Помешательство

***

Родители вернулись из свадебного путешествия точно в назначенное время, даже самолёт, как назло, приземлился минута в минуту, словно пилот был в тайном сговоре с авиалинией и нашими дражайшими родственниками, чтобы не дать нам с Кэрролл ещё немного побыть наедине.

А побыть наедине хотелось. Во всяком случае, мне точно.

Всё утро воскресенья я с отсутствующим выражением лица наблюдал за тем, как Софи заметала следы нашего совместного времяпровождения: перетаскивала свои вещи обратно в свою спальню, убиралась на кухне, чтобы никто не заметил в посудомойке одинаковые комплекты посуды, словно мы ели вместе, а не по-отдельности. Она даже развела небольшой бардак в своей комнате, свидетельствующий о её постоянном там присутствии на случай, если Кристина заглянет туда без приглашения. Конечно, я покорно молчал и со всем соглашался.

Я уже привык к тому, что судьба — та ещё сучка, привыкшая наказывать меня за малейшую оплошность, но сейчас это казалось совершенно нечестным. Я провёл работу над ошибками, я стал гораздо терпимее, гораздо лучше, и это замечал не только я сам. Почему всё просто не могло быть стабильно, без этих тайн, без этого беспокойства внутри и постоянного ожидания, что обязательно случится что-то непоправимое? Мне казалось, что я уже достаточно изводил себя, чтобы показать сраной вселенной, что готов к чему-то хорошему. У вселенной на меня были свои планы.

Мне было искренне жаль, что наше очередное примирение с Кэрролл так затянулось и мы не успели толком насладиться новым статусом наших отношений. Несмотря на то, что практически весь отпуск наших родителей мы провели вместе, откровенных и интимных моментов между нами было катастрофически мало, и теперь нам снова приходилось делать вид, что мы недостаточно близки, чтобы касаться друг друга.

Это просто выводило из себя.

Софи перестала смотреть в мою сторону, как только обутые в новенькие кеды ноги Кристины переступили порог нашего дома. Я постоянно злился из-за этого внутри, но старался не подавать вида: мы с Софи договорись пока не сообщать о наших отношениях, а это значило, что я должен был соблюдать правила игры. Это было сложно, потому что я стал практически зависимым от до ужаса тактильной Кэрролл. Но теперь она дарила объятия только своей матери, а меня старательно игнорировала.

Всё воскресенье я ходил по дому, как неприкаянный, считая часы до утра понедельника, когда мы должны были отправиться в университет, где на общение с Софи не было никаких табу.

Но даже сев на переднее сидение моего автомобиля, чтобы поехать на пары, захлопнув дверь и пристегнувшись, Кэрролл и не думала расслабляться.

— Не делай из приезда родителей такую драму. Твой игнор тоже может показаться подозрительным, — недовольно сказал я, когда девчонка скинула мою руку со своего бедра.

Новое правило: в машине за пределом поля зрения родителей её трогать тоже было нельзя.

Всё, что происходило между мной и Софи, было новым, оттого чрезвычайно хрупким. Мне буквально на физическом уровне требовалось подтверждение того, что между нами всё в порядке, но Кэрролл слишком хорошо вжилась в свою роль.

— А ты не переходи черту, — она затравленно оглянулась. — Вдруг кто-то из них смотрит в окно?

Естественно. Со слезами на глазах провожают своих отпрысков грызть гранит науки.

— Отец в курсе всего, ты же знаешь, а твоя мать, если не ошибаюсь, пошла в душ, — раздражённо ответил я и сжал зубы. — И у неё вроде не было привычки махать тебе платочком в окно каждое утро.

— Предусмотрительность ещё никогда не бывала лишней, — назидательно сказала Кэрролл, и я закатил глаза.

Ладно, стоило признать, что если я хотел спокойствия, то стоило выбрать кого-то попроще, чем Софи. Влюбиться в дочку новоявленной мачехи было исключительно моим промахом, и теперь я пожинал плоды своей неустойчивой к кареглазым занозам психики.

— Ты ни разу не посмотрела на меня вчера, словно я был пустым местом. Не думаешь, что это, наоборот, может усугубить ситуацию?

Кэрролл сложила руки на груди и отвернулась от меня. Я видел, что её челюсть была напряжена, словно этот разговор ей не нравился. С другой стороны, мне не нравилось то, как она себя вела после приезда родителей. Мы же не стали бы мериться письками на тему того, кому было хуже?

— Хочешь поссориться со мной с утра пораньше? — в её интонации слышался вызов.

— Хочу донести до тебя, что, когда людям говорят не думать о розовом слоне, они думают именно о нём. В последнее время мы общались при твоих родителях вполне по-дружески. Вот увидишь, твоя мама — не дура. Сегодня же спросит, что между нами такого случилось, что ты теперь меня избегаешь.

— Скажу, что мы поругались, — бросила Софи, словно это было очевидным и единственно-правильным вариантом ответа. — В это она поверит гораздо охотнее, чем в то, что мы вроде как теперь вместе.

— «Вроде как».

Мой подбородок дёрнулся вверх, а на губах непроизвольно заиграла усмешка.

— Не цепляйся к словам.

Я покачал головой и тронулся с места. Дорога до университета занимала считанные минуты, но из-за того, что мы оба упрямо молчали, казалась чересчур долгой. Размышляя о том, что больше всего задевало меня в поведении Софи, я понял, что был совершенно не готов к тому, что она умела так быстро переключаться. За весь прошлый день она ни единым взглядом, ни жестом не выдала себя, я же постоянно одергивал себя из-за того, что смотрел на неё, словно верный пёс в ожидании вкусняшки. Это меня пугало, потому что раньше я всегда мог себя контролировать. К тому же я пришёл к мысли, что никогда не смогу понять, что на самом деле чувствует Софи, если она захочет это от меня скрыть. Раньше мне легко удавалось угадывать её мотивы и эмоции, теперь же она словно почувствовала некую власть надо мной и умело вела свою собственную игру.

Припарковавшись, я не спешил выйти из машины, Кэрролл тоже послушно осталась внутри.

— Теперь мне можно до тебя дотронуться? Или твоя мама ехала за нами по пятам в шпионской тачке под прикрытием? — сарказмом дело не решить, я прекрасно это знал, но как же сладко он ощущался на языке, когда я выходил из себя.

У меня тоже была броня, Кэрролл. Пусть и последняя. Остальные ты разрушила.

— Зачем ты всё перекручиваешь?

— Я просто нервничаю, окей? — я заметил, как затряслись мои руки, и убрал их с руля, чтобы скрыть собственную слабость. — У нас теперь вроде всё хорошо, но всё равно как-то не так. Мы с тобой многое прошли, чтобы оказаться в этой точке здесь и сейчас. Но то, как ты себя ведешь при родителях, меня настораживает. Как будто всё, что было до, мне просто показалось. Просто внутри какое-то неприятное чувство, как будто жду подвоха.

— Нет никакого подвоха, Крис, пожалуйста, — она сжала мою руку, прежде покоившуюся на бедре. — Сейчас всё устаканится, мы сами привыкнем к новому статусу, придумаем, как всё рассказать родителям, и всё.

Я лишь кивнул в ответ. Словно её слова хоть как-то меня обнадёживали, и внутри меня больше ничего не грызло.

Первая пара у нас не совпадала, поэтому Кэрролл убежала в другое крыло, всё же не забыв целомудренно чмокнуть меня в щёку. Из крайности в крайность. Позавчера стонала подо мной, сегодня отводила взгляд и смущалась. До смешного нелепо. Будто не могла привыкнуть к тому, что я действительно хотел быть с ней по-настоящему.

Нужно было дать ей время, я помнил, но мне самому его катастрофически не хватало. Мы и так просрали слишком долгий период, который могли бы потратить на что-то более значимое, чем бесконечная грызня, но Софи, очевидно, этого не понимала. Либо же ей, в отличие от меня, совершенно не хотелось проводить со мной каждую секунду и бесконечно меня касаться. Возможно, это было чем-то нормальным. Я же не должен был винить её в том, что она не помешана на мне так, как я был помешан на ней?

Эти вопросы таранили мою голову так рьяно, что виски начали болеть, и я прижался лбом к прохладному стеклу окна в узком коридоре неподалёку от аудитории. Мне не хотелось анализировать поведение Кэрролл, но я не мог остановиться. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, чтобы побыть наедине с благостной тишиной, но у некоторых людей всегда не хватало такта.

Я заметил, что Эбигейл шла в мою сторону, как только она показалась из-за угла. Надежда на то, что она пройдёт мимо испарилась, как только девушка водрузила свою пятую точку на подоконник рядом со мной.

— Впервые за долгое время вижу тебя в гордом одиночестве, — она дёрнула уголком губ и расправила плечи, чтобы казаться увереннее.

Я не смотрел на неё прямо, продолжая пялиться в окно, но замечал движения девушки краем глаза. Я даже не мог вспомнить черт её лица, словно не видел её уже много лет, хотя с сентября прошло не так уж и много времени.

Я не хотел вспоминать её лицо.

— Следила за мной? — равнодушно бросил я, пытаясь показать, что не слишком настроен на общение.

— Не то чтобы, просто хотела поговорить.

Я сделал вид, что всё ещё был до ужаса заинтересован пейзажем за окном, хотя кроме парковки там и смотреть было не на что. Мне было некомфортно из-за того, что Эбигейл была рядом. Кажется, я всё же испытывал перед ней чувство вины, которое отодвинул куда-то на задворки сознания ещё тогда, порвав с ней отношения.

Странная, глупая история, в которой эта блондинка вообще не должна была фигурировать. Ей не повезло попасться мне под руку. Мне не повезло не догадаться, что последствия собственных решений всегда приходится расхлёбывать постфактум.

— Говори, — после затянувшейся паузы ответил я, так и не посмотрев на Эбигейл, хотя я чувствовал, что она не прекращала испепелять меня внимательным взглядом.

Пусть скажет, что хочет, и просто уйдёт. Пожалуйста. Моего эмоционального диапазона просто не хватало на всех.

— Как у тебя дела? — немного стушевавшись, спросила девушка, и я недовольно повёл плечами.

— Не обязательно тратить время друг друга, задавая вопросы чисто из вежливости.

— Мне правда интересно.

Я сглотнул и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и не сорваться на Эби без причины.

— Давай ближе к делу? — мой голос не выдавал раздражения, и я мысленно поставил себе плюсик за самоконтроль.

С Эбигейл контролировать себя было гораздо проще, потому что я совершенно ничего к ней не чувствовал, кроме небольшого чувства вины и желания избавиться от неё побыстрее.

— Раньше ты не был со мной так груб, — её голос дрогнул, хоть она и попыталась скрыть это за лёгкой улыбкой.

Я всё же посмотрел на неё, пытаясь понять, с какой целью она вообще решилась начать этот разговор спустя столько времени. Я даже не рассматривал вариант того, что она всё ещё сохла по мне, потому что неоднократно видел её в компании разных ухажёров. Также мне слабо верилось в то, что у неё действительно не было ни единой возможности выловить меня в университете для приватного диалога. У меня не было постоянной свиты, которая таскалась бы за мной, а с Кэрролл мы не так давно стали проводить больше времени вместе. Что за разбор полётов в период, когда оба лётчика уже вышли на пенсию?

— Я тебе не грублю, — терпеливо ответил я. — Просто не хочу, чтобы наш разговор давал тебе ложные надежды.

— Я уже давно не надеюсь на продолжение наших отношений.

Эбигейл хмыкнула, будто почувствовала себя хозяйкой положения из-за того, что ей удалось меня провести. Возможно, она пришла сюда за тем, чтобы доказать, что больше не заинтересована во мне. Но зачем? Чтобы я начал сожалеть о том, что её потерял? Весьма наивно при условии, что я вообще изначально не хотел её находить.

Кэрролл треснула бы мне по губам за цинизм.

— Я не имел в виду нашу интрижку, Эбигейл, — я серьёзно посмотрел ей в глаза, чтобы немного остудить её пыл. — Просто иногда люди воспринимают доброе отношения к себе, как приглашение к взаимодействию, а между нами невозможны никакие отношения, даже приятельские, поэтому нам не обязательно вести себя дружелюбно друг с другом.

Улыбка сползла с её губ.

— Чем же я тебя так обидела? — язвительно спросила она.

— Ты меня ничем не обидела. Наоборот. Это я обидел тебя, и очень хочу оставить это в прошлом, — тем же ровным голосом ответил я. — О чём ты хотела поговорить?

Похоже, разговор шёл совершенно не по её сценарию, потому что девушка заметно занервничала. Возможно, следовало быть с ней немного помягче. Она правда не сделала мне ничего плохого, и моё раздражение было только моей проблемой.

— Хотела спросить, что я сделала не так, — протараторила она, очевидно волнуясь, будто рассказывала стихотворение перед всем классом. — Тогда, в сентябре. Почему ты сбежал? Мне казалось, что у нас всё было неплохо, и ты как-то слишком уж резко со мной порвал, ничего толком не объяснив. Дело было только в Кэрролл или в чём-то ещё?

— Зачем тебе это знать? Сейчас?

— Чтобы учиться на своих ошибках.

Внутри меня что-то сжалось, потому что на Эбигейл не было лица, что я заметил слишком поздно. Она поджала губы, а её глаза неестественно заблестели. Мне не казалось это манипуляцией, потому что Эби пыталась скрыть собственную слабость. Мысленно я вернулся назад во времени, в тот сентябрьский вечер, когда говорил, что ничего к ней не чувствовал. Она тоже плакала. А я тоже чувствовал себя отвратительно.

Возможно, вселенная ещё не забыла об этой истории, и продолжала мне мстить. Тогда заслужил.

— Тогда можешь не переживать, — я смягчил голос. — Ты ни в чём не была виновата. Просто у меня были чувства к другой девушке, и я пытался подобраться к ней ближе через тебя. Не перекладывай с больной головы на здоровую. В этой сказке злодей я, не ты.

Эби закивала и опустила глаза.

— И всё же со мной что-то не так, раз ты выбрал её. Что бы ты ни говорил.

— Тебе надо поработать над своей самооценкой, — мне хотелось утешить её, может даже потрепать по плечу или обнять, но я сдержал свой порыв.

Это было совершенно ни к чему.

— Как мне над ней работать, если её втаптывают в грязь все кому не попадя?

— Это значит, что твоя самооценка не слишком стабильна, раз на неё может повлиять человек, с которым ты спала пару недель, — я прозвучал жестче, чем прежде, но я не хотел окончательно разжалобить Эбигейл и довести её до слёз. Пусть лучше злится на меня. — Если ты хочешь ответ на вопрос, что с тобой не так: ты, судя по всему, готова винить себя во всех неудачах, которые встречаются у тебя на пути, и тебе даже не приходит в голову, что ты можешь быть ни при чём. Мы не так долго были вместе, не очень красиво расстались, но ты не злишься на меня. Только на себя и на Кэрролл, хотя единственным виновником ситуации всегда был я. Не находишь это странным?

— Мой терапевт говорит, что мы сами творцы своей судьбы, и перекладывать ответственность на других — неправильно.

Теперь её внезапный порыв поговорить со мной стал предельно ясным.

— Значит, пора сменить терапевта, — отрезал я.

— Это он посоветовал поговорить с тобой напрямую, потому что я всё ещё не проработала ту ситуацию в сентябре, и она по прежнему мешает мне построить отношения.

— Что только подтверждает мои слова о смене терапевта, — я зачесал волосы назад пальцами и выдохнул. — Этот разговор ни к чему не приведёт. Я могу тысячу раз сказать тебе, что ты не виновата в том, что я люблю другую девушку, но ты должна прийти к этому сама, чтобы эта мысль засела в твоей голове. Понимаешь, иногда в наших жизнях происходят ситуации, которые мы не можем контролировать. Я был не прав. А ты должна просто отпустить ситуацию и идти дальше.

Эби заметно подобралась и снова расправила плечи. Она даже вздёрнула подбородок, как Софи в моменты, когда показывала свою несокрушимость.

— Вы сейчас вместе? С Кэрролл?

Я поколебался, потому что был не уверен, хотела ли Софи распространяться о наших отношениях. Никаких договорённостей на этот счёт у нас не было.

— Да. Мы вместе.

Эби кивнула.

— Ты счастлив? — бесцветно произнесла она.

Простой вопрос, но я снова затормозил. Был ли я рад тому, что мы с Софи решили начать встречаться? Определённо, да. Но после приезда родителей я находился в таком напряжении, что счастьем там и не пахло.

— Да, счастлив.

— Хорошо, — Эбигейл снова кивнула и слезла с подоконника. Она неуверенно теребила пальцами ручку кожаной сумки. — Ну, я тогда пойду.

Я смотрел на то, как она уходит в сторону аудитории, и просто не мог отогнать волну, которая поднималась внутри меня, поэтому окликнул девушку, когда между нами было расстояние в несколько метров.

— Эби?

— Да?

— Прости меня.

Она ничего не ответила, но облегчение моментально затопило мой желудок, и я зажмурился, наслаждаясь тем, как с плеч сваливается гора.

***

Когда я пришёл домой, я снова не находил себе места. В университете по большей части Софи вела себя нормально, даже позволила поцеловать себя несколько раз, но внутри у меня по-прежнему было неспокойно. Я уже и сам не понимал, что со мной происходило, поэтому впервые за долгое время решил хорошенько выпить, несмотря на то что завтра нужно было ехать на учёбу. В такие моменты я следовал зову природы и предпочитал подумать о собственной безответственности наутро.

Родители работали допоздна из-за того, что брали отпуск на длительное время, и решили поужинать не дома, поэтому я без зазрения совести позвал к себе друзей, чтобы не сидеть со стаканом джина в одиночестве, как унылый алкаш.

Кэрролл могла бы скрасить моё одиночество, если бы не решила поехать к Бриттани и хозяйке её квартиры в гости. Она обещала вернуться до девяти, потому что Браун работала в ночную смену, и они могли доехать вместе. Я не стал навязываться и просить её побыть со мной, пока родителей нет дома. Ещё не хватало, чтобы она подумала, что я окончательно съехал с катушек и превратил светлое чувство к ней в настоящую зависимость.

Мне просто хотелось расслабиться. Не думать о том, как себя вести, что можно сказать, а что нельзя, при ком можно приобнять её за плечо, а кому лучше этого не видеть. Голова шла кругом, и мне казалось, что я сходил с ума без серьёзных на то причин. Возможно, я слишком много себе надумывал, но осознание этого не избавляло меня от поселившегося внутри грызуна, который смачно присосался к мои внутренним органам, мешая нормально существовать.

Просто расслабиться.

Две первые порции джина я выпил до приезда друзей, что не укрылось от их внимания.

— Боже, Кристофер, ты что, не мог подождать? — с порога начала причитать Ива, но я, привыкший к её воплям, даже не закатил глаза, лишь бросил на Шона сочувствующий взгляд.

Этому парню приходилось терпеть это каждый день. Боженька ему в помощь.

— У меня был тяжелый день, имею право расслабиться, — оправдался я. — Мы вообще в последнее время превратились в трех старых зануд: ни тебе спонтанных поездок, ни стаканчика джина для блеска глаз. Всё нельзя.

— С нашим расписанием о спонтанных поездках уже давно нужно было забыть, — Ива по-хозяйски прошла на кухню и намешала себе стакан воды с абсорбирующим средством. — Вам, кстати, тоже бы не помешало. В выходной можно этим пренебречь, но так как завтра нам всем на учёбу, было бы славно встать без похмелья.

— Прогуляю один день, от меня не убудет, — я пожал плечами, и завалился в кресло, чуть не расплескав половину напитка.

— Везёт же тебе, — протянул Шон, садясь напротив. — А я живу с личной сторожевой собакой, она следит за моим расписанием как не в себя.

— О, вы всё же решили завести пёсика? — пошутил я.

— Да нет, я про Иву, — быстро произнёс Шон и нырнул головой вниз, чтобы увернуться от летящего в него полотенца.

— Уже нажаловался, да? Зараза, — впрочем, судя по её тону, злилась она не слишком сильно.

Ива разложила на журнальном столике пакеты с тайской едой. Алкоголь, как обычно, был с меня, поэтому ребята уже успели оприходовать пару банок пива из нашего бара.

— А где Софи? — спросил Шон, и я вскинул брови.

Он не испытывал какого-то особого интереса к Кэрролл, и обычно именно Ива справлялась у меня на её счёт. Я точно знал, что мне не о чем было волноваться — простой вопрос от человека, который знаком с Софи, но моё сегодняшнее состояние заставляло меня быть всё более и более мнительным.

— У подруги в гостях, обещала вернуться около девяти вечера, — я подобрался, не отводя взгляда от Шона.

— Ясно, — уголки его губ дёрнулись вверх, и он перевёл взгляд на Иву, которая выстраивала коробочки с лапшой и закусками в идеальном порядке.

Что за паранойя? Ещё не хватало ревновать Кэрролл к лучшему другу. К тому же без повода. Надо было выпить ещё, чтобы сознание прояснилось. Не налегать на алкоголь сегодня казалось невозможным.

Нужно было срочно разложить всё по полочкам в голове и понять причины моей нарастающей тревожности. Почему я настолько сильно сходил с ума и никак не мог привести себя в порядок и мыслить здраво? Почему с того момента, как я дочитал книгу, у меня не пропадало ощущение, что должно случиться что-то нехорошее? Вряд ли потому, что главный герой отчалил в мир иной.

— Ты нас вообще слышишь? — Ива набивала рот лапшой и смотрела на меня почти сердито.

— А?

— Я спросила: что у вас с Софи в итоге? Вы теперь вместе?

Снова этот вопрос. Снова ступор.

— Вроде того.

— Ты звучишь как-то неуверенно, — подметил Шон.

Да потому что я, блядь, ни в чём не был уверен, когда дело касалось Софи Кэрролл. Не говорить же друзьям, что несмотря на нашу общую договорённость, что мы теперь вместе, это всё равно ощущалось, как испытательный срок. Я словно был стажёром, которого пока просили не высовываться, чтобы оставшийся коллектив не слишком сильно ко мне прикипел, пока начальница-Кэрролл не примет окончательное решение.

Ну и любитель же я надумывать лишнего.

— Мы вместе, — чуть более уверенно произнёс я. — Просто мы всё окончательно обговорили буквально пару дней назад. Всё ещё не привык. К новому статусу.

К новому статусу «вроде как» парня.

— Ты рад? — Ива немного зависла, исследуя меня глазами-сканерами. — Прости, если лезу не в своё дело, просто ты уже достаточно давно этого хотел, но сейчас мне не кажется, что ты очень счастлив.

— Я счастлив, — упрямо ответил я. — Просто всё как-то сложно. Сначала всё было отлично, потом приехали родители, при них мы решили пока не афишировать наши отношения, потом она достаточно холодно общалась со мной сегодня утром. Я не знаю, что я сделал не так. Плюс предчувствие нехорошее.

Рыжая довольно заулыбалась.

— Боже, я не верю своим ушам. Впервые слышу, чтобы ты так переживал из-за девушки. Какая прелесть, — Ива сделала глоток пива и откинулась на диван, на котором сидела в гордом одиночестве. — Не волнуйся, Крис. Лично я считаю, что если ты всегда расслаблен и спокоен в отношениях — значит, в них что-то не так.

— Ты поэтому мне даешь знатно просраться время от времени, дорогая? — с искусственной улыбкой на губах спросил Шон.

— Конечно, чтобы ты не расслаблялся.

— О, я всегда максимально напряжён, — тут же ответил Шон. — Спешу тебя огорчить: здоровые отношения должны быть скучными и стабильными, если тебя мотает из одного состояния в другое, это красный флаг, а не норма.

— Ну, либо твоя девушка — истеричка, — добавил я и отвёл глаза, чтобы не встречаться взглядом с порозовевшей от злости Ивой.

— А давно ли вы стали такими экспертами по отношениям, я боюсь спросить? — язвительно начала она. — У Кристофера, насколько я помню, до недавнего момента из серьёзного была только рожа, а у тебя, дорогой, вообще не было никаких отношений до меня.

— Вообще, Шон дело говорит, — хмыкнул я. — Мой отец однажды сказал, что мы часто переносим паттерны поведения наших родителей в браке на собственные отношения. То есть, если твои родители всегда бурно ссорились, но ты не сомневалась в их чувствах друг к другу, тебе может казаться, что, если с твоим партнёром ты не ссоришься достаточно часто и ярко, это признак угасающих чувств и всё такое.

Ива зависла на несколько секунд, пока Шон улыбался в кулак и стрелял в меня глазами. Мужскую солидарность ещё никто не отменял.

— Давайте вы оба просто не будете лезть мне в голову и дадите насладиться едой. Спасибо.

Ей бы в учителя, а не в медики.

— Это всегда пожалуйста, — радушно сказал я.

Я правда не особо контролировал потребление алкоголя в этот вечер, достаточно быстро захмелев за разговорами с друзьями. В голове наконец-то стало спокойнее, особенно когда мы включили музыку погромче, и звуки низкого баса и вибрации помогли мне практически полностью отпустить ситуацию. Я потерялся во времени, зато много смеялся и шутил заплетавшимся языком. Ива несколько раз просила меня притормозить, на что я лишь недовольно фыркал.

Бросив взгляд на часы, я нахмурился.

— Уже почти десять вечера, а её всё нет, — перекрикивая музыку, сообщил я ребятам. — Думаете, стоит ей позвонить?

— Боже, Крис. Поверить не могу, — пьяно воскликнула Ива, пританцовывая с банкой пива в руке. — Совсем недавно ты говорил о том, как сильно ненавидишь Кэрролл и планируешь разбить ей сердце, чтобы она вместе со своей мамой свалили куда подальше, а теперь переживаешь, что она опаздывает на час. Тебя не узнать.

Наверное, это было внутреннее наитие, потому что иначе объяснить страстное желание прямо сейчас посмотреть в сторону коридора я не мог. Чёрт бы побрал эту рыжую идиотку, которая совершенно не фильтровала, что говорит, после пары банок пива.

Софи замерла на входе в гостиную и отступила назад. Ребята тоже заметили её, и Шон убавил музыку, схватив Иву за руку.

Секунда, и я рванул за Кэрролл.

— Не устраивай сцен, я прошу тебя, — я споткнулся о порог, но устоял на ногах. — Я всё объясню.

Что за тупой сценарий тупой мелодрамы для тупых подростков? Нет, я видел слишком много таких сюжетов, чтобы сейчас бездарно проебать то, к чему мы с Кэрролл пришли таким тернистым путём. Она выслушает меня. Она, чёрт возьми, это сделает.

— Никаких сцен, — спокойно кивнула Софи и принялась обуваться.

— Куда ты собираешься?

— Встретиться с Бри, — ляпнула она, не подумав.

— Ты только что от неё.

— Уже соскучилась.

— У неё смена, Кэрролл. Она сейчас на работе. И ты никуда не пойдешь.

— О, это не тебе решать, мой хороший, — Софи обулась и выпрямилась.

Я сделал шаг к ней и уверенно взял её за талию. Настолько уверенно, насколько позволял весь выпитый алкоголь. Мы немного покачнулись, и Кэрролл наморщила нос. Наверное, из-за запаха из моего рта.

Действуя на автомате, я потянулся к её губам, но Софи отвела голову в сторону, и я упёрся носом в её щёку. Мой рот начал покрывать короткими поцелуями её кожу, но я отчётливо чувствовал сопротивление Кэрролл, которая не переставала отталкивать меня руками.

— Мы договорились, Кристофер: никаких тайн. Ты помнишь?

— Помню, — промычал я куда-то ей в шею.

Я все помню. Прости меня. Прости меня. Пожалуйста. Только не уходи.

— И что это сейчас было? — ей удалось отступить назад ровно на шаг. Наши взгляды встретились. — «Мне страшно потерять тебя, Кэрролл. И я постараюсь сделать всё, чтобы этого не произошло». Это были твои слова. Ты согласился с тем, что мы начнём всё сначала без утаек. А в итоге я совершенно случайно слышу вещи, которые непосредственно связаны со мной и моей семьёй, но ты, почему-то, решил об этом не говорить. Спасибо, очень нравится такой подход. Знаешь, не слишком приятно услышать что-то подобное, вернувшись домой. К тому же, от твоих друзей, которых я, кажется, зря начала считать и своими тоже, раз вы обсуждали такие Наполеоновские планы за моей спиной, но никто из вас не потрудился мне о них рассказать. Даже если они уже в прошлом.

— Если? Ты сейчас серьёзно? — процедил я сквозь зубы.

Чёрт возьми, я вытащил из себя практически всё, что у меня было, и преподнёс это Кэрролл на блюдечке. Как она вообще могла во мне сомневаться?

— Как никогда, — Кэрролл набросила на плечи куртку. — Кто знает, что ещё мне предстоит о тебе узнать, и насколько честен ты был со мной на самом деле. Может, это всё по-прежнему часть твоего так и не свершившегося плана? Как там сказала Ива? Разбить мне сердце? О, ты уже почти на полпути, поздравляю.

Если бы не бутылка джина, ласкающая мои внутренние органы, я бы обязательно собрался и выдал ей всё, как на духу. Я бы признался, что был не до конца честным, что те мысли были отголосками меня прошлого, что я и думать не смел так больше, просто тогда задирался, как бойцовый петушок. Но я был слишком пьян. И слишком зол.

— Ты не посмеешь сейчас снова убежать, не дав мне и слова сказать.

— Я никуда не убегаю, мне просто нужно побыть одной, — устало выдохнула она. — Я сама не своя сегодня. Сначала ссора утром, потом я случайно увидела тебя с Эбигейл, потом это. Дай мне прийти в себя, не хочу наговорить лишнего.

В университете она и слова не сказала о том, что стала свидетельницей моего разговора с Эби. Какого хера? Готовила козыри на будущее?

— Конечно, всё, как обычно, — я почти смеялся, хотя весело мне совершенно не было. — Тебе нужно время, тебе нужно прийти в себя, тебе нужно всё обдумать. А ты не хочешь спросить, что мне нужно? Как же похуй, да?

Я начинал срываться, мы оба это понимали.

— Ты просил не устраивать сцен и сам их устраиваешь. Иди к своим друзьям.

— Я сам решу, что мне делать.

— А я не буду говорить с тобой, пока ты в таком состоянии.

Она открыла дверь и выскользнула наружу, я не успел схватить её за руку.

— Давай, беги, Кэрролл! Ты умеешь это делать лучше всего!

Софи даже не обернулась, мгновенно скрывшись в темноте. Я сел на крыльцо, вытащил из заднего кармана пачку сигарет и прикурил одну. Внутри всё стягивало от страха и горечи, но мне всё равно будто стало легче. Я выпустил пар, к тому же людям с тревожным расстройством всегда комфортно, когда сбываются их худшие сценарии. Всегда приятно подумать «я так и знал, что всё закончится плохо» и мысленно потрепать себя по голове. Во всяком случае, теперь самое страшное, то, чего я боялся больше всего, уже произошло.

Да и хер с ним.

— Не забудь написать матери, я не собираюсь за тебя отчитываться! — крикнул я в пустоту, сам не зная зачем. — Мне плевать, ясно? — уже тише добавил я.

Возвращаться домой отчаянно не хотелось.

Через несколько минут к дому подъехала машина отца, с переднего сидения неловко выползла Кристина и удивлённо уставилась на меня.