Адская жемчужина

Солнце клонилось к горизонту, зарывшись в пышных оранжевых облаках, готовясь ко сну. Один за другим на улицах города зажигались фонари, разгоняя сгущавшиеся сумерки. Тусклые звёзды затмили свинцовые тучи, неся с собой холод. Даже во тьме небо казалось мрачным и печальным, готовым в любую минуту пролить свои слёзы скорби. Похолодало. Ветер трепетал молодые зелёные листья, а оторвавшихся от родимых ветвей ожидала печальная участь.

В доме было тепло и уютно, но отчего-то неспокойно. Всё постоянно валилось из рук хозяйки, пригорало и подозрительно булькало. Суп оказался пересолённым, а любимый клубничный пирог дочери слегка подгорел. Но хозяйка не отчаивалась и не грустила — мало ли с кем не бывает. Но щемящее душу беспокойство не давало покоя.

Оно словно грызло изнутри.

Стрелки часов приближались к отметке шести часов, а Эри всё не было. Сколько вариантов событий возникает в голове матери, когда ребёнка нет рядом. Даже если ребёнок — молодая девушка. Она же тот ещё ребёнок, который привык, когда его жалеют и балуют, а в мире всё куда сложнее.

Часы пробили шесть часов, и Илла не выдержала. Быстро поднявшись с дивана, женщина направилась к столику и подрагивающей рукой набрала номер дочери. Послышались длинные гудки, а удары сердца становились всё быстрее и сбивчивее. Никто не ответил. Ни через десять, ни через двадцать минут дверь не отворилась и в дом не вошла дочь. Всё было безмолвно. Обзвонив всех друзей и знакомых Эри, Илла узнала от Данны, что они ходили в кино, а затем Эри пошла домой. Но она почему-то не дошла. Пульс в одно мгновение стал бешеным, готовым разорвать грудь от переполняющего беспокойства. Подождав ещё десять минут, Илла оделась и вышла на улицу, не забыв взять с собой документы.

Кожу обдал холод, который немного отрезвил женщину. Вокруг было много народа, но среди них она не смогла увидеть любимое лицо. Пройдя по главной улице города, по которой обычно Эри ходила на занятия, Иллу охватило отчаяние. Её не было. Нигде. Куда она могла пойти? Почему она не пришла домой? Из-за чего она так и не вернулась домой? На эти вопросы пока не было ответа, что приводило Иллу в крайнюю степень страха.

Женщина побывала на всех центральных дорогах, надеясь застать дочь в одном из магазинов. Пусть Эри шопоголизмом не страдала, но проверить следовало, мало ли что. Этим надеждам не суждено было сбыться, и паника стремительно наполняла сердце щемящей пустотой. Да и как мать могла знать, что её дочь оказалась в другом мире? Только шизофреник мог подумать, что кто-то попал в потустороннюю реальность.

Отчаявшись найти Эри, Илла решила пойти в отделение полиции. Выйдя из очередного магазина, женщина стала ловить попутную машину. Спустя две минуты наконец остановилась белая машина. Стекло опустилось, открыв лицо полного мужчины.

— Куда Вам нужно? — пробасил он.

— Не могли бы Вы отвезти меня в отделение полиции? — спросила Илла, нервно теребя лямку кожаной сумки.

Мужчина едва заметно свёл брови, его глаза странно сверкнули, но потом он выдал:

— Ладно, садитесь.

Женщина дёрнула за ручку, и дверца легко открылась. Сев в машину и пристегнув ремень, Илла бросила искреннее «спасибо». Машина сорвалась с места, довольно быстро пересекая улицы города. К счастью, пробок не было, иначе до участка женщина добралась бы лишь к позднему вечеру.

— Простите за мою навязчивость, — вежливо начал мужчина, искоса поглядывая на Иллу, будто надеясь прочитать её мысли, — но зачем Вы направляетесь в полицию?

— Моя дочь пропала, — голос дрогнул от беспокойства, которое уже давно было на пределе.

Мужчина удивился, о чём свидетельствовали высоко поднятые брови, затерявшиеся в тёмных волосах.

— Вот как, — мужчина чуть ли не присвистнул: настолько он был удивлён. — Что, к мальчишке сбежала?

— Вовсе нет! — раздражённо ответила Илла, сведя брови вместе.

Мужчина понимающе кивнул, подумав, что лезть в чужое дело неприлично.

Весь остальной путь прошёл в молчании, которое прерывалось лишь тяжёлым дыханием женщины. Яркие вывески больно резали глаза, иногда их очертания размывались, и тогда Илла утешала себя, что девочка просто загулялась или пошла к какой-нибудь новой подруге. А всё это для того, чтобы не расплакаться. Но слёзы всё равно не давали покоя. Да и как можно оставаться безразличной, когда собственного ребёнка нигде нет?

Впереди показалось здание полиции, и сердце женщины пропустило удар. Послышался противный скрип тормозов, и пульс стал гораздо чаще. Илла ненавидела этот звук.

Наконец машина полностью остановилась, и Илла положила на сиденье сто рублей.

— Спасибо Вам и примите деньги.

Мужчина упрямо покачал головой, и выставил вперёд руку будто в защитном жесте.

— Нет, я за деньги не помогаю, — твёрдо сказал он и качнул головой.

— Возьмите, это — моя благодарность, — Илла мысленно скривилась, когда говорила, что деньги — благодарность. — Всего Вам доброго.

Женщина вышла из машины и направилась к зданию, а мужчина тем временем аккуратно убрал деньги в бардачок и поехал по своим делам, хотя, наверное, на сегодня рабочий день был окончен.

Илла тем временем уже шла по светлому коридору в пастельных тонах. Белые, длинные лампы крепились к потолку через каждый метр, отчего в помещении не было ни одного тёмного угла. До блеска начищенный кафель тускло сверкал, а шаги звучали непозволительно громко. Впрочем, сердце тоже стучало отнюдь не тихо. Илла нервно вздохнула, ведь ещё ни разу она не писала заявление о пропаже ребёнка. И надеялась, что этого никогда не случиться.

Постучав в деревянную дверь, Илла вошла внутрь. Воздух здесь был слегка тяжёлым, но, возможно, женщине так показалось из-за волнения. На ватных ногах она села в кресло.

— Здравствуйте, — усталым, вымотанным тоном поприветствовала участкового Илла. — Сегодня у меня пропала дочь. Ей восемнадцать лет, она учиться в институте Экономики и права на первом курсе.

— Она говорила Вам, куда направляется после занятий? — спросил участковый, крутя в руках ручку.

— Да, она пошла в кино вместе со своей подругой Данной, — ответила женщина. — Около шести часов я звонила ей, но она сказала, что после кино Эри пошла домой.

Мужчина достал из стола белый лист и ручку.

— Для начала Ваш паспорт и дочери.

Илла достала из сумки все документы, которые взяла из дома и отдала паспорта участковому. Тот переписал данные и проговорил:

— С кем общалась пропавшая в день исчезновения? — казалось, что мужчина повторял их изо дня в день.

Илла слегка растерялась, ведь она не могла знать, с кем разговаривала Эри именно сегодня, ведь она не следовала за ней по пятам.

— Я точно не знаю, — женщина замялась под пристальным взглядом участкового, — но у моей дочери есть только одна подруга: Данна. Именно с ней она и ходила в кино, — Илла решила, что этот повтор не будет лишним.

Мужчина рассеяно постучал по столу, а затем начал что-то писать.

— Можете дать мне её фотографию? Она пригодится в ходе расследования. Но поисками мы займёмся только через три дня, таковы правила.

Илла принялась рыскать в сумке, и после продолжительных поисков она извлекла на свет слегка помятое фото.

Мужчина взял фото и прикрепил к листку, после чего записал все оставшиеся данные, затем выпрямился, и на его лице отразилось облегчение, будто согнутое положение причиняло ему боль.

— Что ж, отряд полиции будет прочёсывать город, если в течении трёх дней Ваша дочь не объявится, а Вы главное не паникуйте. Как только мы хоть что-нибудь найдём, то позвоним Вам. Телефон же, который Вы мне дали, записан правильно? — в ответ Илла кивнула с нескольким раздражением. — Что ж, всего Вам доброго и не беспокойтесь.

— До свидания, — сказала Илла и поспешила выйти из кабинета.

Как только дверь за спиной женщины захлопнулась, она ощутила, как дрожат от паники её ноги. «Как можно не волноваться за своего ребёнка? — чуть ли не плача думала Илла. — С ней могло случиться всё что угодно, а я бездействую...»

Нежданный прилив лютой злости на саму себя в миг осушил все невыплаканные слёзы и заставил выйти на улицу, а не подпирать стенку и ждать, пока полиция начнёт действовать. Три дня. Что станет с Эри за эти три дня?..

Значит, остаётся одно — действовать самой.

Прохладный вечер превратился в холодную ночь, готовую в любой момент обрушить на землю все свои ледяные слёзы. Вдалеке сверкали яркие молнии, разрезая темноту острым, белоснежным клинком. Гром звучал будто из-под толщи воды, окутывая землю невидимым пологом приглушённых, но в тоже время резких звуков, и от этого становилось воистину жутко. Сегодня будет ужасная ночь. Да и какая она может быть, когда ребёнка нет рядом?

Первая капля дождя упала на асфальт, будто одинокий бриллиант на глыбе гранита. Вода быстро впиталась, но на её смену упали новые, холодные песчинки, что уже через несколько секунд превратились в поток ледяного дождя, ревущего, словно дикий зверь.

Илла постаралась как можно быстрее добраться до навеса, чтобы не промокнуть окончательно. Зонтик-то она забыла взять. Машины проезжали мимо, поднимая капли дождя в воздух. Брызги несколько раз окатывали женщину, но она мало обращала на это внимания. Главная её цель была поднять на поиски хотя бы брата, а в том, что он откликнется на её помощь, она не сомневалась: он до исступления любил свою племянницу, да и сестру не меньше.

Наконец Илла спряталась под навесом какого-то магазина и дрожащими от волнения руками стала доставать телефон. Набрав номер, Илла нетерпеливо стала ожидать ответа. Послышался шорох, и до Иллы донеслось недовольное:

— Алло, что людям спать не даёшь? — с хрипотцой спросил Арих. Видимо, он только что проснулся, да и то по вине своей сестры.

— Арих, мне нужна твоя помощь, — прервала она все недовольные речи брата. — Эри пропала, я подала заявление в полицию, но полицейские начнут действовать только через три дня. Погода сейчас отвратительная, а я не взяла зонтик.

На другом конце провода наступила гробовая тишина, затем Арих сдавленно кашлянул.

— Ты сейчас где? — справившись с шоком, выдавил Арих. — Я приеду за тобой.

— Я на Центральной улице, — ответила Илла и обернулась, чтобы разглядеть название небольшого магазина. — Я стою под карнизом цветочного магазина, ты меня увидишь. Скорее.

Илла положила телефон в карман бежевого пальто и стала нетерпеливо мерить шагами крыльцо магазина. Дождь тем временем усилился, и с крыш зданий вода обрушивалась на землю целым потоком. На стёклах виднелись капельки дождя, отчего они напоминали паутину, которую украшала роса. Машин стало заметно меньше, и теперь вода тревожилась лишь бегущими пешеходами и парами машин. Сердце охватывала безнадёжность, и у Иллы уже не было сил гнать её от себя.

Прозвучал сигнал машины, вырывая женщину из задумчивости. Напротив неё стояла белая машина, а через стекло можно было разглядеть худое лицо, обрамлённое тёмными волосами с медным отливом. Илла как перед началом марафона отошла к стене, а затем быстрыми шагами пробежала сквозь холодный занавес дождя. Волосы мгновенно стали мокрыми, и Илла как можно скорее открыла дверцу и села в машину. Арих выглядел обеспокоенным, но когда рядом оказалась сестра, то постарался придать лицу более серьёзный вид, отчего казалось, что он идёт не на поиски, а на могилу.

Отряхнув мокрые волосы, Илла кивнула брату, и машина устремилась вдаль по улице города.

— Когда она пропала? — напряжённо спросил Арих, и на его лице стало отчётливо видно желваки.

Илла мысленно отстранилась от брата, зная, что когда он зол, его лучше понапрасну не трогать. Хотя, он сам спросил...

— Я не знаю, — резко ответила Илла. — Она пришла домой около трёх и сказала, что пойдёт с Данной в кино. После кинотеатра она пошла домой, но так и не пришла.

В ответ Арих кивнул, и не отрывая взгляд от дороги, натянуто спросил:

— Куда поедем?

- Нужно обыскать маленькие улочки и переулки. На главных улицах я уже побыла.

Арих нервно дёрнул плечом, что свидетельствовало о крайней степени его беспокойства. Илла же вглядывалась в слепые окна, надеясь увидеть Эри, но все старания были напрасны. Тяжело вздохнув, она стала смотреть вперёд, нервно перебирая лямки сумки. Посетив близлежащие улицы и не найдя никаких следов Эри, Арих развернулся и поехал в противоположном направлении.

— Ты куда поехал? — требовательно спросила Илла, вперив в брата пристальный взгляд. — Мы там уже были. Или на сегодня поиски окончены? — на последнем слове голос женщины сорвался от напряжения, а потому она замолчала.

— Есть ещё несколько переулков, на которых мы не были, — сквозь зубы ответил Арих, стараясь не обделить вниманием ни один клочок земли, ведь зацепка могла быть где угодно.

Илла смерила брата взглядом, будто говоря ему: «Из-за беспокойства нельзя общаться с людьми в таком тоне». Впрочем, она могла понять Ариха, а точнее как нельзя лучше понимала его, ведь сама была на грани нервного срыва.

Дождевые капли стали гораздо реже, но бесформенные лужи были повсюду, и в воде отражался яркий свет фонарей и чёрное небо, создавая неповторимый контраст. Свернув в какой-то тесный переулок, Арих сбавил скорость, чтобы не побить машину из-за щелей в асфальте, которые теперь надёжно маскировала вода. Жёлтый свет фар скользил по глади воды, окутывал землю, отчего создавались иллюзии несуществующих ухаб.

Вдруг Илла краем глаза заметила нечто чёрное, валяющееся в небольшой лужице.

— Останови машину, — скомандовала она брату и вышла из машины.

Ноги сразу оказались в сантиметровом слое грязи, но Илла даже не обратила на это внимание, лишь ускорила шаг. Буквально подбежав к предмету, женщина с трепетом в сердце подняла вещь, которая оказалась сумкой. Те же кожаные чёрные банты на левом боку, тот же рисунок лилий справа... Медленно расстегнув найденную сумку, Илла, порывшись в ней, извлекла телефон. Да, так и есть, это вещи Эри.

К горлу подступил горький ком, и на волю вырвался беззвучный всхлип. Горячие слёзы смешались с маленькими капельками дождя, прочерчивая на щеках несколько мокрых дорожек. Для матери мир перестал существовать. Из моря отчаяния женщину вырвал сигнал машины. Оглянувшись, она прижала к себе сумку и сделала первый шаг на негнущихся ногах. Кое-как дойдя до машины, Илла с силой открыла дверцу и, сев в машину, разразилась рыданиями. Арих в недоумении оглядел сестру и с волнением в голосе спросил:

— Да что случилось?

Илла покачала головой, чувствуя, как накатывает смертельная усталость. Положив в руку брата телефон, она закрыла лицо ладонями. Взгляд Ариха скользнул к предмету, который вручила ему сестра, и в горле мужчины в мгновение пересохло. Увидев фотографию Эри на заставке, Арих беспомощно опустил руку.

— Звони в полицию, — бросил он убитым голосом. — Нужно сказать о находке.

Арих отвернулся, и Илла дрожащими руками стала раскрывать свою сумку. На неё тут же упала слеза, оставив мокрый след. Достав телефон, Илла набрала номер полиции и стала ждать.

— Алло, назовите имя, — потребовал мужской голос.

— Илла Золотая, — подавив всхлип, ответила женщина. — Я подала заявление о пропаже сегодня вечером. И... — не удержавшись, Илла коротко всхлипнула, — мы нашли вещь Эри.

— На какой улице? — спросил участковый.

— В Пятом переулке, — Илла крепче сжала сумку дочери, будто от этого могло что-то измениться.

— Мы прибудем на предполагаемое место происшествия, — заверил мужчина. — А Вы отправляйтесь домой. Поменьше трогайте ту вещь, что Вы нашли, на ней могут остаться отпечатки. До свидания.

Послышались гудки, и Илла пустыми глазами посмотрела в темноту. Она охватила путами всё: не только землю, но и душу. Дотронувшись до плеча сестры, Арих вывел её из оцепенения.

— Я отвезу тебя домой, всё равно ты больше ничем не сможешь помочь.

Не слушая уговоров, Арих завёл мотор, и машина двинулась с места. Илла будто в защитном жесте прижала руки к груди, от чувства безнадёжности иногда заламывая их. Видя состояние любимой и единственной сестры, у Ариха сердце обливалось кровью.

Илла не замечала ничего вокруг: её сознание сковало отчаяние, не давая думать ни о ком, кроме Эри. Когда машина угождала в яму, она лишь вздрагивала, но не поднимала взгляда, будто была загипнотизирована. Слёзы пока удавалось сдержать, чтобы брат не дай Бог не волновался ещё и за неё. Илла подняла взгляд лишь тогда, когда почувствовала, что машина остановилась.

Сквозь пелену невыплаканных слёз женщина смогла разглядеть нежно-голубой забор, который в свете фонарей отливал ядовитой желтизной. Затем Илла ощутила лёгкое прикосновение и взглянула на своего брата. Тот с горечью посмотрел на неё, а потом обнял, будто надеясь забрать у сестры всё её горе и отчаяние. Но эти минуты не могли длиться вечно, и Илла отстранилась, вытирая слёзы с холодных щёк.

— До встречи, — дрожащим голосом сказала она и вышла из машины.

Арих смотрел ей вслед, наблюдал, как она закрывает двери дома, и как в прихожей загорается свет. Сейчас она как никогда нуждалась в поддержке, а потому он поехал не домой, а совершенно в другом направлении...

Скинув с себя мокрое пальто, Илла без сил осела на пол, прислонившись спиной к стенке. Здесь она могла дать волю слезам и отчаянию, и слёзы незамедлительно хлынули по щекам, орошая паркетный пол. Чувства были похожи на цунами, накатывающие гигантскими волнами и способное погубить любого. Эмоции превращались в сплошной чёрный цвет, и проблеском надежды была лишь найденная вещь. Илла посмотрела на сумку, а затем, на подкошенных от горя ногах достала из шкафа семейное фото. Посмотрев на улыбающееся лицо погибшего мужа, Илла мимолётно подумала: «Наверное, в раю у тебя нет проблем, и ты счастлив... — слёзы всё текли из глаз, не давая детально рассмотреть любимые лица. — А я... Что делать мне? Я же ничего не могу, а Эри...»

Женщина обессилено рухнула на постель, прижав к груди фотографию и покрывая счастливую, маленькую Эри многочисленными жаркими поцелуями, переполненными материнской любовью. Но это никак не могло вернуть её домой. Покрывала в одночасье стали мокрыми от слёз, впитывая в себя лишь ничтожную долю чувств, что бушевали в разбитом сердце.

Безнадёжность, отчаяние, страх, боль. Все эти чувства умножались, и женщина тонула в собственном шторме, неспособная спастись от разрушающей стихии.

Вдруг в дверь тихонько постучали, слегка отдёрнув чёрные грозовые тучи души. Илла никак не отреагировала на стук, лишь крепче прижала фотографию к себе. В следующую секунду раздался настойчивый, громкий стук, наполняющий звуком весь молчаливый дом.

Стерев с лица все слёзы, Илла медленно встала с кровати и прошла к двери так, будто идя на эшафот. Ведь полиция могла больше ничего не найти. Открыв дверь, Илла растерянно посмотрела на женщину преклонных лет и отступила, давая пройти. Та же мигом зашла в дом и обняла Иллу, баюкая, как делала это много лет назад. И пусть Илла уже давно не была ребёнком - для матери сколько бы ни было лет их чаду, оно всегда останется маленьким, несмышлёным, требующим защиты от жестокой реальности.

— Мама... — выдавила из себя Илла, глотая слёзы.

— Иля, Иля... Не плачь. Не плачь... — приговаривала мать, стараясь успокоить свою дочь, хотя всё было напрасно.

Илла продолжала плакать, безудержно всхлипывая, уткнувшись лицом в плечо матери. Сейчас не нужно было напускать на себя просто обеспокоенный вид, ведь она примет всю боль, и тогда ей станет хоть немного лучше. Наверное...

Консолата отвела дочь в спальню, включила настольную лампу и усадила Иллу к себе на колени. Она вновь ощутила себя беззащитным ребёнком, которому показали, как бывает жестока жизнь. И пусть она уже давно стала взрослой, пусть. Нельзя жить без опоры.

Дождь, доселе тихо стучавший по крышам и стёклам, теперь обрушивался сплошным потоком, омывая землю от бесконечных слёз. Его сбивчивая трель давала покой, но то был тяжкий, неподъёмный груз, давящий на плечи своей беспомощностью. Приглушённый свет лампы создавал мягкие тени на стенах, колышущиеся от каждого движения.

Беспокойная дрёма окутала дом, стремясь унести в царство снов, чтобы хоть ненадолго дать отдых истерзанным от горя душам. Илла спала на коленях матери, иногда коротко всхлипывая от ночных кошмаров, имя которым — реальность. Консолата медленно засыпала, иногда проговаривая, что всё хорошо, что Эри вернётся, и всё будет, как прежде. Но она не могла успокоить ни себя, ни проснувшуюся дочь. Это был ужас, который не исчезнет с наступлением дня, когда другие страхи постепенно рассеиваются, давая увидеть ослепительное солнце, дарящее надежду и веру.

Дождь постепенно затихал, неровная песнь стала еле различимой и вскоре замолкла, оставляя землю в предрассветной тишине, которую никто не смел нарушить.

Серые тучи, подёрнутые алым светом, не хотели рассеиваться, будто давая понять, что наступила череда неспокойных дней, полных мучений и терзаний неизвестности. Поиски не дали ничего, кроме страданий и непомерной скорби. Иногда Илле казалось, что вот она, Эри, стоящая на пороге дома, вся мокрая от прошедшего дождя.

Но когда сонный морок развеивался, не оставалось и сладкого видения любимого человека.