Помешательство

***

Когда Кристофер взял меня за руку в машине, моя истерика и постоянные всхлипы стали медленно угасать. Дыхание восстанавливалось, грудную клетку переставало жечь с прежней силой, но внутри было по-прежнему больно. Так бесконечно больно, что хотелось снова завыть, подобно дикому зверю, словно с помощью вибраций собственного голоса возможно было выплеснуть всю горечь, что накопилась внутри. Она скапливалась где-то в глотке подобно изжоге, затуманивала моё сознание, не давала смотреть на вещи разумно. Я даже не пыталась отгонять мысли о Бриттани, разрешая себе с головой погрузиться в чувство вины, разрешая себе ненавидеть себя всё больше и больше с каждой секундой. Воображаемый судья в моей голове гневно стучал молотком, вторя ритму моего сердца, и я судорожно кивала, соглашаясь со всем. Это я приволокла её на чёртову вечеринку, это я уговаривала её взять отпуск, чтобы восстановить силы и выглядеть на все сто, это я теплила в её груди надежду на то, что у них с Тони всё ещё впереди, стоило лишь признаться в чувствах. Я начинала винить себя и за прошлые грешки, в том числе за то, что уговорила её не слушаться родителей и строить свою жизнь самостоятельно. Я вспомнила каждую мелочь, каждый сказанный со зла ответ, каждый раз, когда я не выслушала её или не оказала достаточной поддержки. Все проблемы Бриттани за последние полгода были так или иначе связаны именно со мной, и я просто не могла себя за это простить.

Голос разума подсказывал, что я не могла знать всего наперёд, но совесть умоляла меня сложить лапки и умереть от стыда. Это ощущалось чем-то неправильным, потому что я никогда не была склонна к самобичеванию и старалась не брать ответственность за то, что не поддавалось моему контролю, но накопившееся за эти месяцы напряжение, похоже, решило вылиться в истерику такого масштаба, которого я не помнила с самого детства. Тогда устраивать истерики было нормой — для малышей это единственный способ манипулировать родителями, во всяком случае теми, кто на это ведётся. Сейчас же мой организм явно не был готов к подобным перегрузкам — нервная система послала в мозг сигнал о том, что я при смерти, поэтому моё сердце качало кровь в усиленном темпе, а дыхание стало рваным, чтобы тело получало достаточное количество кислорода.

— Ты ни в чём не виновата, Софи, хватит себя грызть, — спокойным голосом сказал Нолан, уверенно крутя руль.

Я неосознанно засмотрелась на его профиль и на то, как уверенно он управлял машиной. Ехать до дома оставалось около десяти минут, но Крис по-прежнему сжимал мои пальцы в своей руке. Наверное, я была даже рада, что он прервал молчание, которое уже начинало меня тяготить. Прохладный ночной воздух развевал мои волосы из-за сквозняка: передние окна в машине были открыты, потому что меня тошнило, и я всё плотнее куталась в рубашку, благородно предоставленную Кристофером, только сейчас задумавшись, что ему, должно быть, тоже было весьма прохладно в одной футболке.

— Ты замёрз? — внезапно спросила я и тут же осеклась.

После произошедшего на вечеринке простая бытовая забота отдавала лицемерием. Нельзя сначала всем видом показывать человеку, что хочешь выцарапать ему глаза, а затем, как ни в чём не бывало, спрашивать, не холодно ли ему.

— Всё в порядке, — достаточно сухо отозвался Крис и сжал мою ладонь чуть крепче.

Я была рада, что его машина имела автоматическую коробку передач, потому что его рука была последним спасительным якорем, за который я цеплялась, чтобы снова не провалиться в состояние, в котором Нолан нашел меня у обочины. Горло до сих пор саднило.

— Головой я всё понимаю, но эмоции не всегда поддаются разуму, ты же знаешь, — вернулась к теме я, и Крис утвердительно кивнул в ответ на мою реплику. — Я честно не знала о чувствах Тони. Он вообще никогда не показывал, что я ему небезразлична в романтическом смысле. Мы просто дружили. И всё.

— Большинство девушек считает, что мужчины не понимают намёков, но вы сами такие же. Если парень вам нравится, то вы в любом банальном жесте углядите ответную симпатию, а если не воспринимаете его в качестве потенциального бойфренда, то у вас словно пелена перед глазами, — Крис свернул на Бикон-стрит, и я по привычке повернула голову вправо, чтобы разглядеть корпуса университета издалека. — Я ни за что не поверю, что Тони никогда не проявлял своего внимания к тебе. Даже если не говорил о своих чувствах прямо. Если он не из тех, кто обычно идёт напролом, то он, возможно, просто часто тебе писал, предлагал встретиться вдвоём, пытался вывести на личные темы или, например, предостеречь от отношений с кем-то, чтобы подготовить почву. Такое было?

Если говорить откровенно, Стивенсон правда звал меня погулять вдвоём пару раз, но я всегда предлагала позвать с нами Бри, и он не был против. Переписывались мы достаточно часто, но я была практически уверена, что с Браун он общался не меньше. А ещё внезапно вспомнился вечер, когда Тони действительно просил меня держаться подальше от Кристофера, но я не придала этому никакого значения. Сейчас этот момент заиграл другими красками. Зачем ему было нужно говорить мне что-то подобное, если он не знал и половины того, что происходило между мной и Ноланом в то время?

— Было, — честное признание.

— Речь шла про меня? — прямо спросил парень.

— Да, — не успев подумать, тут же ответила я и пожалела, потому что тешить самолюбие своего собеседника я явно не хотела, но отступать было поздно. — В тот вечер, когда ты звонил мне ночью, мы были у Стивенсона, и он сказал, что ты странно смотрел на меня на парковке, когда мы с Тони обнялись при встрече.

Это было слишком слабо сказано, потому что я никогда прежде не приветствовала своего друга так откровенно, просто у того маленького спектакля были зрители, а игра в притянуть-оттолкнуть начинала достигать своего апогея.

— Парень зрит в корень, — Крис улыбнулся. — Я просто не люблю, когда трогают моё.

— И что это значит? — слабо отозвалась я и уставилась на его профиль, но Нолан не спешил отвечать, продолжая довольно скалиться.

Огни Бостонского университета уже не привлекали моего внимания, в отличие от последней реплики Криса. И как можно оставаться таким удушающе спокойным, говоря подобные фразы девушке? Или это снова какой-то донжуанский ход? Нолан не имел права считать меня своей собственностью даже после последних событий, что уж говорить о времени, когда мы толком не разговаривали, предпочитая постоянно собачиться по поводу и без.

— Это ничего не значит, Кэрролл. Просто отвлекаю тебя от грустных мыслей. Дразню, — Кристофер бросил на меня короткий взгляд и поднёс мои пальцы к своим губам, запечатлев на них аристократически целомудренный поцелуй. Такой невинный и успокаивающий жест, что я позорно растаяла и не стала копать глубже. — Знаешь, многие вообще не верят в дружбу между мужчиной и женщиной.

— А ты веришь?

— Верю, — без промедлений ответил Нолан. — Но я всегда во всём сомневаюсь, даже в собственных убеждениях. Ива — моя лучшая подруга. Иногда мы с ней обсуждаем темы, о которых Шон даже не в курсе, а ведь это именно он нас познакомил. Она классная, правда, хотя иногда ужасно меня злит, но я даже чисто гипотетически не могу представить себе романтическую связь с ней. А с другой стороны, что, если бы она была просто свободной девушкой? Мог бы я в неё влюбиться? Наверное, мог. Если бы узнал поближе. Внешне она меня не слишком привлекает, если честно, но эмоциональная связь иногда меняет переменные местами, и ты уже смотришь на её уродливые веснушки и думаешь, что её солнышко поцеловало, а не тараканы обосрали.

— Веснушки — топ, не смей так говорить, — воскликнула я, выдав первую яркую эмоцию за эту поездку.

Пусть и негативную.

— Это вкусовщина. Мне нравятся чистые лица. Как у тебя.

Как у меня.

Прежнее отчаяние отступало, позволяя чему-то трепетному разлиться в груди, обволакивая бальзамом горящие лёгкие. Когда-нибудь я престану так остро реагировать на комплименты Криса, но это будет уже совсем другая история.

— У меня от солнца тоже бывают веснушки. Просто их не слишком видно. Плюс косметика, — добавила я, не отрывая взгляда от наших переплетённых рук.

Кристофер освободил ладонь из моей цепкой хватки и положил её мне на бедро в игривом жесте, отчего я инстинктивно сжалась и свела ноги вместе. Впрочем, никаких слишком уж интимных поглаживаний не последовало, и я немного расслабилась, снова положив свою руку на его пальцы.

— Посмотрю внимательнее сегодня ночью, когда умоешься.

— На что это ты намекаешь? — скорее для вида возмутилась я и отвела взгляд.

Мой голос прозвучал практически равнодушно, и я осознала, что меня окончательно накрыла усталость. Было лень даже выделять смысловые части сказанного интонационно, не то что язвить в ответ. К счастью, мы уже практически подъезжали к дому, где меня ждала гостевая спальня с огромной кроватью.

— Брось, Кэрролл, буквально пару часов назад мне из последних сил приходилось защищать свою честь, когда ты пыталась меня раздеть, а теперь вдруг стала ханжой, — его пальцы требовательно сжали моё бедро и я ойкнула.

— Мы не будем с тобой спать, я передумала, — тем же ровным голосом ответила я.

— Не будем, — тут же согласился Крис. — Сегодня не будем.

— Ни сегодня, никогда, Кристофер.

Парень фыркнул и покачал головой, не отводя глаз от дороги. Я не видела выражения его лица, но легко могла его представить: смесь скепсиса и снисхождения. Он часто смотрел на меня так, словно знал наперёд каждый мой шаг, и умилялся моей способности свято верить, что я не попаду в его паучьи лапки. Взгляд, которым обычно смотрят старшие по возрасту подружки на своих малолетних фанаток, которые утверждают, что никогда не будут делать минет, потому что это противно. А затем они вырастают и делают, чтобы потом смотреть тем же снисходительным взглядом на младших, мол, да-да, девочка, ты всё поймёшь потом.

— Я припомню тебе это, когда мы переспим, — непринуждённо сказал Крис, вырывая меня из моих мыслей.

— Если переспим.

— Не если, а когда, Кэрролл. Мы оба знаем, что это произойдёт. Мы оба этого хотим. И нам обоим уже не по шестнадцать, чтобы бесконечно играть в кошки-мышки, — уверенность в его интонациях меня поражала.

Если бы во мне осталась хоть капелька того огонька, который загорался во мне во время каждой перепалки с Ноланом, я бы обязательно сказала ему, чтобы он даже не смел обо мне мечтать. Что у меня есть принципы. Что я не забыла, как он вёл себя со мной, и какие фразы позволял себе в мою сторону. Что мне противно то, как он относится к девушкам. Что всё произошедшее на пляже всего лишь плод шалящих гормонов и выпитого алкоголя. Что он неинтересен мне, как парень, и я реагирую на него так остро исключительно потому, что мне хочется мужского внимания. Я бы обязательно что-то придумала. Но в этот раз я лишь посмотрела на него и пробормотала невнятное:

— Если бы ты действительно этого хотел, всё уже случилось бы.

— Я хотел. Думаю, ты почувствовала это, когда расстёгивала мою ширинку, — Крис замолчал, и я отвернулась к окну, чтобы скрыть пылающие щёки. Захотелось скинуть его руку со своего бедра чисто из вредности. — Просто я хочу всё сделать правильно. Не в лесу по-быстрому, а нормально. И не когда ты соображаешь только наполовину из-за количества выпитого.

— Тогда с этого момента я вообще не буду трезветь.

На маленький язвительный комментарий огонька всё же хватило. Нолан ничего не ответил, сделав вид, что ужасно занят парковкой перед домом. Мы вышли из машины и остановились у крыльца. Крис достал пачку сигарет и предложил одну мне, и я, поколебавшись, всё же согласилась.

— А мы бы с тобой могли подружиться? Ну, гипотетически, — вдруг спросила я, вспоминая недавний разговор в машине и делая глубокую затяжку.

Кристофер скептически вздёрнул бровь, выдыхая дым в сторону.

— А ты хочешь со мной дружить?

— Не отвечай вопросом на вопрос.

Нолан встал в пол-оборота ко мне и откинул голову назад, всматриваясь в звёздное небо. Он словно безмолвно попросил паузу на размышления, и я не посмела торопить его с ответом. К тому же, я и сама немного зависла, наблюдая за тем, как он расслабленно курил, как дёргался его кадык, когда Крис сглатывал горькую слюну, как умиротворённо и сосредоточенно одновременно выглядело его лицо. Безумно красивое лицо. Мне казалось нечестным то, что такая внешность доставалась людям с уродливыми душами. Если бы в мире была справедливость, Нолан мог бы играть Квазимодо без грима.

— Думаю, не могли бы, — тихо ответил Кристофер и затушил бычок о мусорный контейнер.

Он молча поднялся по ступеням и начал открывать дверь.

— Почему? — так же тихо спросила я, но парень меня услышал.

— Ты ведь и сама знаешь ответ, — Нолан пожал плечами, словно я спрашивала нечто до глупого очевидное.

Наверное, так оно и было. Друзья из нас вышли бы паршивые. Между нами не было ничего, кроме взаимных претензий, желания уколоть друг друга побольнее и доказать своё превосходство. Дружба требует терпения, верности, огромного количества времени и сил, чтобы поддержать в трудную минуту. Она не терпит советов, но любит хороших слушателей. Она строится на бескорыстной любви и готовности пожертвовать чем-то важным для себя, чтобы пойти на компромисс. Между мной и Ноланом не было компромиссов. Между нами была целая куча недосказанности, взаимного желания и пустоты, которую мы оба не знали, чем заполнить. Или не хотели знать.

— Скажи, — настаивала я.

Кристофер наклонил голову вбок, стоя у открытой двери, наблюдя за мной, топтавшейся у подножия лестницы. В моих руках всё ещё тлела сигарета, уже выкуренная до фильтра. Начинало жечь пальцы. Я выбросила её, продолжая уверенно смотреть в глаза человека, который так неожиданно стал центром моего мира, ворвавшись туда без стука и приглашения.

— Ты сегодня сказала, что выложила ту фотографию для меня, помнишь? — казалось бы, простой вопрос, но спазм внизу живота заставил меня вздрогнуть.

— Помню, — смысла отрицать не было.

— Когда я увидел её, я дрочил в душе, как школьник, и все мои мысли были только о тебе, — совершенно невозмутимо ответил Крис, и я почувствовала, как подкашиваются мои ноги. Слишком много впечатлений для одного вечера. — Так вот. Друзья так не делают. Я ответил на твой вопрос?

Я кивнула и выпрямилась, чтобы не выглядеть пораженной его ответом. Мы оба вошли в дом, стараясь вести себя как можно тише, не включая свет. Сбросив обувь, я поплелась внутрь уже знакомого помещения и даже в темноте легко нашла лестницу на второй этаж. Я помнила, где находилась та гостевая спальня, в которой я ночевала в прошлый раз, поэтому, не дожидаясь Кристофера, который задержался на кухне, пошла прямиком туда.

Мне хотелось смыть с себя этот вечер и вдоволь нареветься, позволить себе хотя бы ещё немножко выпустить напряжение, накопившееся внутри. Ещё раз вспомнить каждую деталь этого вечера. Каждый диалог, каждое касание, каждую слезу, скатившуюся по щекам. Позволить себе быть слабой и жалкой.

Стоило бы взять пару уроков у Кристофера на тему, как не винить себя за содеянное. Он мог позволить себе срываться на людях, использовать их в своих целях, перемещать их на шахматной доске, как игральные фигурки, ради своей выгоды, и ни минуты не корить себя за это, потому что так просто было проще жить.

Я вспомнила, как он поступил с Эби, и впервые за всё время прониклась к ней жалостью. К глазам подступали слёзы. Как я могла позволить этому человеку подобраться ко мне настолько близко?

— Стоило оставить тебя на пару минут, и ты опять на грани зарыдать, — я вздрогнула, когда Крис вероломно и без стука зашёл в комнату, прикрывая за собой дверь.

Руки тут же потянулись к щекам, но они оказались совершенно сухими.

— Я в порядке.

— Я вижу, — Нолан оставил блистер с таблетками и стакан воды на прикроватной тумбочке под моим вопросительным взглядом. — Что? Утром скажешь спасибо. Пойдёшь в душ? — я кивнула в ответ. — В верхнем ящике комода есть чистые полотенца. Я принёс тебе свою футболку, чтобы было в чём спать.

Кристофер неловко стоял у двери, словно не хотел уходить. Он прямо и неотрывно смотрел на меня, когда я забирала из его рук импровизированную пижаму на эту ночь. Вглядывался в моё лицо бегающим взглядом, словно ждал от меня чего-то. Поцелуя? Приглашения разделить со мной постель?

— Спасибо, — вполне искренне сказала я перед тем, как войти в смежную ванную комнату и закрыть за собой дверь.

Горячая вода очищала мысли. Я читала о том, что вариться в кипятке — это ранняя стадия селфхарма, но сейчас мне было глубоко плевать на зачатки каких-либо отклонений в моей психике. Она начала трещать по швам уже давно, когда я впервые заметила что-то хорошее в Нолане и перестала сравнивать его с навозным жуком. А ещё было ужасно страшно. Это сковывало, не давало мозгу найти правильное решение проблемы. Я знала, что беда не приходит одна, и эта ночь была лишь катализатором того, чему суждено будет случиться впереди. Мне нужно было вернуться на Ифли-роуд завтра и поговорить с Бриттани, мне нужно было решить ситуацию с Тони, мне нужно было склеить разбившееся на куски равновесие, к которому я стремилась всю свою жизнь.

Я стерла конденсат с запотевшего зеркала и увидела, насколько уставшим было моё лицо. Из меня словно выжали все силы, оставили от прежней меня не слишком свежую оболочку с потухшими глазами. Я ненавидела что-то не контролировать. Ненавидела, когда бесконтрольное так сильно на меня влияло. Ненавидела не знать, что делать дальше, как справляться. Впервые за долгое время мне самой нужна была поддержка, потому что всё вокруг меня превратилось в огромную задницу с очень узким проходом, из которой, казалось, выбраться было просто невозможно.

Выйдя из ванной, я застыла на пороге. Я была практически уверена, что Нолан ушёл. Мне даже послышался хлопок двери, когда я регулировала температуру воды.

— Почему ты здесь? — я неловко повела плечом.

— Ты не пожелала мне спокойной ночи, — Кристофер сидел на кровати, широко разведя ноги и опёршись локтями о свои бёдра. — Подумал, что заслужил хотя бы этого.

Впервые за долгое время мне самой нужна была поддержка.

Нужен был кто-то рядом, отвлекающий от гнусных мыслей, от слёз и переживаний, и Нолан словно бы чувствовал это, невозмутимо оставаясь в моей комнате, расслабленно проминая пятой точкой матрас. Я бы простила ему любую чушь, сказанную в мой адрес, позволила бы шутить над россыпью мелких веснушек на моих щеках и носу, даже разрешила бы нелестно высказаться о превосходстве мужского пола. Лишь бы не уходил. Лишь бы остался и гладил мои волосы, пока я не усну. Но имела ли я право вот так использовать его сейчас? Заполнять свою пустоту человеком, от которого, как я себе пообещала, я должна была держаться на расстоянии. Не будет ли эта минутная слабость воспринята моим полным поражением?

Или стоило хотя бы раз в жизни побыть сраной эгоисткой и сделать то, о чём я фантазировала каждую ночь в последнее время. Секс мог бы отвлечь. Мог бы помочь затерявшимся в моём гормональном фоне эндорфинам снова проникнуть в каждую клеточку измученного за сегодня тела.

И я сделала шаг вперёд.

Мои руки сами зарылись в его волосы, я точно не давала им никакого сигнала; я словно была в параллельной реальности, потому что мир не ощущался прежним в эту минуту. Голова гудела из-за недавних слёз, давление всё ещё было повышенным, в том числе из-за горячего душа, поэтому шум в ушах делал обстановку вокруг ещё более ненастоящей. Я словно снова была в одной из своих фантазий, где могла бесстыдно касаться Кристофера, вести рукой по его напряжённой шее, по его широким плечам. Где могла гладить его по щеке и смотреть сверху вниз, как на котёнка, просящего ласки.

Почему-то я не решалась его поцеловать, продолжая изучать пальцами его кожу. Нолан не сопротивлялся, лишь продолжал смотреть, но я заметила, что его дыхание сбилось, и он приоткрыл рот, чтобы получать больший доступ к кислороду. Он медленно повёл руками по моим бёдрам вверх и резко остановился, когда проник под достаточно длинную футболку. Крис не опустил глаза.

— Только не говори, что ты без белья.

— Ладно, не скажу.

— Издеваешься?

Вопрос повис в воздухе, и я улыбнулась. Мои губы дотронулись до его лба, и я почувствовала, как ладони Нолана отчего-то задрожали. Неужели мы впервые находились в той ситуации, когда я была на сто процентов уверена в том, что делала, а он волновался?

— Я выстирала трусы и повесила их на полотенцесушитель, чтобы завтра пойти в свежем, — зачем-то оправдалась я.

Руки Кристофера скользнули вниз, но в следующее мгновение обхватили мои бёдра поверх футболки, и парень уткнулся лбом в мой живот. Я гладила его по голове и смотрела в пустоту, пытаясь осознать происходящее.

— Ты хочешь моей смерти, — глухо сказал Нолан, продолжая стискивать меня руками, словно и я была для него тем же самым якорем, который позволял не утонуть в море захлестнувших его чувств.

Даже сквозь плотную ткань я ощутила, как он приоткрыл рот и обдал горячим дыханием область у рёбер. Крис словно на мгновение потерялся, поддался наваждению, сминая губами собственную футболку, поднимаясь выше. Я судорожно всхлипнула, когда он поцеловал мою грудь, задевая зубами сосок. На бежевой ткани оставались влажные тёмные следы от его слюны. Я поощряла его инициативу, прижимая его голову ближе к своему телу, не давая отстраниться, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, просто умоляя его снова дотронуться до обнажённой кожи своих бёдер. Когда мои ладони сжали его плечи и надавили, чтобы вынудить Нолана откинуться на кровать, он крепко сжал мои запястья.

— Ложись спать, Кэрролл, — по предплечьям побежали мурашки из-за стали в его голосе.

— Почему?

— Потому что иначе ты будешь жалеть.

— Ты настолько плох?

Крис поднял голову и сердито посмотрел на меня. Он одёрнул мою футболку вниз, хотя она и так прикрывала всё, что нужно.

— Я уже говорил тебе, что не буду пользоваться твоим состоянием, — твёрдо сказал он и отстранился.

— Я уже трезвая, — возразила я, но Нолан уже отполз на достаточное расстояние, и я больше не могла его касаться.

— Дело не в этом, — он улёгся на дальнюю половину кровати и похлопал по месту рядом с собой, отодвинув одеяло.

Я послушно забралась в постель, и Кристофер укутал меня, нависая сверху. Лёжа на спине, я могла разглядеть каждую родинку на его лице, он же, в свою очередь, стал искать на моём обещанные веснушки. Нолан провёл большим пальцем по моей щеке и тоже поцеловал меня в лоб, шумно вдыхая запах моей кожи. Почему с ним было так хорошо и горько одновременно?

Была ли я разочарована? Скорее нет, чем да. Во мне не осталось желания сопротивляться или агрессивно наставить на чём-то. Мне хотелось близости, но хотелось ли секса? По-настоящему? Или в моей голове это просто было единственным возможным вариантом задержать Кристофера в моей комнате? Предложить себя в качестве компенсации за бессонную и не слишком приятную на события ночь.

— Не уходи, пожалуйста, — вяло пробормотала я, глядя на него щенячьим взглядом.

— Не уйду, только выключу свет.

Когда комната погрузилась во тьму, я устроилась поудобнее на боку, ощутив, как приятно прогнулся матрас под весом человека позади меня.

— Обнимешь?

Наверное, это было чем-то большим, чем просто объятием. Кристофер прижался ко мне всем телом и уложил голову на мою подушку так, что я чувствовала его дыхание в своих волосах. Его рука не просто покоилась сверху, она крепко прижимала меня к его груди, и мне наконец-то стало так спокойно, что я улыбнулась, взяла его ладонь своими пальцами и поцеловала грубые костяшки. Словно он был мои покровителем.

По спине побежали мурашки из-за горячего выдоха в мою шею.

— Я с ума по тебе схожу, — прошептал он.

И я провалилась в сон.

***

— Дочь, просыпайся, — нежное прикосновение к щеке и родной голос тут же вырвали меня из небытия.

Как ни странно, ничего кошмарного мне так и не приснилось, хотя я ожидала, что моё подсознание всё же умудрится подкинуть пару-тройку интересных сцен, чтобы мне ночью жизнь не казалась мёдом. Обычно, так и бывало: перед ответственными встречами мне снилось, что я безбожно опаздывала, перед экзаменами, что сдавала пустой лист на проверку и убегала в слезах. Повышенная тревожность, которую я всеми силами контролировала днём, всегда брала пальму первенства с наступлением ночи. Если это было чудодейственным терапевтическим влиянием Кристофера, то пора было переосмыслить мою твердолобую идею жить как можно дальше от него.

— Сколько времени? — я сонно сощурилась и потянулась за телефоном, но на прикроватной тумбочке лежали только спасительные таблетки и стакан воды, к которому я жадно припала губами. — Кажется, я оставила сумку внизу.

Мама нежно провела ладонью по моим волосам, воскресив воспоминание о том, как Нолан гладил мою голову, пока мой сон оставался чутким. Я попыталась нервно улыбнуться, чтобы скрыть накатившее волнение.

— Около десяти утра. Не волнуйся, никто тебя не потерял, сегодня же воскресенье, — мама села на край кровати и легонько ущипнула меня за руку. — Я вижу, вечеринка прошла на ура?

— Не то слово, — жалобно отозвалась я, не готовая вылить всю информацию, которой стоило бы поделиться с матерью.

Она неплохо знала моих друзей, и скрывать от неё новую расстановку сил я не собиралась, решила лишь немного оттянуть момент признания в том, что моя жизнь катилась по прямой траектории вниз с бешеной скоростью.

— Поспи ещё, мы с Мартином всё равно уезжаем на встречу со свадебным организатором через полчаса, Кристофер тоже умчался куда-то с утра пораньше, дома никого нет.

— Хорошо.

И я снова уснула, даже не заметив, как мама ушла из комнаты.

Второе пробуждение далось мне несколько легче; судя по направлению солнечных лучей было далеко за полдень, и я заставила себя встать с кровати. Первым делом я почистила зубы жёсткой гостевой щёткой, которая искромсала мне все дёсны в кровь, затянула волосы в пучок резинкой, которую всегда носила на запястье, и натянула нижнее бельё, высохшее за ночь. Я не стала переодеваться в уличную одежду, так и спустившись на первый этаж босиком и в одной футболке. Она по-прежнему пахла стиральным порошком, а не парфюмом Нолана, что было единственным её недостатком.

В доме было тихо, и я спокойно выдохнула. Было приятно побыть немного в тишине, потому что я не была слишком уж социально активной до первой выпитой чашки кофе утром. Заботливая мама оставила в холодильнике сэндвичи с индейкой и сыром, которые я подогрела на гриле до хрустящей корочки. Я принялась разгребать уведомления на телефоне, наслаждаясь завтраком, но не слишком наслаждаясь содержимым непрочитанных сообщений.

Тони написал за ночь больше двенадцати сообщений. В основном извинялся, просил встретиться и поговорить. Затем сообщил о том, что Браун ему тоже не отвечала, и он не понимал, чем вызвал игнор у обеих своих подруг. Я закрыла нашу переписку, поступая не слишком хорошо по отношению к Стивенсону, но я просто не могла найти в себе сил ответить ему что-то членораздельное. Да и как вообще говорить о чём-то подобном, не имея возможности заглянуть в глаза своему собеседнику? Объясняться с другом по переписке казалось ещё более кощунственным решением, поэтому я пообещала себе написать ему вечером и предложить встретиться на неделе, чтобы устроить разбор полётов.

Мисс Эллакотт написала о том, что Бриттани срочно вызвали из отпуска на смену до шести утра, потому что официанты не справлялись с потоком гостей в выходной день, и спросила, когда я вернусь домой. Ей я ответила сразу же, что приеду ближе к вечеру. Я была уверена, что Браун никто не просил выходить на работу. Скорее всего она сбежала, чтобы не пересекаться со мной. От этого осознания что-то болезненно сжалось внутри. Неужели она теперь настолько меня ненавидела, что готова была внепланово отпахать почти суточную смену, лишь бы меня не видеть?

От моей подруги никаких сообщений не было. Что и следовало ожидать.

Последнее было от Кристофера. Он просил не уезжать до того момента, как он вернётся, обещал закончить дела к обеду. Какие именно у него были дела, он не уточнил. Я хмыкнула. Можно подумать, у меня были ключи от дома, чтобы я преспокойно уехала, пока никого из хозяев не было. Дражайшие родственники, нынешние и будущие, заперли принцессу в башне без возможности выйти на свет Божий.

Покончив с завтраком, я от нечего делать включила телевизор и забралась на диван с ногами, чтобы скрасить время ожидания. Когда я услышала звук ключей, отворявших дверь, я снова почти задремала.

Кристофер выглядел отлично для человека, который спал от силы часа три. Волосы были уложены в привычной манере, свежая белая футболка-поло обтягивала широкую твёрдую грудь, и фирменная джинсовая куртка ему очень шла. Интересно, когда он ушёл из моей комнаты? Судя по отсутствию комментариев от моей мамы, наши не очень братско-сестринские отношения замечены не были. Это было к лучшему: список моих проблем и без того рос с такими темпами, что позавидовал бы любой биржевой аналитик. Добавлять к ним ещё одну совершенно не хотелось.

— Доброе утро. Ты как? — парень беспорядочно бросил куртку на кресло и сел на диван рядом со мной, впрочем, на достаточном расстоянии, чтобы мы друг друга не касались. — Тебе идёт моя футболка.

Очень ценный комментарий, спасибо.

— Доброе утро. Всё хорошо, — сухо ответила я, заметив, как он улыбается чему-то в телефоне, не слишком заинтересованный в моём ответе.

Ну и пусть.

— Я так замотался, если честно. Слава Богу вспомнил ночью, что договорился сходить на бранч с приятелем, и завёл будильник. Всё же я уже не в том возрасте, чтобы тусить всю ночь и спокойно вывозить жизнь на следующий день. Надо бы поспать, — Крис отложил телефон на журнальный столик и посмотрел на меня. — Ты какая-то не очень разговорчивая сегодня, — он протянул ко мне руку, и я почему-то отпрянула. — О, я понял. На трезвую голову я тебе, похоже, не слишком приятен.

На его губах застыла усмешка, но глаза оставались холодными. А я просто не знала, как объяснить резкие перемены в своём настроении. Вчера мне нужно было разделить с кем-то свою боль, а сегодня наоборот хотелось закрыться ото всех и побыть наедине со своими чувствами. Откровенно обижать Кристофера не хотелось, но и переступать через себя не хотелось тоже.

— Не говори глупости, я просто без настроения, — буркнула я и уставилась в телевизор, не особо вникая в то, что смотрела.

— Тогда будем поднимать настроение! — чересчур эмоционально воскликнул он и ушёл в зону кухни.

Дисплей его телефона загорелся от пришедшего сообщения, и я, словно воришка, наклонилась, чтобы посмотреть, кто ему написал. Что за собственнические замашки?

На экране высветилось имя некой Дианы со значком огонёчка. Похоже, она была горячей девчонкой, раз не ограничилась скупыми буквами своего имени в его записной книжке. Внутри что-то укололо, и я не стала себя обманывать. Я явно его приревновала. И это ощущение стало ещё болезненнее и ярче, когда я осознала, что именно эта девушка писала ему, когда мы ехали на концерт к Стивенсону. Меня резко затошнило, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Крис сунул мне в руки ведёрко с мороженым и уселся рядом точно с таким же. Его глаза и без того поблёскивали от детского восторга, но стали гореть ещё ярче, когда он прочитал пришедшее сообщение. Мог бы хотя бы для приличия не улыбаться так широко, зная, что я могла наблюдать за его реакцией.

— Как прошёл бранч? — погрузившись в свои мысли, спросила я, пытаясь отогнать желание спросить напрямую о том, что интересовало меня больше всего.

— Отлично, мы давно не пересекались с Мэттом, рад был повидаться, — Крис так смачно облизал ложку, что я не удержалась и тоже начала есть. — Мы дружили с ним в средней школе, но потом его семья перебралась в Атланту, и мы стали общаться гораздо реже. Он приехал на пару дней проведать родственников и старых друзей. Что за чушь ты смотришь? — парень переключил канал и остановился на повторе футбольного матча.

Мысли крутились вокруг Дианы. Кем она ему приходилась? Если они встречались, то как он мог вот так спокойно целовать меня вчера? Или говорить, что сходит по мне с ума? Это не вязалось в общую картинку, и всё, кроме личности этой девушки, потеряло для меня всяческий интерес. Опять же, я должна была понимать, что Кристофер и я не были в отношениях, ревновать его было чем-то иррациональным, но мой мозг в последнее время вообще выдавал ничтожно мало разумных мыслей. Наверное, откладывать смысла не было. Если и рубить на корню, так всё сразу.

— Та девушка, с которой ты общаешься в последнее время, знает о том, что у нас с тобой происходит?

Мой вопрос явно застал его врасплох. Глаза Кристофера округлились, а лицо приняло граничащее с комичным выражение. Он задумчиво облизал ложку ещё раз, превращая диалог со мной в какой-то фарс.

— Хм, дай-ка подумать, — Нолан возвёл глаза к потолку и вытянул губы. — Нет, не знает. Я не то чтобы посвящаю всех вокруг в подробности своей личной жизни, Софи. И тебе советую. Люди злые, — совершенно беззаботно продолжил Нолан, и я почувствовала, что начинала злиться.

Чтобы не разочаровываться, нужно не очаровываться, я всегда это знала, но почему-то, подобно глупому мотыльку, продолжала с искренним восторгом лететь на свет лампы, обещавшей обжечь мои крылья. Забота Криса выбила устойчивую почву у меня из-под ног, и я была рада, что он снова позволил мне увидеть его истинное лицо. Чувства слепы. Во всяком случае, Гитлера тоже кто-то любил.

— Кто она? — уверенно спросила я, не сильно заботясь о том, насколько нагло звучал мой вопрос.

Вообще, я достаточно сурово относилась к девушкам, которые «пилят» своих драгоценных бойфрендов, вынюхивают информацию про бывших, пытаются засунуть свой длинный нос в переписки. Но Кристофер Нолан моим бойфрендом не был. А значит и терять было нечего. Пусть думает обо мне, что хочет. Я и так позволила ему слишком многое, и так доверилась ему в самый сложный момент свой жизни, — продолжать играть со мной я ему не позволю. Даже если в этом спектакле мне уготована главная роль, актрису второго плана я терпеть не стану. Не сейчас, когда мой мир трещит по швам, и никогда. Если закрыть глаза ещё и на то, что он, зная о моих чувствах к нему, позволяет себе интрижки на стороне, то я потеряю себя окончательно. Пусть он мне ничего не должен, я ему тоже ничего не должна. Не должна принимать его закидоны, его излишне свободные взгляды на жизнь. Не должна терпеть уверенность в необратимости его планов на счёт меня.

Я достойна большего. Надо почаще себе это повторять.

— Диана. Моя знакомая из Нью-Йорка.

Ну, конечно. Из Нью-Йорка, в котором он провёл последнюю неделю. Какое совпадение. То есть для него было в пределах нормы прижимать меня к себе и шептать комплименты во время концерта, потом поехать потрахаться от души со «знакомой», затем вернуться в Бостон и снова якобы «сходить с ума» по мне. Эдакий вахтовый метод.

— У вас с ней что-то было? — окончательно осмелев, спросила я, стараясь сделать взгляд равнодушно-надменным.

— К чему этот вопрос?

— Просто интересно.

— Это не просто интерес, я вижу по твоему лицу, что у тебя в голове крутятся шестерёнки, — Крис откинулся на спинку дивана и фривольно положил ладонь на моё колено, практически сразу переместив её на внутреннюю часть моего бедра. — У тебя не получится в чём-то меня уличить.

Из-за того, что он держал ведёрко с мороженым, его руки были ледяными, поэтому бегущие по ногам мурашки не заставили себя долго ждать.

— Было или нет, Кристофер?

— Что это за допрос с пристрастием, Кэрролл? Мне теперь отчитываться тебе о каждой встрече? — похоже, он начинал выходить из себя, потому что от приторной весёлости не оставалось и следа. — Ты ведёшь себя слишком жёстко для девчонки, с которой я даже ни разу не спал.

Ехидное замечание я пропустила мимо ушей, затем убрала его руку с моего бедра. Нолан не особо и сопротивлялся, лишь поджал губы и отвернулся.

— Просто ответь на вопрос.

— Да даже если и было? — Крис возмутился настолько громко, что я вздрогнула. — Даже если и было? — чуть тише повторил он, наклоняясь и заглядывая мне в глаза. — Мы оба всё ещё свободные люди, Кэрролл, я хочу тебе это напомнить. Ты не давала мне зелёный свет. Даже когда ты открываешься мне, через секунду у тебя меняется настроение, и ты меня отталкиваешь снова. Что я должен думать?

Разочарование. Это точно было оно. Обволакивающее, собирающееся прогорклым сгустком в глотке, но к этому я, кажется, уже привыкла. Даже если и было. Этого следовало ожидать.

Кристофер был прав, когда говорил, что как только мы начинаем чувствовать симпатию к парню, мы готовы обманываться снова и снова, выдавая желаемое за действительное, а потом расстраиваемся из-за неоправданных ожиданий. Но кто в этом виноват? Тот, кто их не оправдал, или тот, кто ожидал слишком многого? Что если я и вправду поверила, что стала для него особенной, и позволила этому чувству захватить себя полностью? Куда теперь от этого бежать?

— Уберешь мороженое обратно в морозилку? Я наелась, — спокойно ответила я, заметив скептический взгляд парня.

Я съела ровно две ложки.

— Мы не договорили, — упёрся Нолан, не давая мне встать с дивана, достаточно грубо держа меня за локоть.

— Мне больно, — сухо сказала я, и парень ослабил хватку, впрочем, так и не убрав от меня свои руки.

Наши взгляды встретились. Мой отстранённый и его пылающий от злости. Так странно, он злился на меня за то, что я пыталась сбежать, но сам сделал всё для того, чтобы я не видела иного выхода. Нолан не был тупым, он должен был понимать, что я не могла отреагировать по-другому, не после того, как в сердцах призналась ему в том, как сильно помешалась на нём в последнее время.

Я закрывалась, выстраивала в черепной коробке одну стену за другой, чтобы не посметь выдать ни единой эмоции на потеху его самолюбия. Чувства приходят и уходят, если не подливать в их огонь масла, так случится и со мной, если я буду достаточно сильной, чтобы окончательно поставить точку в этой больной истории. Слабой можно было быть вчера, сегодня наступил другой день. Сегодня я должна была собраться, принимать верные решения и снова заботиться о себе, как прежде.

— Не уходи, поговори со мной, — Крис провёл ладонью по моему предплечью, что не вызвало у меня ни единой эмоции, и попытался взять меня за руку. — Ты всегда так делаешь, чёрт, Кэрролл, это уже бесит. Нельзя постоянно придумывать себе что-то, а потом просто сбегать и обижаться. Давай просто поговорим, хорошо?

Но я покачала головой.

— А есть, о чём разговаривать? — я похвалила себя за ухмылку, расцветшую на моих губах.

Холодная Кэрролл мне нравилась гораздо больше, а вот Кристоферу она явно была не по нраву. Плевать. Я спокойно встала, чувствуя спиной его взгляд, поднялась наверх, ни разу не обернувшись, и переоделась в гостевой спальне, оставив футболку и рубашку Нолана на заправленной постели.

И пускай вчера на этой самой кровати я была счастлива от того, что он прижимал меня к себе. Сегодня я выбирала себя.

***

Я собирала вещи, шмыгая носом, пытаясь не смотреть в сторону Бриттани, которая сидела на краю кровати и смотрела в пол, так же не в силах поднять на меня глаза. Её решение показалось мне понятным, но оттого не стало менее болезненным.

Эту ночь я провела на Ифли-роуд, игнорируя взволнованные взгляды Джорджии и просьбы рассказать ей, что произошло. В конце концов, это была не только моя история, и касалась она в первую очередь Браун, поэтому я предложила обратиться за подробным отчётом к ней. Достаточно грубо, но зато никто меня не трогал до самого утра.

Будильник я поставила на шесть, чтобы привести себя в порядок перед возвращением Бриттани домой. Где-то внутри я уже понимала, что меня ждёт очередной переезд, но внутри ещё теплилась надежда на то, что нам с Браун удастся поговорить по душам и решить конфликт без таких радикальных мер. Однако, моя подруга с порога попросила найти себе новое жильё.

Я беспорядочно закидывала вещи в рюкзак и чемодан, понимая, что всё это точно туда не уместится. Пусть выкинет остальное. Или сожжет. Снова плевать. В конце концов, у нас у всех был некий эмоциональный диапазон, и мой уже был на пределе.

— Для ясности: я не знала ничего о чувствах Тони, — утерев нос, сказала я, запихивая в специальное отделение свой ноутбук.

— Я знаю, — тихо ответила Бри и всхлипнула.

Меня всю скукожило из-за этого звука. Лучше бы она кричала на меня, а не плакала вот так, заставляя меня ещё больше поддаваться отчаянию. Это было отвратительным чувством. Затхлой безысходностью, сквозившей между нами.

— В таком случае, можно было не выгонять меня, а решить вопрос мирно.

— Я не могу по-другому, Софи, — Браун судорожно втянула воздух, вытирая слезы со щёк. — Ты можешь обижаться сколько угодно. Но представь себя на моем месте, — я вопросительно уставилась на неё, пытаясь застегнуть чемодан. — Посмотри во что я превратилась? Руки до локтей в пятнах из-за аллергии, лицо в прыщах из-за жратвы в этой столовке: язык не повернётся назвать это приличным местом. Круги под глазами. У меня нет денег, чтобы толком привести себя в порядок, все уходит на съем комнаты и еду, — и в этом, к слову, тоже была виновата я. — А рядом ты, красивая, успешная, твоя единственная проблема — загадочный брат-красавчик. Ты учишься в престижном вузе, у тебя нормальные отношения с семьёй. А у меня кроме Джорджии и тебя по выходным никого нет, — Бриттани затряслась и закрыла лицо ладонями, и я подавила в себе желание её обнять. — А теперь ещё и Тони влюблён в тебя. В тебя, понимаешь? И все это время был. Пока я мечтала о нем, пока представляла на ночь наше будущее. Он думал о том же перед сном, только с тобой. Ну как я себя должна вести после этого?

— Не знаю, — честно ответила я и поднялась с колен, утягивая за собой чемодан.

— Вот и я не знаю. Всё это уже слишком, — глухо отозвалась Браун, пытаясь сдерживать всхлипы. — Ты ни в чём не виновата, Софи, не нужно себя винить. Мне просто нужно время обо всём подумать.

Я сухо кивнула и потащилась на выход, волоча за собой тяжёлую ношу. Мисс Эллакотт сердечно обняла меня в коридоре и утёрла с моих щёк слёзы. Я пообещала ей заглянуть в гости, как только всё уляжется.

Сев на ступеньки около входа в квартиру, я прикурила сигарету и снова вытерла сопли рукавом старой толстовки. В долг по кредитке я принципиально не уходила, но на счёту осталось меньше тридцати баксов, потому что я скинула недавно переведённые мамой деньги на накопительный счёт, с которого нельзя было вытаскивать даже самые маленькие суммы. Чувствуя себя окончательно униженной, я полезла за телефоном и набрала телефон матери.

— Софи? Всё в порядке? — взволнованно начала она из-за раннего звонка.

— Не очень, расскажу всё вечером, приеду домой с вещами, — в трубке раздался тяжелый выдох, и я хмыкнула, затягиваясь сигаретой. — Я пока жива, это — главное. Переведи мне на карту сотню, пожалуйста. Боюсь, на такси не хватит, тут далеко ехать. А я с вещами.

— Езжай сразу домой, — возмутилась мама. — Ещё ты в таком состоянии на лекциях не сидела.

— Нет. Мы платим такие деньги за каждый семестр, я лучше удавлюсь, — наверное, шутить про суицидальные мысли в таком состоянии в разговоре с матерью не стоило. — Мам, не волнуйся, ничего критичного. У вас всё в порядке?

— Давай я тоже лучше вечером расскажу? — слишком быстро ответила она, и я насторожилась. — Не самые хорошие новости, не хочу портить тебе настроение ещё больше.

— Лучше уж сразу.

— До вечера, сейчас пришлю денег.

— Ма-а-ам, — недовольно протянула я, и она снова устало выдохнула. Эта интонация всегда на неё действовала. — Говори.

Пауза затягивалась, и я уже подумала, что просто не слышу голос матери из-за шума в ушах.

— Это про дедушку. У него нашли онкологию. Буквально час назад прислали на почту окончательные результаты.

Кажется, я ничего не почувствовала. Совсем. Будто кто-то поставил мир на паузу. Внутри не ёкало. Сердце не упало вниз, не застучало быстрее. Я вдыхала горький дым снова и снова, затуманивая собственное сознание, запрещая себе переживать ещё больше. Стены-стены-стены, они окружили меня вплотную, практически до ощущения клаустрофобии. Плевать.

— Понятно.

Я отключилась и, увидев уведомление о входящем переводе, вызвала такси через приложение.

Я таскала за собой чемодан по коридорам университета бездумно, не здороваясь с проходящими мимо знакомыми. Мне было всё равно, как я выглядела, всё равно, что обо мне думали. Просто попасть в аудиторию. Маленькая и простая цель.

Наверное, во мне уже не осталось слёз, чтобы заплакать снова. Забавно, как жизнь умеет поднасрать по всем фронтам в столь короткие сроки. Я бы, наверное, даже не удивилась, если бы мне на почту пришло сообщение от кого-то из божественной канцелярии о том, что по моей вине в эти выходные скоропостижно скончались все котята планеты. Подумаешь. Всего лишь очередной крестик на моей биографии.

Кристофер, завидев меня в коридоре, тут же двинулся мне навстречу. Мои губы растянула широкая безумная улыбка.

— Знаешь, я тут вспомнила, как ты говорил о том, что рано или поздно я всё равно буду жить в вашем доме. Потому что ты этого хочешь. А ты всегда получаешь то, что хочешь, верно? — я не стала подавлять смешок, вырвавшийся наружу.

— О чём ты? — парень нахмурился, стягивая с моего плеча лямку набитого рюкзака.

— Правильно говорить: добро пожаловать в семью, Кэрролл, — я шутливо ударила его в грудь, мало понимая, что делала. — Поздравляю, малыш, ты победил.

Я всё так же широко улыбалась, но Нолан, почему-то, не улыбался мне в ответ.