Cascata

Дом Дона Амадео.

Крестный отец вышел из зала, оставляя гостей в компании охраны и самих себя. Сейчас, в зале сидели, как минимум, семь семей, которые готовы перегрызть друг другу глотки за малейший взгляд в сторону друг друга.

Рамон, окружённый своей семьёй, наблюдал за своим главным врагом. Джонатан же, лишь улыбался, то и дело, бросая взгляды на рыжую. Их столики стояли почти рядом и, когда блондин поднялся с места, направляясь к столу Морроне, Габриэлла напряглась, ожидая чего угодно.

— Прекратите смотреть на меня так, словно я посланник Ада. Я просто хочу поговорить, — он кивнул на стул перед Рамоном. — Разрешите? — глава семьи задумался, но всё же кивнул ему. — Раз нам торчать тут еще кучу времени, может быть мы все же сможем поговорить?

— О чем нам говорить, парень? Разве у нас есть что-то общее? — Мор хмыкнул.

— Из общего может оказаться только твоя сестра, — слева послышалось рычание. Джино сдерживал себя из последних сил.

— Его сестру ты увидишь лишь в своих снах, — рявкнула Розалия. Мор лукаво улыбнулся, перевёл взгляд на женщину, а потом на рыжую, сжимающую руку старшего брата.

— Ох, поверьте, я вижу. Очень часто, — без того большие глаза Габи стали в два раза больше. Она опустилась на стул, пряча лицо в волосах, пытаясь привести дыхание в норму, но получалось очень слабо. — Ладно, мы не будем смущать мою будущую жену, а поговорим лучше о деле, — он перевёл взгляд на Себастьяна и Джино и, нахмурившись, проговорил. — Давно хотел спросить, вы что, правда братья?

— Да, — Баш старался придать голосу спокойный тон, но вместо ответа получилось рычание.

— Двойняшки, — добавил Джино, удивив блондина ещё больше. Джон взглянул сначала на Баша, потом на Джино, и перевёл взгляд на Габриэллу. По взгляду зелёных глаз было видно, то, с каким удовольствием она бы воткнула ему нож в глаз.

— Кажется, я ничего не понимаю в этом мире, — вздохнул Мор, — но она похожа на тебя гораздо больше.

— Наша мать часто смотрела на снег и огонь, вот передалось, — пожал плечами средний Мэллос. — А твоя? Пила много молока?

— Нет, мне кажется, что смотрела много ужастиков, потому он вырос седым и жутко кровожадным, — фыркнул Рамон, глядя как глаза Мора наливаются кровью. Молодой человек глубоко вздохнул, и на его лицо вернулась прежняя улыбка.

— Да, но не намного кровожаднее твоего брата, который убивает ни в чем неповинных людей, которые были в клубе, — на лице младшего брата Себастьяна заиграла улыбка. Да, Габи её знала, все в семье знали, к чему ведёт эта улыбка. Джино готов убивать.

Молодой человек подошёл к столу, поддавшись чуть вперёд, и заговорил.

— Да, я убил. И сделал бы это ещё, если моя дочь снова заплачет. И они явно не были так невинны, а вот ребёнок, которого убила твоя семья, не сделал ничего плохого в этом мире, — Мэллос облизнул губы, словно пробуя кровь на вкус. Рамон поднялся с места, смотря сначала на брата, потом на гостя рядом.

Из-за спины Мора раздался мелодичный женский голос. На его плече появилась рука рыжеволосой девушки, а рядом с ней стояла шатенка, смотря на Морроне с опаской и настороженностью. Девушка была похожа на загнанного зверя, который ищет путь к отступлению.

— Мы не убивали никого, не нужно обвинять нас во всех смертных грехах, — Джино медленно перевёл взгляд на девушку. На миг, в его глазах блеснуло удивление, но оно сменилось холодностью.

— Есть множество доказательств. Он умер, после того, как виделся с твоим Консильери, — старший не сводил взгляда с Мора. — После того, как ты не получил желаемого, решил убить его, — теперь улыбался Рамон. — И да, ты лез к моей сестре. На первый раз, я прощу это, но если ты снова будешь донимать её, — в глазах главы блеснула ярость. — Мы будем говорить по другому, дон Морелло, — Джонатан сжал челюсть, пытаясь унять свой гнев, и это получалось, пока на него не взглянула Она. Селестина сузила зелёные глаза, а на пухлых губах появилась лёгкая улыбка победы, будто она узнала то, чего не может знать он.

***

Пока его семья беседовала с Морелло, от вида которых его выворачивает наизнанку, Джино решил прогуляться по саду и подышать свежим воздухом. При взгляде на главу этой семьи, которая отняла у них слишком много, блондину хочется изрезать каждый сантиметр тела этого человека, умыться в их крови, услышать, как раздаются их крики и ломаются кости. Только тогда его душа сможет успокоиться, только тогда он отдаст дань самой лучшей женщине этого мира.

Яна Элизабет Торрегросса — была светлым лучиком, с появлением которого, они с отцом и братом вернули веру в женщин. Она появилась на пороге их дома летом 2003 года. Она сияла ярче солнца, а когда смеялась, то по сердцу текла река из молока.

Она стала для них матерью, стала той, кто вернул к жизни их семью. «Вы мои милые маленькие мальчики, я буду всегда вас оберегать», — и она сдержала своё слово. Даже после смерти, они видят её в глазах сестры. Когда Габи касается их, они ощущают касания матери, слышат её фразы. Она обещала, что убережет их, поэтому оставила на земле ангела, который выполняет её работу.

— Я скучаю по тебе, — прошептал блондин, усевшись на скамью. — Мне не хватает тебя, Яна.

— Поссорился с возлюбленной? — из тени послышался мелодичный и такой знакомый женский голос. Ему на встречу вышла рыжеволосая девушка, на вид не старше его сестры и смутно знакомая ему.

— Ага, — фыркнул он, — сестра Морелло. Зачем пришла? — девушка замерла, глядя на парня слегка ошарашенно. Видимо, для неё было шоком, что парень-герой способен говорить с девушкой таким тоном.

— Я увидела, что тебе было не хорошо, поэтому решила узнать, — наконец нашлась она. — Но вижу, что ты в полном порядке, поэтому пойду, — она развернулась, собираясь отправиться обратно, как Ромео заговорил.

— Яна это моя... Мать. Точнее жена моего отца, которая заставила меня снова верить, что бывают хорошие женщины, — силуэт девушки замер, но оборачиваться она не стала. Лишь ожидала, либо подбирала вопрос. — Наша с братом родная мать пыталась нас отравить, когда нам было по шесть лет. Отец узнал и решил проблему. Из-за неё, мой брат пролежал в больнице больше двух месяцев, — Джино сжал кулаки, пытаясь унять боль. — А потом, когда нам исполнилось десять, появилась Яна и оживила нашу семью, — улыбка с лица мгновенно спала, когда мысли пошли дальше. — Пока ВАША семья не напала на них и не убила её! — рыкнул парень.

— Нет...

— Нет? Твой папочка и дядя напали на наш дом два раза. Один раз не получилось, так получилось во второй! Они убили её на глазах ребенка, после чего нам пришлось два года возить её по врачам и слушать, как Габи просыпается по ночам с криками. И это сделала твоя семья, сделали они! — силуэт растворился в темноте, а Джино казалось, что тьма окутывает его самого, и в единственный раз в жизни, он не хотел сопротивляться.

***

Направляясь к дому, средний Мэллос заметил странную вещь. Из дома, а точнее с заднего двора, кто-то медленно крался в сторону выхода, неся в руках что-то, чего парень разглядеть не мог.

Аккуратно пробравшись к выходу, куда должен был попасть человек, блондин схватил его за шкирку, припечатав к стене.

— Привет, милый, как дела? — незнакомец дёрнулся, но удар кулаком по лицу заставил его согнуться от боли. — Ну-ка, пойдём обратно домой, — таща нового друга, пропел парень. — Покажем тебя Амадео. Из тебя сразу выбьют дурь.

В главном зале как раз уже сидел хозяин дома, в окружении двух самых влиятельных семей страны — его и Морелло. Заметив Джино, брат с сестрой переглянулись, ожидая, когда он скажет, что происходит.

— Кажется, я нашёл вам убийцу, либо обычного вора, — бросая парня под ноги Крестного, хмыкнул Мэллос. — Он уносил что-то и постоянно озирался. Я приложил его по лицу, возможно сотрясение, — он говорил настолько равнодушно, словно обсуждал рецепт индейки на обед с подругой.

— Хорошо, Джино, я понял. Ты можешь идти, спасибо. — опустившись в шутовском поклоне, Рамео вальяжной походкой подошёл к столу своей семьи, сев напротив брата и сестры, которая сражу же стала расспрашивать о том, что произошло.

— Ничего, просто твой брат мастер искать плохих людей, — устало протянул он. — Иногда они сами меня находят.

***

Мысли вертелись в голове чересчур быстро. Пока они все сидели в этой клетке, слушая крики со второго этажа, Габи размышляла, что может быть не так. Не может же убийца так просто попасться на глаза? Это смехотворно и тот, кто решился на такой поступок явно не хотел, чтобы его распознали. «Это не Морелло, я бы поняла сразу, да и Тео, не убивали они... Тогда кто? Амадео? Слишком мелко для него, хотя... Если он убьёт на своей территории это не будет считаться нарушением, но зачем ему проделывать этот фарс? Скучно и не интересно, он бы придумал нечто иное... Значит эти два варианта отпадают. Остальные просто не смогли бы набраться столько храбрости. Все знают, чем кончается такое дело... Если только ты... Не приезжий и закон Сицилии не действует на тебя...»

— Мать твою... — спустя пару мгновений выпалила рыжая. Сидящая рядом Роза возмущённо фыркнула.

— Габриэлла!

— Роза, я знаю, кто это сделал, — начала рыжая, глядя на тётю. Баш и Джино, и даже Мор с Еленой строящие неподалеку, переглянулись. Улыбка на лице Габи становилась всё шире. — Кто в этой компании был белой вороной? На кого были нацелены наши взгляды, и кому выгодно, чтобы семьи Италии погубили друг друга? — теперь Мор взглянул на главу Морроне. Рамон устало вздохнул, потерев лоб. Он сразу понял суть. — Задайте этот вопрос. Ну же, я жду!

— А где Александр? — впервые в жизни, Селест была рада слышать голос Джонатана Морелло. И впервые в жизни, она улыбнулась ему...

После этого небольшого монолога в лице рыжей, началась суматоха. Рамон и Джонатан поднялись на второй этаж, Себастьян усердно набирал чей-то номер, попутно матеря всех на свете, а люди Мора переговаривались, то и дело бросая взгляды на их столик. Лишь Джино и Селест, которые по сути так же должны суетится, весело болтали с детьми и Розой.

— Как считаешь, мой дорогой брат, — начала Габи, — как долго эти милые господа будут прожигать нас взглядом, словно мы музейные экспонаты?

— Не знаю, сестрица, но мне это начинает надоедать, а ты знаешь, что это значит.

— Просто интересно, — перед ней сел мужчина, на вид ему было не более тридцати с хвостиком. У него были короткие волосы, лёгкая щетина на лице и необычные серые глаза. Она точно знала кем является он и та дама, что стояла рядом. — Как в такой маленькой девочке вмещается столько информации? — рыжая фыркнула.

— О, я тебя знаю. Испанский акцент, взгляд, словно ты готов выпрыгнуть из самолёта без парашюта. Ты Фабио Коста, управляющий клубом местного Сатаны, — парочка перед ними не сдержала смеха.

— А она мне начинает нравиться, — хмыкнула, как поняла Габи, Елена Сальваторе. — Остра на язык.

— Наша малышка и не такое умеет, — раздался хриплый голос Амедео за спиной. — Позвольте, господа, я поговорю со своей крестницей наедине? — Джино и Селест переглянулись, но блондину ничего не оставалось, как забрать остальных и направиться в сад. Из-за лечений, которые Морроне должна была проходить, девушка часто чувствовала недомогания и боль в голове, и ей нужно было прогуливаться на свежем воздухе.

— Я слушаю вас, сеньор? — в принципе, она уже давно знала, что от неё хочет Крестный, и старалась держать себя в руках. — Если вы о том, что я думаю, то...

— Габриэлла, малышка, ты ведь понимаешь, что это один из лучших вариантов. Он богатый, умный и красивый. Ты будешь королевой!

— Королевой в Аду?! — фыркнула Селест. — Я не собираюсь. Лучше уж я навсегда останусь одна, чем стану женой местного Сатаны.

— Ты не понимаешь от чего отказываешься. Подумай, Габриэлла, просто подумай, — Селест скривилась.

— Вы хотите выдать меня замуж за человека, отец которого виновен в смерти моей матери? В том, что... — к горлу поступила тошнота. — Нет. Никогда в жизни. Я не знаю, что может заставить меня выйти за него замуж, сеньор. Прошу прощения, но мне нужно вернуться к семье, — кивнув мужчине, девушка направилась в сторону выхода, сдерживая гнев и злость внутри себя. Проходя мимо лестницы, девушка встретилась с взглядом темно-зелёных глаз, и он не мог не заметить, как гневно горели глаза девушки, и как они вспыхнули с новой силой, как только на глаза попался предмет этих ярких чувств.

***

Они вернулись домой в начале третьего утра. Семья собралась в гостиной, устало рассевшись по диванам, и молчала. Это был самый странный Новый год в их жизни. Габи сняла обувь, усевшись в платье прямо на пол и приняла из рук Рози стакан с соком. Хотя ей очень хотелось напиться в стельку, это не давало ей повода воплощать желание в жизнь. Сейчас не время для слабостей, нужно будет решить очень много дел и первое — кто на самом деле убил Тео, а главное для чего. Попутно с этим, возможно раскроется тайна того, почему её семью хотят натравить на Морелло.

Да, они никогда не были друзьями, но на Сицилии всегда происходят споры между семьями, а они являются двумя самыми влиятельными в стране. У них в руках слишком много власти, и многие хотят её отнять, хотя не осмеливаются сказать напрямую.

— Да, — усмехнулся Джино, сев рядом с братом. — Как там говорят про встречу Нового года?

— Как Новый год встретишь, так его и проведешь, — безэмоционально ответил старший брат. Селест мысленно вздрогнула. Было ли ей страшно? Несомненно. Они попадали в разные передряги, но никогда её это не касалось на прямую. Она всегда была в тени своих братьев и это ей, надо сказать, очень нравилось.

— Я пойду отдохну. Всем спокойной ночи, семья. Надеюсь завтра у нас никто не умрёт.

— Аминь, — хмыкнул Морроне, — спокойной ночи, малышка.

Поднявшись в свою комнату и приняв душ, она переоделась в пижаму и уже собиралась лечь, как телефон оповестил о новом сообщении. «Умоляю, пусть это будет Кларисса», — думала рыжая. Пока девушка дотягивалась до гаджета, пришло новое сообщение.

Оба были от неизвестного. Открыв первое, Габриэлла взревела от злости. Это был Мор.

Неизвестный: «Ты сегодня выглядела особенно красиво, котенок. Хотелось бы, чтоб одежды на тебе было поменьше, но это не для чужих глаз. Жаль твой телефон, поберегла бы технику.»

— Чёртов Сатана, — рыкнула девушка. — Да как?! — второе же сообщение её жутко напугало. Всего одно предложение, но сердце сжалось так сильно, что она ощутила это физически.

Неизвестный: «Ты следующая».

***Англия. Лондон.

Улицы Лондона, даже в самый поздний час, были наполнены людьми. На одной из таких улиц, а именно Пикадилли, прогуливался высокий юноша, кудрявые волосы которого развивались на холодном ветру.

Укутавшись потеплее в свой шарф, молодой человек юркнул в одну из дверей особняка, каких в этой части Лондона было полным полно. Ведь Пикадилли знаменита своими особняками, множеством кафе, памятником графу Шефстбери и, безусловно, расположенной на ней Королевской художественной академией.

— Наконец-то, я думала, что ты затерялся в этом снегопаде, — из гостиной вышла девушка модельной внешности. Она была высокой, стройной, с нежной кожей и красивыми, необычно голубыми глазами. Её пухлые губы были изогнуты в недовольной гримасе, а волосы, цвета вороного крыла, были собраны в пучок. Она выглядела по-домашнему.

— Прости, что заставил тебя ждать, о великая повелительница пирогов и моего сердца, — голос молодого человека был явно наполнен сарказмом, но вместо того, чтобы обидеться, девушка тихо фыркнула, обнимая парня. — Что случилось?

— С чего ты взял, что что-то случилось? — буркнула девушка.

— Потому что обычно ты обнимаешь меня, когда хочешь спрятать лицо. Говори, Валерия, — голос кудрявого стал холодным. Его зелёные глаза потемнели от напряжения. Что-то внутри него говорило, чтобы сестра молчала, не начинала того разговора, которого он упорно избегал пять лет. Но понимал, что это неизбежно. От этого не сбежать, не скрыться, потому что герб его семьи буквально высечен на его лбу.

— Звонила... Елена, — тихим тоном начала брюнетка. — Ваш отец... Он умер, — он много раз представлял этот момент. Каждый раз это было по разному. В каком-то смысле, молодой человек рад, что он умер, но боль от потери родного человека, всё равно терзала его сердце. — Я уже заказала билеты на завтра. Днём мы будем дома, — Валерия дотронулась до щеки брата. — Лиам, рано или поздно, это бы произошло. Ты нужен им. Елене и остальным.

— Ты не понимаешь, — проговорил он. — Я бежал не от них, я бежал от себя, — отстранившись от девушки, Лиам направился на второй этаж.

Он столько лет прятался, столько лет старался забыть те дни, но видимо, что это и есть его судьба, быть окружённым волками и змеями, и самому выпустить клыки и когти.