Адская жемчужина

Резкий, надоедливый звук будильника разрушил вдребезги и без того хрупкий сон. Сон, из которого так не хотелось возвращаться в реальность. Нехотя раскрыв упорно слипающиеся глаза, Эри села в постели.

Её комната выглядела точно такой же, как и два года назад — та же кровать, тот же стул у туалетного столика, стоящий около окна. Всё то же самое. Вот только она изменилась за тот месяц, что пробыла в другом Отражении. Сейчас всё вернулось на круги своя, но в сердце мёртвым грузом тяготела пустота и тоска.

Приведя себя в порядок, девушка начала спускаться по лестнице. В воздухе витал запах клубничного пирога, — любимого лакомства Эри, — но сейчас он не вызывал радость, а печальную ностальгию. Вот загремела тарелками Илла, расставляя их на аккуратно сервированном столе, затем, обернувшись, тепло улыбнулась и нежным, с едва различимым хрустом грусти проговорила:

— Доброе утро. Садись, сейчас положу тебе кусочек твоего любимого пирога.

— Спасибо, — ответила девушка, садясь за стол.

В памяти всплыл тот день, когда она вернулась домой — испуганная, уставшая и заплаканная. У матери тогда слёзы ручьём текли по лицу, а руки крепко, нежно обнимали дочь. В чёрные волосы Иллы закралась ранняя седина, а на лбу и в уголках глаз морщины прорезались чётче. Чувство вины было безмерным, ведь это из-за неё мать так страдала...

Из своих отнюдь не весёлых мыслей Эри вывел негромкий стук поставленной тарелки на стол с водружённым на неё куском пирога. Подняв взор, Эри встретилась взглядом с глазами матери. Приобняв Эри за плечи, она тихо проговорила:

— Эри, что тебя так мучает? Я не верю, что ты побывала в другом мире, это абсурд. Скажи мне правду, я приму её, какой бы страшной или грустной она не была.

Элона поджала губы, с иронией думая: «Я бы тоже не поверила, если б сама не испытала всё это на собственной шкуре...» Илла терпеливо ждала ответа, хотя получала его не раз. Ложный, как думала она, но он был самым верным.

Тяжело вздохнув, Эри повторила уже в сотый раз:

— Я побывала в другом мире. Но ты же мне не веришь, так? — в ответ Илла страдальчески улыбнулась. — Вот видишь. Смысл спрашивать, если я уже дала ответ?

Объятия Иллы стали более крепкими.

— Ты сказала тоже самое полиции, но она решила, что тебя чем-то... напичкали. Может, это правда? Скажи, пожалуйста.

Голос Эри прозвучал убито:

— «Нет» говорю я. И «нет» говорит экспертиза. Просто пойми, что это правда. К тому же...

Илла выжидающе посмотрела на дочь. Раньше та не говорила ни о каких «к тому же». Сердце матери в беспокойстве забилось быстрее.

— Что? — наконец спросила она, не выдержав слишком затянувшейся паузы.

Эри встрепенулась, будто выходя из своих мыслей, и уголки её губ растянулись в грустной улыбке.

— Я хотела, чтобы это осталось в тайне. Как только я вернулась, ты могла неправильно понять меня. Но сейчас ты сможешь понять меня?

Илла утвердительно кивнула, хотя в её глазах плескалось беспокойство. Эри тяжело выдохнула, как выдыхает тот, кто готовиться рассказать страшную тайну.

— Там... там я встретила свою любовь, хотя и поняла это только перед самым расставанием...

Мать дёрнулась, а скулы напряглись. Эри безнадёжно покачала головой, осуждая мать.

— В каком смысле? — едва слышно выдохнула Илла, нервно сглотнув.

— Ты не смогла понять меня, — убито сказала девушка, ковыряя кусок пирога ложкой. — Это чистая любовь, — и отправила в рот сладкую клубнику.

Илла, поджав губы, отстранилась. Казалось, что она хотела заглянуть в глаза дочери, чтобы убедиться в её словах, но Эри была поглощена ковырянием пирога.

— Это правда? — наконец спросила мать, стараясь угомонить бешено колотящееся сердце.

Положив ложку на стол, Эри подняла голову и посмотрела на Иллу пронизывающим взглядом.

— Ты сомневаешься во мне? Что ж, мне очень неприятно это слышать, — скривившись, девушка начала вставать из-за стола. — Но, как говориться, каждый имеет право на своё мнение. Но отвечая на твой вопрос: я сказала чистую правду. Пока. Мне пора в институт.

— Подожди! — крикнула вдогонку Илла, но Эри уже вылетела из-за стола и хлопнула дверью.

С досадой опустившись обратно на стул, Илла с тоской вспомнила те дни, когда всё было хорошо, когда между ними не было недопониманий. Сейчас всё изменилось. Изменились они сами.

Быстрым шагом Эри вышла из дома, громко хлопнув дверью. Она была почти на сто процентов уверена, что недоверия и сомнений больше не выдержит. Даже самый близкий человек не поверил в, казалось бы, вымысел. Скажи она кому другому — посчитал бы её за сумасшедшую.
Но Эри всё же надеялась, что мать поверит, или, на крайний случай, прислушается к её словам. Надежды разрушились вдребезги.

Этот день ничем не отличался от предыдущих — те же лекции, те же лица, те же эмоции. Если бы не единственная подруга — Данна, — то вся жизнь превратилась бы в серый цвет. Подруга всячески старалась утешить, развеселить её, но сегодняшний разговор с матерью заставил отклонить Эри предложение сходить в парк аттракционов.

— Ну чего ты такая хмурая? — скуксившись, спросила тогда Данна, скрестив руки на груди.

Эри же отвела взгляд, но затем со слабой улыбкой ответила извиняющимся тоном:

— Я не хмурая, я просто устала. Всё же учёба в институте отнимает много сил. Поэтому сегодня хочу пораньше завалиться спать. Прости, как-нибудь в другой раз.

Данна пожала плечами, мол, как знаешь, но в глазах всего на секунду промелькнуло недоверие и лёгкая обида.

Эри готова была провалиться сквозь землю, ощущая себя виноватой во всём. Но разве она виновата, что родилась с частицей силы богини? Если бы не она, всё было бы как раньше. И Исегана в её жизни не было бы. Именно этот факт заставлял Элону мириться со своей участью. Верно тогда сказал голос, голос Адской жемчужины: «Да спасётся она, но будет несчастна!» Она действительно была несчастна.

Возвращаясь домой, Эри безразличным взглядом наблюдала, как по небу разливается алая краска и бегут седые, с оттенком малинового, облака, как колышутся листья на деревьях от лёгких, ласковых порывов ветра. Вон дети веселятся на детской площадке, и слышится счастливый смех вперемешку с обиженными слезами.

Впереди показался аккуратненький, небольшой дом со стенами из белого камня и достаточно большими окнами, — её дом. Настроение упало, хотя раньше наоборот, оно взлетало до небес.

Ступив на порог дома, Эри, поколебавшись, открыла дверь. Погулять ещё чуть-чуть было так заманчиво... Но тогда мать начнёт волноваться и позвонит ей, и всё равно придётся возвращаться.

Разувшись, Эрилона первым делом пошла в свою комнату. Хотелось побыть одной. Из гостиной тихими шагами выплыла Илла и, не дав Эри скользнуть в свою комнату, резко проговорила:

— Привет. Я смотрю, ты всячески стараешься избегать меня.

Остановившись, Эри поняла, что уже на пределе.

— А что если и так? — и нагло посмотрела на мать.

— Я думала, что хорошо тебя воспитала, — в голосе Иллы прорезались стальные нотки. — Но, как оказалось, я была не права, раз не заслужила доверия собственной дочери.

Эри безразлично хмыкнула и коснулась дверной ручки, но слова Иллы вновь опередили её.

— Сбегаешь от разговора? — Илла подперла стенку, тяжело вздохнув.

— Всего лишь переоденусь, — проскрежетала сквозь стиснутые зубы Эри и зашла в свою комнату, заперев на защёлку дверь.

Кинув сумку на пол, Эри с тяжёлым вздохом опустилась на кровать. Судя по недовольному выражению лица Иллы, вечером опять состоится разговор. Неужели непонятно, что за два года они ей уже до чёртиков надоели? Исеган никогда не доставал её своими расспросами...

— Ты идёшь? — донёсся из гостиницы приглушённый голос Иллы.

Эри недовольно цокнула языком и, закатив глаза, натянуто ответила:

— Да...

Гостиницу озаряли алые лучи заката. Был включен телевизор, но звук был настолько тихим, что его было не слышно. Встретив выжидательный взгляд Иллы, Эри всё же села в кресло.

— Будешь ужинать? — буднично спросила мать и уже поднялась, но её остановил ровный ответ:

— Нет, спасибо.

Поджав губы, Илла села обратно, посмотрев на дочь строгим взглядом. Эри постаралась придать себе отчуждённый вид, и судя по расстроенному лицу Иллы, у неё это получилось.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — напряжённо спросила Илла, сцепив пальцы в замок.

— Нет, — Эри отрицательно качнула головой, буквально наяву слыша, как рвутся её связи с матерью.

Илла тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Солнечные полосы на полу постепенно меркли; наступал сумрак.

— За два года я не добилась от тебя вразумительного ответа, — голос Иллы пасмурнел, как перед грозой. — Но, что самое интересное, я ни разу не услышала, что ты винишь своих похитителей. Мне кажется, тебе даже понравилось быть в роли заложницы.

— Не говори глупостей! — резко брякнула Эри, сжав подлокотник кресла. — Я мечтала вернуться домой. У меня не было надежды на возвращение. Но когда я наконец смогла вернуться, то оказалось, что меня здесь не ждут!

— Да что ты говоришь? — в глазах Иллы заблестели сдерживаемые слёзы. — Я всё это время беспокоилась за тебя!.. — её голос задрожал, и Илла замолчала.

Элона от неожиданности не смогла возразить. Её мама плакала, беззвучно, горько. Совесть острым копьём кольнула сердце.

— Прости, — Эри на секунду смешалась, но тихо продолжила. — Я, наверное, была не права. Но и ты пойми меня. Знаю, это прозвучит эгоистично и глупо, но я всё же хотела бы вернуться. Я ведь не знаю, что случилось с ним...

Илла резко вскочила, крепко схватив дочь за руки.

— Никогда, слышишь, никогда! — её голос звучал рвано, а в глазах появился дикий блеск. — Я не отпущу тебя! Даже если тебя увезут в богатую страну, я не отпущу тебя!

— Это другой мир, — устало поправила девушка, отведя взгляд.

Илла безнадёжно опустилась на колени, и её руки безвольно соскользнули вниз. Она выглядела подавленной и донельзя расстроенной.

— Эри, дорогая, — её лоб прорезали морщины, — хватит лжи. Скажи мне правду. Или я не заслужила?

Элона поджала губы. Лицо матери накрыла скорбная тень. Тени вокруг сгущались, удлинялись, постепенно заполняя всё вокруг.

— Прости, я устала. Завтра продолжим разговор, — и Эри с извиняющимся выражением лица ушла в свою комнату, заперев дверь.

Мрак стал гуще.

Бессильно опустившись на кровать, Эри закрыла глаза. Послышались тихие шаги Иллы, а затем с кухни донёсся тихий звон посуды. Студентка отчаянно чувствовала себя виноватой, но оправдывалась тем, что у неё тоже есть сердце и чувства. Она имеет право на них.

Постепенно реальность уплывала вдаль, уступая место дрёме. Эри была рада погрузиться в страну грёз, хотя бы ненадолго забыв о своей незавидной судьбе. Наступала ничем нерушимая тишина, затягивая всё дальше и дальше в царство сна.

Эри оказалась в заснеженных горах, искрящихся белым светом. Воистину, это был потрясающий сон. Острые пики гор возвышались над далёкими зелёными лесами и равнинами, что прорезали голубые реки и ручейки. Небо было пасмурным и казалось, что облака чем-то недовольны и вот-вот разразятся дождём. На удивление Эри всё это казалось не сном, а реальностью. Она ощущала холод, каждую клеточку своего тела, осознавала сама себя. Это было неповторимое чувство.

Вдалеке показался женский силуэт, кутающийся в тёплую синюю шаль. Горный ветер трепал иссиня-чёрные волосы, рассыпая их по худым плечам. Эри стало интересно, кто появился в её сне и пошла навстречу. Снег тихо скрипел под ногами, тускло искрился в свете надвигающейся грозы.

Неожиданно фигура обернулась, и Эри напоролась на жестокий взгляд изумрудных глаз. Девушка замерла с занесённой ногой. «Кто это?» — было первой её мыслью. Но озвучивать этот вопрос Элона не спешила, ведь она всего лишь во сне, пусть и таком реалистичном.

— Наконец-то ты пришла, — с недовольством проговорила незнакомка, делая шаг навстречу. Эри едва не открыла рот от удивления: навряд ли это был сон. Усмехнувшись, незнакомка продолжила с ноткой превосходства. — Думаю, ты ещё сомневаешься, сон это или нет. Могу тебя заверить, телом ты пребываешь во сне, а разумом — в Отражении Смерти.

Эри сглотнула комок в горле.

— Это значит, я...

Незнакомка раздражённо вздохнула.

— Нет, ты жива. Смерть — моя мать и мать Аганы, богини миров. Тебе этого не знать позволено, ведь люди твоего отражения веруют в большинстве своём в одного Бога, а некоторые вообще не признают веры, да и в другом Отражении об этом начали забывать даже самые древние.

Эри не знала, что ей делать. С одной стороны, нужно было поддержать разговор, а с другой - о чём ей говорить? Заметив душевные метания Эри, незнакомка снисходительно фыркнула.

— Я Верена, богиня вселенной. Моя сестра, Агана, мертва, но часть её силы перешла тебе, — богиня едва заметно скривилась, — а так же осталась цепь, соединяющая два мира — Загробный и Живой.

Верена сделала небольшую паузу, но Эри ей не воспользовалась — она вообще не понимала, к чему клонит богиня. Поняв, что вопроса не будет, Верена продолжила ещё более раздражённо:

— Я, одна из верховных богинь, явилась к тебе, — в её тоне послышалось издевательство и насмешка, — дабы ты смогла пройти по тонкой дороге между Отражениями. Ангел Адской жемчужины спас и одновременно проклял тебя. Ты желаешь вернуться к своему возлюбленному, но мне на это плевать.

Девушка дёрнулась, как от пощёчины.

— Тогда зачем вы ворвались в мой сон? — в тоне Эри послышались высокомерные нотки, не смотря на то, что перед ней стояла богиня.

В глазах Верены полыхнула такая злоба, что ей, наверное, можно было поджечь целый лес. Но вокруг был лишь снег и сгущающиеся тучи.

— Боги отнюдь не всегда добрые и милостивые, — голос Верены угрожающей бурей разнёсся по горам, заставив Эри прижухнуть от внезапно накатившего страха. — Я желаю, чтобы ты вернулась в другое Отражение, что покинула два года назад. Твоё существование в твоём родном Отражении причиняет другим лишь страдания из-за проклятого спасения. Твоя связующая нить порвана. Сделай свой выбор.

Девушка замерла. Ей предлагали сделать выбор между семьёй... и любовью? Но это слишком жестоко.

— Не сделаешь выбор, сделаешь несчастной свою мать, — жёстким, резким голосом проговорила богиня. — Ты уже причиняешь ей боль. Разве ты не заметила?

Эри прикусила губу. Всё же осознавать это было трудно и неприятно. А богиня ждала, внимательно оглядывая девушку и будто проникая в самую душу.

— Заметила, — ответила за Эри Верена, холодно хмыкнув.

— Если тебе дорога твоя любовь и семья, то прими цепь, соединяющую два мира — Загробный и Живой.

Верена протянула Эри жемчужную, белоснежную и тускло поблёскивающую цепь. Казалось, что эта цепь вначале была ожерельем, об этом можно было сказать из-за обломков жемчужины с обеих сторон.

— Принимаешь ли ты мой дар? — величаво спросила богиня с неприступным выражением лица.

Наступила тревожная, тягучая тишина. Сердце колотилось быстро-быстро, будто Эри пробежала километровый марафон без остановки. Ответ... Как его дать, если сам не знаешь? Богиня терпеливо ждала.

С неба упала первая снежинка, невесомо опустившись на плечо девушки и тут же растаяв. Семья или любовь... Сложный выбор предоставила судьба. Элона всё никак не могла выбрать. Наверное, было лучше согласиться, но... И тут будто кто-то невидимый, но такой родной подтолкнул ответить:

— Д-да, — неуверенно, робко, недоверчиво и с трепетом ответила Эри, едва не плача.

Выражение лица Верены смягчилось.

— Смотрю, Агата по-прежнему любит и заботится о тебе, — с ноткой тоски проговорила богиня и в следующую секунду изменившимся, торжественным голосом объявила: — Да прими цепь Аганы, богини миров, создавшую два кривых Зеркала!

Протянув дрожащую руку, Эри приняла нежданный дар, понимая, что обратной дороги нет. По щеке скатилась тёплая слеза, в носу защипало, хотелось рыдать безостановочно.

— Человек сам вершит свою судьбу, — на прощанье сказала Верена и пошла прочь, растворяясь во внезапно разбушевавшемся снегопаде.

Стало нестерпимо холодно, руки озябли, а тело налилось свинцом. Слёзы всё прочерчивали на лице мокрые дорожки...

Первое ощущение, которое почувствовала Эри, проснувшись, так это было то, что её как будто окатили ведром холодной воды. Но вдруг в руке Эри ощутила холодный, длинный и тонкий предмет.

Цепь.

Вскочив как от разряда тока, девушка неверящим взглядом прошлась по жемчужной цепи, прикоснулась к гладким, идеально ровным граням.

— Не сон... — потрясённо прошептала Эри, и в тот же момент на глаза навернулись слёзы.

Значит, ей и вправду придётся покинуть родной дом... Оставить мать, с которой девушка постоянно ссорилась, но горячо любила. Так ей будет лучше? Да? К тому же, её наверняка ждёт Исеган. Но если нет?

«Ждёт, — попыталась успокоить себя Эри, — иначе бы не показал тогда своих чувств. Ждёт...»

Опустив ноги на пол, Эри включила лампу. Была половина восьмого вечера. В доме царила звонкая тишина, будто в нём не было ни души.

Поднявшись, Эри подавила всхлипы и вытерла рукавом набежавшие слёзы. Робко, будто маленький ребёнок открывает новую, незнакомую дверь, Элона дёрнула дверную ручку и вышла в небольшой коридор.

В гостинице, где сидела Илла и читала книгу, царил тёплый, уютный, не режущий глаза свет. Он бликами плясал на большом зеркале, висевшем на стене. Именно к нему цепь и потянула Эри, становясь всё теплее, но вместо того, чтобы подойти к нему, она неуверенно села в кресло напротив матери.

— Мама... — тихо позвала Эри, ещё не до конца зная, как скажет всю грустную и невероятную правду.

Илла оторвала взгляд от книги. Её глаза были усталыми и слегка опухшими, а на самом дне зрачков всплывала горечь.

— Что ты хотела? — как можно более непринуждённей, спросила Илла, отложив книгу в сторону.

Несколько секунд Эри собиралась с мыслями. Цепь продолжала нагреваться, окутывая теплом руку. Наконец девушка неуверенно заговорила:

— Наверное, ты посчитаешь меня сумасшедшей, — Эри грустно улыбнулась. — Прости, я ухожу. Так будет лучше для нас обеих.

Молниеносно Илла оказалась на ногах, схватив дочь за руку. Эри так и замерла рядом с зеркалом. Цепь стала прозрачной и продолжала тянуть к холодной поверхности. Одновременно хотелось уйти и остаться, но сердце неумолимо шептало: иди...

— Не знаю, чем я тебе насолила, — голос Иллы был надтреснутым и сиплым, — но такого уж точно не заслужила. Хочешь избавиться от меня?

Эри охватило отчаяние. Опять, опять её проклятие проявило себя. Оно точило нервы и разум, истощало хорошие отношение и такое ценное понимание.

— Надеюсь, ты меня простишь, — глотая непрошенные слёзы, прошептала Эри. — Всё из-за того, что я спаслась ценою в проклятие... Прощай, мама.

Тепло улыбнувшись на прощание, Эри резким движением освободилась от хватки матери и шагнула в зеркало. Как и ожидалось, она не почувствовала сопротивления, зеркальная поверхность будто растаяла, пропуская её навстречу любви.

Последнее, что услышала Эри из уст матери, так это потрясённо-горькое:

— Доча!..

Эри не сдержала слёз. Они градом текли по щекам, прочерчивая многочисленные мокрые дорожки. Разум отказывался понимать и принимать происходящее, а сердце будто раздвоилось: одна сторона пела от заточённой свободы, а вторую поглощала тоска, вина, сожаление.

«Человек сам вершит свою судьбу» — пронеслось в тяжких, мрачных мыслях. А затем, будто вдогонку: «Да спасётся она, но будет несчастна!» За что ей такое наказание? За что?..

Больше не было сил, не было слёз, сердце будто вырезали из груди. Было ощущение правильности и тоски, облегчения и сожаления. Так ведь действительно правильно?..

А вокруг гулял свободный ветер, не знающий страданий и горя, но поглотивший всё отчаяние и боль.

~~~

В ином Отражении было светлое, радостное утро. Поблизости пели птицы и шуршала, шепталась листва, подгоняемая озорным ветром, щекочущим лицо. Слёзы постепенно высыхали, приходила пустота. Только сейчас, в полном одиночестве и потери Эри поняла, почему вернулась домой. Причинять и испытывать боль из-за проклятия, а потом вновь страдать, расставаясь с таким родным...

Нехотя поднявшись с мягкой, сочно-зелёной травы, Эри открыла глаза, мокрые от слёз. Вокруг трава переливалась от серебристо-белого до ярко-зелёного, новая, молодая листва качалась в такт маленьким цветным головкам цветов, усеявшим луг. Здесь царила поздняя весна, освежающая тело и укрепляющая дух.

«И снова я здесь, — с иронией подумала Эри, бредя по заросшему травой лугу. — Но сейчас одна... Сейчас... Господи, позволь мне не потерять свою любовь!» Впервые в жизни Эри взывала к Всевышнему, всю жизнь считая себя атеисткой.

Два года... Как много воды утекло. Но любовь по-прежнему жива...

Цепь же сломалась, расколовшись на тысячи осколков и безвозвратно потускнев. Дорога между Загробным и Живым мирами разрушилась, назад пути не было.

Эри старалась не думать ни о чём. Но печаль всё равно закрадывалась в мысли, окрашивая их в чёрный цвет. Тогда Элона бежала вперёд, будто желая сбежать от собственных мыслей и чувств. Но они нагоняли, хлестали ударами плети по спине. Несчастье взяло её в кольцо.

И тогда появился он — как всегда спокойный и равнодушный, разве что в глазах теперь плескалась грусть, а ненависть истлела.

Время будто замерло, стараясь как можно дольше продлить этот хрупкий миг. Ноги будто вросли в землю, а сердце было готово от изумления вырваться из груди.

Стоя напротив друг друга, они не произносили ни слова, будто слова осели на самое дно. Ветер слегка поутих, а шуршание почти прекратилось. Смотря в самые глаза, они застыли на месте и, тепло улыбнувшись, сказали:

— Давно не виделись...

Эри сделала шаг на встречу.

— А я уж думала, что не увижу тебя, — сказала она.

Исеган обнял девушку за плечи, по-прежнему легко, но в тоже время тепло.

— Но мы снова вместе, — с ноткой веселья заметил он, коротко поцеловав девушку.

— Верно говорят, что любовь крепнет на расстоянии, — как бы в невзначай сказала Элона.

— Да уж, — хмыкнул Исеган и увлёк за собой девушку.

— Никогда не думала, что влюблюсь в такого, как ты...

На это демон лишь коротко рассмеялся. Время вновь вернулось в прежнее русло. Они шли не размыкая рук, а Эри наслаждалась близостью любимого, мрачные мысли пока ушли на второй план.

Вдруг Исеган остановился и серьёзно посмотрел на Эри.

— Как ты попала сюда? — требовательно спросил он.

Воспоминания ножом резанули по сердцу, но девушка всё же подавленно ответила:

— Приняла цепь у богини Верены...

Лицо Исегана стало каменным. Эри не на шутку разволновалась.

— Что не так? Скажи, пожалуйста, — сердце забилось быстро-быстро.

Губы демона сжались в тонкую полоску и он ответил не сразу. А когда ответил, его голос прозвучал сухо:

— Боги ничего не дают просто так. Верена точно возьмёт у тебя что-нибудь взамен. И я сразу говорю: это не будет что-нибудь мелочное.

Эри слегка побледнела. Обречённо вздохнув, юноша повёл её вперёд, где мирно паслась одинокая лошадь. А ведь раньше их было три...

— К тому же, Южная империя возродилась, и теперь её жители идут войной на другие государства, — проговорил Исеган, будто решив добить Эри. — Будь готова ко всему.

Эри страдальчески прикрыла глаза.

Определённо, несчастье кружило прямо над её головой.