Совсем чуть-чуть
Никита завалился в комнату и захлопнул дверь. Его младшая сестра Алина сидела за их общим ноутом перед открытым сервисом самиздата, читая что-то.
− Так, милая моя, руки в ноги и давай отсюда, − сказал Никита, отодвигая от стола кресло вместе с сидящей на нём сестрой. − Мне ноут нужен.
− Задолбал уже со своими игрушками, − поморщилась Алина, откатываясь к окну. −Шестнадцать лет!
− А ты со своей романтикой задолбала,−– Никита подвинул к себе ногой стул и сел. − Всё читаешь, читаешь, читаешь... Двенадцать лет!
Алина фыркнула.
− В самый раз, если ты вдруг не знал. Именно в этом возрасте...
− Да помолчи ты уже, а? И выйди, если тебе не сложно.
− Сложно!
Алина взяла с полки книгу, от обложки которой так и веяло розовыми соплями, и углубилась в чтение. Никита же одел наушники и зашёл в игру.
Через полчаса, оторвавшись от экрана, он обнаружил, что Алина умчалась гулять. Спасибо, хоть с подругами, а не с парнем.
Никита от нечего делать − Славу, увы, забрала таскать покупки мать и из игры он на ближайшие пару часов выпал − зашёл в браузер и наткнулся на открытую вкладку с историей, которую читала Алина до его прихода. Вдруг стало интересно: что такого в этих любовных романах, что они так затягивают девчонок?
Ответ пришел абзаце так на пятом: ни-че-го. Сопливая и бессмысленная романтическая ахинея.
Бросать он не стал, чтобы, когда Алина вернётся, быть во все оружии и доказать, что от беспрестанного чтения одной только романтики мозги расплавятся и через уши вытекут.
Сюжет глупый и обыкновенный, без каких бы то ни было изюминок. Девушка гуляет по набережной, потом чуть не тонет («Такую неуклюжесть ещё поискать надо!» − фыркнул Никита), но её спасает «прынц на белом лимузине». Он ехал на какую-то вечеринку, но (разумеется, а как же иначе!) ради главной героини бросил всё и повёл греться (на этом моменте Никита чуть со стула от тупости момента не упал) в ресторан. Типа а в лимузине у него усё настолько плохо, что даже подогрева нет? Ну и нафиг таких!
Ближе к концу рассказа Никите хотелось схватить автора это фигни за плечи, встряхнуть хорошенько и посмотреть ему в глаза. Где совесть у этих людей? Бесспорно, где-то романтика есть, но миллионеры не будут с бухты-барахты влюбляться в дурочку, которая умудряется вывалиться за ограждение на набережной!
Если бы не то, что они с Алиной два года копили на этот ноутбук, Никита сейчас бы с превеликим удовольствием его растрощил.
«Блондин коснулся рукой её растрёпанных волос.
− Ты очень красивая, когда улыбаешься...
***
− Ты очень красивая, когда улыбаешься, правда! − крикнул Фёдор, тормоша сестру. −Честно! Я рад, что тебе там что-то дико хорошее снится! Но, ё-маё, ты можешь встать? Мы щас опоздаем!»
Никита не мог не расхохотаться. В этом Фёдоре, появившемся всего лишь в последнем абзаце, он не мог не узнать себя. С ним и Алиной часто происходило нечто похожее. Начитается последняя на ночь своих романов, а утром её из пушки не разбудишь. Разве что криком: «Я выбросил твой книжный шкаф!»
Собственно, половина этого шкафа принадлежала самому Никите. Дюма, Толстой, Достоевский, Майн Рид, Конан Дойль, Диккенс, Купер, Гиляровский...
Никита быстро зарегистрировался на сайте, обозвав себя весьма непритязательно: «Некит». А ещё через пару минут отправил комментарий.
«Мне кажется, что романтичным натурам читать такое противопоказано. У них случится разрыв сердца или же они примутся вычислять автора сего творения, чтобы сжечь его на костре. Но я от романтики далёк, поэтому не похвалить не могу. Прекрасный стёб приевшейся темы».
Заинтересовавшись, Никита зашёл в профиль автора. К своему удивлению, ничего, на чём бы стояла метка «романтика» он не обнаружил. Приключения, экшн, детектив, исторические эпохи...
− Фига! − присвистнул парень и открыл первую главу одной из этих работ, носившей название «Четверо с большой дороги».
Аннотацию он не читал, но с первых строк понял, что речь поведётся о России 18 века, во времена правления Елизаветы Петровны.
Главными героями выступали четверо: сын купца, которого пыталась поженить вся семья; офицер лейп-гвардии, которого туда с превеликим трудом определил отец, несмотря на то что сам молодой человек рвался в монахи; только что «дембельнувшийся», если можно так выразиться, матрос; девушка, переодевшаяся в мужское платье и сбежавшая из дому, дабы её не выдали насильно замуж. Правда, о том, что четвёртым героем была девушка стало понятно много позже − Никита читал запойно, не отрываясь от текста.
В прологе рассказывалось как раз об этой девушке, рыдавшей и проклинавшей свою участь на кухне, пока все слуги носились по дому в поисках лекарства для матери, которая, услышав резкий ответ дочери, слегла в постель. Девушка долго кляла судьбу, дав читателю возможность понять всю ситуацию: она была сосватана в далёком детстве, её женихом должен был стать как раз тот самый сын купца, но девушка до последнего надеялась, что отец поймёт её.
А потом её взгляд упал на лежащий на столе окровавленный нож (резали свинью) и на ум пришла мысль: «Это − единственно верное решение».
Изначально Никита предполагал, что девушка решила лишить жизни либо себя, либо отца, либо купеческого сына. Правда, этот сын появился уже в первой главе вместе с гвардейцем-монахом, поэтому остались только две версии. Но оказалось (первым о реальной сущности спутника догадался гвардеец), что девушка отрезала себе волосы, выкрала у младшего брата камзол и порты, и сбежала, притворившись ничего несведущим юнцом (собственно, так оно и было).
На моменте, когда девушка была рассекречена, повествование обрывалось. Никита, обуреваемый эмоциями, так как в этих нескольких главах произошло столько всего, что это надо было переварить.
Через полчаса обдумывания сюжета Никита обнаружил, что на тот отзыв к стёбному рассказу автор ответила. Простое: «Спасибо! Да, психику травмировать можно)», а у парня на губах вновь заиграла улыбка, и он сел писать отзыв уже к «Четверо с большой дороги».
Там было не всё идеально. Несколько небольших сюжетных дыр и исторические несостыковки. На это автор ответила обыкновенным: «Спасибо, приму к сведению!», зато через несколько минут в личку пользователю «Некит» пришло сообщение:
«Здравствуй (можно же на «ты»?)! Спасибо огромное за то, что указала на ошибки. Я в истории не настолько сильна) Поэтому-то и хочу попросить: не мог бы ты, если тебя это не затруднит, стать моим, так сказать, смысловым редактором?»
Никита присвистнул. Он и не думал, что всё обернётся таким образом.
«Привет. Да нет, я совсем не против. Всегда рад помочь хорошему человеку)»
Алина, вернувшись домой, с удивлением обнаружила, что брат сидел за ноутбуком. Нет, вообще, конечно, это было обычное его состояние. Но на этот раз Славка тынялся по району, наушники были отброшены, а Никита что-то писал, писал, писал, часто подрываясь с места и заглядывая то к Дюме, то к Пикулю.
Посмотрев на экран ноутбука, Алина присвистнула. Личка в сервисе самиздата... Сильно для человека, который отрицает электронные книги и признаёт только бумажные. И то классику.
− Ну ты даёшь, − протянула Алина. Никита, листавший «Пером и шпагой», обернулся.
− А ну брысь, мелкая. Иди, поешь чего-нибудь. Я занят.
− Ты? Занят? Посреди лета? Не игрульками своими?! Спасите!
− Алина!
Сестра вскинула руки, сдаваясь.
− Хоть книжку можно взять?
***
Никита никогда не думал, что сможет часами переписываться человек. Он в принципе не был любителем виртуального общения, но в случае с «Энн», с которой через пару недель после того судьбоносного отзыва они перешли на мессенджеры, другого варианта не было.
Да и общаться с ней было интересно. «Энн» много чего знала и собеседником была нескучным. В какой-то момент Никита, которого так и распирало, спросил, можно ли ему записывать голосовые, иначе «он будет писать тут целые поэмы». «Энн» против не была, и в итоге Никита часто, просто гуляя по улице, записывал ей длинные голосовые обо всём на свете.
Они мало говорили о себе. Больше о книгах, кино, музыке. О людях. Энн не любила голосовые и писала текстом, но в этих сообщениях было столько жизни, столько эмоций, что Никите иногда казалось, что он читает что-то слишком личное, что-то, что для него не предназначалось.
Он смутно понимал иногда по каким-то случайно брошенным фразам, по описанием некоторых мест, что живут они в одном городе. Но город их был большой и вероятность, что они могли бы встретиться, равнялось процентам трём, не больше. Хотя они оба и любили гулять, где попало, изучая людей.
В начале августа у них в городе всегда проводили движухи, именуемые «косплей-фестами». Никита в них никогда не участвовал, но в этот день на набережной всегда было столько интересных людей, но не пройтись там было бы глупо.
По набережной ходили Майоры Громы, Сергеи Разумовские, Олеги Волковы, Человеки Пауки, Тони Старки, герои различных аниме, Чудо-женщины и вообще столько различного народу, что Никита всех бы и не перечислил. Где-то даже мушкетёр какой-то прошмыгнул.
«Ник, скажи, а вот Тайная Канцелярия... Можешь рассказать про неё, я просто вообще в этой теме не ориентируясь. Вершки какие-то похватала, но надо-то вглубь копнуть»
Никита улыбнулся и остановился. Нет, полезным быть приятно. А от «Энн», несмотря на то что он её голоса даже не слышал никогда, так веяло каким-то теплом и благодарностью.
Он прислонился спиной к ограждению, невольно вспомнив тот первый рассказ, с которого всё и началось, и начал записывать голосовое.
Они всегда у него получались длинные, минут на десять, но в этот раз Никита разошёлся и рассказывал про Тайную Канцелярию четверть часа. Но стоило ему отправить всю эту «лекцию», как называла «Энн» его голосовые, как тут же пришло: «Спасибо!»
Никита вкинул брови.
Некит: «Но ты даже не прослушала»
Энн: «Но я всё поняла!»
Некит: «Как ты могла всё понять, ты даже не начинала слушать!»
Энн: «Но поняла же!»
Некит: «Ты издеваешься?»
Рядом с ним стояла невысокая и улыбчивая рыженькая девушка. До этого она просто переписывалась с кем-то, а теперь вдруг рассмеялась, весело глядя на Никиту. Они оба выделялись среди пёстрой толпы тем, что были не в костюмах, а просто в джинсах и футболках. Никита хмуро посмотрел на девушку.
− Издеваешься?
− Совсем чуть-чуть, − рыжая улыбнулась и протянула ему руку. − Приятно познакомиться. Энн.
Июнь 2024 г.