Ростки (6)
С каждой своей битвы им приходилось возвращаться тихо, под покровом ночи пробираясь по тихим тёмным улицам столицы. Омела после жаркого суетливого дня благоухала самым разным образом. В торговом квартале гулял аромат восточных пряностей и лесных трав, где-то за углом в своей маленькой кухне уже вовсю трудился пекарь, подготавливая для горожан свежий хлеб к утру. От берега реки Омелы, в честь которой и назвали город, тянулся лёгкий рыбный запах, потому как у самой кромки воды стояли торговые палатки для рыбаков. Это место принц со своей свитой миновали быстро, стараясь не попасться на глаза случайным прохожим, которые либо усердно готовились к новому рабочему дню, либо только закончили отмечать успешное окончание предыдущего в увеселительном переулке.
Город делился на области с такой пугающей чёткостью, и это вселяло жуть во всех, кто наблюдал подобное неестественное расслоение. Сначала ты стоишь в сытом квартале, где каждый приветливо улыбается тебе, слегка склоняя голову, а иногда добродушно приветствуя, конечно же, если в тебе видели равного. Но там, за углом, жизнь будто меркнет, теряя краски, калеча жизни и ломая судьбы. Здесь тебе не улыбнуться, скорее посчитают дураком за столь напыщенное поведение, и только попробуй обозначить живущим в этом темном месте, что ты сыт и доволен своим существованием. Кто будет доволен, живя в низине? В этих местах тебя прирежут, если в кармане прогремит пара золотых монет. Тут дети растут под присмотром уличных банд, сформированных такими же беспризорниками, что не знали родительской любви.
Омела – город контрастов, где бок о бок сосуществуют богатство и бедность, честь и порок, добро и зло. По крайней мере, так кажется на первый взгляд.
До первых ворот они добрались, когда первые лучи солнца аккуратно выбирались из-за горизонта, стремясь захватить как можно больше ночных владений. Гвардейцы у ворот потребовали королевскую печать. Мирт хмыкнул, доставая из кармана золотую печать с изображением раскидистого дуба. В ветвях дерева, на самом краю, был инкрустирован крошечный янтарь. Этот маленький жёлудь символизировал именно Мирта, второго сына, императорского потомка, будущее семя власти, если оно, конечно, когда-либо прорастёт. Печати для каждого члена правящей семьи были уникальны расположением, размером и цветом камней, что делало его несчастный янтарь в печати едва ли значимым в сравнении с другими. На следующих двух постах их уже не останавливали, а лишь окидывая взглядом, полным смущения и лёгкого презрения, пропускали дальше. С каждым проходом отряд становился всё меньше. Те крупицы, что остались от войска, остались в первом кольце, вернувшись в казармы зализывать раны и ожидать нового приказа. На втором кольце остановились лекари и прислуга, что сопровождали их в походе. Они лишь ненадолго посетят ведомство, дабы сдать отчёт о проделанной работе. В последнем кольце, которое внутри себя являлось императорскими владениями, остались лишь трое.
Тис, Рута и Мирт устало вышагивали по огромному парку, ведущему к нужной развилке, где каждый из них пойдёт своей дорогой. Мирт рухнул на очередную резную скамейку, стоящую вдоль кирпичной дорожки и бережно укрытую тенью молодого клёна.
— Я не хочу туда идти, — нарочно растягивая слова, принц закрыл глаза руками, опустив руки на колени.
Раздражённые вздохи раздались так синхронно, что компания тут же сменив настрой прыснула от смеха.
— Брось, Мирт, ты говоришь так каждый раз, но пока что тебя лишь отчитывают как маленького ребёнка. Что нового может случится на этот раз?
На эти слова Тиса Рута провела большим пальцем по своей шее и театрально вывалила язык на бок.
— Вот что-то подобное тоже вполне реально, — принц махнул рукой в сторону ведьмы, — не просто так он посылает нас в самое пекло каждый раз.
— Ты и сам знаешь, что у каждой армии должен быть предводитель из правящей семьи.
— Да, знаю. Но ты хоть раз видел Олехандра не в покоях с очередной ряженой девкой?
— Тоже хочешь развлекаться с ряжеными девками? — присаживаясь рядом, ехидно спросила Рута, а затем легонько толкнув принца плечом добавила: — Могу нарядить для тебя Тиса. Он, конечно, не красавец, но точно лучше той последней, что была у Олехандра. Амелии, кажется?
Тис в свою очередь в стороне не остался и, кокетливо подмигнув Мирту, присел в неуклюжем реверансе, удерживая руками воображаемый подол платья.
— Смешно вам? Ваш лучший друг вот-вот погибнет, не от отца, так от тоски, а вам лишь бы издеваться.
Прервал эту задорную беседу колокольный звон, оповещающий о начале дня, а это значит, что всем им пора двигаться дальше.
На перекрестке Рута коротко обняла друзей и неспешно двинулась к дому. Ей не нужно было отчитываться перед кем-либо, однако силы после этого похода сами будут восстанавливаться крайне долго, поэтому парочка эликсиров и несколько дней беспробудного сна должны сделать своё дело.
Небольшой бревенчатый дом на окраине сада встречал приятной прохладой и танцующей в воздухе пылью.
— Что ж, когда-нибудь я приберусь здесь. – пробурчала ведьма, копаясь в ящиках со звенящими стеклянными баночками.
Девушка переоделась в чистую ночную рубаху, приятно заскользившую по телу, и, выпив эликсиры, легла в кровать. Голова приятно кружилась, а по телу разливалась приятная слабость, стекающая от головы до кончиков пальцев. Перед глазами ведьмы завертелся подбитый синей тканью потолок со сверкающими, будто настоящими звёздами, и она провалилась в исцеляющий сон.
Мирт и Тис направились прямиком в основное крыло, где находился приёмный зал, а также бесконечное множество кабинетов служащих при дворе. У массивных дубовых дверей стоял старый знакомый Гаст, увлечённо разглядывающий мраморный пол приёмной. Седые коротко стриженные волосы поблёскивали на свету утреннего солнца, а и без того глубокие морщинки поступали сильнее, когда мужчина хмурился.
— Гаст! Давно не виделись, — принц лучезарно улыбнулся, подходя к личному охраннику отца и протягивая руку для приветственного рукопожатия. — Как поживаешь?
Тис в свою очередь лишь кивнул бывшему наставнику, но улыбки не таил.
— Ваше Высочество, вы вернулись. Крайне рад видеть вас здесь, особенно в это нелёгкое время.
Гаст вдруг запнулся, будто сказал нечто, чего Мирт знать был не должен, но, осознав, что уже проговорился, лишь тяжело выдохнул.
— О чём ты?
— Понимаете, — робко начал мужчина, — ваш отец, он сейчас не в лучшем состоянии. Лекари полагают, что он заболел от душевной тоски, ведь ни один целитель пока не смог ничем помочь.
— О какой душе ты говоришь? У него её никогда не было. Впрочем, природу недуга угадывать не буду. А ведьму вызывали?
Старик наклонился ближе к принцу и горячо зашептал последние дворцовые сплетни.
— Приезжала Вайда, та, что наставница вашей девчонки Руты, она одна из сильнейших всё-таки, но даже она лишь развела руками, мол, ничем помочь не может.
— Вот оно как. Занятно. Но кого ты тогда сейчас так усердно охраняешь в тронном зале?
Гаст виновато опустил взгляд, и больше слов не нужно было. Олехандр действовал быстро, а ведь отец ещё был жив.
— Отец назначил его?
Но охранник не ответил, лишь поджал губы, будто он сам был виноват в том, что пока Мирт таскается по походам, его брат пожинает плоды отцовской любви.
Пусть он и младший сын, пусть ребёнок нелюбимой женщины, но он его плоть и кровь, так отчего же так не мил тому, кто его породил? Ярость, обжигая внутренности, поднималась внутри парня, и только его и без того шаткое положение удерживало его от того, чтобы не ворваться в зал и не убить надменного ублюдка, которого вынужден был звать братом.
— Идём, Тис, — Мирт развернулся в сторону выхода, — и да, спасибо, Гаст, живи долго, умри с честью.
Это традиционное для войнов Волконницы прощание из уст принца звучало редко, однако сейчас это были не просто слова, и старый охранник это знал. Если он расскажет Олехандру о том, Мирт был здесь, умереть с честью едва ли получится.
— Не будешь докладывать о потерях? — обеспокоенно произнёс Тис, нагоняя друга.
— Кому? Этому подобию человека? Нет уж. Доложу Императору на его смертном одре.