Сейтрия

Астрид выехала на шоссе и прибавила скорость. Осень мелькала за окнами: клёны, листья, серое небо. В салоне гремела музыка, она подпевала и смеялась — впервые за долгое время дышалось легко. Утро выдалось непростым. Тия и Кайрос явно нуждались в разговоре. Астрид решила не мешать. Просто ушла, чтобы дать им время.

Интересно, поговорили ли они? Обсудили ли наконец свои отношения? — мелькнуло в голове.

Пальцы отбивали ритм на руле. Всё казалось почти нормальным... пока краем глаза она не заметила, как кольцо на руке потемнело.

Астрид нахмурилась. Металл, обычно серебристо-белый, теперь будто наполовину окрасился в сажу. Тень ползла по кольцу, поглощая блеск.

«Странно...» — подумала она, сбавляя скорость. Протянула руку ближе, чтобы разглядеть.

Древний артефакт, найденный в заброшенном особняке, не мог просто так менять цвет. Он не реагировал ни на тепло, ни на холод, и все же сейчас его поверхность явно чернела. Может, игра света? Астрид отвернулась от окна и опустила голову — кольцо будто меркло на её руке, лишаясь сияния. Половина змеи уже стала угольно-чёрной. Внутри поднималось тревожное предчувствие, как будто по коже прошёл едва ощутимый ток, заставляя всё внутри сжаться. Она глубоко вдохнула, стараясь отогнать наваждение.

— Просто тень от деревьев... — прошептала она себе, неуверенно.

Сбросив скорость, она вновь взглянула на кольцо. В этот миг оставшаяся светлая часть померкла — не медленно, не по воле света — а резко, как будто в кольцо всосалась вся плоть сумерек. Оно стало чёрным до самого основания, будто поглотило свет окончательно и бесповоротно.

По спине пробежал холодок. Весёлый мотив в колонках стих — или это слух вдруг перестал улавливать музыку? Мир вокруг будто приглушился. Астрид вдруг ощутила, как внутри всё сковывает странная тревога — словно ледяной воздух проник под кожу. Она сжала руль крепче, пытаясь отогнать нарастающее напряжение. Это всего лишь артефакт, возможно, металл потемнел от времени... Но разум отказывался принимать такое объяснение: кольцо изменилось прямо перед ней, слишком быстро, слишком явно.

Астрид нервно глянула в зеркало заднего вида, пытаясь отвлечься — и замерла. Её собственное отражение искажалось, словно стеклянная поверхность покрылась зыбкой пеленой. Она моргнула, но мутность не исчезла — наоборот, в зрачках ощутилось жжение, как будто в них попала пыль или дым. Астрид провела пальцами по векам, надеясь унять резь, но стало только хуже: мир плыл, краски поблёкли, очертания расплылись. Черты её лица в отражении терялись, и из глубины на неё уставились две чёрные бездны.

«Что с моими глазами...»

Она в ужасе вгляделась: зрачки, радужка — всё исчезло, залилось сплошной тьмой. Сама ночь, казалось, заглянула ей в душу. Астрид ахнула и резко отвела взгляд, не веря увиденному. Судорожно провела рукой по лицу, по векам — нет ли чего? — но всё было обычно, вот только вокруг всё сильнее затягивалось туманом. Руки на руле вспотели, и машину слегка занесло. Она вновь посмотрела вперёд, стараясь сосредоточиться. Пространство расплывалось, как в мареве. Паника подступала — восприятие подводило.

«Нет, только не сейчас...» — прошептала она растерянно. Она моргала раз за разом, но вокруг всё густело мглой. Страх, как ледяная вода, заливал сознание. В горле встал ком. Надо было остановиться... Переждать...

Она вновь посмотрела в стеклянную глубину — и душераздирающий крик застрял у неё в горле. Там, на заднем сиденье, смутно вырисовывалось чьё-то чужое лицо. Оно проступало из темноты, как призрак сквозь запотевшее стекло. Бледная, изъязвлённая кожа свисала лоскутами. У существа были страшно опухшие, затёкшие веки, но зрачки оставались открытыми — наполненными бесконечной мукой. Рот его раскрывался в беззвучном крике боли.

Астрид оцепенела. Её пальцы побелели на руле. Это видение было столь явным, что отрицать его уже не было сил. Холод разлился по её жилам: в салоне вдруг стало промозгло, дыхание вырывалось паром, как в стужу. Внезапно тварь за её спиной дёрнулась. Из разинутого рта вырвался звук — пронзительный женский вопль, тянущийся высокой ноющей нотой. Он ворвался в уши Астрид, как резкое пение сирены, пронзив её насквозь. Она закричала в ответ от ужаса, инстинктивно прикрывая уши ладонью. Руль вывернулся у неё из рук. Машину мгновенно занесло на обочину. Сквозь собственный крик она слышала визг тормозов и ощутила, как мир перевернулся. Колёса потеряли сцепление с дорогой, и автомобиль сорвался вниз, за пределы трассы. Падение. На миг всё стихло — будто мир задержал дыхание. Астрид ощутила, как тело приподнимается над сиденьем — невесомость, короткий полёт. В следующий миг машину тряхнуло; она кувыркалась в воздухе, летя в пропасть за дорожным откосом. Астрид ударилась затылком о подголовник и на секунду потеряла ориентацию. Её окатило волной глухого ужаса. Это конец. Мысль молнией вспыхнула в сознании, отрезвив всё остальное. Стекло лопнуло паутиной трещин; осколки, будто замедленно, плыли в воздухе. В ушах стоял звон тишины после того жуткого крика. Астрид больше не видела ни дороги, ни неба — только вращающийся хаос мелькающих теней. Она понимала: через пару мгновений всё закончится... жизни, мечты — всё. В груди поднялась горечь. Неужели судьба так злорадно посмеялась над ней? Только позволила вкусить свободы — и тут же отбирает её, разбивая вместе с машиной о скалы?

— Нет...

Это слово отозвалось в ней тихим стоном. Ей не хотелось умирать, не сейчас, когда внутри только начала зарождаться вера в то, что жить можно иначе. Но время вытекало сквозь пальцы, как песок. Страх сменился странным спокойствием безысходности. Перед внутренним взором пронеслись образы — яркие осколки прошлого. ...Вот чужие дети толкают её в школьном дворе, смеясь над её необычной внешностью. Земля под ногами сыреет от пролитого сока, кулаки сжаты... и вдруг между ней и обидчиками встает фигура подростка. Высокий мальчик с тёмно-каштановыми волосами и взглядом, пылающим гневом. Он всегда появлялся в тот самый миг, когда мир казался невыносимым. Астрид зажмурилась, слёзы сорвались с ресниц и зависли в воздухе жемчужинами. ...Вот она, лет на пять старше, в панике бежит прочь из дома, прочь от нестерпимой боли утраты. Ночь, парк, она сбилась с дороги, сбилась с мыслей — и снова он находит её первым. Обнимает её, всю в ознобе от холода и пережитого, укрывает своей курткой, пока она рыдает у него на груди. Шепчет: «Я рядом. Я с тобой...», укачивая, будто ребёнка, и мир постепенно возвращается на место. ...А вот они смеются на шумном студенческом празднике: она шутливо бьёт его кулаком по плечу за какую-то колкость, а он улыбается краешком губ — так редко и так по-настоящему тепло. В отражении гирлянд отражается его свет, и в этом свете — она.

Кайрос. Его имя вспыхнуло в сознании ярче, чем всё остальное. Всю жизнь он был тем лучом, что разгонял тьму вокруг неё. Всю жизнь — её ангелом-хранителем, даже если она этого не признавала. Если кто и мог спасти её, то только он. Безотчётно, как последнюю надежду, Астрид позвала его — не голосом, чувством.

— Кайрос... спаси меня... — сорвалось с её губ едва слышным молитвенным шёпотом.

В пустоту, во мглу — ему. Ветви деревьев и обломки земли мелькали за оконными проёмами стремительно приближающегося конца, но Астрид уже не воспринимала их. Веки сомкнулись, и она отдалась темноте и судьбе. Губы горько поджались, вытолкнув последнее, что она так и не сказала за все эти годы:

— Я люблю тебя.

Тишина. Или смерть? Она не знала. Внезапно показалось, что падение замедлилось. Не ощущалось стремительного движения — только холодный воздух, обнимающий её, и глухое биение чего-то рядом. Я умерла? Её охватил страх открыть глаза. Мир словно затаил дыхание. Ни звука, ни боли... Только странное чувство покоя и невесомости, словно она оказалась в чьих-то надёжных руках.

Вдруг — скрежет рвущегося металла, и лицо обдало ледяным ветром. Её тело дёрнулось — кто-то рывком вырвал её из плотного кокона ремня безопасности. Астрид не успела испугаться: сильные руки подхватили её, в одно мгновение унеся прочь из раскуроченной машины. Вокруг всё оставалось черным — то ли от сжатых век, то ли от потерянного зрения. Она чувствовала только, как её крепко прижимают к чьей-то груди, защищая от обломков и холода. Резкий порыв воздуха взметнул волосы, подол её пальто хлопнул по ногам.

А потом — снова тишина. Глубокая, звенящая. Будто само время остановилось, позволяя двум дыханиям звучать в унисон. Астрид затаила дыхание, не смея пошевелиться. Внутренним чутьём она поняла: стоит открыть веки — и реальность вновь обрушится. Если она ещё жива, то сейчас находится выше земли — её ноги не касались почвы. Он бережно обхватил её плечи, другая рука удерживала ноги, поддерживая над пропастью.

Вокруг послышались мощные взмахи, словно гигантская птица расправила за спиной парящие лопасти, сминая воздух. Пространство наполнилось неземным трепетом. Астрид казалась хрупкой, будто её тело вот-вот рассыплется от напряжения. Перед ней по-прежнему клубилась густая темнота. В беспомощной тревоге она вцепилась в рубашку спасителя, не зная, кто держит её. Чьи-то тёплые руки прижали её ближе, защищая от мрака и холода.

— Я держу тебя... — выдохнул над самым ухом знакомый, охрипший от напряжения голос.

Кайрос?!

Астрид ощутила, как её стремительно поднимают вверх. Сквозь собственную слепоту она чувствовала: они больше не падают, они летят. Она словно на мгновение перестала дышать. Лицо обдало порывами ветра, одежду трепало, но движение было плавным — их несло над бездной чьей-то неведомой силой. Астрид слышала над собой взмахи — тяжёлые, ритмичные. Это не мог быть ветер. Её мысли метались в смятении: что происходит?

Вскоре шум ветра стих. Кайрос опустился на твёрдую землю и аккуратно поставил Астрид на ноги. Каменистый грунт под её туфлями был скользким от тумана. Астрид неуверенно переступила, и от слабости тут же покачнулась. Кайрос придержал её, не позволяя упасть. Он всё ещё обнимал её за талию одной рукой, другой – за плечо, и дыхание его было сбивчивым.

— Астрид... — сорвался с его губ хриплый шёпот.

Она слышала, как часто и тяжело он дышит, будто совершил нечеловеческое усилие. Постепенно до неё донёсся ещё один странный звук: шелест перьев, тихий и успокаивающий, словно рядом развевались паруса. Астрид замерла. В голове проносились безумные догадки, но ни одна не могла объяснить происходящее. Всё вокруг по-прежнему утопало в непроглядной тьме — чёрной, плотной, как закрытые веки.

— Кайрос?.. — её голос едва прослушался, полный слабости и непонимания. Она вытянула руку, пытаясь нащупать его лицо, словно только прикосновение могло убедить её, что он реален.

Он мягко перехватил её ладонь своими пальцами. Они были ледяными и чуть подрагивали. Осторожно опустился перед ней на колени, всматриваясь в её потускневший облик. Астрид казалась призрачно бледной. Этот мрак, затянувший её взгляд, пугал его сильнее усталости и любого ранения — потому что лишал её света, а значит, и самой себя.

Он сжал её руку сильнее, пытаясь согреть. Внутри всё ещё бушевал страх — запоздалый ужас от осознания, как близка была черта. Ещё секунда — и он бы не успел. Его охватило странное головокружение, когда он заметил, как она едва держится на ногах. Он, обычно невозмутимый и сдержанный, теперь с трудом справлялся с нахлынувшими чувствами.

— Я... я думал, не успею, — хрипло прошептал он, опуская голову. В его голосе прорвалась боль.

Астрид всё ещё не могла поверить, что выжила. Он пришёл... вовремя. Не промедлил. Тело оставалось тяжёлым, словно камнем придавленным к земле, а изнутри расходился холод, будто след прикосновения смерти. И где-то рядом — он. Такой же напряжённый, будто вся боль, которую она только что пережила, откликалась и в нём.

— Ты молчишь... пожалуйста, скажи хоть что-нибудь... — голос Кайроса сорвался. В этих словах слышалось отчаяние. Он осторожно коснулся её щеки, пытаясь привлечь её внимание. — Астрид, это я... Ты в порядке?

Она слышала его, понимала, что он ожидает ответа, но не могла вымолвить ни звука. Её сознание захлестнуло слишком многое разом: страх смерти, внезапное спасение, непостижимый факт, что Кайрос поднял её в небо — он вырвал её из бездны и унёс прочь, как нечто неведомое, не земное. Но... у него ведь не могло быть крыльев... правда?

Астрид медленно подняла руку и дотронулась до того, что мягко шевелилось у плеча Кайроса. Под пальцами — не ткань, не кожа, а нечто живое и почти невесомое. Оно пружинило под ладонью, хранило в себе странную силу. В тот же миг Кайрос вздрогнул всем телом — её прикосновение будто запустило по нему ток. Он не отстранился, но дыхание сбилось, и в его лице появилось что-то зыбкое, почти ускользающее — словно он хотел что-то сказать, но передумал.

Он задержался на её тёмном, затуманенном взгляде, в котором уже начинала проясняться ясность. Затем его внимание скользнуло ниже — к линии лица, к полураскрытым губам, и дыхание невольно сбилось. Мгновение — и внутри вспыхнула мысль, слишком личная, слишком живописная для этого момента. Он резко отвернулся, словно отгоняя наваждение. Не сейчас. Не так.

Её ладонь отдёрнулась сама, будто наткнулась на что-то запретное. Пальцы онемели не от холода — от отклика, не подвластного разуму. Где-то глубоко, как струна натянулась тишина — и мир в ожидании затаился. Всё изменилось.

«Кайрос не человек».

Он заметил её движение и страх, промелькнувший в лице. Он смотрел снизу вверх, и в его чертах отразилась тревога. За его спиной распахнулись крылья — белоснежные, мощные, божественно прекрасные, с перьями, отсвечивающими мягким серебром. Кончики этих перьев были окрашены в чёрный цвет, словно края коснулись ночного мрака. От этого контраста они казались ещё более нереальными. При виде таких крыльев любой верующий пал бы ниц — в них чувствовалась святость и сила небес.

Астрид не сразу осознала, что перед ней. Темнота больше не застилала восприятие — мир начинал возвращать ей очертания: тусклый дневной свет, рваные клочья тумана, застывшие в воздухе, и Кайрос — стоящий на коленях, окутанный сиянием. Всё словно становилось чётче, яснее, будто кто-то сорвал с неё завесу.

Она моргнула, потрясённо глядя на происходящее. Это было похоже на мираж: суровый, дорогой её сердцу Кайрос предстал сейчас как ангел из древних легенд. Только он был реален — она чувствовала тепло его рук, слышала тяжесть его дыхания. Осязаемое чудо. От него исходило тихое сияние, как от светлой силы.

Астрид отвела взгляд от распахнутых за его спиной крыльев, сосредоточившись на его лице. В его чертах — небывалая открытость: забота, страх, тяжесть недосказанных чувств. Он, обычно сдержанный, теперь не скрывал ни вины, ни облегчения, ни той новой, тихой тревоги... за неё.

— Прости... — прошептал он виновато, опуская голову. — Я не хотел... не хотел тебя пугать.

Он порывисто вздохнул и, закрыв веки, прижал её руку к своей щеке.

— Боже, прости меня, — едва слышно добавил он, как молитву, не зная, кого просит — небеса или её.

Астрид уловила, как его ресницы дрогнули, а черты остались застывшими в тревоге. Он казался растерянным и уязвимым. Таким она его ещё не видела — и оттого застыла, не зная, что сказать или сделать.

Она по-прежнему молчала, не в силах найти слова. Внутри боролись чувства: благодарность за спасение, шок от раскрытой тайны, страх перед неизведанным...

Он — не человек. Этот факт отозвался холодом. Астрид невольно сделала полшага назад, выскальзывая из его поддерживающих рук. Её внимание метнулось к расправленным белоснежным сводам за его спиной — те мягко покачивались, словно покрывая его защитным куполом.

Кайрос почувствовал, как она отстраняется. Он поспешно отпустил её, убирая руки, будто боялся причинить вред. На миг на лице промелькнула боль от её отстранения. Ему было страшно её потерять – и не только физически в падении, но и сейчас, когда правда всплыла наружу.

— Ты... — наконец прошептала она одними губами, — кто ты?

В горле пересохло, голос сорвался на шёпот. Астрид тяжело сглотнула, пытаясь унять нарастающее напряжение, прокатившееся по телу холодной волной.

— Почему... почему ты скрывал это от меня? — голос её дрогнул.

Он не сразу ответил. Тень сожаления легла на его лицо. Кайрос будто сжался изнутри, с трудом справляясь с эмоциями, которые поднимались волной. Он медлил, словно выбирал между правдой и страхом её потерять.

— Я... — тихо начал он, — не тот, кем ты меня считала. Не совсем человек.

Он сглотнул, и его рука нерешительно потянулась к Астрид, но замерла в воздухе, боясь, что она вновь отстранилась бы.

— Мне жаль, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза. — Я хотел сказать тебе... столько раз. Но не мог. Прости меня, что лгал.

Астрид слышала искреннее раскаяние в каждом его слове. Его обычная холодность исчезла, смытая волнением и страхом. Страхом... потерять её? Он действительно боялся её реакции — это было написано на его лице, раньше непроницаемом, а теперь открытом и уязвимом, как никогда.

Она всмотрелась в Кайроса сквозь призрачный туман, всё ещё клубящийся вокруг. В глубине души Астрид боролись противоречия. Перед ней стоял тот, кому она доверила свою жизнь — и он спас её, вырвал из лап смерти. Но он же обманул её, скрывая свою сущность.

Она снова подняла глаза на Кайроса. Он всё ещё ждал её реакции, затаив дыхание. Казалось, даже ветер смолк в ожидании. Астрид поняла, что в первую очередь чувствует не гнев и не отвращение — а благодарность и смятение. Её спасли. Кайрос спас её ценой раскрытия своей тайны. И сейчас он – не пугающий незнакомец, а всё тот же Кай, только с крыльями и с обнажённой душой.

Девушка осторожно протянула к нему руку, и он не отстранился. Её пальцы несмело коснулись его щеки, словно желая убедиться, что он действительно здесь. Тёплая кожа под ладонью, едва ощутимая щетина — всё это было таким знакомым. Он прикрыл веки от её прикосновения, выдохнув тёплым, облегчённым вздохом.

— Ты спас меня, — прошептала она, всё ещё не до конца веря в то, что произошло. В голосе проскользнула тень растерянной улыбки. — Ты поднимал меня в воздух. Я чувствовала это. — Она замолчала, всматриваясь в его лицо. — Я даже не знаю, кто ты теперь для меня.

В уголках её глаз блестели слезинки — то ли от пережитого ужаса, то ли от радости спасения. Она ещё не решила, стоит ли плакать или смеяться от всей этой нелепости положения.

Он лишь накрыл её пальцы своей рукой, не спеша отпускать. Будто держался за ту хрупкую нить доверия, что ещё оставалась между ними.

— Это длинная история... — прошептал он в ответ, голос сорвался на лёгкой хрипоте. — Я расскажу, обещаю. Только дай мне шанс...

Он запнулся, ощущая, как внутри всё скручивается в тугой узел. Что, если она не даст ему шанса? Что, если страх снова вспыхнет в её взгляде? Что, если он уже потерял её навсегда? — пронеслось у него в голове мучительное сомнение.

Астрид чуть кивнула, всё ещё ошеломлённая, но уже спокойнее воспринимая происходящее. Она доверчиво прижалась щекой к его ладони, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы:

— Спасибо... — тихо сказала она. — За то, что спас меня. И... прости, что я... так реагирую. Просто это немного шокировало меня.

Её голос слегка изменился, но в нём уже слышалась живая интонация — не только страх, но и попытка шутки, чтобы разрядить напряжение.

— Они такие красивые... — почти беззвучно выдохнула она, губы тронула тень улыбки.

Ей вдруг до безумия захотелось прикоснуться к этим перьям, провести рукой по ним, убедиться, что они настоящие. Почувствовать, какие они на ощупь — холодные, как зимнее небо, или тёплые, напитанные солнечным светом.

Не совсем отдавая отчёт в своём порыве, Астрид медленно протянула руку к ближайшему крылу. Её пальцы дрогнули в сантиметре от искрящегося пера. Но прежде, чем она успела коснуться, Кайрос тихо вздохнул и перехватил её запястье другой рукой.

— Астрид... — с нежным укором проговорил он, встревоженно заглядывая ей в глаза.

Девушка замерла, испугавшись, что переступила границу. Она смутилась, раскрасневшись, и быстро отдёрнула руку.

— Прости, я... — начала она извиняться, но Кайрос покачал головой.

Он выпустил её запястье, однако крыло чуть отстранил назад, словно стараясь уберечь и её, и себя от этого прикосновения. Несмотря на мягкость жеста, в его движении чувствовалось смущение.

— Дело не в том, что мне неприятно, — тихо объяснил он, подбирая слова. — Просто... мои крылья — они очень чувствительные. Это... — он запнулся и всё же решился продолжить, — это как интимная часть тела. К ним нельзя прикасаться просто так. Только если... ну... если ты с кем-то очень близок.

Сказав это, Кайрос смутился ещё сильнее. Яркое дневное солнце играло бликами на его лице, подчеркивая напряжённые линии скул и напряжение в глазах. Астрид могла поклясться, что заметила лёгкий румянец, пробежавший по его щекам — почти неуловимый, но настоящий. Она моргнула, осознавая смысл его слов, и на миг прикрыла рот ладонью, сдерживая всплеск смущения и нечаянной улыбки.

— Ох... я поняла... — выдохнула она, а потом неожиданно для себя хихикнула. Нервно, тихо, но это всё же был смешок. — Я едва не... выходит, чуть не нарушила твоё личное пространство.

Астрид прижала руку ко рту, испытывая смесь стыда и нечаянного веселья. Смех сам вырвался у неё — чистый, искрящийся облегчением. После всего пережитого эмоции хлынули через край, и она не могла сдержать эту истерическую нотку радости.

Кайрос на миг замер, поражённый её реакцией. Затем губы его тронула едва заметная улыбка, и из груди вырвался короткий, облегчённый смешок. Напряжение, повисшее между ними, стало понемногу рассеиваться. Астрид смеялась сквозь слёзы, и в её голосе звучала хрупкая, но настоящая радость — как мелодия после долгой тишины.

— Прости — выдавила наконец Астрид, едва справляясь с накатившим смехом. — Просто это... довольно необычно — узнать, что у моего друга крылья, да ещё и... э-э... с такими особенностями.

Кайрос качнул головой, но на лице его уже играла тёплая полуулыбка. Он осторожно подтянул Астрид ближе, позволив ей опереться на него — укрыться от холодного ветра и потрясения, которое всё ещё не отпускало. Его рука вновь обвила её плечи, на этот раз уверенно и бережно.

— Как же я рад слышать твой смех, — прошептал он ей в волосы, закрыв на миг веки. Внутри него ещё пульсировала неразряженная искра — остаток той бури, что грозила унести её. Теперь эта искра тянулась к ней, становясь теплом.

— Я думал...

Он не договорил, лишь крепче прижал её к себе в порыве облегчения.

Астрид ощутила, как сильное волнение всё ещё отдаётся в его теле. Она тоже постепенно успокаивалась в его объятиях. Слёзы высыхали на щеках, оставляя солёные дорожки, но в её взгляде вновь появилось тепло — неяркое, но искреннее. Ей было странно, но хорошо. Страшно, но уже не одиноко.

Однако мир не позволил им долго наслаждаться этим затишьем. Тишину разрезал чужой голос — насмешливый, бархатистый, с интонацией ленивой издёвки:

— Так-так-так... — протянул Зилан с притворным удивлением, поднимая брови. Губы растянулись в улыбке, из которой сочился ядовитый триумф. — Значит, наша милая Сейтрия всё узнала.