Глава 10
Гарри: Детка, нам нужно поговорить. Пожалуйста, просто выслушай меня.
Зейн: Если нужен будет косяк, то я всегда рядом.
***
Если бы Лиам мог обтянуть подход к нашему дому колючей проволокой, он бы сделал это. Последнюю неделю брат, как настоящий строгий отец, провожал меня на все занятия и встречал с них. Странно, что он не изъял мой телефон, хотя я и не стремилась к тому, чтобы поговорить с Гарри или с Луи. Да и Томлинсон не изъявлял желания поговорить со мной ни разу за эти дни.
Вчера звонил Малик, мы поболтали о наггетсах и поспорили на тему того, где соусы вкуснее в Макдональдсе или же в KFC. Мы не затрагиваем тему измены, потому что мне не хочется говорить об этом вслух. Сначала нужно взвесить всё в своей голове.
Мы с Лиамом сблизились за это время, хотя ссор стало в два раза больше. Ванесса приходит к нам в гости каждый вечер, отчего Лиам сияет как солнце в полдень. Несс всё так же отказывает моему брату, но я вижу улыбку на её губах, когда Лиам не впускает Гарри к нам домой и клянется, что убьет его, или же когда Лимо просто делает нам какао перед просмотром «Завтрака у Тиффани» или «Римских каникул».
— Я раньше ненавидел рыжих девушек! — говорит Лиам, глядя на экран телевизора, где Джулия Робертс в наряде проститутки расхаживает по главной аллее Беверли-Хиллз.
— Сейчас он скажет: «Но когда я встретил тебя, мой мир перевернулся!», — со смехом говорит мне Ванесса.
— Но это правда! Битлджус не даст соврать, — Лиам толкает меня локтем. — Скажи, что я никогда не интересовался рыжими.
Я сижу между двумя этими огнями на диване и чувствую страсть между ними, но Ванесса продолжает издеваться над моим братом, отчего он невероятно смешно злится и нервничает.
— Да, Ванесса, в этом плане ты у него первая, — на самом деле впервые слышу об этом факте, но вдруг я была просто невнимательной к предпочтениям брата?
— Вот видишь! — Лиам перегибается через меня и широко улыбается девушке. — Я девственник в рыжем плане.
— Господи! — Ванесса с громким смехом хлопает в ладоши. Я тоже прыскаю со смеху, потому что Лиам худший соблазнитель в мире.
— Лимо, придержи коней, — говорю я брату. — Не то Ванесса сейчас на тебя набросится.
— Да в чем дело?! Разве я сказал неправду? — он искренне возмущается, разводя руки в стороны. — Мы красивые, молодые, привлекательные и жутко сексуальные. Не вижу причин, не быть вместе.
Сморщив нос, я хлопаю себя ладонью по лбу, а Ванесса наклоняется ближе к Лиаму и кладет ладони на его щеки, надавливая на них так, что брат становится похожим на рыбку. Почему это нужно делать, когда я сижу между ними? Как бы незаметно соскользнуть вниз?
— Лиам, ты вообще хоть что-нибудь знаешь о девушках? — серьезным тоном спрашивает Ванесса.
— Абсолютно всё, — без раздумий отвечает он.
— Если у тебя был секс с многими девушками, это не значит, что ты знаешь о нас всё. У тебя когда-нибудь были серьезные отношения? — с укором спрашивает она, на что Лиам хмурится. — Хорошо, — Несс тяжело вздыхает, продолжая держать ладони на щеках моего брата. — Ты когда-нибудь ухаживал за девушкой?
Густые брови Лиама удивленно взметают вверх.
— А с тобой я чем по-твоему занимаюсь?! — с искренним возмущением в голосе спрашивает он.
— Ты домогаешься до меня, но никак не ухаживаешь. Тебе нужно проявить немного галантности. Побудь Реттом Батлером, и увидишь, как девушки сами к тебе потянутся и сделают всё, что ты захочешь.
— Ретт… Кем? — Лиам внимательно смотрит на Несс, а потом посылает мне вопросительно-потерянный взгляд.
— "Унесенные ветром", — с усмешкой поясняю я.
— Я вижу, что ты добрый парень, хороший и, как оказалось, заботливый брат, но ты настолько неотесанно проявляешь свою симпатию, что мне каждый раз хочется ударить тебя кулаком в нос.
— Хотел бы посмотреть на то, как ты машешь своими кулачками, — с усмешкой отвечает брат. Ванесса со вздохом откидывается на спинку дивана и поворачивается ко мне.
— У тебя случайно нет другого брата? — спрашивает она, а я начинаю смеяться.
— Хорошо-хорошо, я понял, — выставив ладони вперед, Лиам поднимается с дивана и смотрит на нас с вызовом. — Дай мне неделю, за которую я проявлю себя как настоящий джентльмен, и если тебе понравится, то мы снова сходим на свидание.
Несс скрещивает руки на груди и недоверчиво вскидывает бровь.
— Где ты будешь постоянно лезть ко мне целоваться? Ну уж нет.
— Давай так, — Лиам наклоняется к Ванессе, упираясь руками в диван, а я тактично отодвигаюсь в сторону, — всю неделю я сама вежливость и воплощение идеального мужчины, — он наклоняется ближе, но Несс не отстраняется ни на миллиметр, выдерживая взгляд моего брата. — Если тебя всё устроит, а тебя непременно устроит, то мы идем на свидание, где я не буду приставать, обещаю. Более того, я поцелую тебя только тогда, когда ты сама об этом попросишь, Ванесса Говард. Как тебе такая сделка?
Несс молчит, раздумывая над предложением. Они изучают лица друг друга, и мне кажется, что еще пару секунд и ребята поцелуются, поэтому я потихоньку поднимаюсь с дивана.
— Стоять, — кидает мне брат, не отрывая взгляда от изумрудных глаз Ванессы, — разобьешь наше пари.
— Я никогда не опущусь до того, чтобы попросить парня поцеловать меня, — тихо отвечает Ванесса, практически в губы моего брата. Мамочки, как бы летающие между ними искры не подбили мне глаз.
— Тогда чего тебе терять? — пожав плечами, спрашивает Лиам. — Если я хоть на одну секунду не устрою тебя за эту неделю, ты откажешься от свидания, и я навсегда отстану от тебя.
— Идет, — соглашается Несс, протягивая руку. — Но знай, что ты уже проиграл.
— Посмотрим, — он обхватывает ее ладошку своими огромными пальцами, — но я бы на твоем месте репетировал молитвенную речь.
Я разбиваю рукопожатие ребят, но ни один из них даже не посылает и мимолетного взгляда в мою сторону.
***
Мы досматриваем фильм, Несс отправляется к себе, и я тоже бреду в свою комнату. У кровати стоит деревянный мольберт с моим рисунком для занятия по живописи. На белом холсте виднеются нечеткие очертания вечернего дождливого Парижа. Решила, что прорисовка множества деталей поможет мне отвлечься.
Я больше не хочу рисовать пляж в Эдмондсе, он напоминает мне о Луи. О Луи, которому я призналась в любви, и он тоже признался в своих чувствах, правда забыл добавить маленькую деталь, в которой говорилось, что мой парень изменил мне в прошлом году.
Самое странное, что я не держу зла на Гарри. Я верю всему, что он рассказал мне. Естественно, мне неприятен тот факт, что Стайлс спал с другой девушкой, и тем более, что ей оказалась Меган, но ведь он ничего не чувствовал к ней. Безысходность, злоба, отношения на расстоянии — они подтолкнули нас к этому. Да и я начала относится к Стайлсу холоднее с появлением Томлинсона в моей жизни. Томлинсона, с которым Гарри сам меня познакомил.
Черт. Я невероятно зла на Луи! Он знал всё это время, у него было столько возможностей рассказать мне об этом. Неужели это не облегчило бы наше чувство вины перед Стайлсом? Почему он снова пропал и даже не хочет написать или позвонить? Сижу одна, и мысли начинают разъедать мое сознание.
Мне не спрятаться от Луи нигде. Пытаюсь читать книгу — нахожу на её тонких страницах Томлинсона. Смотрю фильм — каждое слово героев вызывает какое-то воспоминание о парне. Мне не сбежать от своих мыслей, Луи преследует меня там постоянно. Я будто вступила в секту имени Томлинсона, в которой я проклинаю его и одновременно с этим воздвигаю его идеальный образ к небесам. Я сектантка, отсюда не выбраться.
Играл или действительно чувствовал что-то? Я была дорога ему или он делал это от скуки? Смеялся надо мной или же и правда переживал то же самое? Если всё ложь, тогда зачем рассказал мне о своем прошлом? Почему молчит? Почему, зачем, как, за что? Все эти вопросы не дают мне покоя даже во сне, ведь там тоже он. Я зову его, но он даже не оборачивается. Даже во сне он избегает меня.
Ненавижу. Скучаю. Бесит. Не могу без него. Хочу ударить. Хочу обнять и поцеловать. Хочу, чтобы пришел ко мне и соврал, что ничего не знал. Хочу верить. Не хочу видеть. Хочу, чтобы забрал меня. И хочу, чтобы никогда больше не появлялся в моей жизни. Всем сердцем люблю и ненавижу.
Мои мысли и эмоции нестабильны, напоминают кубик Рубика, который я никак не могу собрать воедино. Не знаю, чего хочу, потому что порывы лютой злости и ненависти сменяются тем согревающим душу теплом, которое я испытывала рядом с этим парнем. И самое страшное — это его молчание. Ему наплевать? Ему стыдно? Неизвестность. Безысходность. Хуже не придумаешь.
На пороге нашей квартиры снова появляется Несс и просит Лиама, как (теперь уже) джентльмена, помочь ей передвинуть комод. Брат с видом короля Генриха четвертого гордо и торжественно шествует за хрупкой рыжей похитительницей его сердца. Как бы он нечаянно не сломал этот комод.
Стою спиной к двери, разглядывая свой рисунок, хотя мысли далековаты от изображения вечернего Парижа. Они сейчас в районе сердца Луи Томлинсона. Сердца, в закрытые двери которого, кажется, уже бесполезно стучаться — ответа не последует.
За спиной раздаются шаги, мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Гарри. Я знаю этого парня наизусть, даже тихие звуки его шагов узнаю из тысячи.
— Попросил Ванессу отвлечь Лиама? — спрашиваю я, не оборачиваясь.
— Знаешь все мои трюки? — слышу в его хриплом голосе легкую улыбку.
— Как недавно оказалось, я знала не обо всех твоих трюках.
— Кайла… — он тяжело вздыхает.
Я оборачиваюсь и вижу, как парень измучен угрызениями совести. Слегка бледноват, синяки под глазами, видно, что он почти не спит. Мне тяжело видеть его таким, ведь Гарри по-прежнему очень дорог мне.
Мое выражение лица смягчается, и, заметив это, Стайлс едва слышно выдыхает. Вижу, как он борется с желанием подойти ко мне и обнять. Но, поразмыслив, парень усаживается на край стола.
— Ты ненавидишь меня, да? — тихо спрашивает он, кладя ладони на колени.
— Нет, Гарри, я тебя не ненавижу, — заправив волосы за уши, присаживаюсь на кровать напротив парня.
— Я не мог не прийти, мне нужно было тебя увидеть, завтра я на несколько дней уезжаю домой. Джемма приехала. Я хотел попросить тебя кое о чем, — он запускает длинные пальцы в свои волосы и грустно усмехается, — знаю, что не в праве тебя о чем-либо просить, тем более о таком…
Он замолкает, а я внимательно слежу за ним. Уже знаю, чего Гарри хочет от меня.
— Не говорить твоей маме о нашем расставании?
— Да.
Он просит не потому, что не хочет, чтобы родители узнали о его измене. Просто не хочет, чтобы мама расстраивалась. Не время портить семье хорошее настроение в дни приезда Джеммы, которой давно не было дома.
— Хорошо, — пожав плечами, зажимаю ладони между коленями.
— Попросить тебя съездить со мной и притвориться моей девушкой было бы слишком, да? — он с улыбкой потирает затылок. В этот момент он так похож на ребенка, который просит прощения у мамы за то, что разбил дорогую вазу, и мне становится немного смешно. Какой-то детский страх присутствует в его глазах.
Я усмехаюсь.
— Стайлс, ну ты совсем охренел, что ли? — поджимаю губы, сдерживая смех, но всё-таки сдаюсь и начинаю смеяться.
Гарри тоже поддается этой волне, и мы смеемся до боли в животе. Не знаю, истерический это смех или просто на душе стало легко от того, что мы снова разговариваем, ведь мы были неотъемлемой частью друг друга долгое время.
— Ты когда-нибудь сможешь простить меня? — спрашивает Гарри, после того как мы замолкаем.
— Я уже простила тебя, — отвечаю я, на что получаю удивленный взгляд. — Мы были в ссоре, ты был зол и, кажется, пьян? — с улыбкой вспоминаю его слова. — Я знаю, что ты ничего к ней не чувствуешь, только меня мучает кое-что другое.
— Я никогда не…
— Я не об этом, — качаю головой. — Ты сказал, что слишком хорошо меня знаешь, но и я знаю тебя. А еще я знаю, как ты мучаешься угрызениями совести, даже когда говоришь безобидную ложь.
— К чему ты это ведешь? Мне уже слегка страшновато, но, — он пожимает плечами и грустно усмехается, — по крайней мере во второй раз ты меня не бросишь, так ведь?
Я так же грустно улыбаюсь ему в ответ.
— Помнишь, как мы всё чаще и чаще ругались, до того Рождества? Мы разбегались каждую неделю, ссоры по телефону, крики… Не принял ли ты это огромное чувство вины из-за измены за любовь?
Гарри долго вглядывается в мои глаза, а затем вздыхает и опускает взгляд. Сейчас он действительно размышляет над моим вопросом, кажется, что для него это огромная новость. Я буквально чувствую, как быстро несутся мысли в его голове.
— Я не знаю, детка, честно, уже ничего не знаю, — он вздыхает и проводит рукой по столу, задевая ладонью край черной папки, та падает на пол, теряя вложенные листы с рисунками. — Прости, я подниму.
Он опускается на корточки, поднимая рисунки, и я помогаю ему, присаживаясь на колени. Между нами неловкость и одновременно что-то родное и уютное. Чужие и одновременно родные друг другу люди. Дикость какая-то.
Гарри замирает, я слежу за его взглядом, и сердце холодеет. На белых листах, разлетевшихся по полу, помимо разнообразных рисунков животных и цветов расположилось несколько дорогих моему сердцу картинок, выполненных грифельным карандашом.
Вот руки Томлинсона, которые можно запросто узнать по татуировкам. Другой, где Луи, прикрыв глаза, выдыхает сигаретный дым. Снова его красивые пальцы, играющие на гитаре. Черт.
Гарри осторожно берет один из рисунков и подносит его ближе к глазам, рассматривая детали. Отложив это изображение, он берет другое, еще одно. В выражении лица парня ничего не меняется, но напряженная тишина стоит в комнате, и я не могу произнести ни слова. У меня всё равно не будет внятного оправдания.
— Ты… — Стайлс замолкает, проводя пальцами по векам. — Я видел множество твоих работ, но эти… В них будто вложена вся твоя душа, Кайла. Каждый штрих, все эти мелочи, это… — он вздыхает и поднимает на меня свой взгляд. — Ты никогда не рисовала меня так, — он озадаченно косится на эти рисунки, а потом на его лице появляется искаженная гримаса, словно на этом полу лежит самая противная вещь на земле. Я прикрываю глаза, потому что он прав, я никогда не рисовала его так, а еще потому, что он всё понял. — Ты… — прочистив горло, он проводит пальцами по губам. — Ты любишь его, да?
Больше нет смысла обманывать Гарри. Он раскрыл все свои секреты, мы должны быть полностью честны друг перед другом для того, чтобы двигаться дальше.
— Прости, — шепчу я.
Парень шумно выдыхает, садится на пол, проводит ладонью по лицу и устремляет взгляд вниз. Оглушающая тишина царит несколько минут.
— Это каким же надо быть идиотом, — тихо говорит он, — чтобы не заметить того, что твоя девушка влюблена в твоего друга? — Стайлс поднимает на меня свой взгляд и слабо улыбается. Вопрос риторический, поэтому я не отвечаю, но зато чувствую вину еще с большей силой, чем при нашем расставании. — Он тоже?
— Я уже не знаю, — прикусив губу, еле слышно отвечаю я. Нелегко говорить об этом с Гарри, но одновременно с этим у меня будто камень с души упал.
— И вы… — Стайлс замолкает и, соединив кончики указательных пальцев в воздухе, посылает мне вопросительный взгляд.
— Ничего не было, мы не спали, — вижу, как его напряженные плечи расслабляются.
— Целовались?
— Мне обязательно отвечать на этот вопрос?
— Я твой парень.
— Бывший, — напоминаю я.
— Точно, — он усмехается, — и как твоему бывшему, мне лучше не знать ответа на этот вопрос.
— Он не… — с силой сжимаю пальцами колени, пытаясь подобрать слова. — Луи виноват меньше всего в этой ситуации, он отталкивал меня…
— О нет, — Гарри невесело смеется, — только не защищай его. Пожалуйста, я не могу это слышать, — боль в голосе слышна отчетливо, и я снова чувствую вину. — Знаешь, лучше бы вы просто переспали без обязательств.
— Мне так жаль, Гарри, — произношу я.
— Не могу поверить, ты правда любишь его?! — я киваю, не в силах ответить. — Господи, я всё ждал, когда ты скажешь, что пошутила, потому что у тебя плоховато с чувством юмора, не обижайся, — поспешно добавляет он.
— Да куда уж мне, — издаю смешок, и замечаю едва заметную ямочку на щеке Гарри.
— Моя детка любит другого парня, — говорит он скорее сам себе. Пробует воспринять эту фразу на слух. — Не меня, а моего друга. И, — Стайлс делает небольшую паузу и неожиданно для меня накрывает мою руку своей, — как думаешь, рядом с ним ты смогла бы быть по-настоящему счастлива?
Мне тяжело ответить на этот вопрос именно Гарри, потому что мой ответ принесет ему новую боль. Я поднимаю взгляд и заглядываю в родные зеленые глаза. Мне уже не нужно ничего говорить, парень и так всё понимает без слов.
— Мы оба не ангелы, детка, и, возможно, наделали кучу ошибок. Ты была совсем еще мелкой, когда мы начали встречаться, потом я поступил сюда, оставив тебя одну, а сам окунулся в новую жизнь. Может, если бы мы поступили сюда вместе, всё было бы по-другому, — пожав плечами, говорит он, а затем легонько пихает меня локтем. — Это как раз таки ты могла принять детское чувство влюбленности за любовь. Скорее всего потом это всё просто плавно перешло в привычку. Возможно, это и правда было чувством вины и глупой привычки между нами?
Мы снова замолкаем, и, кажется, что можем просидеть так целую вечность, как вдруг Гарри задает вопрос:
— Что я всегда говорил тебе, когда мы только начали встречаться?
— Если уж посчастливилось полюбить человека, то нужно бороться до конца, — со слабой улыбкой вспоминаю я.
— Умница, — широко улыбаясь, он сжимает мою ладонь. — Ты права, было много ссор, но и хорошего было много. Это были наши первые серьезные отношения. Серьезные отношения между двумя мечтателями — обречены на провал. Теперь я даже понимаю, чем тебе понравился Томмо, он более приземленный в этом плане. Может, потому что ему уже доставалось по заднице от судьбы? — Стайлс трет переносицу, а затем смотрит мне в глаза. — В общем, к чему я это веду…
— К разговору о сексе между бывшими? — с усмешкой спрашиваю я. Гарри тихо смеется и, прижав меня к себе, целует в висок.
— В этом вы с Луи похожи, как только речь заходит о чем-то серьезном, вы отшучиваетесь. Кстати, всегда по тупому, но шутите.
Я со смехом обнимаю Стайлса и прикрываю глаза на несколько секунд, вдыхая аромат его парфюма.
— Теперь для меня многое встало на свои места, — тихо говорит он, накручивая на палец прядь моих волос, — в то утро, когда Томмо узнал об измене, он нормально так прописал мне по лицу, — Гарри усмехается, а я удивленно смотрю на него. — Я всё думал, что он так беспокоится за семью Лиама, да и за меня, ведь, как мне казалось, вы с ним особо не общались. Вот я тупой.
— Не говори так.
— Это я еще мягко выразился, — он усмехается. — Думаю, он и правда любил тебя всё это время, и, возможно, даже больше, чем я, потому что смог отпустить. А ты… Ты ни за что на свете не простила бы меня так быстро, если бы чувствовала ко мне хоть каплю того, чего мне хотелось бы. Теперь хочу попросить тебя только об одном, — Гарри ловит пальцами мой подбородок и долго вглядывается в глаза, — прошу, только не обожгись, детка.
На глаза наворачиваются слезы, потому что я понимаю, что сейчас Стайлс по-настоящему отпускает меня. Мы сжигаем нашу историю. Это конец.
— Теперь ты ненавидишь меня? — спрашиваю я, пытаясь скрыть страх в голосе.
— Конечно нет. Это смешно, но я даже злиться на тебя не могу, — прикусив нижнюю губу, он устремляет взгляд в одну точку, замолкая на некоторое время. — Мне будет сложнее доверять кому-то в будущем, теперь и вплоть до друзей, — пожав плечами, отвечает Стайлс.
— Луи в первую очередь всегда думал о тебе.
— Кажется, мы уже поднимали эту тему сегодня. Перестань защищать его, — парень посылает мне слабую улыбку, отчего мое сердце сжимается.
— Гарри, — тихо зову парня и кладу ладонь на его грудь, — прости меня, пожалуйста. Прости за всё.
— И ты меня прости, я очень виноват перед тобой, — прижимает меня ближе к себе. — Как думаешь, — он мягко проводит большим пальцем по моей щеке, — секс между бывшими напоследок возможен в данной ситуации?
Я смеюсь и легонько пихаю его в бок.
— Кто бы говорил о тупых шутках.
— Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, чтобы помочь, договорились? — мягкими губами он прикасается к моему лбу.
— Помочь мне с сексом? — с усмешкой спрашиваю я.
— Я воспитал извращенку! — говорит он, глядя в потолок.
— Воспитал?
— Именно, — Стайлс целует меня в висок и крепко обнимает.
***
Когда Гарри уходит, я понимаю, что больше не могу находиться дома. Нужно пройтись, чтобы вновь устаканить мысли, которые разлетелись словно пчелы из разбитого улея. Лиам до сих пор у Несс, хочу предупредить брата, что мне нужно прогуляться, но за дверью её квартиры слышен смех ребят, и мне не хочется им мешать.
Вдыхаю ночной прохладный воздух и просто иду вперед. На дворе почти ночь, но мне совсем нестрашно, потому что район тихий и хорошо освещаемый. Вокруг бродят парочки, держась за руки и улыбаясь друг другу. У них романтика, а у меня невидимая дыра в груди.
Гарри сказал, что Луи ударил его, после того как узнал, что Стайлс изменил мне. Но почему он ничего мне не сказал? На улице накрапывает дождь, я увеличиваю скорость шага — так мне легче думается. Понять мысли Луи для меня является чем-то недосягаемым и чрезвычайно важным, будто это Альтаир, до которого мне в жизни не добраться.
Дождь начинается сильнее, а я в своей голове прокручиваю наши совместные моменты. Может, Томлинсон пытался намекнуть? Хоть раз. Не могу припомнить. Да и разве я смогла бы понять его намеки, пока смотрела на него словно фанатка на своего идола. Вспоминаю всё, что сказал мне Гарри сегодня и всё, что говорил до этого.
Теперь Томлинсон. Единственное, что он сказал мне:
«Тогда на Рождество всё изменилось, я подумал… Это всё уже неважно».
Все слова и факты потихоньку встают на место словно фигурки в тетрисе. Чувствую себя Шерлоком и одновременно с этим дурой. Ну конечно! Как я раньше не додумалась, идиотка! Стоило только немного подумать, а не строить из себя мученицу. Луи Томлинсон — долбанный альтруист!
На Рождество он сделал первый шаг, потому что Гарри хотел порвать со мной. Скорее всего, тем утром Стайлс сказал ему, что хочет быть со мной, что любит. А я… Когда Луи целовал меня и говорил все те слова, я даже ничего не ответила ему. Он не знал, что я чувствую. Идиотка!
Разворачиваюсь и бегу в сторону дома, мне срочно нужно увидеть Луи. Противные холодные капли дождя бьют по лицу, пытаясь отрезвить меня от навязчивой идеи. Перепрыгнув очередную лужу, заворачиваю за угол и извиняюсь перед прохожими, которых чуть не снесла. Мышцы на ногах напряжены до предела, бегу наперегонки сама с собой. Не факт, что Луи вообще дома, можно было просто позвонить ему, но мне нужно увидеть его глаза.
Очередной поворот, и я уже в паре метрах от дома Луи. Резко торможу, когда замечаю Томлинсона стоящим рядом со Стайлсом. Они стоят у машины Гарри, лица напряжены, и не надо быть Эйнштейном, чтобы понять о чем они ведут беседу. Поправляю мокрые волосы и, пытаясь воостановить тяжелое дыхание после бега, остаюсь стоять на месте, незамеченная парнями.
Вдруг они улыбаются друг другу, а затем пару секунд стоят в братских обнимашках с похлопываниями по спине. Заметив меня, Гарри кивает головой в мою сторону, Луи оборачивается, и отсюда мне не видно его глаз. Стайлс машет мне рукой, тихо говорит что-то Луи и скрывается в салоне своего автомобиля.
Гарри уезжает, а мы с Томлинсоном так и продолжаем стоять под дождем, смотря друг на друга, как идиоты из нелепого фильма. Ноги будто вросли в бетон, и мне ни за что на свете не сойти с этого места. Я уже не знаю, чего ждать от Луи, не удивлюсь, если он просто развернется и уйдет.
Но он не уходит, он трогается с места и идет мне навстречу. Парень останавливается передо мной, спрятав руки в карманах джинсов. Намокшая челка прилипла к его лбу. Прозрачные капли дождя стекают по острым, слегка бледным скулам, а на щеке прорисовывается бордовая ссадина. Упс, кажется, ему снова прилетело по лицу. В очередной раз из-за меня. Уголок его красивых губ дергается в улыбке, когда он смотрит в мои глаза.
— Гуляешь? — спрашивает он, а затем прикусывает губу, чтобы спрятать улыбку.
— Погода хорошая, решила подышать свежим воздухом, — пар идет изо рта, капли дождя затекают за шиворот, но холода я совершенно не чувствую. Мне даже жарко. — Почему ты не рассказал мне о причине своего молчания?
— А ты стала бы слушать? — тон серьезный, слишком разится с дружелюбным началом диалога. Он прав.
— Нет, — честно отвечаю я.
Луи издает смешок.
— Я достаточно хорошо изучил тебя, Кайлер, поэтому знаю, что тебе нужно время, чтобы остыть и действительно услышать то, что я пытаюсь сказать.
— Тебе опять досталось из-за меня, — хочу дотронуться до его щеки, но резко одергиваю сама себя и прячу руки в карманах кофты.
— Пустяки, — отмахивается, — ты тут не при чем, это я в ванной поскользнулся, — не хочет, чтобы я чувствовала себя виноватой, но от этого я еще больше чувствую вину.
— В ванной был кулак Гарри?
— Фу, блин! — он морщит нос, а затем тихо смеется.
— Я совсем не это имела в виду, — со смехом поясняю я.
— Да я понял, но всё равно, — парень слегка вздрагивает, — фу! — он проводит пальцами по волосам, убирая со лба промокшую челку. — Может, зайдешь? — кивает в сторону двустворчатых стеклянных дверей.
Я стою молча, раздумывая над его предложением, не потому, что не хочу пойти, а потому, что Лиам в любой момент может понять, что меня нет дома и начать розыск с поисковой службой волонтеров.
— Слушай, вероятнее всего нас сейчас ждет душещипательный диалог, от которого большую половину наших знакомых стошнило бы радугой, — Томлинсон пожимает плечами, а я усмехаюсь. — Говорить мы с тобой можем долго, но на улице холодно, а я не хочу, чтобы ты заболела. Так что, мы можем пойти к тебе, где меня будет пытать твой брат, а можем пойти ко мне, — он косится в сторону своего дома. — Давай же, Кайлер, сухая одежда и чай гарантированы, — он подталкивает меня в спину, — уже внутри будешь ломаться и делать вид, что ты всё еще обижена и не сходишь с ума от одного вида моей ангельской улыбки