2 страница29 января 2018, 23:52

--2--

Два стройных ряда с четырехглавыми "королевскими" фонарями во главе стояли по обеим сторонам площади, придавая ей торжественный и строгий вид.

Левый ряд, последний фонарь. Тонкий черный столбик с завитушками под плафоном из матового стекла и маленькой короной на макушке. В отличии от остальных фонарей, корона у него была не стандартного черного цвета, а медная и красиво сверкала на солнце. Почему так — неведомо, но Баранников был убежден, что вместе с этой медной короной фонарю достались и мозги с девизом: "Задолбай Бублика". Тридцать два фонаря, но Виталька, как верный жених-комсомолец, раз в неделю с отверткой в зубах лез обжиматься именно с этим. Долго пыхтел, неловко хватался за выступающие части, бубнил себе под нос, а в конце довольно вздыхал, поглаживая по матовому плафону, и любовался сверкающей в лучах заката рыжеватой короной.

Сегодня, как и всегда, Бублик вовсю ковырялся отверткой: где надо и где не надо тоже. Сведя брови воедино на переносице для лучшей работы мысли, он сопел и вел беседу с единственным умным человеком в округе, то есть с собой:

— И чего он опять моргает? Я его уже три раза перебрал полностью, чтоб наверняка. И начальник сказал, что один раз точно было правильно! Все проводки соединял уже как угодно, получил током раза три, два раза навернулся, а однажды лестница просто выскочила у меня из под ног (не иначе этот принц уличный толкнул!), и я повис на фонарном столбе! Потом съезжал с него по спирали, словно стриптизерша по шесту. Шоу для голубей устроил. Я, может, не самый лучший в электрике, точнее, почти никакой, но ведь я стараюсь! А ему опять не так!
— Да скучно мне! — рявкнули небеса.

Виталик с громким "Мааааатьтвою!" в третий раз в своей карьере навернулся с лестницы и растянулся на гостеприимной брусчатке, держа отвертку на вытянутой руке, словно Статуя Свободы свой факел. Руки, ноги, голова и отбитая задница болели, но, по крайней мере, были на своих местах, что не могло не радовать. Вспомнив так кстати слова своей учительницы: "а нормального человека уже давно убило бы!", поверженный, но не униженный тут же про себя порадовался, что к "нормальным человекам" она его никогда не относила. Видимо, это залог бессмертия. Хмыкнув, Дункан Маклауд местного производства поднялся и огляделся в поисках шутника. Хотелось пожать руку или дать в морду — Виталик еще не разобрался в эмоциях. Качественные "пугалки" он уважал как вид искусства, но свою побитую тушку любил всяко больше, и она требовала быть отомщенной.

В радиусе двадцати метров не было никого, кто хотя бы отдаленно походил на шутника-камикадзе. Обезумевший и мокрый народ на скорости вылетал из одного магазина, чтобы тут же влететь в другой. Таксисты курили в машинах. Не наблюдалось даже студентов с ворохом рекламных брошюрок — дождь наверняка смыл их с площади в метро. Странно.

— Ну и какого черта это было? — спросил у пространства мокрый и злой Баранников.
— Ты цел? — заботливо поинтересовалось пространство в ответ.

Дело плохо. Совсем-совсем. Шутки о съехавшей крыше, через которую видно звезды уже не казались смешными. Хотелось быстренько стереть их из памяти и слезно умолять крышу вернуться. Виталик зажмурился и стал клятвенно обещать всем богам сразу, что он прямо сейчас станет нормальным, завтра женится и родит троих детей, а послезавтра, не глядя на календарь, засадит участок картошкой на радость соседям — только верните крышу! В голове всплыли картинки, как вместо обожаемых ирисов в его саду колосится картошка, и Виталик, испытав еще больший ужас, открыл глаза.

По-прежнему никого. Страшно.

— Бублик! Вверх посмотри! — строго сказали над головой.

Бублик медленно посмотрел на небо, ожидая увидеть кого-нибудь из того сонма богов, которым только что молился. Никого. Да что ж такое! Перевел взгляд на фонарь и заморгал. Тот выглядел странно. Стоял криво, чуть согнувшись, и обеспокоенно вертел стеклянной головой, осматривая Бублика. Нет, диснеевские круглые глаза не появились на матовом стекле, но Виталик мог поклясться, что у фонаря теперь было Лицо и настоящие эмоции. Он завороженно уставился на фонарь и прекратил ставить себе диагнозы. Его уже не спасти.

— В п-п-порядке. Я... Ц-целый, думаю, — пробормотал он.
— Ну и славно. А то я аж испугался. Ты так шарахнулся! Прости, что вот так без подготовки, но мы с тобой вроде как близко знакомы, а твой бубнеж меня сегодня достал, — Фонарь болтал, крутил головой и размахивал своими завитушками-руками как истинный итальянец. Как он умудрялся говорить, было непонятно, но звук явно исходил из стеклянной головы.
— Эм. Я не бубнил. Я ворчал — это разные вещи. — Баранников очень быстро принял свое очевидное сумасшествие и тут же с ним сжился. Он вообще мог ужиться с чем угодно.
— Я не силен в общении. Пока. Но меня радует, что ты не убегаешь с воплями и не дерешься. Я в тебе не ошибся, — радостно подытожил Фонарь. — Я Феликс.
— Феликс? Как Дзержинский что ли? — громко фыркнул Виталик и тут же огляделся вокруг. Никто не обращал ни малейшего внимания на парня, разговаривавшего с уличным фонарем посреди площади.
— Не беспокойся, они не видят и не слышат нас. Ну, то есть физически, конечно, и видят и слышат, но не хотят замечать. Я не знаю, кто такой Дзержинский, но имя Феликс увидел в книге, и мне понравилось. Вот и взял себе. Все просто.
— В книге? Ты читаешь? Книги читаешь? Как?! — ошалело вопросил Бублик.
— Твое сомнение в моих навыках чтения оскорбляет мою тонкую душу будущего писателя. Или поэта. Но я прощу тебя. Минут через десять. И, конечно, я умею читать! А книги читаю через плечо у людей. Раньше больше, пока все лавочки не уволокли, а теперь только изредка, да и то, в основном, с телефонов. "Мастера и Маргариту" вот дочитал. Три года ушло!

Бублик состряпал понимающее лицо, дабы не оскорблять будущего писателя, и кивнул, стараясь переварить услышанное и совместить с увиденным.

— Я давно к тебе присматривался и хотел заговорить, да вот все случай выбрать не мог. Думаю, ты сможешь мне помочь, ведь ты, Бублик, такой же как и я, — Феликс уставился на Бублика.
— Не понял? Это какой "такой же"? Я не фонарь, не железный и не бьюсь током, в отличие от некоторых.
— Током тебя и стул ударить может, электрик года. А еще у тебя короны нет, ходишь без нее как...как полный Бублик! Я о другом. Ты умеешь фантазировать, и я много раз слушал о твоих мечтах. Как воткнешь свою отвертку в меня, так и начинаешь бубнить. Сады-цветы-трава-звезда-летать-гулять...Выучил уже наизусть, Питер Пен ты мой коммунальный.
— Разведчиком мне не быть...— взгрустнул Виталий.
— Пощади страну, любезный, ей и так досталось. Дело в том, что у меня тоже есть одно желание, и мне нужна твоя помощь. Я тут услышал недавно, что у большинства есть мечта, которую можно исполнить за неделю, а они страдают над ней всю жизнь, — Фонарь выдохнул осуждающе и с новым запалом заговорил: — Через пару дней большой праздник, и народ на площади будет загадывать желания, ожидая, как всегда, что они сами по себе исполнятся. Так как к фонарям прилетает вовсе не Санта, а голуби, и одаривают нас кое-чем похуже конфет, то я решил, что бессмысленно загадывать желание — все равно по итогу на меня нагадят, а стоит самому исполнить свою мечту до полуночи 31 декабря.
— И что же это за мечта? — Бублику становилось все интереснее, и он даже почти забыл про холодный дождь, но тот напомнил о себе, пробравшись мерзкой каплей за шиворот. Виталик поежился и мелко задрожал.

Феликс глянул в серое небо, потом на неравномерно вибрирующего, как старая Нокиа, Бублика и сдвинулся с места. Его новоиспеченный друг вытаращил глаза и клацнул зубами, прикусив себе язык.

— Ты фто делаефь?! Нельжя! Ты куда пофёл?! — Бублик взмахнул руками и не знал за что схватиться, чтобы вернуть чокнутый фонарь на место службы.
— Я слышал, дождь в декабре плохо влияет на людей. Тебя нужно поместить в тепло и поить чаем. А мне нужен ты, поэтому мы идем к тебе домой. Где ты живешь? У тебя ведь есть дом с крышей? — невозмутимо выдал фонарь Феликс.

На слове "крыша" Бублик нервно засмеялся, а потом махнул рукой и двинулся в сторону остановки, сдаваясь на милость этого сумасшедшего дня. Наверняка личная палата с мягкими стенами для особо поехавших уже ждет Баранникова в городском дурдоме, а пока можно и прогуляться с фонарем по городу, хоть будет что рассказать доброму доктору.

Работа в типичной коммунальной организации с неясным перечнем обязанностей предполагала такой же неясный график, поэтому Виталий позвонил начальнику и наплел с три короба. Ни он сам, ни начальник особо не вникали в суть, смысл имели только слова: "сделал, фонарь исправен, домой, с наступающими, увидимся в январе". Судя по тому, как шустро перебирал фонарь своими неизвестно откуда взявшимися железными ногами, он и вправду был более чем исправен, и технически Бублик не врал. Исходя же из звона посуды и пьяного подвывания гитаре в трубке — волновало это только Баранникова.

2 страница29 января 2018, 23:52