Против судьбы

А вы верите, что моменты, которые кардинально меняют нашу судьбу, происходят в самый неожиданный моменты? Ты можешь готовиться всю жизнь, искать знаки — вот она, красная машина, значит, она меня собьет! Но в итоге тебя сбивает синий мотоцикл, о котором ты и не думал. И я сейчас не о транспорте.

Я ищу Беллу. Она была такой радостной, когда вернулась в класс после болезни. Правда, первый урок она успешно прогуляла, а на перемене куда-то исчезла. Я осталась, как всегда, наедине с мыслью: «Как же наша столовая?» Не выдержу без неё и вкусных пельменей.
Я обошла почти всю школу, её нет. Исчезнуть без предупреждения — это не про неё. Остается одно место — самое укромное, куда редко кто заходит. Там обычно занимаются дети, и старшеклассникам там делать нечего. Шестое чувство подсказывает, что это не лучшая идея. Ноги не слушаются, мышцы сводит, а сердце бешено колотится. Что со мной?
Поднимаюсь по лестнице, ведущей на крышу. Остался последний пролет — либо я увижу то, о чем думаю (и очень не хочу об этом думать), либо шестое чувство ошиблось. 
Тук-тук. Тук-тук. Моё сердце отбивает свой ритм, в ушах звенит. Я поворачиваю голову и вижу их... Белла и Дарослав. Они... что они делают? Целуются. Так страстно, как будто уже давно вместе. Она прижата спиной к стене, её руки скользят по его волосам на затылке, а он обнимает её за талию. Они не замечают меня. Они упиваются друг другом, как любовники после долгой разлуки.
Моё тело словно парализовало. В голове пустота, а в груди... только тиканье сердца. Кажется, мир вокруг остановился. Я не знала, что делать. Как бы я не пыталась, не могла остановить мысли, которые хаотично носились в голове. Это не просто разочарование. Это был удар... Это не было просто разочарованием, это было что-то гораздо более сложное, но я не могла найти слов, чтобы объяснить это себе.
Я стояла, не зная, что делать, когда увидела их. Мне казалось, что весь мир вокруг исчез. В голове пронеслись тысячи мыслей, но среди них одна была яркой и отчаянной: как мне быть?
Мозг буквально раскалывался от мыслей, как снежный ком, обрушившихся одна на другую. Я не понимала, почему Белла так поступила. Мы всегда были на одной волне, делились всем, даже тем, что скрывали от других. Но сейчас всё рушится. Почему она не рассказала мне? Почему не спросила, как я отношусь к Дарославу? Почему не ждала, что я сама решу, что между нами? Мы ведь лучшие подруги. А теперь... я даже не знаю, кто она для меня.
Не знаю, сколько я стояла, глядя на них, но когда взгляд соскользнул с Беллы, в голове что-то прояснилось. И тут я понимаю, что, может быть, всё это не просто так. Может, она не виновата. Может, она тоже не знала, как поступить. Но... нет, всё равно больно. Я не могу просто забыть. Я не могу понять. Почему мне всегда так трудно отпускать?
Я стояла и не могла оторвать взгляд. Минута казалась вечностью. Мысли путались, чувства переворачивались. Когда же я, наконец, собрала всю свою волю в кулак и едва слышно, но с горечью в голосе произнесла: 
— И как вы это объясните?
Не знаю, как они меня услышали, но, наверное, из-за эха. Мгновенно обернулись, и Дарослав моментально закрыл её спиной, как бы защищая от... меня? Белла быстро привела себя в порядок, выглядывая из-за него. Я не могла больше стоять на месте. Силы оставили меня, и я начала спускаться по лестнице. Думать было тяжело, но в голове не переставали вертеться её слова, её взгляд, её руки, что так нежно держали его. За считанные секунды преодолеваю лестницу, а она, не раздумывая, мчится за мной.
— Марго, подожди! — жалобно кричит Белла, но я не слушаю её. 
Селезенка сразу же начинает предательски колоть от бега. Ненавижу этот чертов бег. Сердце колотится в груди, ноги будто сковывает тяжёлый груз, а воздух становится всё более густым от слёз. 
— Марго, пожалуйста, я всё объясню! — продолжает кричать она, пытаясь меня остановить.
Когда я останавливаюсь, в её глазах читается не только сожаление, но и что-то ещё — страх? Или это я себе придумала? Она пытается говорить, но я вижу, что она сама не знает, что сказать. Может, она и правда не хотела этого? Может, я ошибаюсь... Но тот момент, когда я увидела их, когда это стало реальностью, я не могу стереть из памяти. Оборачиваюсь — на моём лице явно читается гнев, а на её — искреннее сожаление. 
— Маргарита... — читаю по губам. Она никогда не называла меня полным именем, только «Марго», и если она использует полное имя, значит, что-то серьёзное.
— Как ты могла?! — произношу я, зубы скрипят от злости. — Как. Ты. Могла? Ты ведь сама спрашивала, почему я так влюблена в него, а теперь вот... я вижу, как вы тут... целуетесь.
— Давай отойдём, я всё объясню, — она смотрит на меня умоляющими глазами, потому что вокруг уже собирается вся школа, и скандал, похоже, не заставит себя ждать.
— А что, ты хочешь, чтобы я узнала, что вы вместе? — с вызовом спрашиваю её. 
Я вижу, как глаза всех вокруг сосредоточены на нас.
— Марго, прошу, не надо. Ты не понимаешь... я не хотела, правда. Я просто... всё перепутала.
Не буду размахивать эмоциями и выставлять их отношения на показ. Иначе я сама потом об этом точно пожалею.
— Ладно, — отвечаю я после долгой паузы.

***

Мы приходим обратно на ту же площадку и мне становится жутко неприятно, ведь пять минут назад они здесь целовались.
— Мне начать? — тихо спрашивает Белла.
— Желательно.
Белла набирает побольше воздуха в легкие и начинает:

Белла
5 класс
    
Звонок. 
Ребята садятся на свои места, и я, как все, тоже занимаю свое. Все молчат, ожидая учителя, но пока его нет, девочки начинают тихонько перешептываться. Я думала, что они снова обсуждают меня. Но оказалось, они шептались о каком-то мальчике из параллели. Наверное, он был новеньким, потому что старых ребят они уже давно обсудили, разобрали на части и собрали обратно. Девочки так его хвалили: он высокий, красивый, а глаза... Глаза? Я даже не поняла, что с ними. Он, что косоглазый? Но, похоже, его рост и внешность перекрывают все остальное, и его особенности стали для девочек чем-то привлекательным. Вот так и появляются такие "моды".
На следующей перемене я пыталась найти этого загадочного высокого, красивого мальчика с необычными глазами, но его все не было. Неужели они меня обманули? Но зачем им это было? Наверное, чтобы я не влюбилась в него и он не достался мне. На самом деле, я нашла его — но не косоглазого, а голубоглазого. Его глаза такие яркие и чистые, что в них можно утонуть, если смотреть слишком долго. Их прозрачность, ясность — это как гипноз. Я решила: либо буду смотреть в пол, когда он на меня смотрит, либо буду смотреть ему в глаза и показывать язык, чтобы он испугался и перестал смотреть. Я не люблю проигрывать, так что выбрала второе.
Я показывала ему язык. Сначала он пугался и отворачивался, и в тот момент я ликовала, что план сработал. Но потом началось странное: мой план начали использовать против меня. Его компания, скорее всего, подсказала ему, что делать и как меня обыграть. Ведь почти все из нашего класса с ним дружили, особенно девочки. Они вертелись вокруг него, как рыбы-прилипалы. Походу им не удалось устоять перед его глазами. Так вот, когда я снова показала ему язык, он ответил тем же. Это произошло в столовой. С первого класса каждую большую перемену мы всем классом ходили в столовую и садились за большие, длинные столы. Этот раз стал не исключением. Я в очередной раз показала ему язык когда он посмотрел на меня, но он не растерялся и показал его в ответ, в тот самый момент когда я уже положила пельмешку в рот. Весь класс начал смеяться, когда я, в ужасе, открыла рот, а пельмень просто выпал оттуда. Столовая буквально заливалась смехом, и он тоже смеялся. Мне стало так стыдно и обидно, я покраснела до самых ушей, а слезы навернулись в глаза. Почему обида так сильно давит на горло, перехватывая дыхание?
Я всегда любила внимание, но не тогда, когда оно превращается в насмешки. В тот день я встала из-за стола и побежала в туалет. Я расплакалась. Какой же это был позор. Но ко мне подошел парень — Николас. Он только недавно пришел в класс, следом за Дарославом. О нем не говорили, никто его не восхвалял. Он не был таким популярным, как другие. Его карие глаза, темные волосы — он был красив, но у него не было той яркой особенности, как у некоторых других. Он как будто имел немного, и от него исходила какая-то горячая энергия. Когда он подходил, внутри меня что-то начинало "кипеть", и я не могла понять, что это за чувство.
Он не побоялся зайти в женский туалет. Сел рядом со мной на грязный пол и сказал:
— Почему ты так расстроилась из-за этого? 
— Ты что, не понимаешь? Это же ужасный позор! — ответила я, шмыгая носом, и снова начала плакать. 
— Давай успокойся. Слезы не вернут время и не поднимут твой пельмень обратно. Кстати, когда ты ушла, всем стало пофигу, все забыли, что у тебя там что-то выпадало, — сказал он, пододвигаясь ко мне. 
— Правда? — Я повернулась к нему, с удивлением смотря на его добрые глаза. 
— Конечно. С кем не бывает. — Он замолчал, а мы оба сидели в тишине. Через несколько минут он нарушил молчание: 
— Я Николас. 
— Я знаю, кто ты, Николас, но я больше не дружу с мальчиками, — заявила я и отвернулась. 
— Почему? — Его голос был полон удивления и какой-то обиды. 
— У меня было много неприятных опытов. Все сводилось к тому, что все хотели со мной встречаться, а я хотела просто дружбы, — быстро выпалила я.
Не дождавшись его ответа, я встала и ушла. Но у двери остановилась и, не оборачиваясь, твердо сказала:
— Спасибо, что успокоил. 
После этого случая я больше не люблю пельмени и не верю в дружбу между мужчиной и женщиной.

11 класс, ноябрь

Одиннадцатый класс давался мне легко, а вот отношения с родителями — нет. Если у Марго они были классными и понимающими, то у меня они точно такими не были, хотя она каждый раз утверждала, что они не такие, как кажутся. В тот день, после классного шопинга с Марго, я вернулась домой, окрылённая, потому что купила шикарное платье на выпускной. Но пьяный отец этому не обрадовался. Всё закончилось пощёчиной, и я в слезах убежала из дома.
Шла вся в слезах, и на очередном перекрёстке, переходя пешеходный переход, увидела, как один наглец припарковался прямо на линии пешеходного перехода. Не то чтобы я всегда следила за законом, но он перегородил почти всю зебру, не давая людям пройти. Его машина мне показалась до жути знакомой, но у меня не было сил вспомнить, где я её видела. К тому же я едва могла сосредоточиться на чём-то, кроме того, чтобы просто не упасть от застывших слез в глазах. И тут мне пришла в голову идея: проучить этого наглеца.
Я подошла к его машине, наступила правой ногой на шину, как на ступеньку, а затем, другой ногой, шагнула на капот и прошла по нему вместо того, чтобы идти по зебре. Из-за дождевых капель лицо водителя было не видно, но я уверена, что он был в полном шоке и не понимал, что происходит. Я уже спускалась с капота, когда люди начали смотреть на меня с удивлением, а потом — аплодировать за то, что я поставила наглеца на место. Я радостно оглядела толпу, не понимая, что мне, возможно, лучше бежать. Но я не успела ничего предпринять, как меня схватили под локти, тащили в машину и сильно хлопнули дверью.
Шок. Непонимание.
Мужчина, лицо которого я не видела, сел в машину и резко поехал. Сперва он дрифтовал, потом вырвался вперёд на полной скорости. Дворники сражались с дождём, а моё сердце колотилось от страха, и я не могла сказать ни слова. Но вскоре я всё же выговорилась:
— Что происходит, мать твою? — я всё ещё не оборачивалась к водителю, страшно представляя, кто передо мной. Я сжалась в сиденье кожаной BMW.
— Во-первых, не трогай мою мать, а во-вторых, у самой то в голове что происходит, Смотряева? Опозорила меня на всю улицу, а теперь ещё спрашиваешь? — сказал парень, выделяя мою фамилию.
— Чт.. Откуда ты знаешь мою фамилию? — я не договорила и тут до меня дошло: Дарослав! Чёрт, вот почему его машина мне казалась такой знакомой. Ладно, главное — не паниковать, говорю себе и пытаюсь успокоиться. — И куда ты меня везёшь?
— Подумай, не напрягай свои мозговые извилины, как вижу, их у тебя и так немного. Везу тебя в СТО, послужишь мне автомехаником.
— Нет, я не буду чинить твой капот, давай как-нибудь сам.
— Пф, нет уж, моя дорогая. Ты его помяла — ты и чини, либо плати. Хотя я знаю, что у тебя нет таких денег. Твой папаша опять всё слил на бутылочку?
— Не трогай мою семью, она тут ни при чём! Почему ты думаешь, что мой отец сливает всё на бутылку? И я не могла так сильно помять капот, ведь машина твоего отца явно не из дешёвых.
— А ты любишь стрелочки метать, — усмехнулся Дарослав и резко остановил машину на обочине. — Пошли, красавица, посмотрим, что ты там натворила.
— Но ты так и не ответил на мой вопрос! — говорю я, но Дарослав игнорирует меня.
Я открываю дверь и думаю, что если сбегу, мне будет куда бежать, но оглядываясь, понимаю, что мне некуда.
— Уверена, что там нет ни единой вмятины, всё-таки я не слон, — говорю, принимая позу акимбо.
Дарослав хмыкает, как будто не согласен с моими словами.
— Ты считаешь меня слоном? — спрашиваю я. — Или всех девушек, с которыми ты имел, были моделями?
— Что ты несёшь, Сумерки? Но отчасти ты права, — отвечает Дарослав, продолжая разглядывать капот под дождём.
Сумерки? Это что-то новенькое.
— Ты обо мне так говоришь, потому что я загадочно прошлась по твоему капоту под дождём, как Белла? Или сделала вмятину, как Эдвард? — спрашиваю я.
— Тебе повезло, скорее первое, вмятин вроде нет.
— Хорошо, — говорю с облегчением. — Но ты так и не ответил на мой вопрос.
— Какой вопрос, Сумерки?
— Во-первых, я не Сумерки, а во-вторых, ты считаешь меня слоном?
— Ах, это тебя задело? Ну, если серьёзно, то нет, ты не слон, но фигуры моих бывших девушек были куда лучше твоей.
— С чего ты решил, что моя фигура не очень? Это вообще не твоё дело. И ты никогда толком её не видел, чтобы что-то о ней говорить!
— Ты что, не знала? У меня сканер в глазах, я всех вижу без одежды, — подшучивает Дарослав, игриво поднимая брови.
— Фу, вот почему тебя назвали Дарослав? Потому что у тебя какой-то дар?
— Да ты гуру, — усмехается он.
— Отвези меня домой, — говорю я довольно грубо, а потом меняю интонацию на ласковую. — Пожалуйста.
— Нет.
— В смысле, нет? Ты меня похитил, грубо говоря, это статья!
— Белл, тебя вообще не смущает, что ты прошлась по моему капоту? Это тоже статья за порчу имущества.
— Какой умный, всё законы знаешь, — мнусь с минуту, потом говорю: — Дарослав, пожалуйста, отвези меня домой. Хотя бы до ближайшего метро?
— Садись, — коротко отвечает он.

Я замолкаю, пытаясь собраться с мыслями, и смотрю на лицо Марго. Она переваривает информацию, а потом, не сдержавшись, выпаливает:
— Ты хочешь сказать, что всё это время ты держала это в тайне от меня?!
— Я не знала, как ты отреагируешь, — честно признаюсь я.
— Ох, Белла, продолжай, а я тебе потом всё выскажу.

Вот уже полчаса мы едем куда-то, и я начинаю переживать: в состоянии аффекта мне казалось, что мы не так уж далеко отъехали, но, похоже, я ошибалась. Дождь почти прекратился, я вся мокрая, но главное, что в машине тепло и сухо. Дарослав ведет себя вполне нормально: не приставал и ничего не спрашивал. Я начинаю наслаждаться поездкой, ведь никто не обвиняет друг друга, все молчат, из колонок доносится приятная музыка, в салоне тепло и уютно. Но вот я замечаю, что знак с названием нашего города перечеркнут красной линией — это значит, что мы выехали за его пределы, и Дарослав везет меня куда-то совершенно не туда, куда мне нужно.
— Что за фигня? — спрашиваю я, недовольно нахмурившись.
— В смысле? Ты о чем, Сумерки? — отвечает Дарослав, как будто ничего не произошло.
— Я не Сумерки... А, ладно, забей, — говорю я, потому что сейчас мне не до прозвищ. — Куда ты меня везешь?
— Домой.
— Мой дом не за городом!
— Ну я и не говорил, что везу тебя к тебе домой.
— В смысле? Я же спрашивала...
— Ну вот так. Ты спросила: «Подвезешь меня до дома или метро?» Я вообще ничего не ответил, просто сказал «садись». «Садись» не равно «отвезу».
— Это нечестно! Ты меня обманул! Так не поступают с людьми! — яростно начинаю размахивать руками.
— А я как раз поступаю, — спокойно отвечает Дарослав.
— Ты чокнутый, я уже поняла.
— Ладно, считай как хочешь.
— Ну так куда мы едем?
— Ко мне домой.
— Супер, классно. И что я буду там делать?
— У меня будет небольшая вечеринка. Как насчет поразвлечься?
— Я не люблю такие вещи. У меня были планы на вечер.
— Какие, сходить на свидание с Ником?
— Что? Почему все спрашивают про Ника? И что ты вообще знаешь о Нике?
— То, что он зануда, который пытается добиться тебя.
— Ты завидуешь, что ли?
— Нечему завидовать.
— Как долго нам еще ехать?
— Двадцать минут не больше. Мой дом недалеко от города.
— Сколько я там пробуду? Как скоро ты меня обратно отвезешь? Ходят ли там автобусы?
— Столько вопросов. Успокойся. Завтра ты будешь дома.
— Завтра? Я не могу так, мне нужно сегодня!
— Ничем не могу помочь, автобусы там не ходят.
— Почему ты не можешь отвезти меня обратно?
— Сумерки, сейчас уже вечер, все начинают собираться, а я планировал выпить. Пьяным за руль нельзя. Так что потуси, расслабься, а то слезы тебе ни к чему.
— Дар, какие еще слезы?
— Ты думаешь, я не заметил твои опухшие глаза, когда ты села в машину?
— Добровольно я не садилась, ты сам меня запихнул.
— Ты всегда придираешься к словам? — спрашивает он, приподняв одну бровь.
— Нет, только к твоим, Дар, — закатываю глаза и отворачиваюсь к окну.
Дальше мы едем в тишине.

***

Мне кажется, мы подъезжаем. Машины стоят по обочинам, я почти высохла, но ботинки все еще мокрые. Черт. Живот начинает бурчать — я вспоминаю, когда я ела в последний раз. Блин, это был завтрак. Я люблю поесть, но сегодня из-за стресса не получилось. Я решаю спросить у Дара.
— Дар, а будет ли у тебя еда? Или только алкоголь? — пытаюсь язвить, но понимаю, что с едой лучше не шутить.
— Честно говоря, не знаю. Но пицца, суши, закуски, чипсы — точно будет, — говорит Дарослав, время от времени поглядывая на дорогу и что-то набирая в телефоне.
— Ладно, спасибо. Я что-нибудь найду. И можно еще одну просьбу? — говорю я, надеясь, что он не откажет.
— Сумерки, для тебя все, что угодно, — улыбается он, показывая все свои тридцать два зуба.
— Можешь дать мне сухую одежду? Я мокрая, — говорю я, выжидая его ответа.
— Оу, что так сразу? Я думал, ты стесняшка, — говорит он, подмигивая.
— Господи, ты омерзителен! Говори так своим девочкам! Я промокла от дождя, а не от того, о чем ты подумал! — говорю я и отворачиваюсь к окну, чувствуя, как мои щеки пылают от смущения.
— Ладно, Сумерки, выходи, мы приехали, — говорит Дарослав, глуша машину.
Мы выходим, и мне кажется, что я попала в рай: огромный особняк, расположенный прямо в глуши леса, выглядит потрясающе. Я представляю, сколько там людей — машины стоят почти за километр от обочины. Этот дом напоминает мне особняк Калленов. Он что, помешан на вампирах? А вдруг он сам вампир? От этой мысли я инстинктивно отхожу от него подальше, но при этом меня невообразимо тянет к нему. Всю дорогу я часто поглядывала на его профиль и чувствовала, что хочу прикоснуться к нему, узнать его поближе. Такое ощущение, что мы встречались в какой-то параллельной вселенной, но я этого не помню.
Мы заходим внутрь, и музыка бьет в уши. Этот дом явно хорошо шумо изолирован — на улице не было даже намека на то, что здесь сейчас проходит вечеринка. Вечеринка в самом разгаре: все пьют и танцуют. Причем пьют они из знаменитых красных пластиковых стаканчиков, которые популярны в Америке. Я не помню, когда этот тренд пришел в Россию, но если честно, это моя первая вечеринка, не говоря уже о стаканах. По ним даже не скажешь, что они всего лишь в одиннадцатом классе. Алкоголя у них, как у заядлых алкоголиков.
В нос мне резко попадает запах смеси алкоголя и кальяна, и у меня начинает кружиться голова. Я останавливаюсь и опираюсь рукой о стену. Один прием пищи за день явно дает о себе знать. Дарослав замечает это и подходит.
— У тебя все хорошо? — спрашивает он.
Какой банальный вопрос. Ну да, если я стою, опираясь одной рукой о стену, а другой хватая за живот, наверное, со мной не все в порядке. Но я не хочу ему сейчас все это рассказывать, хотя с его стороны это был риторический вопрос.
— Да, мне плохо, голова кружится, — выдавливаю я из себя, пока музыка глушит все остальные звуки.
Дарослав не находит ничего лучше, чем взять меня на руки. Обычно я бы стала красной от смущения, но сейчас мне все равно. Я просто жду, когда он меня куда-то отнесет. Надо отдать должное — он хорошо сложен. Конечно, он не бодибилдер, но, по мне, ничем не уступает.
Дарослав ставит меня у порога ванной комнаты и говорит:
— Полотенца и сухая одежда внутри. После того как сделаешь свои дела, иди по коридору и направо. Это будет твоя комната на сегодня, но на всякий случай запри дверь, а то какая-нибудь влюбленная парочка может ночью на тебя наткнуться, — подмигивает он в конце.
— Хорошо, спасибо тебе, — искренне говорю я, немного отходя от состояния слабости, которое все еще дает о себе знать.
— Да не за что. Если что, я внизу, — говорит он, разворачиваясь и спускаясь по лестнице. Вдруг оборачивается. — Тебе дать какие-то таблетки? Ты была такая бледная, когда я нес тебя. Я уже начал думать, что ты вампирша, — говорит он и внезапно демонстрирует клыки, приставив пальцы к зубам.
— Ха-ха, спасибо, но не надо. Я уверена, что душ смоет с меня всю эту бледность, и мои щеки снова станут румяными, и я обрету человеческий вид!
— Удачи, домовенок Кузя! — подмигивает он на прощание.
Что? Какой еще домовенок Кузя? Я недавно была Беллой из семейки Калленов. Похоже, это не единственное мое прозвище. Интересно, что он придумает в следующий раз.

— А дальше, что? — интересуется Марго после того как я делаю паузу.
— Ну я немного потерялась. Не спрашивай. Он отвез меня домой и я упала в обморок, поэтому дома я лежала не просто так, только не из-за болезни, а из-за сотрясения мозга..
— И когда вы начали встречаться?
— Сегодня.
— Что?!

Марго

Белла выпаливает все на одном дыхании — как их игры начались ещё в пятом классе, как она побывала на вечеринке у него дома и как начала встречаться с ним... Сегодня. Из-за него она пропустила первый урок, из-за него она пришла счастливой, и из-за него она убежала на перемене.
Напряженное молчание сжимает меня со всех сторон, сдавливает и душит. Этого не могло случиться. Не с нами. Не может быть! Я не хочу в это верить! Не хочу! Пожертвует ли она нашей дружбой из-за парня? Я не знаю.
— Ну что скажешь? — наконец спрашивает она, нервно потирая ладони.
— А что сказать? То, что я разочарована в нашей дружбе? — без эмоционально отвечаю я, продолжая смотреть в одну точку.
— Но почему?
Это самое глупое, что она сейчас могла спросить.
— Ты знала, что он мне не безразличен, и всё равно всё скрыла. Могла рассказать всё, после того как он забрал тебя на вечеринку. Я же приходила к тебе! Ты мне врала насчёт болезни, а я как дура повелась! — с яростью выпаливаю я.
— Так вот почему я и не говорила, я думала, ты меня не поймёшь.
— Не ври! Ты знаешь меня, и знаешь, что я всегда вхожу в положение других, что всегда готова выслушать и понять! Ты просто забыла про меня. Твоя голова была занята им, а не моими чувствами к нему. Не ври себе в первую очередь. — Это была последняя капля для меня, я сорвалась, но вовремя остановилась. — Пока, — говорю уже без эмоционально, больше для формальности. И начинаю подниматься со ступеньки, на которой мы сидели.
— Марго! — в последнюю секунду она хватает меня за кисть.
— М-м? — произношу, не оборачиваясь.
— Мы ещё подруги? — с тревогой в голосе уточняет она, и я чувствую, как ладонь, которой она меня держит, начинает потеть от волнения.
Мои плечи напрягаются, я оборачиваюсь и смотрю ей прямо в глаза. В её карие глаза, полные слёз. Мои тоже скоро начнут, когда я покину её.
— Да, мы ещё подруги, — отвечаю сдержанно. — Но сейчас я очень зла на тебя. И разочарована, — делаю короткую паузу. — И если ты хочешь вернуть нашу дружбу, придётся постараться. — Пусть она сама решает, что для этого нужно сделать. После этих слов я вырываю руку и ухожу, оставляя её в тени.

***

Решаю, что после такого тяжёлого разговора мне нужно пойти домой. Сейчас мне совсем не до уроков. Я до сих пор не понимаю, зачем и как она меня... предала? А можно ли это назвать предательством? Если их чувства взаимны, то почему бы им не быть вместе? Да, он мне нравился, но это же мои проблемы? Кто виноват в этой ситуации? Что мне делать с Беллой? Она хорошая подруга, но... мне нужно остыть. Я приду домой, полежу в тишине, поплачу, если мне это нужно, и потом, на следующий день, как ни в чём не бывало, пойду в школу с привычной улыбкой на лице. Но ей действительно придётся постараться, чтобы вернуть нашу прежнюю дружбу.
Прохожу мимо магазина, смотрю в своё отражение на стекле и вижу, что мои корни уже изрядно отросли. В голову приходит идея — отвлечься и покрасить их. Ведь лучшее вложение — в себя.
Когда родители сказали, что мы переезжаем, я не выдержала и покрасилась в блондинку. Сначала это было круто, а потом стало привычкой — каждый месяц подкрашивать корни. На самом деле мой натуральный цвет волос, как у Беллы, тот, который нравится Дарославу... если я перекрашусь в свой естественный цвет, может, я ему понравлюсь?
После того как что-то в моей жизни кардинально менялось, я всегда бралась за волосы. Стою перед полкой с красками, выбор, как всегда, огромен, но в основном здесь некачественная продукция. Нужно выбирать с умом. Когда я только начинала красить волосы, думала, что все краски одинаковые, и выбирала ту, что подешевле. Но после того как мои волосы стали желтее цыплёнка и шершавее чем солома, я задумалась. Свою марку краски я уже нашла, но вот одна проблема. Раньше я бы не раздумывая взяла свой привычный оттенок, а сейчас смотрю на другой, совершенно противоположный — на свой родной цвет.
Секунды превращаются в минуты. Глаза метаются из стороны в сторону, сердце бьётся учащённо, предательски стучит в ушах. На ладонях уже появились полукруглые вмятины от ногтей. Это не просто смена оттенка, это как перевёрнутая глава в книге, которую я никак не решалась начать. Мой разум говорит, что я не должна делать этого. Что волосы — это не главное. Но тут же другая мысль: что если с этим цветом, с этим внешним изменением я смогу как-то изменить свою жизнь? Могла бы вернуться к себе, вернуть прежнюю уверенность... Или это очередная попытка сбежать от своих чувств? Я тяжело вдыхаю, закрываю глаза на сомнения. Пальцы скользят по упаковке краски, и я решаю: сегодня я изменю всё. И если я буду несчастна, то хотя бы несчастлива по-настоящему, в своём естественном облике.
Ладно.
Была, не была.
Пан или пропал.
Я беру краску своего родного цвета, а заодно хорошую питательную маску, и иду к кассе, не знаю почему, но шагаю к ней уверенно. Мама учила, что если позоришься, то позорься до конца! Или как там? Это тот случай?
— Пакетик нужен? — вежливо спрашивает милая продавщица.
Да, конечно, нужен. Желательно самый большой. У меня же целая тележка, забитая под самый верх.
— Нет, спасибо, — как можно быстрее проговариваю.
Штрихкод пиликает, я прикладываю карту. Поражаюсь получившейся сумме, но ещё больше удивляюсь, когда касса пищит, и продавщица говорит, что у меня недостаточно средств. Это намёк или прямая подсказка от судьбы, что не стоит?
Нет. Я не сдамся. Я уже решила.
— Можно, пожалуйста, отменить маску?
— Да, конечно!
Только без фирменного:
— ГАЛЯ ОТМЕНА!
Господи, помилуй. Не получилось.
Спустя несколько минут мне удаётся покинуть магазин с облегчением, а на прощание продавщица мне кричит:
— Удачи в смене цвета!
— Спасибо, — робко отвечаю и выхожу.
По пути домой я всё-таки колеблюсь, но вспоминаю умную фразу. Нельзя сомневаться, сомнения порождают хаос и ведут к гибели.
И что вообще на меня нашло? Всё-таки я поддалась порыву эмоций. Не буду ли я жалеть о содеянном?
В тот день, когда я узнала, что она с Дарославом, меня охватило разочарование, словно что-то оборвалось внутри. Не знаю, было ли это разочарование в Белле или в самой себе, но чувство было острым и болезненным. Я почувствовала, как теряю почву под ногами. И тогда я решила: пора вернуться к себе, вернуться к своему настоящему цвету, тому, который был у меня до всего этого. Ведь, возможно, только так я смогу снова найти то, что потеряла, и почувствовать себя цельной.

***

Рука плавно скользит вниз по теперь непривычно тёмным волосам. И они заканчиваются слишком быстро. Теперь я не блондинка с длинными волосами, а шатенка с ровным каре. Совсем другой человек, совсем другая жизнь. Вчера я планировала просто избавиться от иссохших концов. Но денег не хватило. Я подумала, что это знак — и нужно избавиться от всего. Если меняться, то по полной.
Я вставляю в мочки ушей свои фирменные серьги-кольца. Они такие большие, что теперь чуть вылезают из-под моего каре. Наношу парфюм на кожу и кричу маме из коридора:
— Я пошла!
— Удачи, доченька!
Как ни странно, родители совершенно спокойно отнеслись к моему перевоплощению. Да и вообще, после нашей последней ссоры всё немного утихло.
Заходить в класс теперь становится немного страшно — как на меня отреагируют, что подумают? Но Белла, наверное, поймёт, из-за кого я это сделала. Но как сказала одна мудрая женщина: "Никогда не нужно отчаиваться. Нужно держать спину прямо. Лицо должно быть холодным, как мрамор, в маске. И тогда никто не сможет причинить тебе боль."
И вот я решаю поступить так: захожу в класс с полным безразличием к окружающим. Ничего не изменилось — только мой цвет волос и их длина.
Чувствую на себе заинтересованные взгляды. И медленно повторяю про себя: не смотреть на неё, не смотреть на неё. Ах да, её как раз нет. Не хочу даже думать, с кем она сейчас.
Через несколько минут я решаюсь отпросится в туалет. Уроки уже идут, в коридоре тихо, и я вдруг отчетливо слышу их голоса по мере приближения обратно в класс:
— Дар... — нежно зовёт его Белла, прижавшись к стенке у двери. — Мне нужно идти.
— Не уходи. Останься, — шепчет он ей на ухо.
— Тебе нужно подождать всего сорок минут. Мы снова увидимся.
— Это мучительно долго...
Я не хочу слышать их личные разговоры. Не хочу. Мне больно. Ведь у меня до сих пор есть чувства к нему, а к Белле — как к подруге. Но она должна сделать выбор. Либо наша дружба, либо он. Что с нами происходит, чёрт возьми? Разве этим должна быть забита моя голова в последний учебный год? Их голоса, как стекло, ломаются на моих ушах. Я слышу, как Белла тихо смеётся, как Дарослав её успокаивает. Эти звуки проникают в мою душу, и я ощущаю, как холодное, непонимание растекается по всему телу. Я должна идти дальше, не слушать их, но не могу. Каждый её нежный вздох — это как удар молнии по мне. Я чувствую, как в груди сдавливает пустота. Я не могу поверить, что их разговоры теперь так близки.
— Кхм, — прочищаю горло за их спинами.
Они резко отстраняются друг от друга и оборачиваются. Минута тревожного молчания, я смотрю то на неё, то на Дарослава. В глазах Беллы читается испуг и непонимание. Она удивлённо рассматривает мои волосы.
— Можно пройти? — неожиданно спокойно спрашиваю я.
— Да, конечно, — она отступает от стены и пропускает меня, убирая руки в карманы.
Она прощается с Дарославом и заходит в класс следом за мной. Я спокойно прохожу к своему месту, а ей придётся объясняться.
— Извините за опоздание, — говорит Белла.
— Скажи, пожалуйста, где ты была все эти пятнадцать минут, урок уже давно начался? — начинает учительница.
— Э-э-э... — тянет она.
— Извините, это из-за меня, — неожиданно вмешивается Ник.
— Повтори, — просит учительница.
— Мария Викторовна, это из-за меня. Мне поручили отнести важные документы к заведующей, но я схалтурил и поручил это Белле. Но вы же знаете, она хороший друг и никогда не откажет. Наверное, её задержали.
— Раз так, то проходи на место.
— Спасибо большое!
Ей просто повезло, что он вступился за нее, просто он еще не знает, что они вместе.