Рассвет среди ненависти

Мне всегда с душевной болью помогла справиться физическая. Я не помню с какого момента я это делаю, наверное, с момента безответной любви к Лисичкину. Тогда, помню, казалось, что мир расцветает и от любви, и от бабочек в животе, а сейчас... Сейчас только лезвие дарит обманчивое спокойствие. И вот, я стою с окровавленной рукой, капли крови падают на пол, словно маленькие напоминания о том, что я ещё жива.

Зачем, зачем он так со мной поступает? Почему ему всё равно на людей? Зачем он играет с чужими чувствами? Это же не какая-то игрушка, не заводная кукла, которую можно сломать и выбросить. Столько много вопросов, но так мало ответов... За что мне всё это? Дайте мне хоть один знак. Когда у меня всё будет хорошо? Когда я буду счастлива? Когда я снова почувствую себя той, что беззаботно смеялась по утрам, с планами на целый день.После каждого разговора с ним чувствую себя ничтожеством, как будто он сбивает меня с ног, словно ветром хрупкое дерево. Ещё пара порезов, и я легла измученная на кровать, холодная простынь коснулась моего тела, хорошо что мама сегодня работает до поздна. Не хочу, чтобы она видела меня в этом состоянии и переживала за меня, ведь её любовь ко мне - это то единственное светлое чувство, что осталось в моей жизни.

Я думала, что выплакала все слезы, но я решила подойти к зеркалу. Зеркало, которое раньше отражало счастливую и уверенную меня, теперь стало моим злейшим врагом. Под глазами тёмные круги, от слез потекла тушь, оставив черные дорожки на щеках, словно грязные следы на тропинке. Сами глаза красные как алая роза, но не от страсти, а от боли. Волосы взъерошенные и выглядят как мочалка, словно их забыли расчесать уже несколько дней, и они потеряли свой блеск и шелковистость. Я прошлась руками по вопросам, а потом по лицу, и с каждым прикосновением я ощущала лишь отвращение. Может, он прав? Я уродка, и никто меня не полюбит?

Я задернула рукав своей кофты и посмотрела на свои руки. Они были в небольших шрамах от порезов, словно карта моих внутренних ран. Я провела по ним пальцем, чувствуя, как они колют кожу. А потом снова посмотрела на себя в зеркало.

Как же я себя ненавижу! Почему я не другой человек? Почему я не такая, как те девушки в журналах, сияющие, уверенные, без единого изъяна? Почему мои блондинистые волосы выглядят как солома, когда ещё недавно они были моим главным украшением? Почему у меня такие ужасные глаза? Почему у меня такое ужасное тело? Когда я смотрела на себя в зеркало и радовалась отражению, без капли сомнения. Почему я такая никчемная?

У меня никогда не было проблем с самооценкой. Я знала себе цену, блистала, но сейчас так тошно от самой себя. Я смотрю на себя в зеркало, и мне ничего не нравится в себе. Даже та родинка, что раньше казалась милой изюминкой, теперь выглядит как пятно.

Я запутала руки в волосы и начала их вырывать, словно желая вырвать из себя всю боль вместе с ними. Вытерла всю оставшуюся косметику, словно смывая с себя прежнюю, счастливую себя. Открыла шкаф и начала оттуда доставать всю одежду, разбрасывая ее по полу, нашла ту самую рубашку, которую мне подарил Ваня, белоснежную, и начала искать ножницы. Как назло, я не смогла их разыскать. Поэтому пошла на кухню за ножом, холодным и острым, словно слова Лисичкина, может, хоть так станет легче.

И вот я уже хотела её разрезать, разорвать на куски, как он разорвал моё сердце, но у меня это не вышло. Кинула нож и рубашку на пол и скатилась по стене, прямо к осколкам моего былого "Я". Слёз уже не было, но осталась душевная боль. Хотелось вырвать душу, чтобы ничего не чувствовать, чтобы не болело как сейчас болит всё моё естество.

Я вышла на балкон. От свежего воздуха стало намного легче дышать, легкие жадно поглощали прохладный ночной воздух, а на лице ощущался легкий ветерок, но в душе бушевала буря. Боль никуда не ушла. Это пугало, я не знаю, что делать. Хотелось закурить, но сигарет у меня не было, да и я пообещала больше не курить. Так я и стояла на балконе в одной футболке, но холодно мне не было, хотя обычно я постоянно мерзну.Всё из-за того, что мне было очень душно, словно внутри меня разгорался пожар.

Так я и простояла до самого вечера, пока не пришла мама. Я знала, что мне нужно будет как-то скрыть свои следы, и надеялась, что хоть какая-то часть меня сможет выдержать этот вечер. Но я знала, что даже если я смогу скрыть свои эмоции, то боль внутри никуда не денется. И это меня пугало больше всего.

Звук поворачивающегося в замке ключа вернул меня в реальность, словно голос, выдернувший из омута. Я продолжила сидеть тихо,не до конца успокоилась,пока мама сама ко мне не заглянула.

-Маш, ты почему в одной футболке? Я шла домой, смотрю, ты сидишь. Звала тебя, почему не отвечала? - голос мамы был полон тревоги, и даже в полумраке балкона я чувствовала ее обеспокоенный взгляд.

-Прости, мам, не услышала, наверное, - мой голос звучал хрипло и тихо, словно издалека, и мне было стыдно за свою рассеянность.

-Что случилось? - Мама прикоснулась к моей руке, её прикосновение было таким тёплым и заботливым, что я едва сдержала новые слезы.

-Всё хорошо, - я попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь дрогнули в фальшивой улыбке.

-Я же вижу, что что-то случилось. Ты плакала? - мама смотрела мне прямо в глаза, и я понимала, что невозможно скрыть от неё свои страдания.

-В глаз что-то попало, не переживай, - я снова солгала, отводя взгляд в сторону и начала демонстративно тереть глаза.

-Пойдём, я сделаю мятный чай, а то засиделась на балконе, заболеешь, - мама мягко взяла меня за руку и повела в дом.

Мама вышла с балкона, и я поплелась за ней, словно тень. Мы зашли на кухню, где пахло чем-то родным и уютным. Я села за стол, который так часто был местом наших задушевных разговоров, а мама начала колдовать у плиты, напевая что-то себе под нос. Я на неё смотрела, и внутри меня просыпалось тёплое чувство, такая родная, как же я её люблю. Когда чайник вскипел, мама поставила на стол две чашки с чаем, от которого поднимался ароматный пар, и тарелку со сладостями, такие, которые я любила с детства, с хрустящей корочкой и нежной начинкой.

-Может, хочешь что-то поесть? - Мама смотрела на меня с заботой, и в её глазах я видела целую вселенную любви.

-Нет, - ответила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

-Хорошо, - мама не стала настаивать, она понимала, что в таком состоянии ничего не хочется, что сейчас мне нужно было лишь её присутствие рядом.

Мы молча пили чай, и тишина в кухне казалась такой давящей. И тут из меня, словно прорвало плотину, потекли слезы, а следом началась истерика. Я задыхалась от рыданий, как будто меня душил невидимый враг, а на глазах выступали слёзы бессилия. Мама недолго думая отвела меня в зал, посадила рядом с собой на диван, и начала гладить меня по голове, словно маленького ребёнка, которому нужна защита.

-Тише, моя хорошая, не плачь, - мама говорила мягко и ласково, и я чувствовала, как её голос проникает в мою душу, словно успокаивающий бальзам.

-Почему я такая никчёмная? - слова вырвались из меня, полные боли и отчаяния, словно предсмертный крик.

-Кто тебе это сказал? - голос мамы стал строже, и в нем звучали нотки негодования.

-Я сама знаю, - я всхлипнула, чувствуя, как слезы снова заливают мое лицо.

-С чего ты это решила? - Мама мягко взяла моё лицо в свои ладони и заглянула мне прямо в глаза, и я увидела в них нежность и беспокойство.

-Мам, посмотри на меня, на моё лицо, волосы, тело. Разве это красиво? - Я с отвращением посмотрела на свои руки, словно они были мне чужими.

-Ты очень красивая, у тебя шикарные блондинистые волосы, как и у меня. Или у меня тоже некрасивые? - Мама улыбнулась мне своей фирменной теплой улыбкой, которая всегда наполняла мое сердце надеждой.

-У тебя они красивые, - тихо прошептала я, чувствуя, как отступают сомнения.

-Так и у меня такого же цвета, - мама погладила меня по волосам, и я ощутила тепло ее рук.

Я молчала, не зная, что ответить. Неужели она не видит, что сейчас я себя ненавижу больше всего на свете?

-Внешность у тебя прекрасная. Глаза небесно-голубые, словно отражение чистого неба. Носик маленький, аккуратный, - мама не переставала меня хвалить, и я чувствовала, как в душе просыпается слабая искорка надежды.

-Мам, посмотри на моё тело, - я опустила взгляд на свои руки, с которых спустились рукава.

Я никогда не говорила маме про свои порезы, но сейчас я понимала, что больше не могу это скрывать. Может, если она увидит мои раны, то поймёт, как сильно я страдаю.

-Доча, зачем ты это делаешь? - в голосе мамы звучала боль, и я поняла, что она всё видела, всё поняла.

-Я ненавижу себя, свой характер, за всё, - я разрыдалась, и мама обняла меня так крепко, как никогда раньше.

У меня началась сильная истерика, я рыдала навзрыд, и мама меня успокаивала, обнимая и гладя по спине.

-Ты у меня самая лучшая, - прошептала мама, целуя меня в лоб.

-Это неправда, я это прекрасно знаю, - я всхлипнула, чувствуя, что не достойна такой любви.

-Давай сюда руки, обработаем, - мама отстранилась и встала, словно приняв решение.

Мама встала и взяла с полки аптечку, достала оттуда бинт и перекись, её движения были спокойными и уверенными, словно она много раз это делала.

-Давай сюда, - мама мягко взяла мою руку, и я чувствовала, как её прикосновения заставляют меня замирать.

Мама взяла мою руку, и я чувствовала жжение, когда она пропитывает перекисью порезы. Немного щипало, но я терпела, потому что понимала, что в её прикосновениях было не только лекарство, но и огромная любовь.

-Доченька, я вижу твою боль, - мама смотрела на меня с такой нежностью, что у меня снова навернулись слезы, - но пожалуйста, не держи ее в себе. Это очень больно.

Я молчала, не зная, что ответить. Что я могла ей сказать? Что меня разрывает изнутри, что я сама не понимаю, что со мной происходит? Что я чувствую себя пустой, разбитой, ненужной.

-Я знаю, что сейчас тебе очень плохо, - мама продолжала гладить мою руку, и от ее прикосновений становилось немного легче, словно моя боль немного притуплялась. – Но ты не одна, я всегда буду рядом с тобой.

-Я не хочу тебя расстраивать, - прошептала я, чувствуя себя виноватой. Ведь ей приходится видеть меня такой, сломленной и несчастной, а она всегда желала мне только самого лучшего.

-Ты никогда меня не расстроишь, - мама обняла меня, и я почувствовала, как ее любовь окружает меня, словно теплый кокон. – Твоя боль – это и моя боль. И я хочу, чтобы мы прошли через это вместе.

Ее слова тронули меня до глубины души. Я знала, что она искренна, что она действительно любит меня. Но внутри меня по-прежнему оставалась темная бездна, полная ненависти к себе.

-Но я ужасная, - прошептала я, – я делаю себе больно, и это отвратительно.

-Это не отвратительно, Машенька, - мама отстранилась и посмотрела мне в глаза, – Это говорит о том, что тебе очень тяжело, что ты не справляешься со своими эмоциями. Но это не делает тебя плохой, это делает тебя человеком, который нуждается в помощи.

Эти слова заставили меня задуматься. Может быть, я и правда не такая уж и плохая? Может быть, я просто запуталась и нуждаюсь в поддержке? Но как же сложно было принять эту мысль. Я так привыкла ненавидеть саму себя.

-Ты не никчемная, Машенька. Ты самая умная, талантливая и красивая девочка, которую я знаю, - мама продолжила говорить, словно стараясь пробиться сквозь стену моей ненависти. – И я горжусь тобой.

Слезы снова потекли из моих глаз. Мама верила в меня, даже когда я сама в себя не верила. Она видела во мне что-то хорошее, даже когда я видела только боль и разочарование. И это было так трогательно, что я снова почувствовала, как в моем сердце просыпается слабая надежда.

-Мам, - я обняла ее в ответ, прижимаясь к ней изо всех сил, – мне так страшно.

-Я знаю, моя хорошая, - мама гладила меня по волосам, и ее голос звучал мягко и ласково. – Но мы справимся. Я буду рядом. Всегда. Я помогу тебе найти свет во тьме.

Слова были словно спасательный круг в бушующем море моей боли. Я не знала, что будет дальше, но сейчас, в объятиях своей мамы, я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Я больше не была одна. У меня была она. Она единственная, кто видит во мне что-то хорошее. Она единственная, кто меня никогда не оставит. Я понимала, что мне нужно бороться, чтобы снова стать счастливой. Но я не смогу это сделать без нее.

-Спасибо, мам, - прошептала я, уткнувшись в ее плечо, чувствуя, как ее любовь меня поддерживает.

-Пообещай мне, что ты больше не сделаешь себе больно, - мама отстранилась и посмотрела на меня с серьезным выражением лица.

-Я... постараюсь, - прошептала я, не уверенная в своем ответе.

-Это все, что я прошу, - мама снова обняла меня, и я почувствовала, как ее любовь окутывает меня.

Знала, что это будет нелегко. Что мне предстоит долгий путь к исцелению. Но сейчас, в объятиях своей мамы, я почувствовала, что у меня есть силы бороться. И я понимала, что должна попробовать, ради неё,ради себя,ради своего счастья.

На дворе уже была ночь, за окном царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками машин. Мама разрешила завтра не идти в школу, чему я была безумно рада. Утром меня наверняка ждали бы косые взгляды и неудобные вопросы, а сейчас я могла просто побыть в тишине и покое. Немного пообщавшись с мамой, я пошла в комнату.

После разговора с мамой на душе стало легче, словно тяжелый груз с плеч немного спал. Но я понимала, что боль быстро не уйдет, ей нужно время, чтобы утихнуть, чтобы раны на сердце затянулись. Я села на кровать, оглядывая свою комнату, которая раньше казалась такой уютной, а сейчас выглядела словно отражение моего внутреннего беспорядка.

Решила написать Кате, сказать, что меня завтра не будет. Взяв в руки смартфон, я почувствовала, как привычный гаджет кажется каким-то чужим, словно это не мой телефон. Начала печатать сообщение, и пальцы словно дрожали от пережитого дня.

«Меня завтра не будет»,-напечатала я сообщение, чувствуя, как меня съедает чувство вины за то, что бросила Катю.

«Хорошо»,-долго ждать не пришлось, подруга сразу же ответила, но этот короткий ответ, словно не давал мне покоя.

«Прости»,-начала я извиняться, чувствуя себя последней эгоисткой. Нас Дмитрий Васильевич попросил вместе помочь, а я ушла, и Кате пришлось одной.

«За что?»-не понимала Екатерина, и ее сообщение меня немного удивило.

«За то, что ушла и не помогла»,-ответила я, пытаясь объяснить ей свое чувство вины и раскаяния.

«Маш, это ерунда. Я же видела, в каком ты состоянии»,-отправила она сообщение, и я почувствовала, как мои глаза снова наполнились слезами, но на этот раз это были слезы благодарности. Все-таки есть в моей жизни близкие люди, которым я нужна, которым не все равно на меня. Люблю ее. –« Как ты?»

«Уже все хорошо, с мамой поговорила»,-ответила я.

«Ты ей рассказала про порезы?»-спросила она, и это заставило меня снова почувствовать себя неловко за свою слабость,но я знала,она это делает не со зла. Катя просто по своему заботиться и переживает.

«Да»,-кратко ответила я, не желая вдаваться в подробности.

«Если что, ты помнишь, я всегда рядом. Я тебе помогу и выслушаю»,-напомнила Катя, и я почувствовала, как ее слова, как теплый плед, обволакивают меня, даря чувство покоя.

«Помню. Спасибо»,- я действительно благодарна ей за ее дружбу и поддержку.

«Всегда пожалуйста, спокойной ночи!»-написала она, и я почувствовала, как уголки моих губ растягиваются в легкой улыбке.

«Спокойной ночи»,-я пожелала в ответ и вышла из сети, чувствуя, как усталость наваливается на меня словно тяжелое одеяло.

Выключив телефон, я посмотрела на потолок, и мои мысли снова вернулись к пережитому дню. Я понимала, что все не так просто, что моя боль не утихла за один вечер, но я хотя бы перестала чувствовать себя такой одинокой. У меня есть мама, у меня есть Катя, и я знала, что они меня не оставят. Эта мысль согревала меня изнутри и помогала мне немного расслабиться. И я вдруг почувствовала, что, может быть, все не так уж и плохо, что я смогу справиться, что я выдержу, что я не сломаюсь. По крайней мере, сегодня.