Глава 6.
В густой тишине они приблизились к качелям. Марк остановился в нескольких шагах, словно невидимая преграда удерживала его. Неловкость сковала движения.
— Прости, я тебя чем-то задел? Ты молчишь… Я даже не понимаю, что происходит.
Ёна не подняла глаз. Сейчас ей было не до объяснений, но и ранить Марка не хотелось.
— Всё в порядке, можешь идти.
— Точно ничего не случилось?
— Нет.
— Хорошо, я понял. Тогда не буду приставать. Пойду пока на карусель.
Марк отступил на пару шагов.
— Если что, приходи.
***
Час спустя ребята по-прежнему кружились на карусели, обсуждая обитателей лагеря: кто им симпатичен, кто нет, кого считают странным.
Марк вяло поддерживал разговор, лишь изредка кивая и хмыкая. Его мысли были заняты Ёной и тем, как бы не пропустить ужин.
Неожиданно прервав рассказ Лизы, Дина вытянула руку и громко воскликнула:
— Ёна! Кажется, она идет к нам!
Ребята обернулись, и Марк не смог сдержать улыбку. Ёна приближалась неспешным шагом. Ничто не выдавало её мрачного настроения, и это не могло не радовать.
— На ужин уже звали?
— Еще нет, — ответила Лиза. — Но думаю, минут через пятнадцать позовут.
Ёна села к ним на карусель, и девочки тут же вовлекли её в разговор. Лиза продолжила свой прерванный рассказ.
***
После обеда ребят ждали их некоторые обязанности. Старших всегда просили помогать ухаживать за всем, что есть в лагере. Пусть эту будет огород или же люди. И деться было некуда. В лагере не было подходящих людей для всего этого. Все мужчины,что приезжали в лагерь, отправлялись кто на патруль, кто на главные врата охранять. А кто то и вовсе возвращался в города на военное дело. Так что за всем в лагере оставалось следить лишь молодым ребятам. Вряд ли детишки и старики смогли бы много сделать для хорошей или по крайне мере нормальной жизни здесь.
***
Ёна, с маленьким черным комочком шерсти, мурлыкающим у нее на руках, шла к овощным грядкам.
У грядок уже копошились Дина и Лиза, выпалывая сорняки с такой энергией, что казалось, они воюют с самой землей. Марк аккуратно подвязывал хлипкие побеги помидоров.
Дина, срывая сорняк с корнем и бросая его в ведро:
—Фух! Вот гадость, лезет, как те самые... ну, сами знаете кто, из-за ограды. Кажется, они быстрее растут, чем наши кабачки.
Лиза поддакивая, вытирая лоб:
—Прямо на глазах! Особенно после дождя. Марк, ты уверен, что эти томаты вообще что-то дадут? Выглядят... хиленькими.
Марк осторожно поправляя веревочку:
—Должны. Анжелика говорила, сорт устойчивый. Главное – уход и вера. —Он улыбнулся подошедшей Ёне. — Привет, Ёна. Буся сегодня особенно деловая, наверное, мышей выслеживает?
Ёна легко касаясь котенка:
—Скорее, солнечных зайчиков. Она пока больше спит, чем охотится. —Присев, она начала копать лунки для рассады капусты. — Что, девчонки, сорняки победили?
Дина фыркнув:
—Пока вничью. А вот если бы они шли на суп, мы бы уже всех накормили! Представляешь, Ён, прикинь, вчера тетя Галина со 2 этажа опять просила помочь донести воду. Я, конечно, пошла, но... —Она оглянулась, убедившись, что рядом только свои, и понизила голос до шепота, хотя ведро с сорняками было единственным свидетелем— ...Тц! Задолбало уже! То вода, то дрова подпилить, то письмо прочитать – у самой руки-ноги есть! Ох...
Лиза тихо сказала:
—Ну, она же старая... И одна. Говорят, сыновья где-то на Западном фронте. Или... —Она не договорила, резко наклонившись к грядке.
Ёна ровным тоном возразила, не глядя на Дину:
—Нам всем тяжело, Дин. Но если не мы, то кто? Дети? Патруль? Они и так на пределе. —Она аккуратно опустила саженец в лунку. — И тетя Галина... она каждый раз благодарит так искренне. Это хоть что-то светлое.
Марк поддержав Ёну:
—Именно. Маленькие добрые дела – это как... как сигнальные огни во тьме. Чтобы не забывали, кто мы.
Дина вздохнув, но уже без злости: —Ладно, ладно, философы. Знаю я. Просто иногда так устаешь от этой... постоянной "помоги-поднеси". Кажется, кончится всё это – и я просплю месяц. —Она неуклюже попыталась пошутить—Если, конечно, будет месяц впереди и где вообще спать.
Буська сладко потянулась рядом с вырытыми лунками Ёны. Тишина повисла ненадолго, наполненная лишь шелестом листьев и далекими криками детей. Все понимали подтекст слов Дины. Будущее было туманным и пугающим.
После огорода – дежурство в "детсаду", импровизированной игровой под большим тентом. Шум стоял невообразимый. Малыши лет пяти возводили крепость из старых ящиков и одеял, а группа постарше, лет восьми, с азартом играла в "вышибалу" мячом из тряпок.
Лиза пытаясь успокоить плачущую девочку, у которой отобрали лопатку, нежно гладила её по голове и протягивала игрушку:
— Сашенька, не плачь! Вот твоя лопатка! Давай лучше вместе куличик сделаем? Будет большой-пребольшой пирог!
Ёна организуя стройку "крепости"следи за тем, что бы никто не пострадал: Вова, осторожнее с этим ящиком! Он тяжелый. Максим, помоги ему, ты же вон сильный! Вот так! Молодцы!
Марк мягко, но настойчиво разнимая двух мальчишек, спорящих из-за мяча уже по тихоньку схол с ума:
—Ребята, стоп. Мяч один, а играть хотят все. Давайте по очереди? Может сыграем " кто лучше попадет в цель"? Я поставлю ведро.
Дина корчила рожицы малышке, которая перестала плакать и смотрела на нее с интересом:
— Бу-бу-бу! Кто тут у нас ревушка? А ну-ка улыбнись! Видишь, солнышко выглянуло! —Она подняла ребенка. —Пойдем, покажу, где червяк жирный копошится!
На мгновение, пока дети были увлечены, девчонки переглянулись. Лиза подсела к Ёне, пока та поправляла одеяло на "башне".
Лиза тихо, пока Дина возилась с малышней у края тента:
—Ён... а тебе не кажется, что малыши стали... как-то тише иногда? Вот Сережа, помнишь, орал как резаный, если что не так? А вчера он просто сидел и смотрел в стену... И глазки такие... пустые.
Ёна резко дернула угол одеяла, лицо стало напряженным:
—Не надо, Лиз. Не думай об этом. Они просто устают. И мы все устали. —Она насильно улыбнулась.— Смотри, какая крепость получается! Настоящий замок!
Лиза поняв, что затронула больное, кивнула, но в глазах осталась тревога:
— Да... замок... Красивый. —Она встала— Эй, защитники! Кто будет охранять ворота?
Марк, услышав обрывок разговора, бросил Ёне понимающий взгляд.
***
Вечера в лагере были особенными. Собирались у большого костра – те, кто не на дежурстве, не на патруле. Старики тихо переговаривались, молодые старались петь под гитару (если удавалось найти струны) или просто рассказывать истории. Ёна сидела, прижав Бусю к себе. Котенок сладко спал, урча. Рядом устроились Лиза, Дина и Марк. Анжелика, строгая и вечно занятая, прошла мимо, кивнув им.
Дина глядя на огонь, обхватив колени:
— Эх... Помните "КиноМакс"? Вот бы сейчас огромный стакан колы с попкорном... И фильм какой-нибудь дурацкий, про монстров. Смешно же было б смотреть, зная, какие монстры на самом деле снаружи.
Лиза поджав губы:
— А я бы мороженое съела. Ванильное. Целое ведро. И чтобы никто не говорил, что живот заболит. —Она помолчала— Ёна..а вот, если твоя эта Нана, она... она могла бы до нас добраться? Ну если бы знала, куда ехать?
— Кто знает, Лиз. Дороги опасные... Связь почти мертва... Может быть... —Она произнесла это слово привычно, как щит.— А может быть, она уже где-то в другом таком же лагере, ест свое мороженое.
Марк мягко переведя тему:
— А вот представьте, когда все кончится... Что первым делом сделаете? Кроме мороженого и кино?
Дина с сарказмом, но без злобы:
— Ой, Марк, ну вот опять про "когда кончится"! Как Ёна говорит – "может быть". Я, например, первым делом высплюсь! Без мыслей, что ночью могут с криком ворваться "ходячие" или патруль с тревогой.
Лиза опустила голову:
— А я... я найду маму с папой. Обязательно. —Голос у нее задрожал, она быстро вытерла щеку.— Просто... чтобы знать. Даже если... даже если плохие новости. Лучше знать.
Ёна тихо:
— Я бы... просто посидела дома. В тишине. Без колючей проволоки за окном. С мамой... с братом... —Она замолчала, глядя в огонь. Буська замурлыкала громче, тычась мордочкой в ее ладонь— С папой... если он... —Она не стала продолжать.
Дина после паузы, пытаясь разрядить:
—Ладно, мечтатели. - кто пойдет за дровами? Костер слабеть начинает. Иначе старик Петрович опять про свою карту Европы начнет рассказывать, как все было до Катаклизма. Опять плакать будет.
***
Прошел почти месяц. Рутина лагеря стала их кожей: дежурства, помощь на кухне (где вечно не хватало соли и все блюда на вкус были похожи), починка всего подряд, игры с детьми, разговоры с пожилыми, которые то теряли нить, то вдруг выдавали жутковатые подробности о первых днях Катаклизма. Ёна с Марком чинили скамейку у барака стариков. Лиза и Дина таскали доски.
Старик Семен Семеныч сидя на соседней, целой скамейке, наблюдая за работой:
—Молодцы, детки... Молодцы. А вот у нас в мастерской, до всего этого... станки были! Чудеса! А теперь... гвозди – роскошь. —Он покачал седой головой— Мир-то какой щербатый стал...
Дина пронося мимо него доску, сквозь зубы, так, чтобы слышали только свои:
— Щербатый... Тц! Сам-то целее нашего забора... А мы тут гнем спины... Ох...
Лиза поддержав другой конец доски, тихонько фыркнула:
— Угу... Зато рассказы у него – как в кино. Про станки.
Марк ловко вбивая гвоздь:
— Семен Семеныч, а вы не подскажете, как этот сучок лучше обойти? А то доска треснуть может.
Ёна держа доску:
— Да, пожалуйста. Ваш опыт бесценен. —Она искренне уважала стариков, их упрямую волю жить.
Старик оживляясь:
—Ага! Видишь, девушка умная! Опыт! Это главное! Вот смотри сюда... —Он начал объяснять, довольный.
Позже, когда скамейка была почти готова, а старик ушел, Дина плюхнулась на траву.
Дина:
—Ну хоть что-то сделали. Еще одно место, где задницы не отвалятся. Прогресс! —Она смотрела на небо. —Эх..., а вот если бы не это всё...как думаете я бы стала комиком? —Она посмеялась.
Ёна отложив молоток, погладила Бусю, которая исследовалс траву рядом:
—Может быть, Дин. Хотя ты и сейчас уже можешь попробовать им стать, зрители есть, что ещё нужно?
Лиза обтряхивала свою одежду от опилок:
—Надо, чтобы мир перестал щербаться! Как говорит Семен Семеныч.
Марк улыбаясь:
—А пока – починили одну маленькую часть этого щербатого мира. Идемте, а то Анжелика на ужин завёт.
Они пошли, подтрунивая друг над другом. Ёна шла чуть сзади, глядя на их спины.
Как бы они ни смеялись, помогая старикам или играя с детьми, тень грядущего витала над ними. Иногда, ловя встревоженный взгляд Лизы или слыша сдавленный вздох Дины за спиной, Ёна понимала: они все носят этот груз. Молча. Потому что слова делают страх слишком реальным. А в мире, где реальностью стали "ходячие" и рушащиеся города, иногда только молчание и работа позволяли дожить до завтра. До следующей смены на огороде. До следующего вечера у костра. До пятницы.
***
Недели текли, сливаясь в монотонный поток тревожной рутины. Лагерь жил по своему суровому расписанию: подъем, дежурства, работа на износ, перерывы и сон, прерываемый ночными тревогами или просто тяжкими мыслями. Ёна, Марк, Лиза и Дина стали слаженным механизмом. Их знали в каждом уголке лагеря: и на кухне, где они чистили ведрами картошку, и в "детсаду", и у бараков стариков, и на посту у колодца, куда выстраивалась вечная очередь.
Раннее утро. Туман стелился по земле, цепляясь за колючую проволоку. Ёна и Марк помогали Анжелике раздавать скудный паек воды. Они больше не могли кормить каждый день всех людей 3 раза. Приходилось каждому давать специальный паёк на несколько дней.
Очередь – в основном женщины с вёдрами и кастрюлями, пожилые люди. Лиза и Дина стояли чуть поодаль, дежурили у импровизированной "кладовой" – сарайчика с запасами.
Женщина подавая ведро Марку:
—Спасибо, сынок. Хоть бы дождь пошел... Колодец-то мелеет, слышали? Анжелика вчера говорила...
Марк наливая воду аккуратно, до метки:
— Слышали, тетя Валя. Патруль ищет новые источники. Держитесь. —Его голос был спокоен, но Ёна заметила, как напряглись его пальцы на черпаке.
Ёна принимая бидон у старушки:
—Вот, баб Нин, держите крепче. Помочь донести?
Баба Нина покачала головой:
—Сама, дочка, сама... Пока ноги носят... А вот за оградой... —Она кивнула в сторону леса, скрытого туманом— ...ночью опять шумели. Голоса... нечеловечьи. И глаза... мелькали. Чёрные... как смоль.
Ёна резко вдохнула, непроизвольно прижала к себе Бусю, которая сидела у нее в самодельной перевязи на груди, как сумка-кенгуру. Котёнок мурлыкнул во сне:
—Это... патруль был, наверное. Они обход делают.
Баба Нина махнула рукой, не веря:
— Патруль свистком дает знать. А то... тоскливо воют. Страшно, Ёночка. Страшно...
В этот момент с вышки наблюдения раздался резкий свисток – не тревога, а сигнал внимания. Все замерли. Патрульный на вышке показал рукой в сторону леса. Из тумана, шатаясь, вышли две фигуры. Шли медленно, неуверенно, волоча ноги. Расстояние было приличным, но даже отсюда было видно неестественную угловатость движений. И блеск. Блеск абсолютно черных глаз, направленных в сторону лагеря.
Дина подскочив к Ёне и Марку, прошипела, бледнея: Тц! Опять! Два... Видите? Прямо на опушке... Ох... Словно знают, что мы тут.
Лиза прижалась к Дине, голос дрожал:
—Они... они ближе, чем вчера? Кажется, ближе... Марк?
Марк не отрывая взгляда от фигур, голос ровный, но низкий:
—Не ближе. Туман играет. Стойки ограждения под током. Патруль на вышке с винтовкой. Они не пройдут. —Он положил руку на плечо Лизы, больше для её успокоения, чем из близости. — Спокойно.
Ёна смотрела на "ходячих", а видела, а перед глазами маячили флешбеки с колледжа: Они... просто стоят. Почему перестали идти?
Дина сквозь зубы сказала: Может, чуют нас? Типо опасность какую-то?Чёрт... Не люблю я этот цирк. Каждое утро как в тире... —Она резко отвернулась, схватила пустое ведро. —Ладно, философы, воду разлили? Пошли, там дрова для кухни колоть. Дело знакомое, хоть отвлекает. —Её бравада была напускной, но практичный подход – их общий щит.
Они ушли от колодца, уводя с собой часть очереди. Но образ "ходячих", застывших у леса с их пустыми черными глазами, висел в воздухе еще долго. Буся проснулась и тыкалась носом в подбородок Ёны, требуя еды.
"Курилка" – это не место для курения (табак был роскошью), а уголок за кухней, где собиралась "молодежь" лагеря (те, кому от 16 до 25) в короткие перерывы. Там стояли пни вместо стульев и вечно валялись щепки. Ёна кормила Бусю крошками от своего утреннего пайка – сухарями. Марк точил нож. Дина и Лиза сидели, прислонившись спинами к теплой стене кухни.
Лиза тихо заметила, глядя в землю:
—Анжелика сегодня мрачнее тучи. Видела? Утром с патрулем говорила, потом в радио-будку зашла... Вышла – лицо каменное.
Дина саркастично предложила:
—Новости, наверное, хорошие. Что наша любимая столица окончательно пала. Или что "ходячие" теперь летать научились. Тц! Ох, и жизнь...
Марк не поднимая головы от ножа, попытался угомонить сарказм Дины:
— Дин, ну... Может, просто связь плохая? Или патруль доложил о новых группах бродяг в лесу.
Ёна гладила Бусю, котёнк урчал, переворачиваясь на спину:
—Главное, чтобы здесь держалось. Колодец... Ограда... Патруль... (Она замолчала, мысленно прибавив: *И лечебница...*). Завтра пятница, – вдруг выдохнула она, не удержавшись.
Лиза оживилась:
— Ой, правда! Ён, ты увидишь маму и братика! Как же здорово! Ты ему про Бусю расскажешь? Он же любит котиков, да?
Ёна улыбнулась: Расскажу конечно.—Мысль о том, *в каком* он может быть состоянии, пронзила её холодом. Она резко встала.— Пойду, Анжелике доложу, что вода разлита. Бусь, пошли. Она стремительно ушла, прижимая котёнка, как талисман.
Дина посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на Лизу и Марка.
Понизив голос до шепота:
—Видели? Как её перекосило? Боится за брата. Боится, что увидит... ну, знаете. Я бы на её месте с ума сошла. Ох...
Марк резко поднял голову, его обычно спокойные глаза сверкнули:
Дина. Хватит. Не надо. Она и так несёт этот груз. Не добавляй. —Он встал и пошел за Ёной, оставив девушек в тишине.
Лиза тихо, после паузы дабавила:
— Он прав... Но... но ведь мы же переживаем за неё.
Дина вздохнула, без обычного сарказма: Переживаем... Только толку? Мир вон какой стал, Лизка. И мы в нём – как щепки. Может, завтра её братик... а может, завтра мы... —Она не договорила, встала и потянула Лизу за руку.— Ладно, хватит ныть. Пошли, эти дрова сами себя не расколют. Работа – она хоть от реальности отвлекает. Иногда.
***
Вечер четверга. Ёна сидела на своей койке представляя уже завтрашний день, паралельно собирала оригами из бумаги – корабли, дракончика и тд. для брата. Буська играла клубочком из обрывков ткани у её ног. Лиза и Дина сидели на против Ёны на второй кровати. Совсем не хотелось уходить.
Лиза:
—Ён, а ты возьмешь Бусю с собой завтра? Может, братик обрадуется!
Ёна не отрываясь от оригами:
—Нельзя, Лиз. В лечебнице строго – никаких животных. Только... расскажу про неё. Он потом сам увидит её когда выпишется от туда.
Дина расчесывала волосы перед крошечным зеркальцем на стене:
— Тц! Правила... Ох, эти правила... А что, если... Она осеклась, увидев, как Ёна напряглась.—...ну, вообще, может, он уже лучше? Может, подозрения не подтвердились? Анжелика говорила, там хорошие врачи.
Голос Ёны чуть дрогнул:
Ага. Она отложила сложенную в кораблик бумагу, взяла Буську на руки, прижала к лицу, вдыхая её теплый, молочный запах). Главное – увидеть их. Маму... и его. Просто увидеть. Убедиться... что они есть.
Лиза подсела, обняла Ёну за плечи:
— Обязательно всё будет хорошо, Ён! Обязательно! И братик поправится, и мама! А потом... потом и папа твой приедет! И Нана приедет! И мы все... —Она замолчала, поняв, что увлеклась розовыми мечтами, которые в этом мире были почти кощунством.
Ёна слабо улыбнулась, глядя на горящие энтузиазмом глаза Лизы:
— Может быть. —Она не стала разбивать её порыв, но внутри знала: надеяться можно только на сегодня. На завтрашнее свидание. На то, что брат будет узнавать её. И на то, что мама не расплачется. Обещать себе и другим светлое будущее она не смела. Это было слишком опасно. ——А пока... пока надо спать. Завтра рано вставать.
Дина уже подойдя к двери сказала: Да... спите. А то завтра с таким лицом придешь – они ещё подумают, что ты "ходячей" собралась стать. Ох... Шучу, шучу... Спокойной ночи, щербатые мечтательницы.
—Спокойной ночи, Ён. —Добавила Лиза и последовала за Диной из комнаты.
—Сладких снов.
Буся устроилась у Ёны под боком. Её мурлыканье было самым честным звуком в этом бараке. Ёна гладила её мягкую шёрстку, думая о завтрашнем дне. Не о далеком "когда-нибудь", а о конкретном завтра. О дороге туда. О белых стенах лечебницы. О том как выглядят родные. Она боялась. Боялась до дрожи. Но рядом умиротворённо мурлыкала Буська.
Этого пока хватало. Хватало, чтобы дожить до пятницы.