Рассвет среди ненависти

Мария

Я проснулась в хорошем настроении. Солнышко ярко светило в небе. Его лучики попадали мне на лицо, от чего у меня появилась легенькая улыбка. Надеюсь, день пройдет так же. Легко, непринужденно, замечательно.

Соревнования были только в три часа для, поэтому времени у меня было еще много. Поэтому я решила еще немного понежиться в кровати. Сна не было ни в одном глазу. Присутствовало небольшое волнение. От чего? Сама незнаю,но оно есть.

Мы с Катей, очень долго ждали этого события. Конечно, не особо сильно увлекаемся волейболом, но это довольно интересно. Но я знаю,то что в каждом спорте важна поддержка.

Поэтому мы заказали парные лонгсливы с подругой. Они были оверсайз, в красно-синем цвете, как наша команда. Екатерина взяла с номером, который у Казарницкого-седьмой. Решила мальчика порадовать. А у меня возникла проблема. Я не знала номер Лисичкина. Это было большая проблема. Спрашивать напрямую не хотелось, тогда не было бы сюрприза. Номер Артема,мы узнали случайно,а вот Вани не удалось.

И тут меня осенило! "Счастливые номера в волейболе!" – промелькнуло в голове. Быстро загуглив, я наткнулась на список, среди которых был номер четыре. "Была не была", - подумала я и остановилась на нем.

Я решила написать Краснопольской. Спросить, как она вообще? Вдруг я тут одна такая "поддерживающая" в порыве внезапной волейбольной любви?
Катя олицетворение спокойствия и уверенности. Она должна вдохновлять остальных, а не сомневаться и спрашивать, все ли в порядке. Но ведь все мы люди, правда?

Я представила, как она сейчас сидит, вся такая собранная и сосредоточенная, с идеальным макияжем и прической. Она всегда так хорошо держалась, казалось, ее вообще ничего не может смутить. И в этот момент я почувствовала себя немного глупо со своими парными лонгсливами и волнением.

Но тут же одернула себя. Важно быть собой! И если я сейчас переживаю, это нормально. Поддержка – это не только красивые лозунги и заученные движения, это еще и искренние эмоции.

И пока я ждала ответа, меня вдруг осенило. А ведь и парни, наверняка, тоже волнуются. Они просто не показывают этого так явно, как мы, девчонки. Может быть, за их внешней уверенностью скрывается тот же страх проиграть, то же желание победить?

В этом и вся суть. Мы все разные, с разными характерами и подходами, но у нас есть общая цель – поддержка нашей команды. И, может быть, именно благодаря этому контрасту мы и становимся сильнее. Краснопольская с ее уверенностью, парни со своей сосредоточенностью, и я… я со своей эмоциональностью и парными лонгсливами. Вместе мы – команда поддержки, и мы готовы сделать все, чтобы помочь нашим ребятам победить.

«Ну что? Ты готова?»- написала я ей, и она сразу зашла в сеть. Словно ждала моего сообщения.

«Еще спрашиваешь, конечно»,-ответила она. Как всегда. Спокойная и уверенная. А я сижу и волнуюсь. Как будто у меня сейчас соревнования.

«Как думаешь, какая команда выиграет?»

«Наверное, думать об этом еще рано, но думаю наши сильнее»

«Честно, я очень переживаю»,- призналась я подруге.

«Из-за соревнований или из-за Лисичкина?»- подразнила меня она.
«Ой иди ты.»

«Ну и пойду, нужно уже сейчас собираться, чтобы успеть к соревнованиям.»

«Согласна»,- напечатала я и положила телефон.

День и правда был прекрасным. Солнце играло в листве деревьев за окном, птицы заливались трелями – будто предвкушали нашу победу. "Значит, и игра пройдет прекрасно", - подумала я, хотя червячок сомнения все еще грыз. Нужно вставать.

Мягкая кровать, словно живая, манила к себе обратно в теплое объятие. Казалось, она шепчет: "Останься, это всего лишь игра…" Но я пересилила себя. Сбросила одеяло и села на край кровати. Это было трудно. Но я справилась! С этим справилась, значит, смогу справиться с волнением и со всеми проблемами, которые могут возникнуть.

Ваня

Сегодня день наших соревнований. Голова раскалывается, будто в ней поселился оркестр барабанщиков. Не спать почти всю ночь – определенно, было плохой идеей. А что я мог поделать? Я не могу объяснить своему мозгу, что это всего лишь соревнования между школами, а не мировой турнир! Но быть капитаном, когда все на тебя смотрят и возлагают надежды… это давит. Я уверен в себе, на все сто, когда дело касается игры. Но когда на тебя возлагают, будто берешь на себя какую-то непомерную ответственность, которую так и норовит тебя раздавить.

А еще эта голубоглазая блондинка не выходит у меня из головы. Маша… Она засела глубоко, словно заноза, которую вроде и не видно, но чувствуешь ее постоянное присутствие. Все эти мысли о ней совсем не кстати, сейчас нужно думать только об игре.

Тренировка сегодня с самого утра. Пришлось выползать из кровати, как сонного медведя из берлоги. Лучи солнца, наглые такие, прямо в глаза лезут! Что за день то такой? Словно специально все подстроено, чтобы меня добить. Умылся, как следует, чтобы хоть немного проснуться, натянул спортивный костюм, захватил форму и вылетел из квартиры

Ближе к школе я встретился с Казарницким. Он был спокоен и уверен, как всегда. Падла, хоть бы раз показал, что переживает! Словно из камня высечен. На лице блондина ни единой морщинки беспокойства. Он идет, ровно держа спину, с легкой полуулыбкой на губах. Даже сейчас, когда у меня голова раскалывается от волнения, а мысли о Маше лезут в голову, он выглядит так, словно идет на прогулку в парк.

-Че-то я вообще не могу успокоиться, - признался я другу, когда мы завернули за угол и впереди показалось здание школы.

-Успокойся, если объективно, то эта команда слабее нас, - ответил Артем, невозмутимо поправляя спортивную сумку на плече. Он, кажется, всегда сохраняет хладнокровие.

-Да, я понимаю, но у меня всегда такое состояние перед соревнованиями, - пробормотал я, доставая из кармана пачку сигарет.

-Ты вообще спал? А то выглядишь не очень, - Артем прищурился, разглядывая меня.

-Ну, поспал немного, - неопределенно пожал я плечами, прикуривая сигарету.

-Лисичкин, ты вообще офигел?! Если из-за твоего состояния мы проиграем, то я тебя лично убью! - предупредил он. – Ты из-за Маши, что ли?

-А она тут при чем? - Я постарался придать своему голосу невинный тон, затягиваясь сигаретой.

-Ты последнее время о ней только и говоришь, и думаешь.
Я потушил и начал идти быстрее. К этому моменту мы уже зашли в школьный двор, шум становился все громче, воздух был наполнен предвкушением. Пройдя через центральный вход и мимо толпы учеников, мы направились к раздевалке.

-Всё, переодеваться и на разминку, - сказал я, стараясь перевести тему и не хотя продолжать разговор про Даниловскую.

-Да, капитан, - ухмыльнулся Артем и закатил глаза. Он все знает, падла.

Всё начинается с разминки. Легкий бег по площадке, прыжки, махи руками – так мы настраиваемся на работу. В зале начинается ритмичный хлопок мячей, отражающихся от рук. Звук наполняет пространство, эхом разносится по стенам.

Тренировка перед соревнованиями всегда самая тяжелая. Мы начинаем играть в парах, и тут уже начинаются крики. Каждый выкладывается по максимуму, стараясь не допустить ошибки.

И вот, во всеобщем гуле, звучит резкий свисток тренера.Он вызывает нас к себе и рассказывает тактику игры.

-Лисичкин – сначала становишься в первую позицию. Дури у тебя много нужно, чтобы ты в начале, шокировать игроков.

Я махнул головой, и все посмеялись. Все знали какой я в игре и то, что в жизни довольно агрессивный человек. Мои подачи летят метко, иногда, конечно, перелетают, но противники начинают переживать.

-Краснопольский в связку встанешь, -продолжил физрук. -Ты мозг нашей команды. – Назаренко в шестую, не дай упасть мячу на пол. Можешь сам падать, но мяч не в коем случае.

- Я вас услышал,-сказал он и приставил руку к голове, как солдат.

-К пустой голове нельзя прикладывать руку,-со смешком произнес я. Все посмеялись. За что я люблю волейбол и свою команду, так это за шутки, на которые никто не обижается.

-Продолжим. Добровольский в пятую. Краснов, доверяю тебе четвертую позицию и Агапов во вторую, -промолвил Сергей Геннадьевич. - Все ребята, поехали. Эти люди в соревнованиях, остальные в замене. Играем.

Послышались, не довольные вздохи, но спорить с Сергеем Геннадьевичем, идея плохая. Поэтому мы просто пошли играть.

-Я Казарницкий,- со вздохом сказал Артем тренеру. Физрук его так начал называть, после того как на физре блондин засматривался на Катю и когда мы играли волейбол смотрел на нее и получил мячом по голове. Сергей Геннадиевич ничего лучше не придумал, как называть его Краснопольским, а Екатерину-Казарницкой. Другу нравилось,когда брюнетку называли его фамилией, но когда его ее не особо.

-Краснопольский, иди играй, -махнул рукой тренер, а я начал смеяться как в не себя.

Мы встали на свои места и начали играть. Играли мы так два часа подряд без перерыва. Руки и ноги болели, но лишняя тренировка это точно не была.

-Все ребята. Идите, приводите себя в порядок, -свистнул физрук. - Не подводите меня.

После игры раздевалка кипела жизнью. Кто-то шумно раздевался, кто-то уже пошел в  душ, кто-то хвастался своими удачными моментами в игре. Воздух был пропитан запахом пота, дезодоранта и легкого напряжения.

Пока мы стояли в очереди в душ, Артему приспичило поговорить. Словно специально, чтобы не дать мне расслабиться и спокойно помыться.

-Как думаешь, Катя и Маша придут?

-Не знаю. Надеюсь, да

До начала игры оставалось еще мучительно долгих полтора часа, и духота зала казалась невыносимой даже несмотря на день. Мы решили выйти на улицу.

Я вдохнул обжигающий воздух, и в этот момент мои руки, потянулись к пачке сигарет в кармане. На секунду в голове мелькнула мысль: "Стоит ли?", но пальцы уже ловко извлекали одну сигарету.

-Лисичкин! Сейчас важна дыхалка! - сказал голубоглазый.

-Все хорошо, у меня хорошая подготовка,-промолвил я выпуская дым изо рта

Уже начали подтягиваться люди. По отдельным лицам, по перешептываниям, по нарастающему гулу я понимал, что представление начинается.

Я затушил окурок, и мы двинулись внутрь. Пора облачаться в форму. В этих ярких цветах, в этих знакомых линиях крылся и вызов, и надежда, и предвкушение битвы.
Казарницкий уже ушел в зал, где эхо его прыжков и коротких выкриков доносилось до раздевалки. Я затягивал ремни наколенников, ощущая, как плотная ткань сдавливает колено. Без них - прямой путь к травмам, к долгому восстановлению, к пропущенным играм. Цена секунды расслабления слишком высока.

В раздевалку, словно вихрь, ворвались Агапов и Назаренко, двое неразлучных друзей, всегда вместе, всегда с подколками и сальными шуточками.

-Ты видел? Даниловская, в моем номере. Мне даже нравится, - заявил Агапов с ухмылкой, от которой заскрипели зубы. Хотелось схватить его за грудки и стереть эту самодовольную гримасу с лица.

-Да, ей идет, - поддакнул Назаренко, подливая масла в огонь.

Перед глазами словно промелькнула черная тень. В смысле, она и в его номере? Я сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Ярость закипала внутри, грозя вырваться наружу. Хотелось броситься на него, впечатать его довольную физиономию в стену. Но не сейчас, и не сегодня. Не перед игрой.

Я поспешно направился к выходу из раздевалки, стараясь контролировать каждый шаг. Мои глаза лихорадочно искали ее среди болельщиков. И вот она... Моя погибель, наваждение, не дающее мне спать по ночам. Моя голубоглазая блондинка, одетая в кофту с номером четыре. Четыре! Номер Агапова! Пока у меня был номер пять.

Друг, видимо, почувствовал перемену в моем настроении. Моя походка, наверное, выдавала меня с головой.

-Вань, только спокойно, - сказал он, положив руку мне на плечо.

-Я спокоен, как камень, - процедил я сквозь зубы, стараясь не смотреть на Агапова.

-Держись, - шепнул Артем, и я кивнул, чувствуя его поддержку.

Мы вышли на площадку. Пока противников не было, играли в обычный пас, разминаясь, привыкая к свету прожекторов, к гулу трибун. Это было лишь продолжение тренировки, но каждый бросок, каждое движение ощущались по-особенному. Словно каждое мое действие оценивала она, моя голубоглазая, одетая в чужой номер.

В этот момент, под аккомпанемент нарастающего гула трибун, на поле вышли наши противники. Диктор торжественно объявил: "Встречаем команду "Шторм"! Черно-красные вихри сегодня будут противостоять нашим ребятам!" Их форма, словно предзнаменование бури, контрастировала с ярким светом софитов. В их глазах горел огонь, они были настроены на борьбу.

Началась игра. Тренер еще раз рассказал нам тактику, и мы побежали на поле.

В зале стояла звенящая тишина, прерываемая лишь моим ровным дыханием. Мяч в моих руках казался продолжением руки, послушным орудием. Вся ответственность за первый удар, за заданный темп игры, лежала на мне. Я стоял на подаче, ощущая кожей взгляды болельщиков, чувствуя поддержку трибун. В голове пронеслись слова тренера: "Подача должна быть сокрушительной, чтобы сломать их защиту с первых минут!"

Я подбросил мяч, подпрыгнул, и вложил в удар всю свою силу. Мяч со свистом прорезал воздух, летя с немыслимой скоростью в сторону противника. С трибун донеслись восхищенные возгласы. Тренер был прав, моя подача была моей козырной картой. Я видел, как капитан "Шторма" нахмурился, оценивая силу удара.

Игра завязалась. Атака сменялась защитой, каждое очко давалось с трудом. Но я не мог не замечать Эльдара. Он стоял во второй позиции и, казалось, специально путался под ногами. То перекрывал обзор, то мешал выйти на блок. "Не время сейчас!" - одергивал я себя, стараясь сосредоточиться на игре. Главное – победа.

В третьей позиции, как скала, стоял Казарницкий. Его задача - принимать самые сложные мячи, страховать товарищей. Он был моей опорой, моей уверенностью. Я старался играть на него, зная, что он не подведет. Артем вытягивал сложнейшие ситуации, раз за разом переводя мяч в атаку.

Иногда, в перерывах между атаками и блоками, мой взгляд невольно искал Машу. Она сидела среди болельщиков, и в ее глазах я видел поддержку. Ее присутствие придавало мне сил, заставляло выкладываться на все сто.

Но брюнет... Он продолжал мешать. Его действия были необъяснимыми, граничащими с саботажем. Чувство досады нарастало, но я гнал его прочь. Надо было играть, надо было побеждать. "Шторм" наседал, они чувствовали нашу слабость, наше внутреннее напряжение.

К концу игры напряжение достигло предела. Счет был равным, и каждое очко решало исход матча. Настал момент моей подачи. Я снова подбросил мяч, снова вложил в удар всю силу. Мяч, словно ракета, устремился к цели. Противник не успел среагировать – эйс!

Мы выиграли! Взрыв ликования на трибунах, крики радости товарищей по команде, объятия тренера. Мы сделали это! Мы победили! Мы одолели "Шторм"!

-Я же говорил, - прозвучал голос тренера над общей суматохой. - Твоя подача их просто деморализовала! Ты видел их лица? Они были в шоке!

Я улыбнулся. Да, моя подача была хороша. Но победа – это заслуга всей команды. Победа, несмотря на все трудности, на все помехи, на все невысказанные обиды. Победа, которую мы заслужили. И в этот момент, глядя на Машу, я понимал, что это лишь первая победа на пути к чему-то большему. Победа над "Штормом" и над собой.

Я заметил, как к блондину подбежала Катя. Её лицо сияло, и в этот момент я увидел на ней лонгслив с номером Артема. Он расплылся в счастливой улыбке, прижимая её к себе. Их счастье было таким искренним и неподдельным, что на секунду я позавидовал ему.

Но в следующее мгновение мой мир рухнул. Краем глаза я заметил, как Мария, моя голубоглазая, направляется к... Агапову. Они обменялись улыбками, и что-то в этом взгляде показалось мне слишком личным, слишком интимным. Всё внутри меня сжалось в тугой узел ревности и отчаяния. В груди словно взорвалась граната, разрывая на части остатки надежды.

Я не мог больше это выносить. Нужно было что-то делать, нужно было забрать её отсюда, вырвать из этого кошмара. Не раздумывая, я решительно направился к ней, проталкиваясь сквозь толпу ликующих болельщиков и игроков.

Остановившись рядом, я наклонился к её уху и, стараясь не выдать бушующие во мне эмоции, прошептал:

-Пошли покурим.

Она вздрогнула от неожиданности, резко повернувшись ко мне. В её глазах читалось замешательство. Я не дал ей времени на размышления, не позволил ей оправдываться или что-то объяснять. Просто взял её за руку и повёл за собой.

Сначала с поля, прочь от ликующей толпы, от Агапова, от всего этого хаоса. Затем - прочь из здания, прочь от этого проклятого зала, где мои мечты разбились о жестокую реальность. Нужно было бежать, укрыться где-нибудь вдвоём, чтобы попытаться понять, что произошло, и стоит ли вообще пытаться что-то исправить. В её глазах была растерянность, но она шла за мной, доверяя мне, как я думал, когда-то.

-Что тебе нужно? - голос Маши прозвучал хрипло и отстраненно, словно издалека.

Я продолжал идти, спиной чувствуя ее прожигающий взгляд. Игнорировать ее было мучительно, но я не мог иначе. Нужно было взять себя в руки.

-Вань, ответь! - крикнула Даниловская, и в ее голосе прорезалась отчаянная нотка.

Я резко остановился и развернулся, глядя на нее с неприкрытой злостью.

-Зачем ты это сделала? - слова сорвались с губ резко и сухо, как выстрел.

-Что сделала? - ее голубые глаза, обычно такие яркие и лучистые, сейчас казались растерянными и испуганными. Она действительно не понимала? Или просто притворялась?

-Ты одела его номер! - в ярости выкрикнул я, с силой доставая из кармана пачку сигарет. Руки дрожали.

-Будешь? - почти шепотом предложил я, прикуривая. Дым густым облаком заполнил воздух, словно пытаясь скрыть мою боль.

-Нет, - отрезала блондинка, отворачиваясь.

-Ну и хорошо,- пробормотал я, затягиваясь. Никотин обжигал легкие, но даже он не мог заглушить боль в сердце.

-Я когда тебя увидел в этой кофте, во мне что-то взорвалось,- попытался я объяснить, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал.

-Это лонгслив, а не кофта, - машинально поправила она, словно это сейчас имело какое-то значение.

-Какая разница, функция одинаковая. Мне так плохо стало, я столько мячей пропустил, - повторил я, игнорируя ее поправку.

-Ладно, только ради того, чтобы ты меня отпустил, я скажу. Я была без понятия, чей это номер. Я просто её заказала и всё. Пальцем в небо, - объяснила она, глядя куда-то в сторону.

О боже... Камень словно упал с души. Слова Маши были подобны глотку свежего воздуха в удушающей атмосфере ревности. Неудержимо захотелось ее обнять, прижать к себе, убедиться, что она рядом.

-Обними меня, пожалуйста, - взмолился я, чувствуя себя полным идиотом.

-А ещё что? - спросила она, и в ее голосе впервые прозвучало что-то похожее на надежду.

-Рассвет, пожалуйста, - искренне попросил я.

Я шагнул к ней и обнял ее. Она напряглась, вырываясь из моих объятий, сопротивляясь. Но потом вдруг замерла, словно поняла, что сопротивление бесполезно, что ей тоже нужно это объятие.

-Что ты от меня хочешь? Ты все мне тогда сказал, - прошептала она, и в ее голосе звучала боль и обида.

-Я и был не в себе... Я люблю тебя, рассвет, - прошептал я в ответ, заглядывая в ее голубые глаза, пытаясь найти в них хоть каплю любви, хоть искру надежды.

Она посмотрела на меня долгим, пристальным взглядом. В ее глазах плескались слезы и горечь.

-Нет, ты издеваешься, - прошептала она и оттолкнула меня.

И она убежала… Исчезла, оставив меня стоять под холодным светом уличных фонарей, с недокуренной сигаретой в руке и разбитым сердцем…