Одинокие души

— Ты же сказал, что мы едем к тебе.
— Так и есть.
— Разве ты живешь со Стасом? — парень выходит из машины, обходит её и открывает мне дверь.
— Это плохо?
— Нет, просто… — беру Макса за руку и выбираюсь из салона. — Просто, я не знала об этом.
— Ну, теперь знаешь. Мы раньше жили вместе с отцом, но после смерти мамы решили съехать.
— А что с ней случилось? — вопрос сам срывается с губ. Я виновато хмурюсь и быстро добавляю. — Если хочешь, можешь, не говорить.
— Ничего страшного. — Максим выдавливает горькую улыбку, приобнимает меня за плечи и буквально тащит сквозь дождь к многоэтажке. — Она сильно болела. Опухоль.
— Мне так жаль, — я останавливаю парня в подъезде и трепетно прикладываю руку к его щеке. — Прости, что напомнила.
— Я никогда об этом и не забывал. Наверно, даже в медицину пошел из-за желания найти лекарство. Глупые детские мечты. — Парень усмехается и тяжело выдыхает. — Мою маму звали Света. И знаешь… она даже в самые трудные минуты излучала яркий жизненный свет. Когда её не стало, Стас с ума сошел. Они были безумно близки, и я её смерть сломила его, буквально высосала все соки. Он потерялся, и только Наташа смогла вывести его из бездны. — Максим качает головой и с болью протягивает. — Просто не верится, что теперь она пытается его убить.
Судьба странная штука. Я громко выдыхаю, на что парень пожимает плечами.
— Но не стоит об этом. Лучше поговорим о твоем здоровье. — Он ведет меня вверх по лестнице, так как лифт поломался, и спрашивает. — Ничего не болит? Голова? Может, тебе хочется отдохнуть?
— Перестань, я в порядке.
— Нет, не в порядке. Кровотечение из носа — это серьёзно. Когда оно началось?
— После аварии.
— Лия, — парень недовольно цокает. — Ты обязана обратиться к доктору! Последствия могут быть слишком опасными. Тебе кажется, что кровь из носа — это так, бред. Ничего страшного. Но на самом деле, данная штука способна принести много проблем.
— Ты не понимаешь, — я облизываю губы. — Есть кое-что, о чем ты не знаешь. — Я начинаю тяжело дышать. Поднятие на одиннадцатый этаж дается с трудом. — Существуют кое-какие нюансы.
— Нюансы? Просветишь меня?
— Возможно. Но это… — выдыхаю и хмурюсь. — Это слишком сложно понять.
— Я пойму. И, чужачка, — парень неожиданно останавливается, притягивает меня к себе и поднимает на руки. — Ты какая-то слабенькая. Мы ещё даже до восьмого этажа не дошли, а ты уже еле стоишь на ногах.
— Ой-ой-ой, — усмехаюсь, в душе благодаря Макса за подобную помощь. На самом деле, кровотечение оставило после себя заметную долю слабости. Но Бесстрашному лучше об этом не знать. — Тебе показалось.
— Если бы.
Мы поднимаемся на одиннадцатый этаж, Максим отпускает меня, открывает дверь и приглашает пройти.
— Стаса нет, он с отцом. Я не решился оставить его одного в квартире.
— И что ты сказал папе? — я медленно снимаю с себя пальто, пока парень помогает мне разуться. — Как объяснил рану на плече у брата?
— Я уже давно перестал врать, — Макс горько усмехается. — Отец в курсе того, что происходит, и поэтому не удивился, увидев Стаса без сознания.
— Он знает, но ничего не делает. Почему?
— Потому что тогда нас посадят за решетку, чужачка. А он этого не хочет.
Я киваю, хотя не до конца понимаю логику братьев. Неужели не проще было бы привлечь полицию? Тогда никто бы не пострадал.
— Сходи, умойся, а я поставлю чайник.
Киваю и послушно бреду в ванну. Там включаю теплую воду и смываю с лица кровавые разводы. К счастью, большую часть я додумалась вытереть ещё в машине, иначе сейчас бы испугалась своего из ряда вон выходящего вида.
Когда я прихожу на кухню, Максим насыпает заварку. Он не видит меня, возможно, даже не слышит, как я захожу. Его лицо сосредоточено, мысли где-то далеко. Воспользовавшись моментом, я тихонько подкрадываюсь к нему и обнимаю со спины. Парень удивленно оборачивается.
— Чужачка, ты меня напугала.
— Прости…
Такой порыв нежности кажется мне глупый. Зачем я вообще решила обнять его? Наверно, Макс ещё не осознал окончательно, что я всё вспомнила.
Собираюсь опустить руки, когда парень придавливает их сверху своими ладонями.
— Не надо, — он сжимает мои кисти. — Не уходи.
Ничего не отвечаю. Просто облегченно выдыхаю и кладу голову на его твердую спину. От Макса как всегда пахнет свежестью, мятой. Будоражащий мысли запах.
— Знаешь, что мы с тобой такое? — неожиданно тихо спрашивает Максим, и я прикусываю губу.
— Что?
— Ветер.
— Ветер?
— Да. Он свободный.
— Но почему мы с тобой не птицы? — я с интересом смотрю на Бесстрашного. — Птицы тоже вольны и независимы. У них есть целое небо.
— Нет-нет. Ты ошибаешься. У них есть небо, но нет главного. Мы не птицы. Ведь птицы умирают, а ветер живет вечно.
Парень поворачивается ко мне лицом, и наши взгляды встречаются.
Макс касается пальцами моей щеки, внимательно исследует шею, ключицу… Затем он заправляет локон моих волос за ухо и улыбается.
— Я всегда любил твои волосы. Они такие мягкие.
— И зеленые пряди любил?
— Оу, это был безумный день! Мы тогда пошли на гонки, и ты… — неожиданно парень затихает. Он недоуменно вскидывает брови и хмурится. — Подожди. Знаешь, что у тебя были зеленые пряди? Откуда? Кира сказала?
— Хм… — я нехотя отстраняюсь и делаю шаг назад. — Это как раз из той части, которую сложно понять.
— Лия, расскажи мне.
— Ты решишь, что я сумасшедшая.
— Я никогда так не подумаю, — Максим вновь сокращает между нами дистанцию. — Давай. Не тяни резину. Ты ведь всё равно мне расскажешь.
— Что? — я усмехаюсь и скрещиваю на груди руки. — Почему это?
— Потому что у тебя никогда ничего не получалось от меня скрыть.
— Да, ладно.
— Так и есть.
— Но я ведь теперь не такая, как прежде.
— О да, — парень саркастически закатывает глаза. — Долго будешь молчать?
— Это личное, — я еле сдерживаюсь от того, чтобы не показать Бесстрашному язык. Пусть не думает, что теперь я так просто сдамся!
— Какие от меня могут быть секреты?
— Тебе не понять. Есть вещи, которые никто не должен знать. — Я пожимаю плечами и взмахиваю руками в стороны. — Так что прости.
— Ты мне не доверяешь? — почти обижено спрашивает Макс. — Или в чем дело? Боишься, что я плохо отреагирую?
— Даже Кира отреагировала так, словно я слабоумная. Естественно, ты вообще перестанешь со мной говорить.
В этот момент я понимаю, что сболтнула лишнего. Максим игриво вскидывает брови, а я рассеяно выдыхаю. Вот и канул мой план в Тартарары.
— Послушай, я, правда…
Не дослушав, Макс резко сокращает между нами дистанцию и подхватывает меня на руки. Я переваливаюсь через его плечо, начинаю дико визжать, колотить руками по спине и прошу выпустить меня. Тщетно. Парень двигается в сторону спальни. Заходит в комнату, запирает за собой дверь и кидает меня на кровать.
— Что ж, — выдыхает он и самодовольно улыбается. — Теперь тебе некуда бежать.
— Ты псих, в курсе? — я неодобрительно качаю головой. — Нельзя было просто попросить меня пройти в комнату?
— Ты бы не согласилась.
— Откуда знаешь?!
— Знаю, — Максим подходит к кровати, ставит ноги так, что мои колени находятся между ними, и начинает медленно, медленно опускаться вниз. — Так что? — он практически придавливает меня своим телом, и я чувствую, как сердце делает сальто и взрывается пожаром в груди. — Расскажешь мне?
— Правда, считаешь, что сейчас мне до разговора? — я пристально наблюдаю за губами парня, и ощущаю дикое желание. — По-моему, есть вещи гораздо важней и приятней.
Вместо ответа Максим целует меня.
Сначала медленно, потом энергично. Я забираюсь руками под кофту парня, стягиваю её. Удивлюсь своей смелости, когда провожу кончиками пальцев по прессу Макса, припускаю ремень и дотрагиваюсь до резинки боксерских трусов. Парень испускает стон, а я прогибаюсь ему навстречу. Никогда бы не думала, что способна на такое.
— Лия, я всё ещё намерен услышать от тебя правду, — задыхаясь, напоминает Макс и целует ключицу. Ловко расстегивает пуговицы моей рубашки, прикасается теплыми губами к яремной впадине и опускается ниже. — Так что не думай, что я забыл.
— Я сейчас вообще ни о чем не думаю. — Прикрываю глаза, когда Максим языком касается моего живота. Испускаю стон и откидываю назад голову. — И тебе не советую.
Кажется, парень сдается. Я слышу, как он судорожно выдыхает, почувствовав мурашки на моей коже, и оказываюсь в плену его рук. Макс вновь прижимается к моим губам с поцелуем, только более требовательным, более жестким. Несмотря на все крики рассудка, я иду на поводу у страсти, не осознаю последствий. Возможно, это глупо. Но я подумаю об этом завтра.
Становится жарко. Я понимаю, что знаю Максима, знаю все его желания и слабые точки. Когда я прикасаюсь губами к его шее, парень испускает стон, когда я слегка прикусываю мочку его уха, он крепко и властно сжимает простыню, когда я провожу кончиками пальцев по его прессу, он выгибается ко мне навстречу и начинает часто дышать. Но это не односторонняя связь. Макс искусно владеет моим телом. Он уже не исследует его, он уже и так всё о нем знает.
Парень стягивает с меня рубашку, касается пальцами ягодиц и начинает подниматься выше, к бюстгальтеру, когда звонит мой сотовый.
Словно из сна, меня вытаскивает противная стандартная мелодия. Я смущенно поджимаю губы, извиняюсь, вылажу из-под Макса и бегу в зал. Там достаю телефон и вижу на дисплее, высветившееся имя: мама.
— Да? — я до сих пор красная, лицо потное, дыхание сбивчивое и приходится говорить медленно. — Привет.
— Ты где?
— Я с другом в парке. А что?
— Когда домой собираешься? — я слышу, как на кухне шипит масло. — Не хочешь с папой поужинать? Ты, между прочим, не видела его две недели.
— Мам, я говорила с ним утром. Он не против, что я пошла на улицу.
— И что?
— Ну, чего ты? — я поправляю спутанные волосы и сглатываю. — Я приду скоро.
— Скоро это когда?
— Ну, часика через два-три наверное.
— Ты уроки сделала? — она недоверчиво выдыхает. — Завтра в школу, не забыла?
— Мам, я помню. Всё нормально.
— Лия, давай не долго. Мы все ждем тебя.
— Не надо ждать, — я облизываю губы. — Садитесь ужинать без меня.
— А ты не хочешь прийти?
Честное слово, мамины одинаковые вопросы, заданные разными словами, ужасно выводят из себя. Я выдыхаю и медленно протягиваю:
— Я приду. Просто чуть попозже, хорошо?
— Ладно. — Она сдается и выдыхает. — Только не поздно, договорились?
— Договорились.
Я бросаю трубку и протираю руками лицо.
Господи, я только что лежала с парнем в постели, накинулась на него, едва не переспала с ним…
Что со мной происходит?
Вдруг сзади в меня врезается Максим и обвивает руки вокруг моей талии. Он зарывается лицом ко мне в волосы и прикасается губами к шее.
— Кто звонил? — Его горячее дыхание обжигает кожу. Я вдруг вспоминаю, что стою в этом бюстгальтере и смущенно прикрываю себя руками. — Мм?
— Мама, — мне не по себе от такой близости, хотя сейчас подобный страх просто смешон.
— Что она хотела?
— Спрашивала, когда я приду домой.
— Всегда поражался, с какой поразительной точностью родители чувствуют неподходящий момент, — Макс усмехается и прижимает меня к себе. — Вот почему она позвонила именно сейчас? Ни на десять минут раньше, ни на час позже?
— Встроенный радар, — я всё же улыбаюсь. — Каждая мать чувствует, когда над её дочкой нависает угроза.
— То есть я угроза? — Парень поворачивает меня лицом к себе и вскидывает брови. — Боишься меня, чужачка?
— Скорей я боюсь себя.
И это чистая правда. Мои желания в последнее время не согласуются с разумными выводами.
— Я… — чешу шею и выдавливаю улыбку. — Я, пожалуй, оденусь.
— Почему? — Максим осматривает меня, и я вновь краснею. Как неловко чувствовать на себе взгляд мужчины. Хотя от этого в животе начинают взрываться шары с кипятком. Тело обдает жаром и образуется приятное ощущение эйфории. Он замечает, что я нервничаю, и касается пальцами моей щеки. — Ты прекрасна, Дорогая.
— Серьёзно. Мне стоит накинуть что-то сверху.
— Одень мою футболку.
Он дотягивается до шкафчика в прихожке и достает черное поло. Старое, чуть выцветившееся. От него пахнет так же, как и от хозяина: потом и мятой. Я надеваю футболку и более-менее спокойно выдыхаю.
— Всё нормально? — Максим неуверенно улыбается. — Прости, если поспешил.
— Это ты меня прости, — я убираю назад волосы и покачиваю головой. — Не верится, что я накинулась на тебя.
— Четыре месяца воздержания…
Я усмехаюсь, но затем вдруг замираю. Поднимаю взгляд на парня, и растеряно спрашиваю:
— А мы… ну… с тобой…
— Нет, — Бесстрашный выдыхает. — Хотя собирались… я так думаю.
— Правда?
— Ну, дело в том, что наши отношения казались нам серьёзными. Мы планировали съехаться после того, как ты выпустишься.
— Съехаться? — я удивленно расширяю глаза, понимая, что такое решение с моей стороны смотрится довольно-таки странным, если я в это же время продолжала встречаться с Астаховым.
— Я знаю, кое-что, что, наверно, должен тебе сказать. — Максим мешкает, а затем разоблаченно выдыхает. — Твои отношения с Лешей. Ты рассказала мне о том, что вы встречались.
— Рассказала? — опять я ошеломленно вскидываю брови. — И много я тебе рассказала?
— Просто, что вы раньше встречались, и что ты рассталась с ним, когда поняла, что я нравлюсь тебе.
— Ага. Ясно.
— Ещё мне известно о том, что он жутко ревновал. Приходилось не сильно выпячивать свои отношения, хотя у нас плохо получалось.
— Макс, скажи мне, — я тяжело выдыхаю и облокачиваюсь спиной о стену. — Что произошло в тот день?
— В какой день?
— В день, когда я упала с крыши.
— Я знаю лишь половину из того, что случилось. — Парень поджимает губы и отворачивается. Ему неприятно об этом говорить, я чувствую. — Не стоило отпускать тебя одну.
— Но почему ты не пошел со мной?
— Я был занят в институте. Приехал на двадцать минут позже и увидел… увидел тебя на земле. Ты истекала в крови. Твоя голова, — Бесстрашный стискивает зубы и громко выдыхает. — Твоя голова была пробита, но ты всё еще находилась в сознании. Я взял тебя на руки, начал звать Стаса, но тот, словно испарился. С крыши спустились члены стаи, спустился твой друг, но мой брат исчез. Не было времени на поиски. Пришлось действовать самому. Я отвез тебя в больницу, передал прямо в руки отцу. После операции он запретил мне приходить. Сказал, что если я приближусь к тебе хотя бы на метр, он, не раздумывая, убьет меня и осознанно сядет за это, без колебаний.
— Почему он так сказал?
— Потому что решил, что я виновен в том, что ты лежишь в коме. И я не злюсь на него. Он прав. Я многое в твоей жизни испортил.
— Не говори так. Ты был единственным, что поддерживало меня на плаву.
— И, тем не менее, я должен был поехать с тобой, — Максим покачивает головой и нервно протирает руками лицо. — Я до сих пор не понимаю, как позволил тебе приехать на то испытание в одиночку, ведь знал, что ты едешь туда ради Леши.
— Откуда ты знал? — я удивленно вскидываю брови.
— Кира.
— А она откуда в курсе?
— Она была на крыше во время перепалки с Астаховым. Именно она позвонила тебе и сообщила о том, что Леша хочет прыгнуть.
Я тяжело выдыхаю и прикрываю глаза. Сколько информации. Не укладывается в голове целостная картинка. Одно мне ясно: Максим не был со мной рядом во время прыжка, но был последним, кто держал меня за руку перед небытием.
— Я вспомнила твой запах, — признаюсь, открываю глаза и смотрю на парня. — Вспомнила запах мяты, который исходил от человека, спавшего мне жизнь.
— О чем ты? — Максим отворачивается. — Я не спасал тебе жизнь.
— А кто же тогда это сделал? — я решительно подхожу к парню и разворачиваю его к себе лицом. — Если бы не ты, я бы умерла прямо там, на асфальте.
— Любой мог отвезти тебя в больницу, Лия.
— Но сделал это именно ты.
Настроение Бесстрашного резко испортилось. Не нужно было напоминать о событиях, чуть не отнявших у него любимую девушку.
Я напряглась, думая, как исправить положение, как вновь заставить Макса улыбнуться. Сначала мне захотелось просто обнять его, но позже я поняла, что тут не обойдешься просто физической близостью. Необходим был душевный контакт.
— После аварии со мной произошло нечто странное, — медленно начала я, и увидела, как парень с интересом взглянул в мою сторону. — После сильной головной боли меня неожиданно стали посещать видения из прошлого. Я проваливаюсь в те дни, когда ходила с зелеными прядями, Стас был без шрама, а ты безумно меня любил. После коротких вспышек из воспоминаний, головная боль проходит, но неожиданно начинается носовое кровотечение. Прямо как в фильме «Эффект бабочки». Только я ничего не могу исправить. Я лишь зритель. Могу следить за тем, что происходило со мной много месяцев назад.
— Ты серьёзно? — недоверчиво спрашивает меня Максим и пожимает плечами. — Правду говоришь?
— Вот об этом я и толкую! — взмахнув руками, отрезаю я. — Ты не веришь мне. — Выдыхаю и усмехаюсь. — Но ничего. Я не виню тебя. В это сложно поверить, потому что звучит моя история, словно вымысел слабоумного человека.
— Нет, подожди.
— Забудь.
— Лия, — я собираюсь уйти, когда парень подходит ко мне, обнимает и с любопытством смотрит в глаза. — Это просто невероятно.
— Я знаю.
— Почему же ты раньше не рассказывала мне?
— Потому что я боялась, что ты решишь, будто я сошла с ума, — прикусываю губу и отворачиваюсь. — Нормальные люди не видят ничего подобного.
— Нормальные люди не теряют память, — снисходительно протягивает Макс.
— Да, но, по-моему, амнезия более распространенное явление, нежели вспышки из прошлого.
— Какая разница, ты не должна этого бояться, — парень увлеченно облизывает губы, и я замечаю в его глазах огонек: вот он, хронический врач. Всё неизведанное вызывает у него бурю эмоций. — Не скрывай от меня ничего, договорились? Думаю, мы поняли, что являемся друг для друга не чужими людьми. Так что не стоит недооценивать меня. Я всегда пойму свою любимую девушку, и всегда смогу её поддержать.
— Такое чувство, что я где-то уже это слышала.
— Конечно, — парень хмыкает. — Я говорил тебе это каждый день и буду говорить это всегда.
Я улыбаюсь, на что Максим прижимает меня к себе.
Мы долго болтаем, пьем чай, валяемся в постели. Бесстрашный иногда просто молчит, смотрит на меня, подперев рукой голову, лежит на кровати и старается не дышать. Как и я. Мы оба боимся, что вмиг испаримся, превратившись в легкую дымку. Страх потерять друг друга теперь никогда нас не покинет, и если это произойдет вновь: мы не выживем. Ни я, ни он.
Проходит неделя. Мои отношения с Астаховым не улучаются. Я этого чувствую. Тонкая стена никак не может исчезнуть между нашими лицами. Мы приходим на репетицию вальса, общаемся легко и непринужденно, но едва остаемся в машине наедине — все. Атмосфера простоты испаряется, возведя вместо себя атмосферу неловкости и обиды. Паршивое чувство. Я знаю Лешу всю жизнь, и тут — бац! Не могу найти слов на разговор в двадцать минут.
Сегодня я прошу Астахова отвезти меня прямиком к братьям. Ему это не нравится, я вижу, я ощущаю его неодобрение, но не собираюсь отступать. В моей голове есть план: глупый, ужасный план. Но я хочу его осуществить.
Друг паркуется возле дома и громко выдыхает.
— Знаешь, могла бы доехать на автобусе. — Он обижено поджимает губы. — Мне как бы неприятно саморучно везти тебя к этому докторишке.
— Прекрати, — я отмахиваюсь и выдавливаю из себя улыбку. — На самом деле, ты здесь не просто так.
— О чем ты?
— Я решила, что пора сломить лед между вами.
— Куда ты клонишь, Лия? — Он знает, куда я клоню, просто не хочет этого признавать.
— Я поговорила с Максом. Он не против, если сегодня мы проведем вечер все вместе.
— Хорошо вам повеселиться.
— Да, нет же! — я закатываю глаза. — Ты идешь со мной.
— Спятила? — Леша нервно усмехается. — Не понимаешь, что мне неприятно находится рядом с ним?
— Не утрируй.
— Я не утрирую.
— Да, ладно. — Я недовольно складываю на груди руки. — Скажи мне правду.
— Я не утрирую, — повторяет парень, на что мне приходится резко повернуться к нему лицом.
— Я не об этом. Я о том, что ты мне сказал, на счет наших отношений в прошлом.
— И что я сказал не так? — Астахов недоуменно хмурится. — Какую правду ты хочешь узнать?
— Ты заявил, что мои чувства к Максиму — фальшь, помнишь? Но ведь это ложь.
— Лия, то, что ты сумела обвести сразу двух парней вокруг пальца — вот это ложь. А не то, что я тебе верил. Мне казалось, что обольщение Бесстрашного лишь часть плана, и ты каждый день мне об этом говорила. Ему, видимо, ты вешала на уши абсолютно другое.
— Если я такая плохая, то почему ты до сих пор общаешься со мной?
— Откуда мне знать? — парень недовольно закатывает глаза. — Просто не могу оставить тебя, и всё тут. Я для тебя ничего не значу: мы уяснили. Но это не значит, что я безразличен к тебе, ясно? И не надо мирить меня со своей стаей. Я не ваш друг, я не смогу нормально общаться с парнем, который отнимает тебя. Не смогу пить с ним чай и улыбаться, в то время как рьяно буду желать набить ему морду. И ты делаешь только хуже, сталкивая нас. Это неправильно. И это эгоистично.
— Леша, почему ты так зол?
— Да, ты что издеваешься?
— Не понимаю из-за чего сыр-бор.
— Ну и дура, раз не понимаешь.
Впервые Астахов обзывает меня. Слова проносятся по коже, словно бритва. Я обижено распахиваю глаза, и, не взирая на безумное желание влепить ему пощечину, отрезаю:
— Зря я тебя позвала.
Резко выхожу из машины и хлопаю за собой дверью так сильно, что эхо проносится по всему микрорайону.
Не оборачиваюсь.
Несусь в подъезд и вхожу в лифт. Когда поднимаюсь на нужный этаж, вижу Макса. Он уже ждет меня у входа, улыбается. Но затем недоуменно меняется в лице.
— Что случилось?
— Ничего, — проношусь мимо и, словно ураган, оказываюсь в квартире. — Небольшое недоразумение.
— Леша не придет?
— Нет.
Максим закрывает дверь и тяжело выдыхает.
— Это была плохая идея, — он помогает мне снять пальто, так как из-за нервов я не могу скинуть его с правой руки, только лишь верчу им в разные стороны, и выдавливает улыбку. — Мы никогда не ладили, и если честно, я не очень хотел проводить время с ним.
— Значит, все счастливы, — я раздраженно протираю руками лицо, и внутри чувствую такую дикую обиду, что хочется кричать от досады. — Кира уже пришла?
— Ага. Она как раз…
— Добро пожаловать в лазарет! — неожиданно громко орет блондинка и выводит в коридор Стаса. Тот бледный, почти прозрачный. В смешном халате и тапочках. — Смотри, кто к нам пришел.
— Ради бога, — болезненно протягивает Шрам и улыбается. — Не разговаривай со мной так, словно я пятилетний ребенок. Иначе мне придется тебя убить.
— Стас, — я на несколько минут забываю о проблемах с Астаховым и подхожу к предводителю. Не колеблюсь, ощущаю внутри странную теплоту и аккуратно прижимаю его к себе. — Ну, как ты?
— Отлично. Как огурчик.
— Тогда почему ты, огурчик, не смог сам надеть на себя халат? — с сарказмом спрашивает Кира и усмехается.
— Блондиночка, ты нарываешься.
— Привет, — я не отпускаю Стаса и подмигиваю подруге. — Давно пришла?
— Наверно, полчаса назад. Мы уже накрыли на стол.
— Замечательно. Надеюсь, карты вернут меня к жизни, — я отстраняюсь и с нежностью смотрю на Шрама. — Ты напугал всех нас, в курсе?
— Я, Любимица, и сам испугался, — его губы сухие, и он быстро облизывает их. — Не часто меня протыкают ножом.
— Нужно было съездить в больницу.
— Зачем? Я в порядке. К счастью, мой брат будущее России, великий доктор.
— Так, пойдемте играть.
Я чувствую, как Максу приятно: его щеки вспыхивают, пот выступает на лбу, но парень не хочет подавать вида. Зря. Им гордится не только Стас. Им гордятся все, окружающие его люди.
Мы усаживаемся за стол, раскладываем карты и, словно гангстеры из крутых боевиков, начинаем играть. Первые несколько конов мне ужасно везет, но затем…
— Кажется, удача ушла от тебя, — усмехается Стас.
— И перешла ко мне, — дополняет Кира, бросая карты на стол. — Учитесь детки!
— О, нет, — воет Максим и устало кладет голову на стол. — С женщинами всегда так. Ты им свое доверие, а они тебе нож в спину.
— Не жалуйся, Бесстрашный. Не везет в картах, повезет в чем-нибудь другом.
— Например, в поимке главаря семьи.
— Мы же решили залечь на дно, — напоминаю я, осматривая друзей. — Так ведь?
— Я просто пошутил, — горько улыбаясь, протягивает Макс. — Разве нельзя помечтать?
— Не думаю, что скрыться — лучшая идея, — вставляет Кира. — Это, как минимум странно. Зачем? Почему мы не можем действовать?
— Потому что предатель один из нас.
— Ну, конечно.
— Я серьёзно.
— В таком случае, этот кто-то очень хорошо играет свою роль. Может… может, это ты, братец! — Макс резко поворачивает голову в сторону Стаса. — А ну, признавайся!
— О, да. Да. Вы меня раскусили, — без особого энтузиазма протягивает Шрам и медленно встает из-за стола. — Не знаю, что у семьи за планы, и кто предатель, но я не собираюсь мириться с их наглостью. Мы заляжет на дно только по одной причине.
— По какой?
— Чтобы лучше оттуда видеть.
— Какой ты коварный, — хихикает Кира. — Я на самом деле тоже придерживаюсь того, что не стоит опускать руки. Мы не сборище игрушек. Мы люди. Их игры стоят нам жизни.
— Отдохнем, придем в себя, — глотая воды, шепчет Стас. Затем как-то странно покачивается и тяжело выдыхает. — Нам всем нужен отдых.
— Да, я бы не отказалась от отпуска, — щебечет блондинка, пока предводитель обходит стол и начинает медленно двигаться в сторону коридора. — И от бешеных каникул.
— В институте вообще нет каникул, — вставляет Макс. — Так что не жалуйся.
— А как же лето?
— Один месяц в меде — не в счет.
— Кстати, — вспоминаю я и смотрю на подругу. — Могла бы сказать, что решила забрать шорты.
— Эм… я…
Нас отвлекает внезапный грохот. Мы поворачиваем головы и замечаем то, что заставляет кровь стынуть в жилах.
Макс срывается с места, Кира дико кричит, а я просто проваливаюсь в кошмар. Смотрю перед собой, и вижу смазанный силуэт Стаса на полу.
Он упал. Он потерял сознание. И, кажется, он не дышит.