Однажды в краснолуние

Молодая жена, долгожданное Око семьи скользила вдоль колышущихся на ветру благоухающих цветочных голов. Сегодня полевой воздух сполна насытился ароматами сочных трав, и тронутые золотом тонкие плечи поднимались с глубокими вдохами. Сияющие волосы ветер с особой аккуратностью откидывал назад, открывая золотую ленту на длинной шее. В ушах яркими звездами подмигивали камни, еще недавно горячо любимые владелицей. Сейчас Марлинка больше не касалась их, не отводила пряди за ухо, выставляя напоказ главное сокровище. От беспокойства себя забыла.

Марлинка шла вперед, к обрыву, к тайному месту Ромины. В детстве сестрица пряталась там после ссор с отцом, где просиживала часы и, должно быть, глотала злые слезы. Нет, как может быть иначе? Марлинка каждый раз бежала по пятам за сестрой, чтобы хоть раз услышать всхлипы, и каждый раз возвращалась домой ни с чем. Да, жалоб не слышала. Ромина сама по себе с детства плаксивая и унылая. Конечно, без жалоб Высшим не обошлось. Совершенно точно, все так и было! Неудивительно, что в женихи к ней никто не просится.

Вот расступились упругие ветви-преграды, отделяющие суетную жизнь приведчих от неспешного, как в долгом сладком сне, тихого царства всего живого. Запах распаренной на солнце панилы витал по полю и потоком стекал по покатому склону дальше, прокатившись над гладью озера, к темной стене хвойного леса. Марлинка чихнула несколько раз, прежде чем привыкла к остро-сладкому запаху невидимой пыльцы.

Марлинка приподняла подол платья, обирая его от липких чешуек сорняков, остановилась у самого обрыва. Скачущий по склону ветер за юбку оттягивал ее от края, и Белая послушно опустилась на мягкий ковер трав. В лучах полуденного солнца прозрачная вода в озере казалась темной, будто под ее волнами ночь нашла свое убежище. Золотые рыбки выпрыгивали из воды, хватая зубастыми ртами с лап, склоненных к воде, ягоды водянистой и соленой на вкус исты. Тихие всплески воды, стрекот кузнечиков, далекое грустное пение сосенных птиц успокаивали мысли. Не успели приведчие собраться к обеду, а Марлинка уже приняла отвар белладонны и сердцевин змеевки. Головная боль, частая гостья, понемногу отступала.

- Накликали смену погоды. Глупые птицы! - Проворчала она, глядя вглубь леса. - В этом году жара пришла раньше. Совсем не ко времени! Нужно сказать остальным, чтобы приготовились к неделе сбора трав, пока стебли полны сока.

Еще полчаса назад Марлинка жаловалась отцу на никуда не годную сестру. Она твердо решила, что никогда не простит Ромине побег прямо со свадьбы сестры. Что теперь прибелье думает о своем Оке? И, что еще важнее, о чем шепчутся за ее спиной? Молодая жена не волновалась о сестрице. Все мысли Маринки мотыльками вились вокруг неприятных воспоминаний. Девушкой овладела обида.

«Где бы она ни была, Ромине не выжить одной. Она вернется, нужно подождать, и все, наконец, успокоятся».

Одинокая бабочка, разбуженная усиливающимся ветром, в испуге затрепыхалась над цветком. Она приблизилась к Марлинке и опустилась на голубое кружево платья. Мновенье отходя ото сна, она стряхнула с крыльев пестрый красно-синий цвет, превратилась в голубую брошь.

- Что же, дневной страж, по-твоему, я - цветок? Что же, пусть так. - Теперь смеялась Марлинка.

Бабочка сложила крылья, и на небесно-голубом цвете выступили черные кляксы.

- Трусиха! Прочь! - рассердилась Марлинка. Рука поднялась в отпугивающем жесте, но застыла. За спиной хрустнула ветка.

- Ты не должен знать об этом месте. И находиться со мной наедине не имеешь права. - Надменно проговорила девушка, смело глядя в глаза чужака, выступившего под обжигающие лучи. Ей показалось, что бледное лицо еще больше вытянулось от бессонных ночей, глаза почти пропали под тенью нависших бровей - только поток тяжелых дум мог оставить подобный мрачный отпечаток. Дикий огонь в глазах превратил Мирояна в одного из тех, кто живет за границами лесов.

«Кочевник, видят боги, истинный кочевник!» - настороженно подумала Белая, но страха перед мужчиной не показала. Она знала, что умеет хорошо притворяться. «Притворщица», - именно иногда звали ее за глаза Помощницы.

- Я хожу сюда, бывает. Для себя. Я не слежу за тобой.

Мужчину не задели слова Белой - он опустился на теплую землю. Даже сидя рядом с девушкой он был выше нее на две головы. Мужчины из Семьи Белых не могли похвастать высоким ростом, а некоторые и вовсе были ниже женщин.

- Какую дорогу выбрала, что так заплутала? Не избавилась от привычки следить за сестрой? - вдруг тихо сказал Мироян, теребя между пальцев травинку. Марлинка поняла, что этот вопрос вырвался случайно - мужчина кольнул ее молниеносным взглядом и сразу же отвернулся. Он страшился. Должно быть. Наверняка так и было.

- Не мое это дело - за сестрой присматривать. Я ей не Помощница! - вспыхнула Марлинка.

Новый порыв ветра поднял переполох в царстве маленьких живых существ, и стайка перепуганных бабочек поднялась над травой.

- В одиночку она не сможет. Сгинет. Или, чего хуже, забудет о Семье, наших богах. Станет есть сырое мясо. Одичает. - Снова сказал Мироян. Его голос не дрожал, в тихом тоне слышалось что-то такое, что заставило щеки Марлинки покраснеть - будто она услышала чужую тайну, сокровенное признание.

- Сестрица знала, что делала. Нельзя винить полуночного духа, она не в его власти. Ромина ведома одной лишь глупостью.

Марлинка ожидала услышать возражения, она была готова услышать и даже придумала, что ответить. Но Мироян молчал, будто и не слышал ее слов вовсе. Казалось, его интересовала одна жухлая травинка! Белая чувствовала, как незримый дух трясет ее за плечи и требует возобновить спор. И она сдалась.

- Ромина охвачена желанием отомстить отцу, - порывисто продолжила она, - ведь вы, два глупца, заявили отцу боги знают о чем. И это во время моей свадьбы!

Негодование Марлинки не знало границ. Она, быть может, и хотела что-то добавить, но Мироян не удостоил ее и взглядом. Девушка отвернулась, скрестив руки. Вот тебе стена, чужак, попробуй, пробей.

- Я тоже не знаю, где ее искать. - Вдруг сказал Мироян, решительно отбросив травинку. - Но что-нибудь придумаю. Мне сложно просить, но только ты можешь помочь нам. Твое сердце, надеюсь, еще не окаменело. А отец...

Марлинка задрожала.

- Думаешь, я стану помогать тебе, чужак? - всем своим видом показывая пренебрежение, она поднялась на ноги. Волосы, охваченные ветром, превратились в бешеных змей. Громкое, неосторожно брошенное слово, клеймо «чужак» прокатилось по склону и растворилось среди деревьев. Исхудалое лицо Мирояна потемнело, тон его голоса остался по-прежнему открытым, но напряженным.

- Чужак? - повторил он, глядя в девичьи глаза. - Я живу в вашей Семье с малолетства. Ты такая же чужая Белым, каким кажусь тебе я.

Щеки Марлинки вспыхнули.

- Не желаю больше тебя слушать. - С детской горячностью грубо прервала его Марлинка и горделиво скинула подбородок вверх. - Я благодарю богов за то, моим мужем стал твой брат.

Отрешенное лицо Мирояна вдруг просияло. Оно словно озарилось плескавшейся через края радостной догадкой, отчего она позабыла едкие слова, что готовилась высказать. Марлинка с интересом смотрела на мужчину и задавалась вопросом - насколько опасны для окружающих влюбленные люди?

- Ведь точно, ты права! И как я сразу не понял? - воскликнул он и вскочил на ноги. В радостном порыве обнял жену брата за плечи, чего никогда раньше и не подумал бы сделать. - Ромина у тех... я не знаю их имен. Мы найдем ее и вернем домой прежде чем они смогут ей навредить!

- Я не понимаю! Кто такие те... О ком говоришь? - сбросила она мужские руки.

- Кочевники! Они уже давно пытаются завладеть дарами наших земель, и спустя столько времени решили добиться своего. Уж в этом я уверен крепко. Они, все их одичавшее, ненасытное племя... Они Ромину забрали не просто так.

Торжество разгадки не коснулось губ Марлинки. Молодая жена сдвинула брови.

- Почему Ромина стала их пленницей? - возмутилась она.

- Не время соперничать с сестрой. Ты получила, чего желала. - Оборвал Мироян. Его брови нахмурились над светлыми глазами. - Попасть в плен к безумцам, не верящим в богов - это не игрушки. Быть пленницей совсем не романтично, как себе представляешь.

Щеки залила краска, ведь именно так Марлинка и считала. В загорской книжке все так и подавалось. Наставники не умолкая доказывают, что в книгах истина. Так в чем она оказалась не права? Но, изобразив оскорбленное достоинство, возразила - ей незачем соперничать, ведь отец всегда считал ее любимой дочерью. Та снисходительность, с которой Мироян относился к Маринке, оправдывая ее юный возраст, превратилась в труху. Выходки и глупость больше нельзя оправдывать наивностью. Пора опыта набираться, а не то с таким Оком Семья хлебнет горя сполна.

- Марлинка, - он тряхнул ее за плечи, - пока не повзрослеешь, из тебя не получится Ока, достойного Белого народа. И вот тебе повод - помоги вернуть Ромину из неприятельских земель. Адориан не станет меня слушать, боги знают это, но у тебя получится. Ты единственная имеешь над ним силу, так помоги! Ты - моя единственная надежда!

Маринка вырвалась из рук. Она смерила Мирояна ледяным взглядом, подняла подол платья и, грозно шелестя юбками, скрылась среди сухих ветвей, оставив след из аромата песчаной фиалки. Настал черед Марлинки провести вечер в задумчивости, оставив ужин без внимания, как до нее поступал Мироян.