Ромина. 4 глава
Длинакоса выглянула в окно.
- Едут, едут! - спохватилась помощница. Если бы она дотронулась до Ромины, то её, непоседливую женщину, испугали похолодевшие ладони Белой. У ног Ромины неровным кругом расплылось платье цвета спелой сливы. Помощница бережно подняла его и повесила на безвольное худощавое тело. Камни на воздушной ткани под светом клонящегося к горизонту солнца рассыпали блики. Вся комната по-праздничному сияла, переливалась разноцветными искрами. Только никто из двоих не улыбался. Неживым взглядом Белая ощупывала комнату в поиске поддержки. Под весом праздничного платья спина Ромины согнулась. Кроме веса украшений на девичье тело упала ноша выбора.
- Интересно, случается ли с загорцами что-то похожее? - вполголоса вопрошала она. - Обязательно ли страдать одному, чтобы кто-то другой смог обрести счастье?
Помощница туже затянула завязки на платье и гребнем из оленьей кости прошлась по кудрям Ромины.
- О чем говоришь, Медная Сестра? - спросила женщина.
- Слишком туго затянута лента. - Вяло ответила девушка, не в силах высказать слова со вкусом пыльной полыни.
- Как, сестрица, ты еще не готова показаться перед отцом и моим женихом? Они уже ждут в зале. Поторопишься - покажу подарок Невласта. Ах, как хороши мои серьги!
В комнату заглянула Марлинка. Две сестры-ровесницы, так непохожие друг на друга, не выказывали положенной любви и должного уважения. От отца Марлинке достались волосы, белые, как морская пена. От матери девушка унаследовала пронзительный взгляд, невысокий рост и лисью хитрость. Ромина же не могла похвастаться сходством с родителями. «Боги посмотрели на тараканьи брюшки и придумали твой цвет волос», - однажды в обиде крикнула десятилетняя Марлинка. Едкие слова шипом застряли, загноились в сердце Ромины, так и не познавшей любви родителей, а после - выбранного ею мужчины.
- Впереди долгая ночь. Я взгляну на подарок позже. - Безучастно ответила девушка и отвернулась от сестры. Счастливая улыбка Марлинки колола в груди острой иголкой.
* * *
Раскрасневшееся лицо солнца закуталось в одеяло вечерних облаков. Пришло время его покоя. Светило выдохнуло шорохом листьев у макушек берез и задремало. Смазанные краски заката густо стекали в море и застывали на дне разноцветными камнями. Белый лес многоногой гусеницей спустился к рваным краям ленты-реки, то там, то здесь ступая в нее ногами. Вода ласково омывала темные стволы, наполняла вечерний воздух особенным ароматом и дарила желанную прохладу. Если после жаркого дня застать рождение первой звезды, то в ту же минуту из глубины леса можно услышать голоса - тихие разговоры лесных духов, предков Белых, а у воды - пестрых птиц. Они прилетают неизвестно откуда и улетают в никуда. Птицы плещутся в закатном мареве и поют удивительные песни. Их хриплые, звонкие, высокие и низкие голоса сплетаются в единый стройных хор и разливаются над рекой, затопляя дома приведчих. Если верить тому, о чем, бывает, шепчутся старики, то однажды кому-то из прибелья посчастливилось поймать волшебную птицу. В обмен на свободу она подарила приведчему свой голос. Подарок исчезал с восходом солнца и возвращался по ночам. Вскоре, как и дар, счастливец смог не по своей воле исчезать, пока не растворился в воздухе навсегда.
Под хвойными и широколиственными деревьями грибами выглядывали из-под земли невысокие дома приведчих. Крыши густо оплели цветущие мхи, по ночам в круглых окошках под самым потолком трепетал свет.
В ночной мгле лес оживал - молочная дымка с синих вод тянулась ближе к деревьям и дальше, к сердцу леса, а свечи в окошках казались огоньками светлячков, что, отдаляясь, растворялись в тумане.
За извилистыми берегами реки - поля. В детстве Ромина считала их бескрайними. С возрастом узнала, где кончается приведчая земля, и что там, дальше, за дрожащим от жары воздухом.
А дальше - бесконечная гладь соленой быстротечной. Она чиста и прозрачна, как утреннее небо. В ее толще - бесчисленное количество парящих, ползающих, ходячих животных разнообразной величины и окраски. На самом дне забытыми сокровищами хранятся упавшие звезды. Морские просторы убегают далеко, так далеко, насколько хватает сил представить. Но всему есть конец. Так и прозрачные волны сталкиваются с невидимой стеной и возвращаются к берегу Белых земель. Эта стена - конец приведчего мира, за которой нет ничего, кроме неба, Луны и звездных огней. Так рассказывал Адориан своим дочерям, вернувшись из плаванья к краю света. Но то было полправды. Мудрый отец, уберегая от лишнего искушения, умолчал, что за стеной гор раскинулся необъятный страшный и опасный мир – мир людей. Ступать на неприветливую землю все равно что самовольно с приведчей жизнью попрощаться. Враз себя забудешь, помешаешься умом. По той причине на невообразимых глубинах спят мирным сном приведчие, что не смогли совладать с любопытством. И поделом им.
Белые - одна из Семей приведчих, миролюбивых и знавших, что такое труд. Богатые земли Белых полны урожая.
Когда-то давно праотцы условились о правилах, которых нет надёжнее в приведчем мире. Заранее оговоренную долю Адориан отправляет в Торговый лес, где встречаются обменщики от всех Семей. Хотели обойтись без Кочевников - Семьи, не обживших постоянную территорию и не подчиняющихся единым законам приведчих – не вышло. Ведя с ними разговор, держи наготове нож - никто не знает, какой дух в тот или иной раз управляет их думами. Семьи затевают обмены, ведут торги или отдают избытки за добрые слова и восхваления Отцов. Лес по сей день славится как единственная безопасная земля, свободная от бесчинства Кочевого племени. Только она находится под покровительственным взором богов.
Взаимовыручка, поддержка, честность - три главных правила.
Ромина знала еще об одной особенной Семье, но относилась к рассказам как к детским сказкам. Адориан говорил о Северянах как о злых звероподобных приведчих. «Дикари - вот, кто эти Северяне», - яростно выплевывал Белый. Дикарь – отыщи ругательство грубее. Оно значило неподчинение общим правилам, отрешенность, непохожесть на остальных. Зачем отличаться в поведении и традициях? Для чего выдумывать собственных богов? Ни одна уважающая себя Семья не вела с ними торги, не заглядывала под полог промерзшей насквозь земли, не нарушала их уединения. Не обменивалась открыто. Только откуда брались у Отцов сундуки с самоцветами? А в разговорах упоминалось: «богат, как Северянин». Поэтому носители Фамилии старались не красоваться в одеждах и украшениях, усыпанных рубинами, сапфирами, аметистами, изумрудами, которые доставались им по наследству. «Наши помыслы чисты, - говорили они. – А что есть, то было завещано». И попробуй придерись.
Но главное знание ни один отец не нашептал сыну наухо, как маленькую тайну – знание о том, что не бывает ничего вечного. Оттого на повзрослевших опор Семей рухнули беды.