Глава 9
Стою уже около десяти минут рядом со входом в Севен и никак не могу набраться смелости, чтобы зайти. Хожу туда-сюда, заламывая пальцы на руках. Я никогда прежде не подходила к нашему с Гарри расставанию со всей серьезностью. Да, раньше мы часто ругались и расставились сотню раз из-за разных мелочей, но это другое. Там всё было на эмоциях, а сейчас я трезво и сознательно подошла к этому решению.
Гарри заслуживает счастья, которое я вряд ли смогу ему подарить. Но как же тяжело сказать ему это в лицо. Все наши прежние ссоры и примирения были детским садом. Теперь всё иначе.
Вздыхаю несколько раз и иду вперед. На улице темно, но свет выглядывает из-за поднятых роллетов. Играет тихая музыка, парни о чем-то переговариваются. Нахожу взглядом Стайлса, он стоит спиной ко мне и разговаривает с парнем, которого я видела всего пару раз.
На Гарри надеты лишь темные джинсы. Недлинные волнистые волосы, которые обычно мешают ему при работе, небрежно подобраны темно-зеленой повязкой. Люблю, когда он их носит. Знакомый Стайлса замечает меня первым, поэтому тихонько толкает локтем своего напарника. Гарри оборачивается и, широко улыбнувшись, жестом показывает мне, что сейчас подойдет.
Еще пару минут они обсуждают что-то насчет дисков, затем Стайлс надевает черную футболку, которая висела на раскрытой дверце одного из автомобилей и подходит ко мне.
— Всё в порядке? — спрашивает парень, останавливаясь передо мной. — У тебя был взволнованный голос по телефону.
— Нет, то есть, да, — прикусив губу, смотрю в сторону сервиса и парней, которые кажутся мне на слишком близком расстоянии. — Отойдем чуть-чуть?
— Эм, — Гарри оборачивается и, потерев затылок, кивает головой, — хорошо. Как съездили? — спрашивает он, пока мы удаляемся от территории Севен. — Краски купила?
— Нормально, — отвечаю я, — да, купила.
Мы останавливаемся под увесистым кленом. Тень от листьев падает на глаза Гарри, пряча от меня их темно-зеленую глубину, и от этого мне становится немного легче. Парень стоит молча, ожидая моих слов, а я всё никак не могу набраться смелости, чтобы заговорить.
— У тебя точно всё в порядке? — с беспокойством в голосе интересуется он.
— Да, прости, просто я не знаю с чего начать, — опускаю взгляд на сцепленные между собой пальцы.
Парень облокачивается ладонью на шершавый ствол дерева и, слегка наклонившись, заглядывает в мои глаза.
— Кайла, — он откашливается в кулак, а затем продолжает, понизив голос, — ты случайно не беременна?
— Господи, нет конечно!
Стайлс усмехается и скрещивает руки на груди.
— Тогда в чем дело?
— Я… Я давно должна была сказать тебе это… Господи, как же это сложно, — мну края кофты в своих ладонях и наконец поднимаю взгляд.
Я подготовила целую речь, но все слова куда-то испарились. Как бы ты не готовился, но когда смотришь в глаза родному человеку, которому сейчас разобьешь сердце, все слова режущим комом встают в горле. Не существует нужных и правильных слов в такой ситуации, слов, которые бы служили волшебной панацеей.
— Знаешь, ты хороший, самый хороший парень из всех, кого я встречала. Ты добрый и заботливый, — я тараторю всё, что приходит в голову, — ты никогда не обижал меня, не считая того раза, когда облил молоком, но как ни странно, после этого мы и сблизились. Помнишь, раньше ты шутил, что молоко свело нас? — нервно усмехаюсь и прижимаю пальцы к губам, чтобы подавить всхлип. — Когда я заболевала, ты всегда приходил ко мне и проводил со мной весь день, а еще ты всегда был внимательным к мелочам, даже…
— Стоп, стоп, стоп, — нахмурившись, Гарри берет меня за плечи и наклоняется ближе. — Детка, к чему ты клонишь? — кажется, он уже и так понимает.
— Думаю, ты заметил, что я стала странной в последнее время.
Он тяжело вздыхает, а затем улыбается, демонстрируя милую ямочку, и я чувствую, как его теплые ладони перемещаются на мои щеки.
— Кайла, ты всегда была странной, за это я тебя и полюбил. Слушай, я не знаю, что на этот раз взбрело в твою маленькую головку, но обещаю, что чем бы это ни было, мы обязательно справимся с этим.
— Нам не нужно ни с чем справляться, — кладу дрожащие ладони поверх его пальцев, — прости, но я больше не могу быть с тобой рядом. Я больше не хочу быть с тобой рядом, Гарри.
Он непонимающе встряхивает головой, а затем усмехается.
— Перестань, детка, о чем ты говоришь?
— Прости, но нам нужно расстаться.
— Ничего не понимаю, — он отходит на шаг назад и проводит ладонью по лицу, — у тебя появился кто-то?
— Нет, — поспешно отвечаю я.
— Тогда тем более не понимаю... В чем проблема? Сегодня днем у нас всё было хорошо, а теперь ты приходишь и скидываешь на меня эту новость, — немного повышает голос. Злится.
— Поверь, я долго шла к этому решению, Гарри. Дело не в тебе…
— Даже не продолжай, если ты хочешь сказать, что дело не во мне, а в тебе, то это будет омерзительной отмазкой! Я хочу понять, что повлияло на твоё решение. Если ты просто устала и тебе нужен перерыв, потому что на тебя навалилась учеба и…
— Нет, милый, я просто больше не хочу продолжать наши отношения. Мне было хорошо с тобой, правда, ты делал меня по-настоящему счастливой, но… — запускаю пальцы в волосы и смотрю в звездное небо, чтобы сморгнуть слезы, которые жгут глаза. — Я очень не хочу делать тебе больно, но, к сожалению, это невозможно.
— Серьезно? — с сарказмом спрашивает он. — Тебе было хорошо со мной? Это по-твоему что, был курортный роман длинною в три с лишним года?! Ты еще дружить мне предложи!
— Пожалуйста, не переворачивай слова, ты знаешь, о чем я. Но я не смогу сделать тебя по-настоящему счастливым, понимаешь?
— Может, я сам решу, кто сделает меня счастливым, а кто нет? — его скулы напрягаются, а густые брови сходятся на переносице. Мне нужно достучаться до него, а не злить.
— Я больше не чувствую того, что было раньше, — выдыхаю эту фразу, и у меня создается впечатление, что я выстрелила из пистолета прямо в самое сердце парня.
Его взгляд становится немного потерянным, он вглядывается в мое лицо, пытаясь найти немые ответы. Затем взгляд резко меняется, темнеет. Гарри в секунду прижимает меня к стволу дерева и впивается в мои губы. Целует страстно, требовательно, немного грубо, слегка прикусывая губы. Соленый поцелуй со вкусом моих слез. Парень буквально впечатывает меня в ствол дерева своей грудью. Тяжело дыша, Стайлс отстраняется, но всего лишь на пару сантиметров.
— Сейчас, — шепчет он в мои губы, — сейчас ты тоже ничего не чувствуешь?
Сейчас я не чувствую ничего, кроме разрывающей на части вины.
— Прости, — опустив взгляд, шепчу я в ответ, — я очень люблю тебя, Гарри, но я тебя не люблю.
Он отшатывается, как от пощечины и отворачивается на несколько секунд. Плечи и руки напряжены, кулаки сжимаются. Парень резко разворачивается обратно, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.
— Это бред, Кайла! Я и ты, мы проходили такое миллионы раз: бросали друг друга, возвращались, снова расставались. Но я знаю одно — мы с тобой всё равно будем вместе, так или иначе.
Откидываю голову назад, прислоняясь затылком к стволу дерева, и прикрываю глаза.
— Пожалуйста, — молю я, вытирая слезы, — просто отпусти меня.
— Мне очень жаль, если ты думаешь, что я смогу тебя отпустить. Я боролся за нас тогда и буду сейчас. Я слишком хорошо тебя знаю, в твоей голове сидит какая-то идея фикс, и ты думаешь, что наши отношения мешают этому.
— Услышь меня, прошу, — делаю шаг навстречу, но он отстраняется. — Какая бы идея не сидела в моей голове, её наличие или отсутствие не вернут моих чувств к тебе. Потому что их давно нет, но я только недавно осознала это. Я бы очень хотела изменить это, милый, правда, но я не в силах.
Молчание затягивается. Обняв себя за талию, слежу за парнем, боясь вздохнуть. Сейчас он взвешивает всё в своей голове и, скорее всего, может потратить на эти размышления всю ночь. Гарри не похож на проигравшего или того, кому сделали больно. Его напряженный силуэт больше напоминает человека, которому бросили вызов. Именно этого я и боялась.
— Мне пора, — тихо говорю я, разворачиваясь.
— Детка, — останавливаюсь, но не оборачиваюсь, — я не смогу отпустить тебя так просто.
— Я всего лишь твоя вредная привычка, Гарри, так же, как и ты был моей долгое время.
Иду дальше, потому что нет смысла спорить и продолжать этот разговор. Со временем он смирится и согласится с тем, что я поступила правильно. Вспоминаю инцидент у фонтана в первый учебный день в университете, когда ребята издевались над той полной девчушкой. А вдруг Гарри не притворялся? Все эти вечеринки, на которые он меня почему-то упорно не звал, ссылаясь на третий курс, как на долбанный слет правителей разных государств. Вдруг он и правда изменился в этом обществе или просто всегда был таким, а я не замечала под фанатской маской влюбленности? Но по крайней мере, его отношение ко мне не изменилось, а стало еще более трепетным в последнее время. Я не жалею о своем решении, так будет лучше для нас обоих. Вне зависимости от того, буду я когда-нибудь с Томлинсоном или нет. Просто Гарри не был бы счастлив, точно так же, как и я.
***
Отключаю будильник на телефоне и со стоном накрываюсь одеялом с головой. Не хочу идти на учебу. Чувствую себя разбитой и опустошенной. Мне нужно немного времени и шоколада, чтобы войти в тонус. Ничего не случится, если я пропущу парочку занятий.
— Сестренка, — слышу голос Лиама за дверью, — ты встаешь там или как?
Лиам встал раньше меня? Сестренка?! Приподнимаюсь на локтях, удивленно косясь в сторону дверного проема.
— Ты пьяный, что ли?!
До меня доносится бархатистый приглушенный смех брата.
— Вставай быстрее, я пока организую нам завтрак.
Ага, завтрак. Он под кокаином, я вам точно говорю! Поднимаюсь с кровати и стремительно направляюсь к двери. Открыв ее, обнаруживаю брата на пороге. Лиам лучезарно мне улыбается с кружкой ароматного дымящегося кофе в руках.
— Тебе что, нужны деньги? — спрашиваю я.
— Нет.
— Хочешь привести сюда девушку вечером и попросить меня, свалить из дома на некоторое время?
— Как ты могла такое подумать?! — делает вид, что искренне оскорблен до глубины души. Естественно, ведь это совсем не в его репертуаре.
Скрестив руки на груди, щурюсь и нетерпеливо притопываю ногой, пытаясь разгадать этот ребус. Не бывает таких изменений, только если добрый брат-близнец Лиама не пришел ночью и не убил его (по доброте душевной), а потом заменил собой.
— Ну, и что же у нас на завтрак?
— Космостарс, — пожав плечами, отвечает он.
— Космостарс?
— Мхм, — уверенно кивает, следя за мной поверх края синей кружки.
— Тот самый, которым ты не делишься со мной еще со школы?
— Я не то, чтобы не делился, тебе просто не доставалось…
— Так, ну хватит уже! Чего тебе надо? Мы разговариваем уже пару минут, а ты еще ни ризу не назвал меня куклой Чаки или Саддамом Хусейном.
— Прошу заметить, что Хусейн далеко не киношный персонаж, — возражает брат, подняв указательный палец вверх, и удаляется вглубь гостиной.
— Он принимал участие в Южном парке и был давалкой сатаны, считай, что мультяшный персонаж, — отвечаю я ему вслед .
— Тут ты права, — соглашается Лиам. Поставив кружку на журнальный столик, он возвращается обратно, — такая мощная романтическая линия, — мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза, а затем начинаем смеяться.
— Колись уже, — пихаю его в плечо, — чего нужно?
— Ну, — скрестив руки на груди, брат хмурится, пытаясь подобрать правильные слова, — ты не могла бы сказать Ванессе, что я хороший брат? Ну, типа, заботливый там и все дела.
— Ты серьезно? — он кивает, а я издаю смешок, за что зарабатываю осуждающий взгляд. — Боже, как же она запала тебе в душу, раз ты готов угощать меня своими хлопьями!
— Ты же понимаешь, что я не всегда буду делиться ими с тобой, но раз в неделю… — я удивленно вскидываю брови. — Два раза!
Поднимаю три пальца вверх и машу ими в воздухе.
— Самара, видь берега!
— Самара? Это та девочка из колодца, которая из телевизора вылезала? — Лиам кивает головой, а я недовольно морщу нос. — Пошел ты, четыре раза в неделю!
— Окей, три раза в неделю ты можешь трогать мои хлопья, договорились? — протараторив эту фразу на одном дыхании, он протягивает ладонь для рукопожатия и закрепления нашей сделки.
— Три раза в неделю, и ты отдаешь мне свою красную бейсболку.
— Фред Перри?! Ни за что!
— Тогда ту мягкую зеленую толстовку, — обожаю торговаться с братом за вещи. Главное, сначала назвать то, что тебе нужно, а потом его любимую вещь. Тогда выигрыш в кармане.
— Найковскую?!
— Ага.
Хлопнув себя ладонями по бедрам, Лиам недовольно стонет .
— Ладно, стерва, забирай бейсболку и три порции хлопьев в неделю.
— Идет! — радостно подпрыгиваю и жму руку брата. — Я в душ, с тебя завтрак и моя красная бейсболка.
— Она всё равно тебе не идет, демон! — кричит он, когда я со смехом закрываю за собой дверь в комнату.
***
Мы завтракаем, и Лиам даже предлагает мне дополнительную порцию, но мне как-то и первую есть не хочется. Такой триумфальный момент — Лимо делится своими хлопьями! Если бы эту картину увидели мама с папой, они обязательно сделали бы фото для семейного архива.
— Эй, в чем дело? Что с лицом? — спрашивает брат, подперев подбородок рукой. — Выклянчиваешь толстовку?
— Мы с Гарри расстались, — отвечаю я, не отрывая взгляда от разбухших кукурузных звездочек, одиноко плавающих в молоке.
Несколько секунд висит напряженное молчание, а затем Лиам со звоном бросает ложку в тарелку и резко поднимается с места, чуть ли не роняя стул.
— Я убью его, — говорит он, направляясь к выходу широкими и уверенными шагами.
— Лиам, стой! — поспешно обгоняю брата и упираюсь ладонями в его грудь. — Это я! Я сама. Я сама его бросила.
Напряженные скулы Лиама расслабляются, но брови удивленно взметают вверх. Он молчит некоторое время, обдумывая мои слова и смотрит на меня с недоверием, будто я не могу кого-то бросить. Ну конечно, бесхребетная младшая сестра.
— Стайлс тебя обидел? — бережно дотрагивается до моих плечей и обеспокоенно заглядывает в глаза.
— Нет конечно!
— Если обидел, то ты только скажи, я ему быстро отобью кудрявую башку.
— Господи, да нет же! Он никогда меня не обижал, это же Гарри, а не капитан Барбосса!
Лиам усмехается и, на мое удивление, прижимает меня к себе, зажимая в семейных тисках.
— Я знал, что рано или поздно это произойдет, — тихо говорит он. Я отстраняюсь, чтобы заглянуть в теплые карие глаза брата. — Ты была сама на себя не похожа в последнее время. Та ваша ссора на Рождество, после этого вы будто отдалились друг от друга.
— Ты заметил? — удивленно спрашиваю я.
— Конечно заметил, ты ведь моя сестра. Я всё ждал, когда у тебя поедет крыша, чтобы сдать тебя в психушку и получить всё наследство одному.
Со смехом пихаю его в грудь, он тоже смеется и крепче прижимает меня к себе.
— Одно хочу знать, — Лиам замолкает на несколько коротких секунд, — ты на эмоциях или…
— Это взвешенное решение, Лимо.
— Тогда ты всё правильно сделала. Гарри взрослый мальчик, переживет, — он заправляет прядь волос мне за ухо и с улыбкой, как в детстве, щелкает меня по носу. — Слушай, Гастон, ну отдай бейсболку обратно, а?
Со смехом качаю головой и снова обнимаю брата.
***
Занятия тянутся неимоверно долго, в какой-то момент мне просто хочется уйти. Что я и делаю после второй пары. Натянув козырек красной новоприобретенной бейсболки пониже, выхожу из университета. Погода стоит солнечная и ясная. Всё идет своим чередом — люди смеются, учатся, списывают друг у друга, спешат на занятия, а я порвала с отношениями, которые длились чуть больше трех лет. На душе одновременно легко, пусто и паршиво.
— Ну, как там наш сериал, кто-нибудь уже впал в кому? — я не сразу замечаю Малика, который подъехал ко мне на скейте. На нем надет красный бомбер, видимо тот, который он приобрел вчера.
— Ты так и не отдал тому парню скейт? — продолжаю не спеша идти вперед, а Зейн следует за мной.
— Он мне его подарил, — скептически кошусь на Малика, и тот демонстративно закатывает глаза. — Ну ладно, я поинтересовался, не хочет ли этот парень подарить мне свою доску, он оказался на удивление добрым и щедрым мальчуганом.
Не выдержав, я начинаю смеяться.
— Ты ужасен! Даже представляю, каким угрожающим тоном ты это спрашивал.
— Я бы и твою бейсболку свистнул, но она красная, а в сочетании с моим бомбером, это сделает меня похожим на доставщика пиццы. Разумеется, самого сексуального доставщика пиццы в сорока девяти штатах.
— Почему не во всех пятидесяти?
— Я исключил Калифорнию, потому что там даже доставщики пиццы выглядят как кинозвезды, — парень отталкивается ногой от гладкого асфальта и отъезжает чуть вперед, но потом притормаживает.
— Ты не сравниваешь себя с кинозвездой? Твоя самооценка падает, Зейн, пора бить тревогу! — я в притворном испуге прикрываю рот ладонью, а Малик издает смешок.
— Я самоуверен, но слегка скромен, и еще я в красном. Отгадай, кто же я такой? — он объезжает группу студентов, а затем поигрывает бровями, в ожидании моего ответа.
Малик активный и бодренький, а это означает, что он еще не употреблял сегодня своей чудотворной травы, от принятия которой, становится похожим на сонного ленивца, забившего на всех и вся.
— Так, ты самоуверен, слегка скромен и к тому же в красном, кем же ты можешь быть? Капитан Крюк? Джон Траволта? Кардинал Ришелье?
— Дура ты, Кайла, я вишенка на торте, — он возмущенно разводит ладони в стороны, демонстрируя себя во всей красе.
Я лишь со смехом покачиваю головой.
— Ладно, колись, что там с твоими женихами? Только давай покороче, без этих ваших женских подробностей, типа: «я такая, а он такой». Конечный итог?
— Поговорила с Луи, расстались с Гарри.
Малик удивленно присвистывает.
— Решительно.
— Только вот…
— Что, — перебивает он, — уже хочешь вернуться?!
— Нет, но меня мучает чувство вины перед Гарри. Будто я не сказала ему всей правды, а мы с тобой знаем, что я её так и не сказала. В общем, я не могу расслабиться из-за того, что моя совесть нечиста.
— Пф, — он усмехается, — тебе меньше всего нужно париться, ты же не переспала с кем-то в отличие от… — он замолкает на несколько секунд, а я сверлю взглядом его затылок. — В отличие от меня, например.
— Зейн?
— Я вот хожу, сплю со многими девушками и никогда им не перезваниваю, а меня даже совесть…
— Малик!
— Не мучает, — продолжает он, — только вчера со мной поздоровалась девушка, а я даже имени её не знаю…
— Зейн! — хватаю его за рукав в тот момент, когда он отталкивается от земли.
Видимо, я слишком сильно потянула, потому что мы с Маликом поддаемся силе гравитации и с грохотом валимся на газон рядом с тропинкой, по которой вели наш путь. Я с громким выдохом приземляюсь на спину, а парень заваливается на бок рядом со мной.
— Блин, ну новые шмотки же! — Зейн кряхтит, как пенсионер, переворачивается на спину и громко выдыхает.
Я быстро приподнимаюсь, переворачиваю бейсболку козырьком назад, а затем, не обращая внимания на светлые джинсы, усаживаюсь на колени рядом с парнем и смотрю ему в глаза. Малик пытается приподняться, но я упираюсь ладонями в его грудь, призывая лечь обратно. Удивленно вскинув брови, он повинуется.
— Что такое? Хочешь завалить меня на университетской лужайке? — усмехнувшись, спрашивает он. — А я всё думал, что в тебе ребята нашли, а ты, оказывается, пылкая натура. Господи, — он смотрит в небо, покачивая головой, — красный цвет просто магическим образом действует на женский пол…
Прикладываю пальцы к его губам, призывая замолчать.
— Только что, ты сказал, что меня не должно мучить чувство вины в отличие от кого-то, и сделал тупую многозначительную паузу.
— Я же сказал: в отличие от меня.
— Малик, кого ты имел в виду на самом деле, Гарри? Потому что мы с тобой только что разговаривали о нем.
— Я имел в виду себя, Кайла, — уверенно отвечает он. Я даже верю ему, чувствую себя полной дурой, но тут он на секунду отводит взгляд, и я вижу, как в его глазах мелькает вина.
— Зейн, пожалуйста…
— Боже, это самая странная компания, которую мне доводилось видеть, — слышу я голос Томлинсона за спиной.
Согласна с ним, мы с Зейном и правда довольно странный дуэт. Я продолжаю смотреть в глаза Малику, но тот только едва заметно покачивает головой. Он ничего мне не скажет.
— Что вы делаете на этом газоне? Детка, хоть ты вчера и решила порвать со мной, мне всё равно неприятно смотреть на эту картину.
Гарри. Щурюсь, смотря вперед, но всё еще не оборачиваюсь. Хочу подняться, но Зейн удерживает меня за локоть.
— Не надо, — сквозь зубы шепчет он, — не устраивай истерику на глазах у всего универа, — вырываюсь, но Зейн удерживает меня.
— Я похожа на истеричку?
Поджав губы, он неуверенно пожимает плечами.
— Ну, как тебе сказать…
Закатив глаза, поднимаюсь на ноги. Гарри с Луи стоят в двух метрах от меня. За спиной вырастает Малик и, закинув руку мне на плечо, пытается увести.
— Мы тут это… — Зейн трет щеку. — Учим Кайлу стоять на доске, — он оглядывается в поисках скейта.
— Видимо, — Томлинсон удивленно вскидывает брови, оглядывая мои колени, слегка позеленевшие от травы, — пока не совсем удачно складываются уроки?
— Гарри, — зову я, — ты когда-нибудь изменял мне? — мой голос на удивление спокойный и ровный, будто я спрашиваю мнение парня о погоде. Зейн сжимает мое плечо и тихо чертыхается. Скидываю с себя его руку и смотрю в глаза Стайлсу. Кажется, что он молчит вечность, а затем опускает длинные ресницы.
Меня будто ногой ударили в солнечное сплетение. Из легких вырывается рваный выдох. Нет смысла кричать, биться в истерике, требовать ответа, смысла вообще больше ни в чем нет. Мне не нужно объяснений, достаточно было его взгляда. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Стайлс хватает меня за запястье.
— Не трогай меня, — сквозь зубы цежу я.
— Кайла, клянусь, это было всего один раз, я был пьян, — он наклоняется и заглядывает мне в глаза, но я отворачиваюсь, — мы тогда были в ссоре, я был очень зол на тебя и на себя самого.
— Это твоё оправдание?! Ты был пьян и зол?
Он опускает взгляд и проводит ладонью по лицу.
— Черт, знаю, это ужасно звучит, но я даже не соображал, что делаю. Я ненавидел себя и, не прошло и дня, чтобы я не чувствовал вину за этот поступок. Я люблю тебя, слышишь?
— И кто она? — спрашиваю я, смотря в его зеленые глаза, в них отражается испуг и что-то еще. Парень поджимает губы и, не выдержав зрительного контакта, отводит взгляд. — Кто она, Гарри? Боже, только не говори мне, что это Меган, — мой голос срывается на имени стервы, а Стайлс, стиснув челюсть, прикрывает глаза.
Удар ниже пояса. Оборачиваюсь на ребят. Луи с Зейном внимательно изучают землю под своими ногами. Мне хочется, чтобы Томлинсон сделал что-нибудь, обнял меня или поддержал, но он просто продолжает стоять, опустив взгляд вниз.
— Когда это произошло? — слезы подступают к горлу, и я до боли прикусываю нижнюю губу, чтобы не заплакать. — Когда? — снова спрашиваю я, после его молчания.
— В прошлом году, — нехотя признается Стайлс, — недели за две до Рождества. Это было только один раз, Кайла, клянусь.
Так давно?! Он спал с ней, а потом приехал ко мне, спал со мной, целовал губами, которыми целовал ненавистную Меган. Помню день их приезда: Гарри был весь на нервах, постоянно огрызался, в следствии чего мы сильно повздорили, а потом Луи… О боже!
"Тогда на Рождество всё изменилось, я подумал… Это всё уже неважно", — вспоминаю фразу Луи, сказанную вчера на пляже.
— Ты знал? — смотрю на Томлинсона, он поднимает взгляд полный вины, и я будто падаю в бездну, из которой уже вряд ли смогу выбраться. — Умоляю, Луи, скажи, что ты ничего не знал, — сквозь слезы прошу я.
— Прости, Кайлер, прости меня, пожалуйста, — покачивая головой из стороны в сторону, он проводит пальцами по лицу.
Это как пощечина. Эвтаназия. Его же руками, его же словами, действиями, бездействиями. Летальный исход от одного лишь взгляда полного вины. Зажмуриваюсь и обхватываю ладонями виски. Зейн одергивает меня за локоть. Он прав, не хватало здесь только сцены разборок с Луи.
— Хорошо, — судорожно выдыхаю, утирая слезы, — вы все, — оглядываю парней, которые быстро теряют четкие очертания из-за появляющихся слез в глазах, — вы все всё знали. Отлично. Скажите мне только одно, Лиам знал об этом? — молчание кажется вечным, виски сейчас взорвутся от напряжения, мне нужен ответ. — Господи, почему вы молчите?! Просто ответьте, Лиам знал об этом или нет?
— Знал о чем? — сзади стоит брат в зеленой толстовке, которую не хотел отдавать мне утром, а в руке у него стаканчик сливочного мороженого. Он до смешного не вписывается в этот замкнутый круг порочности, который мы создали несколько минут назад.
— Твою мать, нахрен я в универ сегодня пошел, лучше бы накурился, — шепчет Зейн, позади меня.
— Мне повторить свой вопрос? — Лиам косится на меня, затем на Гарри, а потом оглядывает и остальных. — Почему плачет моя сестра, и о чем я должен был знать?
— О том, что я переспал с Мег в прошлом году, — вздыхая, говорит Гарри.
— Прости, что ты сделал? — как-то ласково переспрашивает Лиам.
— Ты слышал, — отвечает Стайлс, запустив пальцы в волосы.
— Ты в порядке? — обращается ко мне брат. Я растерянно киваю. Он протягивает мне свое мороженое; дрожащими пальцами, забираю холодный десерт из его рук.
Не проходит и секунды, как Лиам с глухим звуком ударяет Гарри по лицу. Я взвизгиваю, роняя мороженое из рук. Луи с Зейном подлетают к Лиаму, хватая его за руки, и оттаскивают назад.
— Это так ты решил позаботиться о моей сестре, а, Стайлс?! — голос Лиама даже не похож на его собственный. Он вырывается, походя на разъяренного зверя, но парни крепко держат его.
— Я и половины не помню, клянусь, Лиам, я никогда не хотел причинить Кайле зла, — Гарри плюет в сторону, и я вижу кровь на его нижней губе. Боже мой. — Спроси у Томмо с Зейном, я был не в адекватном состоянии.
— Ну вот и развалился наш бойз-бенд, — со вздохом вставляет Зейн, — теперь мы тоже трупы, Томмо.
— Так вы знали?! — Лиам в секунду вырывается, я даже не успеваю ничего понять, как он уже ударяет Луи по лицу. Зейн вовремя отскакивает в сторону, чудесным образом избегая удара.
— Пейно, хорош уже, — Малик выставляет ладони вперед, — ты же размером с Халка! Знаю, ты можешь раскидать нас троих, как пупсиков, но давай не сегодня, а?
— Лиам, хватит, пожалуйста, — прошу я брата, запустив пальцы в волосы.
— Помолчи! — бросает он мне и поворачивается к Гарри. — Променял мою сестру на шлюху Мег? И вы, двое уродов, молчали?! Хоран тоже в курсе? — Лиам прикрывает глаза и трет переносицу. — Хотя нет, не отвечайте, лучше мне не знать.
— Это было не нашим делом, Пейно, — Томлинсон легким движением головы откидывает челку со лба, а затем потирает покрасневшую челюсть, — да, это мы заслужили, — показывает на свою щеку, — но мы не имели права влезать. Гарри собирался сам…
— Нет, а как ты себе это представлял?! — перебивает его Малик. — Прибежать и доложить? Он очень сожалел об этом.
— О, он сожалел?! Какая душка этот ваш друг!
Лиам замахивается на Зейна, но тот резко встает за спину Луи, хватаясь за его плечи, как за спасательный круг. Вскинув брови, Томлинсон удивленно оглядывается на Малика.
— У меня бомбер новый, — поясняет он, — не хочу запачкать еще больше. Да и лицо моё мне нравится.
— Хватит меня уже выгораживать, — Гарри подается вперед, и я боюсь, что Лиам снова его ударит. — Кайла, — он обращается ко мне, но Лиам перегораживает меня своей спиной, — я хотел сказать тогда на Рождество, хотел признаться, но не смог и решил вывести всё на ссору, потому что мне было легче расстаться с тобой, чем признаться в измене и сделать тебе больнее в тысячу раз.
Прикрываю глаза, потому что тяжело слышать от Гарри слово «измена».
— Всю ночь на Рождество я думал, и понял, что не могу без тебя, но и признаться тоже не могу. Затем всё потихоньку вернулось в своё русло, но я чувствовал себя виноватым каждый божий день.
Поэтому он не замечал того, что я стала странной — из-за чувства вины. А я не замечала его угрызений из-за своего чувства вины. Боже, дайте нам награду за самую тупую драму года и медаль за самый худший сценарий!
— Когда ты поступила сюда, Мег начала шутить на тему того, что всё расскажет тебе. Поэтому я не звал тебя на вечеринки. И на той, на которой ты была, я просил Луи отвлекать её, чтобы Меган по пьяной лавке не сказала тебе лишнего.
Перевожу взгляд на Томлинсона. В голубых глазах горят стыд и сожаление, но он не отводит взгляда, зато отвожу я. Не могу на него смотреть. Малик удивленно присвистывает, кажется, даже он не знал о таких подробностях.
— Я превратился в параноика, — продолжает Гарри, — вчера ты приняла решение о нашем расставании. Я понимал, что нужно отпустить тебя, потому что это будет честным по отношению к тебе, но я не могу. Это было всего один раз, глупая ошибка, я был зол, оступился. Но я люблю тебя, детка, я так сильно люблю тебя.
Мне хочется разлечься на траве и расплакаться. Вокруг нас собралось слишком много народу, через пять минут эта новость облетит весь университет. Всё давит. Я больше не хочу это слушать. Я больше не могу это слушать. Мне хочется побыть пару секунд одной, чтобы осознать всё то, что произошло за эти пару минут. Хочется просто сорваться с места и бежать вперед, пока не закончатся силы. Чтобы легкие и мышцы горели, как раскаленная лава, приглушая боль в сердце.
— Так, всё, уроды, шоу окончено, расходимся! — кричит Лиам столпившимся студентам.
В порыве злости, он с силой пинает уже растаявший стаканчик мороженого, будто бьет ногой по футбольному мячу. Мороженое летит прямиком в Луи, тот ловко уклоняется, и белый липкий комок десерта впечатывается в грудь Зейна. Малик с несчастным видом оглядывает повреждения, и, судя по его лицу, создается впечатление, что ему тяжелее, чем нам всем вместе взятым.
— Пошли, — ласково говорит мне Лиам, кладя руку на плечо, а затем останавливается. — Чтобы я не видел тебя рядом со своей сестрой, — бросает он Гарри тоном, который больше похож на предупреждение вперемешку с угрозой, — вас двоих тоже.