Глава 2.6
Ночь после принятого решения выдалась странной - без привычных кошмаров, но и без сна. Лишь тревожное бодрствование, когда каждый звук за окном заставлял вздрагивать, а тени на стене казались зловещими силуэтами забытых воспоминаний. С рассветом за ним пришла Моника. Они молча прошли через спящий город к замку - ни слова, ни взгляда, только тяжёлое предчувствие, витавшее между ними.
По прибытию прошли через черный ход, а точнее подвалы они оказались современным подземным переходом с белыми стенами, тускло освещёнными. Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Когда они проходили мимо темниц, Акихико неожиданно почувствовал, как по спине побежали ледяные мурашки. Это место... оно казалось знакомым. Но почему? Откуда это смутное чувство, будто он уже бывал здесь?
Из тени внезапно вышел высокий молодой человек в чёрной униформе. У него были короткие голубые волосы холодные серые глаза смотрели сквозь собеседников, не выражая ни капли интереса. Но больше всего поражали волчьи уши, пушистый хвост, медленно раскачивающийся в такт шагам - звериные черты, странно сочетающиеся с человеческим обликом. Моника улыбнулась ему, но получила в ответ лишь презрительный взгляд - незнакомец молча растворился в темноте так же внезапно, как и появился.
"Еще один твой знакомый?" - хотел спросить Акихико, но слова застряли в горле.
Они поднялись по узкой винтовой лестнице в верхние этажи замка. Лабиринты коридоров сменяли друг друга, пока Акихико не усмехнулся - Ну и планировка. Настоящий лабиринт Минотавра.
Моника лишь хмыкнула в ответ и остановилась у двери. - Заходи - сказала, толкая дверь.
Воздух в кабинете был тяжёлым и затхлым, с примесью какого-то химического запаха. Акихико невольно сморщился. Взгляд скользнул по стеллажам - и встретился с пустыми глазницами, смотрящими на него из стеклянных банок. Вдоль стен стояли десятки сосудов с... частями человеческих тел. Пальцы, глаза, даже целые конечности, плавающие в мутной жидкости. Ну и мерзость..
- Знаю, место не из приятных – голос дрогнул - но это моя лаборатория - Она надела белый халат и резиновые перчатки, ее движения были резкими, нервными - Ты... ты все еще уверен в своём решении?
- Не заставляй меня сомневаться снова! - голос сорвался на крик, но он тут же взял себя в руки. - Конечно я не уверен. Я не уверен ни в чем! Но давай уже начнем. Чем быстрее, тем лучше!
- Да, ты прав, но... неважно. Сядь, я тебя осмотрю — тихо произнесла Моника, и Акихико покорно опустился на холодную кушетку. Ее пальцы коснулись его лба, закрыв глаза, ощутил странное щекотание где-то в глубине сознания — будто что-то невидимое перебирало его мысли.
- Ну что? — его голос звучал хрипло. — Как именно мне нужно умереть? Или... что это вообще значит?
- Ты меня поражаешь — Моника покачала головой, и в ее глазах мелькнуло что-то между восхищением и ужасом. — Так рваться навстречу смерти... Да, ты должен убить себя сам. Только тогда печать сломается. Но учти — воспоминания вернутся не все сразу. Твоя голова... она не выдержит такого потока. Все придёт по частям. И да — она сделала паузу — будет больно. Мигрени, кошмары... Это нелёгкая цена.
Акихико сглотнул. Что он, в самом деле, ожидал? Сладких снов и ясного утра?
- Спасибо, что успокоила — горько усмехнулся. — Ладно, говоришь, я должен... убить себя? Его взгляд упал на скальпель, лежащий рядом. Рука сама потянулась к нему, и прежде чем он осознал это, холодное лезвие уже прижалось к шее.
- Стой! — Моника вцепилась в его запястье. — Да, ты мастер в этом, но давай не так. Без крови. Я дам тебе яд. Быстро. Чисто.
Скальпель со звоном упал на пол. Акихико провёл пальцами по старому шраму на шее, вдруг осознавая, что делает.
«Боже, до чего дошёл...» - пронеслось в голове.
- Вот — Моника протянула маленький флакон, но когда он потянулся, ее пальцы сжались. — Будет больно. Ты... ты понял, да?
Ему пришлось вырвать флакон. Один глубокий вдох — и содержимое обожгло горло, разлилось огнём по жилам. Лёгкие заполнились свинцом, воздух внезапно стал густым, как смола. Он захрипел, упав на кушетку последнее, что увидел — Монику, отвернувшуюся и закрывшую уши руками. Звуки ушли. Дыхание остановилось.
И наконец — тишина.
----
Деревня старая, потрепанная. Покосившиеся дома с потемневшими от времени стенами, узкие улочки, вымощенные камнями, стёртыми поколениями. Но для местных жителей это был дом — уютный, привычный, наполненный своим особым смыслом. Вот только семье Акихико здесь никогда не было места.
Их ненавидели.
Ненавидели тихо, с той особой жестокостью, на которую способны лишь деревенские жители, запертые в тесном кругу своих предрассудков. На рынке для них специально завышали цены, за спиной шептались, а дети бросали камни в их дом по ночам. Все потому, что они были другими. Люди всегда боялись тех, кто не похож на них.
Бессмертные... Эти существа, окутанные легендами, существовали уже не одну сотню лет. Но видеть их — такое случалось редко, настолько редко, что многие считали их просто сказкой, страшилкой для непослушных детей.
Акихико ненавидел эту сказку.
Его мать, Кэори, была настоящей бессмертной — А он... он родился обычным человеком. Но деревне было плевать на такие тонкости. "Яблоко от яблони" — бормотали соседи, косясь на мальчика.
— Мам, — голос Акихико дрожал от бессилия, — почему мы не уедем отсюда? Нас ненавидят просто за то, что мы есть. Я так устал... А ты? Разве тебе не тяжело?
Эти вопросы он задавал почти каждый день, и каждый раз Кэори лишь крепче сжимала его в объятиях — Куда мы поедем, сынок? На что? — её голос звучал устало, но в нём не было и тени сомнения. — Потерпи. Я защищу тебя от всего и всех. В этом мире есть только ты и я.
И каждый раз, обнимая сына, она тайком смахивала слезу. Ведь её страх был глубже, чем мог предположить Акихико — она боялась остаться одной. Навечно.
Школа стала для него еще одним местом изгнания. В пустых коридорах звучал эхо его одиноких шагов, а за спиной всегда шептались - "Сын бессмертной", "Нечистый", "Чужой". Родители запрещали своим детям общаться с ним, словно он был прокажённым. Но что в нем было такого страшного? Просто мальчик, живущий с матерью, никому не делающий зла. Разве этого заслуживает ребенок?
Иногда ему казалось, что настоящие чудовища из сказок куда добрее людей. Люди... они сами были худшими из монстров. Даже учителя, призванные давать знания, лишь усмехались, когда он отвечал правильно, и злорадствовали при ошибках. Как хотелось дать им всем урок! Но что мог сделать один маленький мальчик против целого мира предрассудков?
И вот - чудо. В его жизни появились двое: Изуми и... (имя стёрлось из памяти). Они не видели в нем сына бессмертной, для них он был просто Акихико. Впервые за долгое время он почувствовал себя человеком, а не изгоем. Казалось, теперь издевательства сверстников больше не имеют значения - ведь у него есть настоящие друзья.
Но счастье оказалось миражом. Картина резко переменилась: перед ним рыдала Изуми, ее слезы смешивались с кровью на разбитом лице. "Почему?! За что?!" - кричала она, но ее голос терялся в нарастающем гуле. Затем ее образ расплылся, и появился он - парень с зелёными волосами, от которого всегда веяло теплом и уютом. Как же его звали? Имя вертелось на языке, но не приходило на ум. Зеленоволосый нежно улыбнулся, и в голове пронеслось: "Я люблю тебя Акихико".
А потом - только тьма.
Акихико резко сел на диване, его тело покрывал холодный пот, а сердце бешено колотилось. Провел рукой по лицу и почувствовал влагу - оказывается, плакал во сне.
В нос ударил резкий аромат целебных трав и горьких настоек ударил в ноздри, заставив моргнуть. Акихико медленно осознал, что находится не в мрачном кабинете Моники, а в каком-то незнакомом месте. Вокруг царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом масляных ламп, отражающихся в бесчисленных склянках. Полки, доверху заставленные сушеными растениями и странными сосудами, создавали ощущение алхимической лаборатории.
В висках пульсировала адская боль. Застонал, снова закрывая глаза.
- Вот, выпейте. Станет легче - раздался удивительно мягкий голос рядом.
Перед ним стояла девушка. Ее белоснежные волосы, собранные в небрежный хвост, казались серебристыми в тусклом свете. Но больше всего поражали глаза - мутные, безжизненные, слепые. В ее протянутых руках дымилась чашка с ароматным напитком.
- Успокаивающий чай от мигрени - она улыбнулась, с удивительной точностью нащупав его руку и вложив в ладонь теплую чашку - Ах, совсем забыла очки. Одну секунду...
Акихико осторожно попробовав напиток. Зеленоватая жидкость оказалась приятно горьковатой, с послевкусием мяты и чего-то неуловимого, почти волшебного. Боль действительно начала отступать.
Девушка вернулась в необычных очках с толстыми линзами, которые странно преломляли свет. "Мизуки," - представилась она - Моника ушла по делам и попросила позаботиться о вас. Как самочувствие?
И тут воспоминания нахлынули волной. Яд. Агония. Смерть...ущипнул себя за запястье - больно. Значит, жив - После вашего чая гораздо лучше, спасибо -пробормотал он.
Мизуки протянула маленький холщовый мешочек, от которого исходил тот же травяной аромат. - Заваривайте, когда снова заболит голова
- А вы кто - начал Акихико, но сразу же пожалел о своей бестактности.
- Местный лекарь. Или ведьма, как меня часто называют - она рассмеялась видимо совсем не обижаясь на такое прозвище - Особенно любит так меня величать сестра.
- Ваша сестра...? - он невольно заинтересовался.
- Императрица Нацуко. Я старшая, но отказалась от престола - в ее голосе не было ни капли сожаления - Не мое это - дворцовые интриги и церемонии.
Акихико едва не поперхнулся. Перед ним стояла сестра самой императрицы? Но она казалась такой... человечной. Доброй. Совсем не похожей на свою властную сестру.
- Если вам лучше, я провожу вас на улицу - предложила Мизуки - Свежий воздух - лучшее лекарство. А там сможете идти домой. Только не забывайте про травы.
Решив больше не испытывать судьбу глупыми вопросами, Акихико кивнул и последовал за своей необычной спасительницей.
Измождённый, он едва добрался до дома и рухнул на кровать, снова погружаясь в беспокойный сон. Силы покинули его полностью, оставив лишь слабость.
Через некоторое время в дом вернулась Наоми. Ощутив непривычную тишину, она поняла - они с Акихико одни. Решив воспользоваться этим неслышно скользнула по коридору, пока не остановилась у двери его комнаты. Приоткрыв её, девушка замерла на пороге, наблюдая, как Акихико беспокойно ворочается в постели. На её губах мелькнула хитрая улыбка - такой беззащитный, такой уязвимый... Прямо просит, чтобы с ним сделали что-нибудь интересное. Но внезапно её выражение лица изменилось. Наоми застыла, будто поражённая чем-то. Её взгляд метнулся по комнате, затем снова остановился на Акихико, который теперь корчился от боли даже во сне.
Тихо подошла и мягко прикоснувшись к его лбу, ощутила жар, пробивающийся сквозь кожу. Быстро вышла из комнаты, но вскоре вернулась, неся небольшой тазик с водой и мягкую ткань. Поставив их на тумбочку, девушка приоткрыла окно, впуская в комнату свежий ночной воздух. Её пальцы осторожно расстегнули верхние пуговицы его рубашки, освобождая доступ к коже. Глубоко вздохнув, Наоми опустила ткань в прохладную воду, отжала и аккуратно положила компресс на его пылающий лоб, а также протёрла грудь. Так и просидела рядом час, время от времени меняя нагревающуюся ткань на свежую, прохладную. Когда жар наконец начал спадать, тихо поднялась. На цыпочках вышла из комнаты, бережно прикрыв за собой дверь, оставив Акихико наедине.
Темнота за окном была густой и непроглядной, когда он наконец открыл глаза. Цифры на часах едва светились в темноте — час ночи. Желудок ныло напоминал о том, что ужин так и не состоялся. Нужно бы заморить червячка.
На кухне горел лишь слабый свет — тусклая лампа над столом отбрасывала дрожащие тени на стены.
«Кто-то еще не спит?»
В тишине отчетливо слышалось позвякивание посуды. Акихико замер в дверном проеме, разглядывая спину Наоки, который стоял у микроволновки, ожидая, пока тарелка с едой перестанет крутиться, что-то непонятное бубнил. В его руке была полупустая бутылка пива, а по лицу и слегка заплетающейся речи было ясно — он уже изрядно выпил.
— Доброй ночи...Вернее, не знаю, просто привет. Ты как? — Акихико неловко кашлянул, полностью заходя на кухню.
Наоки вздрогнул, словно пойманный на чем-то запретном, и поспешно сунул бутылку под стол, будто пытаясь скрыть улики. Но тут же икнул, выдавая себя с головой.
— А, ну... привет. Да всё нормально, — пробормотал он, слегка мямля. — Просто... решил немного расслабиться. Посидишь со мной?
Отказываться Акихико и не думал. Разогрев себе остатки ужина, опустился напротив Наоки, украдкой разглядывая его. В голове всплыло старое фото, которое он когда-то видел: мать Наоки — величественная, но в тоже время нежная. Была Драконом.
Значит, и Наоки...
Акихико прикусил язык. После того кошмара, в котором он видел его с чем-то нечеловеческим — чешуей? когтями? — сомнений почти не оставалось. Но спрашивать в лоб было безумием. Как подступиться к этому?
Может, просто... начать с малого?
— Эй, Наоки... —осторожно подобрал слова, глядя на парня — А ты... веришь в то, что люди не всегда такие, какими кажутся?
Наоки замер, и в его глазах мелькнуло что-то... настороженное.
— Это с чего вдруг? — голос звучал уже не так пьяно.
— Просто... ночь. Время для странных разговоров - Акихико усмехнулся.
Тишина между ними натянулась, как струна.
Наоки рассмеялся, но тут же прикрыл рот ладонью, подавляя громкий звук - ночь обязывала к тишине. Опустошив бутылку, уставился на Акихико изучающим взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Затем внезапно смутился и отвел глаза.
- Так я что... кажусь не тем, кем являюсь? - его голос прозвучал неожиданно хрипло.
Стало ещё более неловко.
- Просто... ты обычно со всеми такой грубый. Извини, строгий - осторожно начал Акихико, собираясь с мыслями. - Со мной ты другой. Это из-за нашей прошлой дружбы? - взгляд стал серьезным.
Наоки пьяно моргнул, затем неловко облокотился на стол, отчего посуда звякнула. - Почему прошлой? Ты больше не хочешь меня?.. Ой, то есть не хочешь общаться? - слова слегка заплетались, выдавая степень опьянения.
- Нет, я не это имел в виду. Просто мы так редко видимся, что даже поговорить не получается - Акихико вздохнул, ковыряя вилкой в остывшей еде. – А, я бы хотел. Вспомнить нашу дружбу. Для меня это... важно.
Когда поднял глаза, картина оказалась комичной - Наоки уже мирно посапывал, положив голову на руку, из уголка рта стекала слюна. Но вдруг парень резко вздрогнул и поднял голову - Ты что-то говорил?.. Извини, я.. пойду спать, чет вырубает - невнятно пробормотал он, махнув рукой в воздухе, и, пошатываясь, исчез в темном коридоре.
Акихико остался сидеть за кухонным столом один. Тиканье часов на стене казалось вдруг невыносимо громким. Сжал кулаки, ощущая странную смесь обиды и досады - столько важных слов осталось невысказанными. Остатки еды давно остыли, но есть все равно не хотелось. Погасив свет, он еще минуту стоял в темноте, затем медленно побрел к себе, чувствуя, как тяжесть несостоявшегося разговора давит на плечи.