4.Upperіntermediate
***
— Так и сказал? — Чимин перебирал в руках чайные пакетики, с кухни прислушиваясь к тому, что же Тэхён говорит в комнате. — А ты ему что?
— А я сказал, чтобы в доказательство этого он ещё раз отлизал мне. А он посмеялся и сказал, что это так не работает.
Тэхён разлегся на кровати, всматриваясь в потолок. Дома у Чимина было уютно и спокойно, как-то по-домашнему. Сам омега заваривал им травяной чай, пока Ким рассказывал о вчерашнем случае с Чонгуком.
— Но потом всё же отлизал, — ухмыльнулся парень, вспоминая непередаваемые ощущения и невольно поглаживая себя по животу.
— Не просил тебя отсосать? — поинтересовался Пак, ставя чайник на плиту. И как только услышал отрицательный ответ, сразу добавил: — У меня есть два варианта. Или он асексуален, что маловероятно, глядя на твою шею. Или же он чувствует то же, что и ты, и собирается выстраивать с тобой серьёзные отношения. Ты рассказал ему о том, что чувствуешь?
Тэхён тихо захныкал, оборачиваясь на постели и отыскивая место, где бы ему прикрыть своё лицо.
Не признался.
Не успел.
И Чимин, в угоду десяткам лет дружбы, понял это без всяких слов.
— Тэхён, перестань уже быть ребёнком. Как только скажешь ему — станет легче. На себе проверено. И между вами исчезнет эта недосказанность. Я уверен, что он чувствует то же самое, — Чимин выглянул из кухни, открывая пачку печенья в руках.
Тэхён это знал.
Где-то на подкорке души он чувствовал это на инстинктах. Всё, что говорил ему Чимин, он понимал. Но естественный страх никто не отменял.
Они же будто бы заключили договор на платонические отношения, в конце которого омегу ждёт секс... а тут он резко со своей влюблённостью. Думать о реакции Чона было невыносимо...
— Тэхён, позвони Юнги, спроси, где его черти носят. Он уже давно должен был быть дома. Телефон на тумбочке.
Чимин заваривал чай, параллельно открывая шкафчик со сладостями.
Ким нехотя поднялся, оглядываясь.
Взял чужой телефон с тумбочки, разблокировал и набрал контакт Suga, прекрасно зная о милом прозвище Юнги. Пару гудков и трубку подняли.
— Алло, Юнги, это Тэхён. Чимин спрашивает, где ты шляешься и собираешься ли сегодня ночевать дома, — быстро протараторил Ким, рассматривая свои ногти.
Ответили не сразу. Сильный шум на том конце резал слух даже через трубку. Ветер, звук встряхивания баллончиков и крик.
— Сегодня не смогу — много работы. Или приду утром, или встретимся с ним уже в универе, — Мин почти орал, так, чтобы его точно было слышно. Телефон, похоже, был где-то далеко. — Скажи Мини, пусть не засиживается долго и ложится спать пораньше.
— Хорошо, — кивнул парень, уже собираясь бросить трубку. Но вдруг что-то вспомнил, невольно закусывая губу. — Чонгук с тобой?
— Чонгук? Да. Да, он со мной. Правда, ему сейчас неудобно говорить. Что-то ему передать?
Снова сильный шум, из-за которого парень даже отстранил телефон, чтобы ещё ненароком не повредить себе слух.
— Где вы, блять, находитесь? Почему такой шум?
— Извини, Тэхён. Потом всё сам спросишь у своего ёбаря, — смеялся Юнги и бросил трубку.
Телефон мешал ему выполнять работу, а времени оставалось катастрофически мало.
— Кто это был? — поинтересовался со стороны Чонгук, сбивая баллончики с краской.
— Мама. Спрашивала, поел ли я кашку утром, — язвил Мин и слева услышал ржание Хосока.
— Так и сказал? — парировал альфа, сползая по страховке немного вниз.
— Не могу же я сказать, что занимаюсь незаконной деятельностью на стене большого девятиэтажного здания вместе со своей плохой компанией. Наругают.
— Эй, Хосок, блять. Нос поплыл у тебя! Если завалишь его нос, я клянусь, ты уже отсюда не слезешь, — кричал Чонгук, ссорясь со старшим братом.
У них была всего одна попытка, одна чистая стена и всего одна ночь. Ошибки не прощались.
Страховка, баллончики с краской, распираторы и три друга — плоды их труда завтра должны увидеть все.
И главное — он.
***
Тэхён шагал к главному входу в университет, толкая ногой маленький, надоедливый камешек. Со стороны шагал Чимин, что-то оживлённо рассказывая своему другу.
Ким сегодня не выспался и был в ужасном настроении и ленивой подавленности. Вчера Юнги сказал, что они с Чонгуком сильно заняты и у них много работы — мысли об этом не давали покоя, пожирая изнутри.
Чем столь важным занимается альфа, что не смог позвонить или приехать, как это делал почти каждый вечер? Кто бы мог подумать, что Тэхён так низко опустится.
Люди врут, когда говорят, что влюблённость — это лёгкое чувство. Оно только тяготит и вызывает в сердце неприятную боль.
В лёгких снова запах ладана и апельсина.
Ким едва поднял голову, замечая шедшего к нему Чонгука, который широко улыбался и распростёр объятия, призывая омегу к действиям.
Парень сделал несколько шагов, заскакивая на альфу и изо всех сил обнимая того. Вдохнул горьковатый запах, залез пальцами в волосы, всем телом прильнув к Чону.
Каждый раз, когда чувствовал знакомый аромат, тёплые руки и поцелуй на виске — будто бремя с души спадало. Спокойно.
Блять, как никогда спокойно.
— Гуки, мне нужно тебе кое-что сказать, прямо сейчас. Немедленно.
— Тэхён, малыш, давай я сначала тебе кое-что покажу.
И с этими словами поставил Кима обратно на ноги, пока тот недовольно ругался на это. Не хотелось отстраняться.
— Нет, Гуки, я первый. Это действительно очень важно.
Но не успел омега продолжить, как Чон развернул его к себе спиной, обвивая руками и аккуратно указывая пальцем на заброшенное рядом здание. Старую девятиэтажку, обёрнутую к ним стеной без всяких окон.
У парня медленно отвисла челюсть.
На стене был изображён мурал — портрет улыбающегося Тэхёна, блондинистые волосы которого развевались на ветру. Ким смеялся, с блестящими глазами глядя куда-то вдаль. Счастливый, восхищённый и такой весенний. Со стороны, будто старым писарским почерком была аккуратно выведена надпись:
I fell in love with you, my Kim.
— Ты мне очень нравишься, Тэхён, — тихий шёпот обжигал кожу вокруг уха. — Я чувствую, что влюбляюсь в тебя с каждым днём всё больше.
Тэхён же стоял, не в силах отвести взгляд от мурала. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.
Никто и никогда не делал ничего подобного для него.
— Гук… — голос сорвался, но он заставил себя заговорить снова: — я не знаю, что сказать...
— Не говори. Просто будь со мной, — прошептал Чон, притягивая его к себе ближе и обнимая. — Давай встречаться по-настоящему. Без всякого договора — серьёзно, как взрослые люди.
Со стороны собралась толпа студентов. Они шумно обсуждали новый мурал и снимали всё на телефоны и камеры.
Тэхён же чувствовал, как его губы дрожат в едва заметной улыбке, когда сам он уткнулся затылком в плечо Чонгука.
— А если я всё испорчу? — недоверчиво спросил Ким. Колебался.
Чон улыбнулся, поднимая руку и аккуратно убирая прядь волос с очаровательного личика.
— Мы будем исправлять всё вместе. Я не собираюсь отпускать тебя, Тэхён. Ни сейчас, ни потом.
— Тогда… давай попробуем, — выдохнул он, улыбнувшись уже более уверенно. Бабочки в животе трепетали, вызывая чувство легкости и покоя.
Влюблён.
И доволен.
— Спасибо, — снова поднёс чужую руку к своим губам, целуя пальцы. Чонгук был Чонгуком.
— Но у меня есть условия, — Ким вдруг отстранился, открывая сумку и доставая листок и карандаш. Присел, чтобы удобнее было писать на коленке. И через минуту подал готовый лист, на котором корявым почерком был выведен: "Договор".
Альфа, сдерживая смех, начал читать. Всего-то четыре пункта.
Пункт 1. Чон Чонгук даёт полное разрешение над своим телом Ким Тэхёну и позволяет ему делать разные действия по собственному усмотрению.
Чон выгнул бровь — а это законно? И безопасно ли это подписывать? Но всё же продолжил читать.
Пункт 2. Чон Чонгук обязан заниматься сексом с Ким Тэхёнтом не менее одного раза в день.
Альфа охуел ещё больше.
Пункт 3. Чон Чонгук обязан любить и уделять внимание Ким Тэхёну всегда, до конца жизни. Пока смерть не разлучит их.
К этому вопросов нет. Хотя...
Пункт 4. Если Чон Чонгук нарушит условие договора, то Ким Тэхён имеет полное право обидеться сильно и надолго.
— У меня вопросы к первому и второму пункту, — подал голос Чон, едва сдерживая улыбку.
— Условия не оговариваются. Подписывай или жалей до конца жизни, — безмятежно ответил омега, складывая руки на груди. Его-то всё устраивало. — Я поцелую, если подпишешь раньше чем через десять секунд.
Чонгук выдохнул, понимая, что парень не исправим. Выхватил карандаш и поставил свою подпись.
Как только Тэхён получил желаемое, быстро схватил Чонгука за воротник куртки и притянул для поцелуя. Влажного, жаркого и такого нужного. Язык бродил по чужому рту, хозяйничая и углубляя близость.
Альфа подхватил Кима за бедра, прижимая к себе. Такой нужный омега был прямо здесь.
— Я хочу, чтобы все знали, что ты мой, — прошептал с возбужденной хрипотцой омега. Тонкие пальцы провели по шее. Ким собирался сделать то, чего никогда в жизни не делал. Поставить засос альфе.
— Вечером, малыш. Вечером я разрешу тебе всё, что угодно. Давай не будем смущать людей здесь, — нежно объяснил альфа, понимая, что такое поведение на людях было дикостью и не совсем воспитанной вещью. — Идём, я накормлю тебя лучше чем-нибудь сладким. Только мне нужно в аудиторию забрать свои вещи после пары.
С этими словами он снова опустил Тэхёна на землю. И тот снова недовольно ругался — на этот раз от нетерпения. Чон же, довольный такой реакцией, повёл его в главный корпус, оставляя сидеть в зале отдыха. Обусловил он это тем, что оставил свои вещи в аудитории на четвёртом этаже, и ему нужно быстро сбегать за ними. После пообещал отвести Тэхёна поесть туда, куда тот пожелает. Пять минут.
Пять минут.
Ким оперся о стенку, нетерпеливо перебирая коленками. Не верилось, что всё это происходит с ним на самом деле. Всё, что он захотел — теперь стало его, и все его желания сегодня стали и либо станут реальностью.
Из раздумий парня вывел кисловатый запах. Знакомый. Но не Чонгук.
Кровь в жилах застыла и парень непроизвольно выпрямился, оглядываясь назад.
Намджун.
Альфа, которого Тэхён немного опасался из-за грубых и даже немного садистских наклонностей. Пару раз трахался с ним где-то год назад, но дальше отказывался из-за вопиющий даже для Тэхёна жестокости. Тот нуждался в полном подчинении и безотказном согласии. Никакого тебе стоп-слова или ласк, отлизываний или прелюдий — просто грубый, животный трах, доставлявший удовольствие разве что только самому альфе.
— Ей, шлюха, — улыбнулся мужчина, прекрасно зная прошлое Кима. Омега оглянулся, надеясь, что поблизости есть ещё кто-то кроме него. — У меня скоро гон, не хочешь поскакать на моем члене? Обещаю побыть нежным.
Парень взглянул на него из-под челки, делая вид что не замечает навязчивого альфу. Бездействовать - вот его план.
Был бы младший Ким тем же сорванцем что и месяц назад - перескакивая от одного альфы к другому, то обязательно бы подумал над этим предложением ещё раз. Но не сейчас.
Сейчас нельзя.
Сейчас у него отношения.
Серьезные отношения.
Без измен и секса с другими людьми. Исключение - Чонгук.
Это он хорошо помнил из предыдущего договора и держал в уме всё это время, пока чужой альфа доёбывался до него со своими предложениями.
— Иди нахуй, Джун. И засунь себе в задницу свою ёбанную нежность, — выругался младший Ким, доставая из кармана телефон. Надо было набрать Чонгука и напомнить ему что такое пять минут.
Но телефон у него резко отняли, отбрасывая куда-то на пол.
— Не веришь в мою нежность? — криво скалился старший Ким и омега невольно сглотнул. Страх окутал тело, заставляя шагнуть назад. Тэхёна до мурашек пугала непредсказуемость этого мужчины.
В следующую секунду Намджун прильнул к Техену, резко целуя его. Грубо, безжалостно, совсем не думая о чувствах младшего. Руки альфы подхватили бедра, всаживая того на соседний подоконник.
Слишком нагло, не так как это делал Чонгук. Всё было не так.
Всё было совсем не так.
Всё было неприятно. Всё вызывало отвращение и позывы к рвоте. Ужасно и дико.
Тэхёен отстранился, стараясь избежать новых порций поцелуев, но чужой рот вместо этого прильнул к шее.
Той же шее, которую целовал Чонгук.
Его альфа.
Намджуна не остановило ни свежие засосы, ни отталкивание омеги — у альфы был предгон и мужчина думал только о себе и о том, как доставить себе удовольствие.
— Нет, нет, — чуть ли не скулил Ким, мотая головой, будто надеясь показать свое нежелание хотя бы жестами. — Нет, нельзя, нельзя. Мне нельзя, я в отношениях, идиотина. Не надо.
Тэхён зажмурился, чувствуя как медленно сходит с ума. Настолько грязно он не чувствовал себя никогда. Казалось, что поверх нежности, которую ему дарил Чон буквально пять минут назад, сейчас насыпали грязь, пачкая тем самым всю чистоту и красоту.
Всё вдруг прекратилось. Ким открыл глаза и увидел как Хосок оттаскивает Намджуна, пока Юнги встревоженно осматривает омегу. Техён облегчённо вздохнул, но, очевидно, слишком рано.
Взгляд невольно перекатил к соседнему столу, возле которого молча стоял Чонгук. Сумка лежала у его ног, а руки были опущены. Чон словно застыл в пространстве, стеклянными, безжизненными глазами глядя на брыкающегося Намджуна. Запах ладана волной окутал всё помещение, доносясь до Тэхёна сильно горьковатым и терпким ароматом.
Совсем не таким, каким привык чувствовать его омега. Слишком... неконтролируемым.
Ким невольно сжался, закрывая рукой рот — дышать было просто невозможно. Ноги свело от нового наплыва страха. Парень впервые почувствовал настоящий гнев доминантного альфы.
Чонгук медленно подошел к Намджуну, грубым рывком вырывая его от Хосока. Старший брат осторожно сделал несколько шагов назад, похоже, совсем не желая препятсвовать разборкам. Феромоны Чонгука давали понять ясно — тот не собирался быть благосклонным или милостивым. Не сейчас. Ни в коем случае.
Животное чувство собственничества
сжирало его изнутри, скребло и вонзалось когтями в душу. Ревность, в перемешке с яростью и желанием мести пылала в глазах, чувствовалась в движениях и кричала в его феромонах.
Коснулись его омеги.
Его Тэхёна.
А он разрешал?
Разве он разрешал трогать то, что принадлежит только ему?
Чон задрал чужую голову, больно схватывая за волосы. Намджун противно застонал, уже сам догадываясь по запаху в воздухе, за что его сейчас изобьют.
Хотелось защищаться — руки и ноги были свободны, но инстинкты в один голос кричали, умоляли и предупреждали что нельзя. Над ним возвышались, доминируя и наглядно указывая на ущербность. Ничтожество.
И как такое отребье посмело касаться его омеги?
Страх быстрой молнией пронёсся в глазах Намджуна. Сковал тело, отдавая холодком по спине.
Не было команды двигаться.
Ни от мозга, ни от Чонгука.
Это было последнее, что Джун помнил в тот день.
В следующую секунду его грубо толкнули к стене, разбивая лицо. Затем ещё раз и ещё. Кровь хлынула из сломанного носа, пока его, как грязную тряпку, не бросили на пол. Ещё раз толкнули, избивая уже ногами, ломая ребра и ключицы. Агрессия лилась с Чона потоком, пока глаза наливались кровью. Намджун кричал от боли, ища спасения хоть где-то, но никто не посмел даже двинуться с места.
У Тэхёна сердце упало в пятки от такого поведения. Он едва отошёл от того, что делал с ним Намджун, как тут ему пришлось смотреть на ещё одно насилие. Омега сделал шаг вперёд, желая остановить Чона, но Мин поставил перед ним руку, мотая головой.
— Он же убьет его, — почти шепотом произнес Ким, глядя на Юнги. В глазах альфы он увидел то, что не видел никогда до этого.
Страх.
Такой же страх, какой был в глазах Намджуна.
Тэхён перевел взгляд на Хосока — тот тоже не горел желанием влезать между своим младшим братом и объектом его гнева.
Тоже боялся.
Боялся его как низший боится высшего.
Неожиданных, непредсказуемых решений.
Собравшаяся толпа студентов созерцала за этим всем и тоже не осмеливаясь влезть в драку. Хотя скорее не драка — избиения.
Никто.
Совершенно все молчали и шагу не ступив к двуим альфам. Даже немногочисленные преподаватели. Все как один стояли, боязливо оглядываясь на происходящее.
Феромоны Чонгука владели, вытесняли другие запахи и не давали никому разрешения совершить лишнее движение. Всех их держал страх. Страх не повиноваться доминантному альфе.
В конце концов Чонгук остановился, наконец прекращая удары. С отвращением взглянул на полуживого Намджуна, что лежал в луже своей же крови и не подал никаких признаков жизни. Чон обернулся, осматривая зал без всяких эмоций.
Остановил взгляд на испуганном Тэхёне.
Глаза альфы опустели — и только на остатках, там, где не пылал огонь и злоба, Ким рассмотрел немое разочарование.
Разочарование в омеге.
В Тэхёне.
В его обещаниях.
Тэхён тут же замотал головой, мол: не виноват. Он ничего не сделал. Он придерживался правил отношений, которым учил его сам Чонгук. Он изменился. Он не такой как был.
Но альфе это было уже не важно. Он ещё раз безразличным взглядом окинул лежачее тело и двинулся к выходу из главного холла. Как только дверь за ним закрылась, к Намджуну тут же подбежали, шумно суетясь.
Жив. Это самое главное.
Тэхён же невольно оселся на пол. Блять.
Всё что он строил и к чему стремился — резко просеялось сквозь пальцы.
Всё вернулось к началу.