Она вновь учит уроки. Иногда мне кажется, что моя сестра не от мира сего. Ну, кто в её возрасте добровольно ранним утром в воскресение делает домашнее задание?
Выдыхаю и приближаюсь к ней. Она грустная, уставшая. Услышав меня, Карина поднимает голову и выдавливает из себя неправдоподобную улыбку.
— Привет, — тянет она и отодвигает учебники. — Уже проснулась?
— Как видишь, да.
— Выспалась?
— Не очень, — поджимаю губы и сажусь рядом. — Целую ночь думала о том, что вчера произошло. О Наташе, о Стасе, о ребятах…
— Наверно, сложно уместить всё в голове.
— Так и есть. Я ужасно озадачена. Кто из стаи может быть предателем? Кто? Ты говоришь, что семьей управляет близкий человек, но зачем ему причинять нам боль, если мы хорошие знакомые?
— Люди способны на страшные поступки под действием сильных эмоций. Возможно, у него или у неё есть на нас какая-то обида.
— На меня, ты хотела сказать, — поправляю сестру и выдыхаю. — Паршиво осознавать, что все вокруг страдают по моей вине.
— Не говори так, — Карина кладет руку мне на плечо. — Ты здесь ни при чем.
— Я знаю, что при чем. И не отрицай. Моё прошлое содержит в себе слишком много опасных вещей. Я должна поскорей узнать правду и избавить от того, что способно навредить вам, иначе будет поздно.
— Ты проверила содержимое клатча?
Я удивленно распахиваю глаза и громко выдыхаю.
— Черт! — хватаюсь рукой за лоб. — Я совсем забыла.
Подрываюсь с места, Карина идет за мной. Мы врываемся в мою спальню, исследуем полочки, стол, постель, и замираем.
— Не может быть… — я испуганно бросаюсь к шкафчикам. Начинаю в них рыться и высыпать содержимое на пол. Затем падаю на корточки и смотрю под кровать. — Он пропал!
— Пропал? — в голосе сестры паника. — Как пропал? Не может быть.
— Может, — встаю и недовольно прикусываю губу. — Черт. Кто-то забрал его.
— Но кто? Кто мог это сделать?
— Тот, кто вчера был у нас дома. — Я сама пугаюсь своих слов. Смотрю на Карину и растерянно отхожу назад.
— Кого ты имеешь в виду? — спрашивает сестра и взмахивает руками в стороны. — Вчера у нас побывали все!
— Ну, почему все. Гостей было всего трое.
— Пятеро, — исправляет меня Карина, садится на кровать и выдыхает. — Ты забыла про Наташу.
— Точно! Наверно, она и забрала клатч, — я выдыхаю, вроде как прихожу к логичному выводу, но затем недоуменно замираю. Смотрю на сестру и вскидываю брови. — Ты сказала, пятеро? Кто же ещё?
— До Рыжей к нам приходила Кира.
— Кира?!
— Да. Она сказала, что ты не отдала ей шорты после похода в бар.
— И что? — я растеряно оглядываюсь. — Почему она решила забрать их именно вчера?
— Не знаю. Кира объяснила мне, что ужасно в них нуждается, что у неё отменили последний урок по биологии, и что…
— Какая глупость, — обрываю я и несусь к шкафу. Начинаю рыться в вещах и не нахожу шорт. — Просто смешно. Она пришла вчера без моего ведома из-за какой-то вещички? Очень странно, тебе так не кажется?
— Кажется, — Карина наблюдает за тем, как я оседаю рядом с выброшенной одеждой, и вздыхает. — Теперь под подозрением пять человек: Кира, Стас, Макс, Астахов и Наташа.
«Шесть», — думаю я, но не произношу вслух. Смотрю на свою сестру и не могу отделаться от мысли, что она способна до сих пор выполнять приказы противника.
— Что планируешь делать? — спрашивает она, а я настороженно хмурюсь. Встаю с пола и вздыхаю.
— Планирую вывести предателя на чистую воду. Если он находится среди этих пятерых, — шестерых, — людей, то мне… мне… — я задыхаюсь и отворачиваюсь. Могла ли я предположить, что окажусь перед таким страшным выбором?! — то мне придется его убить.
Уже в час дня я выхожу из дома, чтобы не опоздать на встречу с Максимом и в случае пробки, не спешить. Мне не терпится его увидеть, правда, теперь я не столько настроена поговорить о наших отношениях, сколько хочу убедиться в его не виновности.
Мысли крутятся в голове, сталкиваются, взрываются. Мне больно даже думать о том, что предатель среди столь близких мне людей.
Иду мимо детской площадки, осматриваюсь и вдруг вижу машину Астахова. Останавливаюсь.
Что он здесь делает?
Недоуменно вскидываю брови и начинаю двигаться в сторону новенького автомобиля друга. Не успею дойти до неё несколько метров, когда из салона выходит Леша: уставший, сонный. Он пытается улыбаться, но выходит плохо.
Парень нерешительно плетется ко мне, мы останавливаемся на приличном расстоянии друг от друга: шага в три. Мне обидно, что между нами такая пропасть, но, как я не стараюсь, её слишком сложно перепрыгнуть.
— Привет, — тихо тяну, и сцепливаю между собой руки. — Что ты здесь делаешь?
— Да, тут такое случилось, — робко хрипит друг и усмехается. — Я вчера нагрубил человеку, который мне дорог, и не смог смириться с этим. Ночью не заснул, выбрался из дома и вернулся к нему.
— Ночью?
— Да, я… — он чешет голову. — Я стою под твоим окном с трех часов. Но ты вряд ли заметила. В общем-то, я и не хотел заявлять о себе. Боялся, что ты никак не отреагируешь.
— С трех часов? — я искренне поражена. — С ума сошел?
— Ну, а что мне оставалось делать? Стая не должна испортить между нами отношения, Лия. Наверно, ты ещё не готова признать то, что мы встречались в прошлом. Хорошо. Отлично. Договорились. Но не вычеркивай меня из своей жизни. Пожалуйста. Я не хочу потерять меня.
— Я тоже не хочу потерять тебя, — признаюсь и чувствую румянец на щеках. Почему-то тянет на слезы, но я быстро беру себя в руки. — Мне было очень больно, когда ты ушел.
— Но я не мог остаться. Пойми, слишком сложно смотреть на тебя с этим… — Астахов морщится и недовольно скрещивает на груди руки. — Слишком сложно видеть вас вместе.
— Я ещё не разобралась в своих чувствах к Максиму. Он мне дорог, не буду этого отрицать, но я не смогу выбирать между вами. Ты часть моей жизни, Леша. Я не собираюсь терять тебя, не смотря ни на что.
— Мое поведение, возможно, кажется тебе странным, — протягивает парень. — Но я веду себя таким образом, лишь потому что боюсь за тебя. Эти испытания, взрывы, смерти… Я не хочу, чтобы ты пострадала.
— Я понимаю, но это мой долг: я не имею права опустить руки. Я должна найти предателя.
— Но что если это перевернет с ног на голову всю твою жизнь? Карина ведь сказала, что предатель, скорее всего, близкий тебе человек. Правильно? Ну, и что ты будешь делать, если им окажется Макс, Стас? Как ты смиришься с таким поворотом? Это же сломит тебя, Лия.
— Возможно. Но тогда по моей вине перестанут гибнуть люди.
— То есть ты не хочешь оставить всё как есть? Не хочешь забыть про стаю, успокоиться и залечь на дно?
— Нет, — я качаю головой. — Я не могу забыть про стаю, потому что это моя семья. Я чувствую свою принадлежность к людям, находящимся в ней.
— Но почему?
— Не знаю, Леш. Не знаю.
Парень протирает руками лицо и тяжело выдыхает.
— Мне жаль, что они так прочно вонзили в тебя свои когти, — он горько усмехается. — Я вновь не успел огородить тебя от их безумного очарования.
— Дело не в безумном очаровании, — я подхожу к другу и смотрю ему в глаза так, как он всегда смотрит на меня: серьёзно, решительно. — Дело в том, что я часть стаи. Я одна из них.
— Нет. Ты — Лия. Ты человек, а не животное.
— Пожалуйста, — протираю руками лицо. — Пожалуйста, не вини меня в моем желании разобраться в прошлом. Оно оставило слишком большой след на многих жизнях, и я не могу просто так закрыть на это глаза.
— Я понимаю.
— Тогда не сопротивляйся. Лучше помоги мне узнать правду!
— Но что, если правда не понравится тебе?
— Так тому и быть.
Друг хмурится. Он оглядывается, качает головой.
— Мне не по душе то, что ты задумала. — Астахов усмехается и неуверенно пожимает плечами. — Но, кажется, у меня нет выбора.
Я обнимаю Лешу и облегченно выдыхаю. От него пахнет кофе: как всегда. Улыбаюсь, сжимаю плечи друга крепче.
— Не хочу с тобой ссориться, — по-детски морщусь. — Не хочу!
— И не надо, — он гладит мою спину. — Я пусть и идиот, так как позволяю тебе ввязываться в это дерьмо, но все же идиот преданный. Тебя одну не оставлю.
— Ты — лучший.
— Сам знаю.
Мы смеемся и выпускаем друг друга из объятий. Наступает неловкая пауза, но затем Астахов растеряно протягивает:
— Куда ты собралась?
Сердце камнем падает вниз.
Неужели перемирие закончится так быстро?
— Я хотела увидеться с кое-кем. — Неуверенно откашливаюсь. — С Маринкой на счет выпускного.
— Да? — парень искренне удивлен. — С Трубецкой? В воскресение?
— Ага.
— Боже, зачем?
— Она готовит сценарий. Попросила составить ей компанию. — Слова настолько нелепы и смешны, что становится буквально тошно. Но Леша мне верит. Наверно, даже не подозревает, что через минуту после восстановления мира, я примусь открыто и нагло ему врать. — Кстати, она спрашивала на счет мальчиков в твоем классе: кто танцует вальс, кто нет.
— Все уже заняты, — быстро отрезает он. — Серьёзно. Разобрали партнеров с руками. Лишь я один не поддался ни на одни уговоры.
— О, как это трогательно, — язвлю и усмехаюсь. — Будем вместе кружиться в вальсе?
— Будем. Лишь бы только не переборщить.
Переборщить — это друг в друга влюбиться?
Краснею и поджимаю губы.
И всё же будет сложно общаться с Астаховым так же, как прежде.
— Садись. Я подвезу тебя.
— Нет, нет, — отмахиваюсь и улыбаюсь. — Я на автобусе.
— Уверена? — Уголки губ парня дергаются. — У меня в салоне лучше пахнет.
— Уверена. Просто хочу послушать музыку, подумать…
— Подумать? Ты меня пугаешь, — Леша недоуменно вскидывает брови. — Какой смысл ехать в вонючей маршрутке, если есть возможность прокатиться на моей машине?
Что ж, он прав.
Выглядит это достаточно странно.
Приходиться сдастся. Для полноты спектакля, сообщаю, что все равно буду слушать музыку и не стану ни о чем с ним говорить, так как хочу сосредоточиться на собственных мыслях.
На это Астахов лишь пожимает плечами.
Возможно, он просто решил, что я спятила.
Возможно.
Мы доезжаем до школы, я уверенной походкой следую к входу, дожидаюсь, пока друг уедет, и несусь на остановку. Радуюсь, что вышла заранее, ловлю нужный автобус и направляюсь навстречу Максу.
Ловлю себя на мысли, что очень по нему соскучилась.
Внезапно начинается дождь.
Это удивительно, так как на дворе второй день зимы.
Прохожу несколько шагов от остановки, и полностью намокаю. Ветер становится резким, бьет мне в спину и в лицо. Холодный, порывистый, грубый: не умеет обращаться с дамой.
Я даже задумываюсь над тем, что Максим не придет.
Кто в такую погоду встречается в парке аттракционов?
Начинаю терять надежду. Грущу. Иду под ледяными снарядами воды, дрожу, проклинаю чертов климат. И сдаюсь.
Останавливаюсь перед парком, вглядываюсь в пустоту. Никого там не вижу.
Глупая, наивная девчонка!
Естественно, Максим решил не ехать. Конечно. Мне он не сообщил, так как забыл положить деньги на телефон. Повернул обратно к дому. Позвонит уже оттуда.
Расстроенно протираю руками плечи.
Пальто насквозь мокрое, волосы прилипли к лицу.
Если бы я знала, что метеорологи предскажут ливень — оделась бы соответствующе.
Вновь вглядываюсь в глубину парка, и вновь никого не вижу.
Нервно усмехаюсь, покачивая головой. В конце концов, это лишний раз доказывает, что наши отношения с Максимом — фальшь, что и требовалось доказать.
Обидно только то, что вчера мне истина казалась иначе. Обидно то, что иллюзия и страсть перевесили здравый смысл, позволили пойти на поводу у животных инстинктов. Я ведь повелась.
Разворачиваюсь спиной к парку и быстро направляюсь к маршрутке. Руки одубели, стали бледными и шершавыми. Засовываю их в карманы и сопливо вздыхаю.
Отлично. Теперь я ещё и заболела.
Пчихаю, протираю нос и непроизвольно оглядываюсь в сторону парка.
Просто не верится, что Макс не пришел. Не похоже на него.
А вдруг что-то случилось?
Нет. Что может случиться с Бесстрашным?
И всё равно в сердце тревога. Чуть замедляю темп, несмотря на сильный дождь. Настороженно дышу, думаю, пытаюсь понять, почему Макс не пришел.
А затем слышу её.
Мелодию.
Настолько знакомую, настолько близкую, настолько волнующую, что резко прирастаю к земле и замираю.
Бум-Бум-Бум.
Кажется, мое сердце остановилось, его заменил сложный ритм песни, звучащей над всей улицей.
Внутри что-то переворачивается. Я не знаю, как объяснить то, что я чувствую, но это похоже на пожар.
Тело вспыхивает, как подожженная спичка. Я слышу музыку, я задыхаюсь от собственного дыма, я теряюсь в пространстве, в мыслях, в чувствах.
И я срываюсь с места.
Иду на звук, оглядываю всё вокруг слепым взором. Не понимаю, что происходит. Просто тянусь по ниточке, которая ведет меня к парку. Дождь льет в глаза, забирается под пальто, а я тянусь. Тянусь. Тянусь.
Затем понимаю, что мелодия доносится из колонок, прикрепленных к столбам возле аттракционов. Почему они работают в дождь, почему они вообще работают, если парк заброшен?
Пьяно покачиваюсь, шагаю к колесу обозрения и вдруг отлетаю от яркой вспышки света. Все аттракционы начинают крутиться, взмывать вверх, качаться из стороны в стороны. Загораются огни, гирлянды, подсветка. Я, обезумевши, прокручиваюсь вокруг себя. Никак не могу охватить взором всю картину полностью.
Это что-то невероятное. Что-то безумное! Что-то из ряда вон выходящее!
Я хватаюсь руками за голову, чувствую легкую боль, недоумение, и вдруг отчетливо слышу слова песни, прерванной Максимом в машине.
Я не забуду о тебе, никогда, никогда, никогда.
С тобою буду до конца. До конца. До конца. До конца.
Мозг взрывается. Сердце взрывается. Душа взрывается!
Я ошарашенно хватаю ртом кислород, разворачиваюсь, вижу Максима. Он бежит на меня. Улыбается, расставляет руки, что-то кричит, а затем неожиданно проносится мимо. Недоуменно слежу за ним взглядом и резко выдыхаю, когда понимаю, что он несется к моей копии.
Парень подхватывает её на руки, начинает крутить вокруг себя. Он так счастлив! Он светится, излучает тепло.
А как выглядит моя копия…
Она влюблена. Это видно по глазам, по тому, как она прыгает к нему навстречу, как впивается в его губы поцелуем, как гладит его шею, плечи, лицо.
Я не верю своим глазам. Не верю, что вижу подобное.
Ошеломленно отхожу назад, поворачиваюсь лицом к скамейке рядом с зеркальной комнатой и вновь замечаю их.
Копия Макса и копия меня лежат на деревянной лавочке. Парень осыпает поцелуями шею девушки. Та смеется и кричит что-то на подобии: мне щекотно. Затем он поваливает её полностью на скамейку и наваливается сверху.
Отворачиваюсь. Не могу на это смотреть! Бегу в другую сторону, пытаюсь взять себя в руки, но отчетливо осознаю, что схожу с ума. Поворачиваю за угол, в сторону карусели и вижу, как моя копия со всего размаха дает Максиму пощечину.
— Господи.
Испуганно замираю, расширяю глаза.
Парень что-то кричит, а вторая я его даже не слушает. Орет, психует. Хочет вновь влепить Бесстрашному ладонью по лицу, но тот перехватывает её руку в воздухе. Грубо отталкивает к стене, и, не смотря на сопротивление, примыкает к её губам с горячим властным поцелуем.
Мое сердце обливается кипятком. Жар обдает шею, тело, едва я замечаю, с какой страстью целуются копии. Чувствую прилив желания. Невольно засматриваюсь, не могу найти силы для того, чтобы оторвать взор от такой всепоглощающей дикости. Начинаю громко дышать.
Это просто немыслимо.
Прикусываю губу, стою под дождем, и ощущаю, как пар исходит от моего тела.
Слышу сзади шум, невольно разворачиваюсь и замечаю себя же на будке, в которой когда-то раздавали билеты. Моя копия пьяно покачивается, роняет бутылку на асфальт и без сил валится вниз. Макс подхватывает её. Испуганно протирает руками лицо и шепчет что-то на ухо. В ответ, вторая я прикладывает руку к его сердцу. Аккуратно, нежно, трепетно. Наверно, хочет услышать сердцебиение.
Вспоминаю, как в ванной, похожее сделал сам Бесстрашный и испускаю судорожный вздох. Так вот, что это значит. Это наш символ, наш жест.
Прикрываю рукой рот и пошатываюсь назад. Не в состоянии думать, рассуждать, осмыслить происходящее, разворачиваюсь спиной к своему новому видению и бегу прочь.
Не останавливаюсь. Головная боль разрывает полушария на тысячи частей. Я пытаюсь не обращаться на это внимание. Пытаюсь, но не делаю.
Слова песни так и разносятся эхом по парку:

Я не забуду о тебе никогда. Никогда.С тобою буду до конца. До конца.Сердце бешено стучит. Несется.

Бум-бум-бум-бум.
Я спотыкаюсь, выравниваюсь, спотыкаюсь, кренюсь в бок, спотыкаюсь и ударяюсь всем телом о ствол огромного, гигантского дерева. Его ветви кривыми линиями взмывают в небо. Мощное, большое дитя земли свисает надо мной и придавливает к почве, как маленького муравья. По сравнению с ним я ничто. По сравнения с ним, я пустота. Осматриваю ошеломлённым взглядом ствол, вытираю с лица капли дождя, и вдруг замечаю то, что заставляет подогнуться колени. Касаюсь кончиками пальцев вырезки и испускаю такой судорожный вздох, что сравнить его можно лишь с болевым стоном.

Л и М. С этого момента и в вечность.
Ниже проведена полоса, а под ней зеркальное отражение заглавных букв. V и W.
Наши татуировки. Наш секрет.

Почему-то слезы вырываются из глаз. Я прикладываю ладонь к старой надписи и ощущаю такую дикую слабость. В голове крутится: Макс, Макс, мой Любимый, Максим. Как я могла забыть? Как я могла забыть тебя?
Опять слышу позади себя шум. Резко разворачиваюсь, всматриваюсь красными глазами в белую пелену ливня, и вижу Бесстрашного. Он вновь идет ко мне, вновь раскрывает объятия, но на этот раз не проходит мимо. Вместо этого, парень доходит до меня и сжимает в своих руках так крепко, что я перестаю дышать.
— Дорогая.
— Я вспомнила, — срывающимся голосом признаюсь, и кладу голову на плечо Бесстрашного. — Я всё вспомнила.
— Родная…
— Почему я забыла? — отстраняюсь и смотрю в темно-синие глаза Макса. — Почему?
— Потому что ты упала, — неуверенно отвечает он. — Ты упала с крыши, Любимая.
— Но почему? Почему я упала?
— Не знаю… не знаю!
Он вновь обнимает меня. Прижимает к себе крепко-крепко.
— Я не жил без тебя, Лия! Ты потеряла память, ты оставила меня, и я исчез вместе теми днями, что выпали из твоей головы. Мне пришлось смириться, пришлось соблюдать условия твоих родителей, хотя… о боже! Как же я желал подойти к тебе, прикоснуться к тебе, понравится тебе. Иногда следил за тобой, иногда караулил возле школы, а затем вдруг осознал, что та жизнь, в стае, лишила тебя таких важных вещей. Эта мысль убила меня мгновенно, жестоко. Я потерял всякую веру. Просто решил оставить тебя. Дать тебе второй шанс. Но как же я, черт подери, был не прав! — он приподнимает мое лицо и смотрит в красные глаза нежно, искренне. — Ты связана со стаей, с этим местом, со мной. Ты вернулась! Ты вновь появилась в моей жизни, ты… — Макс касается лбом моего лба и шепчет. — Ты моя судьба, чужачка. И я тебя люблю.
От его слов тело прошибает электрический заряд. Я судорожно выдыхаю, чувствую слезы на своих глазах и неожиданно подаюсь вперед. Кладу руки на плечи Максима, замечаю его пьяный, полный желания взгляд, и припадают губами к его губам.
Между нами проносится целая жизнь.
Словно яркая вспышка, перед глазами возникают картинки из прошлого. Как я впервые увидела Макса на посвящении, как мы впервые тайно поцеловались за колесом обозрения, как у нас впервые произошла ссора и как мы быстро и легко её разрешили. Как Бесстрашный упал с мотоцикла, и как я ходила к нему в больницу. Как мы бегали по набережной и как зарывались в январские огромные сугробы. Как танцевали в баре, и как смотрели фильмы у меня дома. Как целовались часами на пролет, и как, порой, нехотя останавливались. Как дико ругались, как я кидалась в него книгами, как он протестующе молчал целый день, как подарил мне букет роз на восьмое марта, как пришел петь Джо Дассена под балкон. Как я делала ему массаж, как не хотела отпускать до утра, как заставляла ходить в кинотеатр, и как играла ему на фортепиано сочинённые мелодии. Все эти моменты проносились между нашими душам молниеносно, мгновенно. Они наполняли мою пустоту внутри чем-то теплым, нужным. Именно тем, чего мне очень сильно не хватало. Любовью.
— Я так скучала по тебе, — шепчу и тяжело выдыхаю. — Так в тебе нуждалась.
— Родная…
— Пообещай, что больше не оставишь меня.
— Обещаю, — горячо отрезает Максим и повторяет. — Обещаю, Лия. Я всегда буду рядом с тобой.
— С этого момента и в вечность.
Парень улыбается. Его лицо озаряет свет, искры появляются в глазах. Словно Бесстрашный ожил, его сердце заработало, кровь вновь начала носиться по жилам, доставлять кислород жизненно важным органам.
Я безумно счастлива. Уже не обращаю внимания на головную боль, на слабость, на колики в глазах.
Однако нечто нехорошее всё же отвлекает меня. Вижу, как резко меняется выражение на лица Макса и отстраняюсь. Автоматически прижимаю руку к губам.
— У тебя кровь, — парень взволнованно притрагивается пальцами к моему лицу. — Что такое? Тебе больно?
— Нет. — Вру. Мне не по себе. — Всё нормально.
— Лия, нужно остановить кровотечение.
— Оно само пройдет.
— Это не впервые? — я качаю головой, на что парень недовольно цокает. — Вечно ты затягиваешь до того момента, когда всё совсем плохо. — Он снимает с себя пальто и накидывает его на мои плечи.
— Не надо. Я и так одета.
— Замолчи, Любовь моя. — Максим аккуратно убирает запачканную руку от моего лица и осматривает нос. — Кровотечение сильное. Нужно в больницу.
— Нет, — жалобно выдыхаю. — Прошу тебя, только не в больницу.
— Но вдруг это что-то серьёзное?
— Я же говорю: со мной уже было подобное. Кровь остановится через несколько минут.
— Ох, Лия.
— Не волнуйся, — я выдавливаю из себя улыбку и слабо покачиваюсь. Тут же парень придерживает меня руками.
— Не волноваться?
— Да.
— Пойдем. — Он обхватывает меня за плечи и тащит под пелену ливня. — Я отвезу тебя домой.
— Домой? — испуганно замираю. — Нет. Ты что? Я к родителям в таком состоянии не приду.
— Ко мне домой, чужачка. Думаешь, я спятил приводить тебя, истекающую в крови?
— А вдруг…
— Доверься мне.
И я доверяюсь.
Облокачиваюсь о плечо парня, и мы окунаемся в горячий ледяной ливень.